Один плюс один равно пента?!

      Светлана лежала на жёстком топчане и пыталась уснуть, но противный, проникающий в каждую клеточку тела холод упорно мешал её планам. Нет, она и раньше понимала, что погода непредсказуема и может измениться так стремительно, что не успеешь и моргнуть, но испытать её метаморфозы в таких неподходящих условиях пришлось впервые. Всего лишь полчаса назад она сидела на деревянных ступеньках и любовалась потрясающе красивым закатом, а потом кристально чистое, голубое небо буквально за минуты заполонили чёрные грозовые тучи и начался самый настоящий потоп. Так-то против дождя Света ничего не имела, было даже приятно, находясь дома, наслаждаться шумом ветра и размеренным стуком капель о стекла огромных панорамных окон. Особенно комфортно, когда на тебе надет толстый, мягкий свитер, а в руках изящная чашка с ароматным горячим чаем. Даже пустая Ольгина «болтовня» в такие моменты не особо напрягала Свету, воспринимаясь, как своеобразное дополнение к антуражу.       Так было дома, в Городе. А здесь, в старенькой сторожке с огромной дырой между полом и перекосившейся деревянной дверью от разыгравшейся стихии мигом стало сыро и люто холодно.       Первым делом Светлана попыталась разжечь печь, благо видела на уроках истории Земли картинки с подобными констукциями и знала, что это и для чего предназначено. Учитель тогда даже рассказывал, куда именно и как нужно положить дрова, но увы, у неё сейчас гореть они почему-то никак не хотели, только сильно дымили. И Света бросила эту изначально глупую затею, ведь действительно, куда ей, городской девушке и рейву, растопить допотопную человеческую печь?!       Зато в большом, явно старинном сундуке обнаружилось всякое тряпьё, в том числе некое подобие одеяла из лоскутов и какая-то ветхая уже, но от этого не менее тёплая одежда. От содержимого сундука неприятно пахло плесенью, сыростью и чем-то ещё. Описать точно этот запах Светлана не могла, потому что никогда раньше не встречалась с ним. Но воротить нос означало замёрзнуть, и Света быстро натянула на себя всё, что только можно было надеть, остальное более менее равномерно уложила на топчан поверх одеяла и проворно нырнула под эту живописную гору. Однако уже спустя минут двадцать поняла — она всё равно люто мёрзнет. Кто бы мог подумать, что такая холодрыга вообще может быть в августе! Дрожь то и дело пробегала по телу, зубы стучали, в какой-то момент, когда стало совсем невыносимо холодно Света даже пожалела, что не разбилась с остальными…       Сколько прошло времени в этой тщетной борьбе со стихией, Светлана не знала, как не заметила и момент, когда усталость всё же взяла вверх, смежила её веки и утянула в сон.       Проснулась она, когда за окном заметно посветлело. Это было не утро ещё, а скорее предрассветные сумерки. И проснулась от того, что в сторожке было… нестерпимо жарко! Правда вместо облегчения, ведь замёрзнуть насмерть ей теперь не грозило, она испытала страх и первым делом, даже толком не проснувшись ещё, сконцентрировалась, собирая силу, чтобы уже пару секунд спустя облегчённо выдохнуть.       Диана… В сторожке присутствовала именно её колючая, непривычно жёсткая для женского пола энергетика. Высунув нос из-под одеяла, Света обнаружила уже догорающие поленья в топке, а прямо на голом полу, возле печки, саму девушку. Чужая сладко спала, подложив под голову ту самую самодельную сумку, с которой приходила всегда к ней в лес.       Быстро свалив на пол груду тряпья, Светлана стащила с себя лишнюю одежду и на цыпочках, стараясь не разбудить Диану, подошла к окну и распахнула створки. Где-то далеко на востоке занималась заря. Ветер стих, дождь успел закончиться, в кроне раскидистой сосны, что росла рядом со сторожкой, наперебой заливались на разные голоса незнакомые ей птицы, а воздух пах свежестью и мокрой травой…       Напрочь позабыв об осторожности, Света глубоко втянула носом воздух и… улыбнулась… Широко и открыто. Как человек…       — Доброе утро, — раздался позади неё знакомый голос, заставив вздрогнуть и мигом стереть улыбку. — Прости меня, а? Я дура…       Светлана медленно обернулась и посмотрела на сидевшую на полу Диану.       — За что простить? — не понимая, спросила Света.       — А… Эм… — чужая растерялась. — Я же кричала на тебя, прогнала, хотя до этого сама в гости позвала… Прости, пожалуйста, а!       Светлана ненадолго задумалась, вспоминая события, что случились накануне…       …Хижина в лесу. Утренний холод и визит Дианы…       Купание в реке не добавило телу тепла, и Диана принесла одежду, потом ещё странную обувь и тёплый шерстяной платок…       Ей хотелось есть и последовало приглашение в гости. Потом встреча с матерью и братом Дианы, которые неожиданно для чужой девчонки оказались дома…       Некрасивая ссора Дианы с матерью, во время которой она заметила кровоточащую рану на руке забившегося от страха в угол мальчишки… Причём, кажется, собственную мать, он боялся больше, чем её, потому что спокойно протянул ей ладонь и позволил «полечить»…       Мать Дианы, к сожалению, увидела это и… набросилась на дочь с кулаками. Вернее, с веником… И ей, Свете, ничего не оставалось, как применить силу, а Диана…       Вместо спасибо Диана отшатнулась от неё и стала кричать, чтобы она — рейв проклятый — проваливала прочь из дома и из их общины…       И она молча ушла…       Но её догнал Антошка — тот самый мальчик, руку которого она вылечила, и тот самый, что был сводным братом Дианы…       Антон был добрым, нарвал по дороге фруктов и привёл её в эту сторожку…       — Кричала ты, потому что защищала эту женщину, которую считаешь матерью. Испугалась за свою семью, поэтому и прогнала, — легонько повела плечом Света. — К тому же ничего страшного ведь не случилось, Антон угостил меня фруктами и привёл сюда. Так что, всё хорошо.       Диана с полминуты смотрела снизу вверх и не могла поверить в то, что Света действительно не сердится на неё, сама себе она казалась непроходимой дурой и мерзкой гадиной.       — Я принесла тыквенный суп, маман варила вчера вечером, — благоразумно не став спорить и снова раздувать вчерашний конфликт, Диана встала, подхватила свою объёмную сумку и принялась выкладывать на стол содержимое. — Поешь, а то я тебя так и не покормила ведь.       — Спасибо, пока не хочу, — качнула головой Света. — Я же сказала, твой брат нарвал мне яблок и груш. Очень вкусно было!       — То есть, ты наелась фруктами? — недоверчиво смотрела чужая девушка. — К тому же это было вчера!       — Наелась, — подтвердила Светлана. — И пока больше не хочу, говорю же. Мы едим обычно один раз в день.       Диана качнула головой, но снова спорить не стала, выкладывая на стол сушёные грибы, банки с овощными консервами, свежие огурцы и помидоры, кабачки, потом добавила к уже лежащим на столе фруктам несколько яблок и груш и, наконец, выудила плетёную плошку с какими-то тёмными ягодами.       — Вот, теперь с голоду не умрём, — довольная собой, заявила девушка.       — Ты что, оставила без еды свою семью? — удивилась Света. — Здесь так много всего.       — Не, в погребе у маман ещё полно всякой всячины, — отмахнулась Диана. — Одних банок с заготовками куча, а скоро уже новые надо будет делать, так что не переживай.       — Почему ты называешь эту злую женщину мамой? — вдруг спросила Света.       Чужая девчонка выпучила и без того огромные глаза и ошарашенно заморгала.       — Как это «почему»? — растерянно отозвалась она. — Потому что она моя мать, Антон брат и тятя ещё есть. Ты его не видела, он в поле был. А что, разве у вас в городе нет семей?       — Есть. Наши семьи называются пентами, — кивнула Света. — Антон — твой брат, да. Тятя… Не знаю кто он тебе, не познакомились, а женщина эта… Она не мать тебе по крови. Родственница какая-то близкая, но не мать.       — Серьёзно? А кто тогда моя мама? Где она? И вообще, что ты придумываешь? — после долгого молчания зло выпалила Диана. — Откуда ты вообще это знаешь?!       — По энергетике легко определить родственную связь, особенно кровную, — спокойно объяснила Светлана. — Я не знаю, где твоя мама и кто она, извини. Впрочем, мне всё равно. Успокойся, пожалуйста. Хочешь считать эту женщину мамой, считай. Лучше скажи, что это такое вон там, за той оградой?       Не получив ответов и только растревожив душу, Диана раздражённо поджала губы и недовольно подошла к окну, проследив за взглядом Светы.       — Так кладбище же. Тошка не сказал вчера? — удивилась она. — Эта сторожка потому и пустая давно стоит, что наши все крайне суеверны. Вечно им призраки всякие мерещатся. Мало кто соглашается жить рядом с кладбищем…       — Кладбище? А что это? — огорошила вопросом Светлана.       — Как что… Умерших там хоронят, — Диана конечно предполагала, что рейвы другие, но чтоб настолько! — А вы что делаете с вашими мёртвыми?       — Сжигаем в специальных печах, а прах потом развееваем в отведённом для этого месте, оно называется Парком Памяти… — ответила Светлана. — Дин, а… Можно сходить туда, на кладбище? Это не запрещено? Жители общины не будут против?       — Не будут, они все в полях или лесах, так что вряд ли мы там кого-то встретим. Пошли, если хочешь. Мы вообще ходим на кладбище редко, обычно пару раз в год в специальные дни поминовения, — пожала плечом Диана. — Чаще туда ходят только сразу после похорон и то, старейшины этого не одобряют. Они считают, что труд вылечит любую скорбь, поэтому и стараются тех, кто потерял родных загрузить работой…       На кладбище Свете не понравилось. Огромное поле, с трёх сторон окружённое лесом, с рядами одинаковых холмиков и воткнутыми в них именными табличками производило удручающее впечатление. Она молча и угрюмо бродила по рядам, пытаясь читать надписи, но на многих табличках букв уже было не разобрать. Время стёрло имена, а на каких-то могилах и вовсе не было опознавательных знаков…       — Слишком мрачная и тяжёлая энергетика, — наконец тихо вынесла она свой вердикт и решительно направилась к выходу, но Диана вдруг остановила её.       — Я хочу к отцу сходить, — сказала чужая и, будто извиняясь, добавила: — Давно у него не была. И раз уж мы всё равно здесь, пойду зайду.       — Можно мне с тобой? Или ты хочешь одна? — тут же передумала уходить Светлана.       — Пошли, это там, — махнула рукой куда-то в сторону Диана и размашисто зашагала влево, ближе к краю кладбища.       — А почему эти люди похоронены отдельно? За оградой? — спросила Света, когда заметила чуть в стороне, практически уже в лесу ряд могилок.       — Там самоубийцы, — отмахнулась Диана, с мрачным выражением лица, стоявшая возле старой могилы с почти выцветшим уже, едва различимым именем:

«Сергей сын Петра»

      — Самоубийцы? — Света чуть заметно поджала губы. В висках мигом запульсировали иголочки, следом тут же пришли боль в солнечном сплетении, непривычная, пугающая тишина в голове и недавние собственные мысли о смерти. Не то, чтобы она действительно сильно хотела умереть, но и жить без погибших родных было очень тяжело. Ей казалось, что вместе с ними не стало значительной части её самой. — И почему они там, а не со всеми?       — Самоубийц хоронят за оградой, в стороне от остальных, — равнодушно бросила Диана и, будто отвечая на невысказанный вопрос, добавила: — Я не знаю почему, Старейшины так велят. Говорят, так было всегда.       Светлана не стала больше ничего спрашивать, потому что очень не любила получать в ответ что-нибудь типа «так надо». За подобным выражением в голове обычно возникало ещё большее количество вопросов, ответов на которые давать никто не собирался. Так порой бывало у них в Городе, когда взрослые уставали от вечных «почему» детей, так же поступали видимо и здесь, когда не знали ответ или банально не хотели давать его.       Постояв немного молча, Света уловила вдруг знакомую энергетику, чему немало удивилась, ведь в Общине знала только Диану и её брата с псевдоматерью. Оглянувшись по сторонам, она поняла, что живых, кроме них с Дианой, на кладбище нет. Тогда её внимание привлекла могила, возле которой они стояли. Лишь подойдя совсем близко, Светлана поняла наконец, откуда знает эту энергию.       — Сестра, — совсем тихо, не рассчитывая на чужие уши, выдохнула она.       Однако, заинтересованная её странным поведением и видимо обладающая хорошим слухом Диана тут же ошалело спросила:       — Какая сестра? Чья? Где?       В ту же секунду Света пожалела о своей неосторожности, но слово не воробей, как говорится.       — Та женщина, которую ты считаешь матерью, — вздохнула Светлана. — Она сестра этого мужчины, — девушка взглядом указала на могилу, у которой они стояли, — сестра твоего отца, а значит, не может быть твоей мамой. Ну, если только ты не являешься ребёнком близкородственного кровосмешения…       Диана сперва удивлённо ахнула, но уже через секунду, зло блеснув потемневшим взглядом, сжала ладони в кулаки и выкрикнула:       — Ты опять принялась нести эту чушь?!       Света попятилась. И нет, ей не было страшно, чужая девчонка не представляла для неё угрозы, даже если вдруг набросится с кулаками. Просто ей совсем не хотелось применять к Диане силу рейвов… Только не к ней!       Именно поэтому Светлана быстро развернулась и молча направилась к выходу.       Диана догнала уже у ворот и мягко тронула за руку. Ладонь Света тут же отдёрнула, но остановилась и посмотрела на неё.       — Чего тебе? Я больше не буду говорить об этом, успокойся, — примирительно проговорила она, но чужая, судя по всему, и так больше не злилась.       Диана стояла молча. Опустив голову, эта чудна́я девчонка с взрывным, как динамит, характером старательно пережёвывала губы, явно сильно смущаясь. Любому было понятно, что она отчаянно хочет что-то сказать, но видно никак не может решиться.       — Что случилось? — вздохнув, пришла ей на помощь Света.       — А?.. Нет, ничего не случилось… То есть… — Диана ещё помялась и вдруг резко вскинула голову, будто собралась броситься вниз с крутого обрыва, посмотрела прямо в глаза и с мольбой в голосе спросила: — А ты можешь найти мою маму?       Светлана растерялась. Взгляд она не отводила, но и совершенно не понимала, чего от неё хотят.       Вспыльчивость и резкая перемена настроения сильно пугали Свету, не привыкшую к подобному урагану эмоций, да ещё и за столь короткий промежуток времени, но дело было не в этом. Она действительно не могла взять в толк, чего ждёт от неё Диана. Как это, найти маму?       — Ну… Ты же чувствуешь родственную связь, сама говоришь, — и снова, будто отвечая на мысленные вопросы Светы, Диана быстро и сбивчиво затараторила: — Понимаешь, никто ничего толком мне не рассказывает! Знаю только, что мой отец погиб очень давно: то ли ещё до моего рождения, то ли сразу после… А раз меня отдали… этой родственнице… Ну, как ты считаешь, то… То и моя мама, значит, тоже мертва наверное…       И вот только теперь Света наконец догадалась, о чём просила чужая. Догадалась и потеряно оглядела огромное поле, состоявшее из могил…       — Так много их тут, — едва слышно прошептала она. — Я не знаю, выйдет ли у меня…       — Пожалуйста! — взмолилась чужая девчонка, умильно сложив брови домиком. — Хотя бы попробуй. Мне это важно… Очень!       Светлана кивнула, прикрыла глаза и сосредоточилась, готовясь к долгой, кропотливой работе, как вдруг вздрогнула, удивлённо распахнула веки и быстро, почти бегом выскочила за ворота.       Растерянная Диана рванула следом, а девушка рейв, словно не замечая преград на своём пути, уже упорно продиралась куда-то сквозь высокую, никем не кошеную траву и густой кустарник вдоль кладбищенской ограды.       Спустя минут двадцать, взмокшие, растрёпанные и напрочь исцарапанные, они стояли у ряда тех самых заброшенных могил самоубийц.       — И нафига мы сюда притащились? — с трудом переводя дух, недовольно пробурчала Диана. И, покосившись на Свету, вдруг разозлилась: — Моя мать не может находиться здесь! Она не самоубийца! Ты ошиблась, ошиблась!       — Она не самоубийца, — не обращая внимания на злость и недовольство чужой, Светлана, тяжело дыша, медленно шла мимо заросших, едва различимых уже холмиков. К этим могилам явно никто не ходил, никто не ухаживал за ними.       — Ты права, твоя мама не самоубийца, Диана, — Света остановилась возле самой крайней, поросшей в человеческий рост травой могилки, присела на корточки, бережно раздвинула зелёные стебли и положила ладонь на землю, прикрыв веки. — Твоя мама была рейвом…

***

      Диана крайне смутно помнила, как очутилась в сторожке. Нет, вроде бы, она не грохнулась в обморок прямо там, на могиле матери, что оказалась за оградой кладбища, но и реальность воспринималась ею крайне плохо, будто сквозь толщу воды.       Она помнила, что Светлана что-то говорила ей, тормошила, потом осторожно, будто тяжело больную вела, скорее практически тащила на себе домой…       В сторожке она, Диана, опустилась прямо на пол и больше ни на что не реагировала. Хотя нет, снова не так. Краем сознания она замечала, как мимо неё туда-сюда пробегала эта странная девушка рейв. Слышала, как та, бросив «посиди пока», куда-то ушла, потом вернулась и довольно долго гремела посудой, а ещё через какое-то время Диана очнулась, вернее, выпала из своего странного состояния уже с чашкой ароматного чая в руках. Причём, она, местная, исходившая здешние леса вдоль и поперек, не смогла до конца распознать букет трав, из которого был приготовлен горьковатый, источающий приятный аромат отвар.       И это окончательно привело её в чувство…       — Ты врёшь, — глухо, едва слышно бросила Диана, но с каждым словом голос набирал силу. — Всё ты врёшь! Моя мать человек и зовут её Галиной, слышишь? Ты врёшь, потому что я не могу быть этим проклятым рейвом. Рейвы — враги и захватчики. Они выгнали нас из городов, выжили с нашей же земли, загнали в леса… Я… Я не могу им быть, слышишь?!       — Так я и не говорю, что ты рейв, — пропустив мимо ушей нападки на рейвов и сильно искажённую историю, которую видимо вбивали в головы своих детей жители общин, невозмутимо откликнулась Светлана. — Ты полукровка. Но, раз ты росла и воспитывалась среди людей, вряд ли сможешь стать полноценным рейвом. Поэтому в Городе тебе скорее всего делать нечего и будет лучше так и оставаться здесь, в общине.       — Почему это не смогу? — тут же сменилось настроение Дианы на диаметрально противоположное. Секунду назад она воспринимала информацию о матери рейве, едва ли не как оскорбление, а теперь обиделась, словно маленький ребёнок, которому вдруг сказали, что он хуже, чем остальные, что он не подходит и чего-то там не может.       Светлана заметила все эти метаморфозы и едва сдержала улыбку. Она сама не понимала, но почему-то в Городе, в среде безэмоциональных рейвов, ей было легко и вполне комфортно быть такой, как они, а здесь, рядом с этой темпераментной чужой девчонкой, невозмутимость и хладнокровие всё чаще подводили её. Глядя на живые эмоции на лице Дианы, Свете всё чаще хотелось так же, как она, хмуриться или злиться, в ответ на улыбку чужой её губы словно сами собой пытались изобразить нечто подобное… Это и завораживало, и одновременно пугало Светлану, потому что начинало казаться, что в ней живут две совершенно разные, противоположные личности. Одна из них люто тосковала по Городу и так неожиданно погибшим родным, эту её часть пугала непривычная тишина в голове. Зато вторая с удовольствием слушала обычную, не мысленную, болтовню чужой девчонки, остро реагировала на её эмоции и… отчаянно хотела хоть как-то проявить свои… Свету с каждой минутой всё больше напрягало такое раздвоение, она понимала, что это неправильно, так не должно быть, и что ей нужно как можно скорее вернуться в Город. Тогда там, у себя дома, наверное она успокоится, сможет как-то справиться с тоской и будет жить дальше. Как привыкла, как умела…       — В Городе общаются мыслями, ты этого не можешь. К тому же у нас начинают учиться едва ли не раньше, чем говорить, — вынырнула из потока собственных мыслей, которых после крушения корабля стало неправильно много, Светлана. — Сперва кровные родители и пента обучают малыша, потом школа, после специальные училища или университеты, а ты… — Света помедлила, подбирая слова. — Ты хотя бы грамотная?       — Грамотная, — обиженно поджала губы Диана. — У нас тоже есть школа! — и тут же опустила голову, прекрасно понимая, что пожилая Агафья разумеется ни в какое сравнение не шла с учителями рейвов, но спросила о другом: — А общаться мыслями никак нельзя научиться?       Задержав дыхание, Диана замерла, ожидая ответа, как приговора. На самом деле она сразу и безоговорочно поверила Светлане, принять правду только никак не получалось. Она только теперь вдруг осознала наконец, откуда ещё с раннего детства взялось это её страстное желание отправиться в Город. Только теперь поняла — это было не просто банальное любопытство, это был зов крови. Крови матери рейва, её второй сущности…       — Можно развить это умение, если оно изначально дано, — уклончиво ответила Светлана.       — И как узнать, есть ли это умение? Прямо сейчас это можно сделать? — едва не подпрыгивала от нетерпения Диана, но Света покачала головой.       — Слишком трудный был день, давай, мы поужинаем и ляжем спать, а завтра утром на свежую голову попробуем, — предложила Светлана и, видя, что девчонка собралась спорить, добавила, немного повысив голос: — В умении общаться мыслями, особенно, когда только учишься этому, крайне важна концентрация. Вечер уже, ты уставшая, к тому же перенесла сильный стресс, — терпеливо объясняла Света. — Дин, пойми, если ты из-за ослабленного физического состояния не сможешь собраться и настроиться, то потом страх неудачи может стать очень серьёзной преградой, даже, если способности к телепатии у тебя есть.       Чужая несколько секунд хмурилась, переваривая информацию, порывалась что-то сказать, но всё же кивнула, соглашаясь.       — Что у нас на ужин? — с кривой усмешкой спросила она, вполне бодренько поднимаясь на ноги. — Боюсь, я одними фруктами сыта не буду.       — Тогда приготовь сама, пожалуйста, — попросила Света. — Не знаю, как ты, а я правда почти валюсь с ног от усталости. Даже есть совсем не хочу. Знаешь, ты готовь, а я, пожалуй, лягу, ладно?       — Может, хотя бы яблоко или грушу съешь? — нахмурилась Диана, но Света мотнула головой. — Ладно, отдыхай конечно, я не стану мешать, на улице на костре быстренько что-нибудь приготовлю себе и потом тоже лягу…       Светлана кивнула и забралась под одеяло, но потом вдруг окликнула Диану, когда та находилась уже в дверях:       — А где будешь спать ты? Постель одна…       — На полу лягу, не проблема, — беспечно отмахнулась девчонка, но Свету такой вариант не устроил.       — Тучи опять собираются, дождь наверняка будет, — оповестила она.       — Да? — Диана будто только сейчас заметила почерневшее небо. — Тогда мне надо поторопиться с ужином!       — Но… — объяснить, к чему завела разговор о возможном дожде, Светлана не успела, потому что за чужой девчонкой уже захлопнулась дверь. Можно было конечно встать и пойти за ней, но она не врала — сил действительно ни на что больше не было, усталые глаза закрылись, сон моментально утащил её в своё царство.

***

      Проснулась Света от тянущего ощущения тревоги. Она привыкла доверять себе и с осторожностью приоткрыла веки. За окном царила глубокая ночь. Непроглядная темень надёжно укутала сторожку, грозовые облака скрыли в своих недрах и луну, и звёзды. Дождь монотонно и убаюкивюще стучал по крыше; ветер не пытался, как в прошлую ночь, выбить оконную раму, зато зловредно пробирался в широкую щель между полом и перекосившейся от старости дверью. Где-то вдалеке сверкнула молния, немного погодя до ушей долетел приглушённый расстоянием раскат грома. Гроза уже уходила в сторону Города.       Света снова прислушалась к себе, тревога, увы, не отпускала, пришлось прогонять дремоту и сосредотачиваться. Новая вспышка молнии оказалась как нельзя кстати, выхватив из темноты трясущийся непонятный ком на полу. Светлана сперва не поняла, что это такое, потому что все тряпки, кроме одеяла, сложила ещё утром обратно в сундук, а теперь они снова валялись на полу. Ровно в этот момент по ней шарахнуло колючей энергетикой Дианы, и шёл импульс как раз от этого кома.       Света ахнула — глупенькая чужая девчонка банально замерзала там, на полу! Почему Диана не развела огонь в печи, Света не знала, как не понимала и что ей нужно делать?       Подскочив с топчана, она заметалась по комнатке, пытаясь сообразить, как быть. Холодный ветер задувал сквозь щель и морозил босые ноги. Светлана метнулась к сундуку, но там было уже пусто, зато рядом валялась тряпичная сумка девчонки и тёплый большой платок, подареный ею, когда она замёрзла там, на берегу, после купания. Света схватила всё это и стала запихивать в щель. Потом приложила руку и удовлетворённо кивнула — ветер почти не задувал, но внутри сторожки всё равно было очень холодно. Наверное, проще всего было растолкать отбивавшую во сне зубами барабанную дробь Диану и попросить разжечь огонь, но делать этого Светлана не стала, здраво рассудив, что почему-то же чужая девчонка не растопила печь. Может быть закончились сухие дрова, может помешало что-то ещё…       Тогда Света вспомнила про тёплое одеяло, которым укрывалась сама, подхватила его и набросила на Диану, сама забралась обратно на своё ложе и поджала под себя заледеневшие босые ноги. Вскоре затрясло и её. Не выдержав больше их слаженного и громкого долбления зубами, Света постаралась собраться с мыслями и вспомнить школьные уроки выживания. От холода мозг словно атрофировался и думать никак не хотел. В голове почему-то всплыла только одна картинка из учебника: два прижатых друг к другу обнажённых тела в спальном мешке…       Светлана нахмурилась. И к чему это появилось в мыслях? Разве можно согреться, раздевшись до гола? Да ещё и, судя по всему, нужно будет прижаться к этой девчонке… И как же ей, рейву с гиперчувствительной кожей, скажите на милость, сделать это?!       Диана под кучей тряпья и одеялом так и продолжала дрожать. Посидев ещё немного и окончательно замёрзнув, Света всё-таки решила попробовать. Чем она рисковала в конце концов? Либо они замёрзнут обе, либо…       Трясущимися руками стащив с себя рубаху и юбку, Светлана аккуратно забралась под все эти тряпки и замерла буквально в сантиметре от Дианы. От тела девушки шло такое необходимое им обеим тепло! И Света поняла наконец зачем нужно раздеваться и прижиматься. Тепло-то у их тел было, но из-за ветхости тряпок и одеяла совсем не сохранялось, а бесполезно уходило во вне. Тогда Светлана решилась, ведь наверное лучше ей как-нибудь потерпеть боль, чем позволить холоду убить их обеих.       Зажмурившись, она резко придвинулась и застыла, ожидая болевой вспышки, но… Её не последовало… Совсем!       Однако, думать об этом было некогда — они замерзали! Протяжно выдохнув от удивления, Света осторожно повозилась и, не чувствуя никакой боли, сильнее прижалась к горячему телу и плотнее переплела их руки и ноги. С облегчением выдохнув от того, что уже начала согреваться, она аккуратно пристроила голову на плече Дианы. В этой старой, пронизанной холодом и сыростью, покосившейся сторожке в объятиях чужой девчонки ей стало так тепло и уютно, как никогда не было раньше. Светлана втянула носом лёгкий естественный запах тела и блаженно улыбнулась, мигом проваливаясь в сон. Лишь краешком сознания она успела отметить, что и Диана, перестав наконец дрожать, задышала глубоко и ровно…