Один плюс один равно пента?!

      Диана проснулась от жуткой духоты, мокрые волосы липли ко лбу, по плечам струились капельки пота, а старое пальто, которое она постелила перед сном на пол, стало неприятно влажным и липло к спине. Не открывая глаз, она раздражённо дёрнула ногой и свалила с себя одеяло, вот только легче почему-то не стало. Вернее, стало, но лишь наполовину. По левой части тела тут же весело прошёлся освежающий утренний ветерок, легко проникавший в сторожку из щелей между рамой и брёвнами, а вот правая половина всё ещё пылала огнём. Девушка решила, что она, видимо, сильно завернулась во сне во что-то из того тряпья, что навалила на себя сверху вместо одеяла, которым вечером укрылась Света, и раздражённо махнула правой ногой. Точнее, собиралась махнуть, но нечто довольно тяжёлое помешало это сделать, то же самое произошло и с рукой. И тут в голову пришла странная мысль…       «Так, стоп. Если одеяло было вечером на Светлане, а та спала на топчане, тогда откуда взялось второе одеяло? Или что она сейчас свалила с себя?» — метались в голове сумбурные, ещё толком не проснувшиеся, как и она сама, мысли.       Диана вздохнула — видимо, поспать ещё хоть немного сегодня уже не получится. Чтобы разобраться со странностями, девушке пришлось открывать глаза. От того что, а вернее кто предстал её взору, Диана резко и окончательно проснулась и, напрочь позабыв о необходимости дышать, уставилась на сладко дремавшую на её плече обнажённую Свету. При этом грудью и животом та прижималась к ней, нога оказалась закинута на её бедро, а рука… Светина ладонь удобно так устроилась на её груди…       Как только Диана осознала сей факт, всё тело словно пронзила молния. Голова закружилась, стало трудно дышать, а сосок под ладонью городской гостьи мигом затвердел, безмолвно, но настойчиво призывая к действию.       Диана очнулась только тогда, когда лёгкие обожгло от нехватки кислорода. Она шумно втянула в себя порцию воздуха и протяжно выдохнула. Взгляд ошалело заметался по изящным изгибам покрытого бисеренками пота, бледного, совершенно лишённого загара тела, дольше, чем было позволительно, задержался на упругих аппетитных ягодицах, но окончательно у неё снесло крышу от маленькой родинки в тылу плеча…       Диана, дивясь на саму себя, нахмурилась — до сего момента подобного фетиша она за собой как-то не замечала. Хотя, о чём это она? Можно подумать, в вечных, как правило, начинавшихся ещё в детстве заботах о «хлебе насущном» у неё было время, чтобы изучать себя. Особенно, в плане секса, который и случился-то всего пару раз, да и то наспех, словно украдкой.       Многие её подружки одногодки уже повыскакивали замуж и даже успели обзавестись детьми. На все вопли матери о том, что она так и останется никому не нужной старой девой, если будет долго думать, Диана лишь отмахивалась. Замуж она не хотела. Категорически!       Мать, вернее, как утверждает Света, Галина была ей не матерью, а тёткой, конечно же не знала, что в четырнадцать лет ей довелось однажды провести ночь с парнем, и этот опыт Диане совершенно не понравился. Мало того, что весь процесс длился какие-то жалкие две минуты (и это вместе с парочкой слюнявых, отвратительных до омерзения поцелуев!), так сразу после этого её горе-любовник отвернулся и тут же благополучно засопел, так ещё и в довершение ко всему она умудрилась забеременеть! Пришлось с выпученными глазами бежать к бабушке Аглае и молить не только о помощи в избавлении от ребёнка, но и о молчании, ведь иначе ей грозило, если не быть изгнанной из общины, так избитой до полусмерти точно. И самое гадкое во всём этом тогда было то, что парень — отец ребёнка — скорее всего женился бы на ней, но… Замуж Диана не хотела!       А собственный организм тем временем продолжал удивлять: в голове зашумело, перед глазами поплыли непонятные розоватые пятна, ей отчаянно, до острой, пульсирующей боли в висках и ломоты в пальцах, до зуда в пересохших за ночь губах захотелось коснуться этой проклятой родинки…       Не в состоянии сдержаться, Диана уже протянула к родинке руку, но буквально в миллиметре от заветной цели отдёрнула ладонь.       «Что ты делаешь? Она же не переносит прикосновений!» — истерично завопил в мозгу внутренний голос.       Диана в раздражении сжала зубы и с явным скепсисом вновь пробежалась глазами по прижатому, точно впаянному в неё телу.       «Угу, а это вот тогда как? — мысленно спросила она сама себя. — Не больно ведь ей, иначе не спала бы так крепко!»       «Холодина ночью была, она вас спасала…» — не сдавался внутренний вредина.       «Верю, что спасала, но спать так сладко, если больно не будешь! — Диана оказалась не менее упряма, особенно, когда ей чего-то очень сильно хотелось. — Ты посмотри, дышит глубоко и ровно. Когда больно, дыхание не такое! Поверь, я это знаю…»       «Может, у них какая-то супер выдержка включается в экстремальных условиях или этот, как его… Аутотренинг!»       Диана закатила глаза и, отправив своё внутреннее «Я» в пешее эротическое путешествие, снова потянулась к так манящей её родинке на плече. Только теперь губами.       Лёгкое, почти невесомое касание, и Светлана, вздрогнув, мгновенно проснулась, отшатнулась от неё, точно от прокажённой и откатилась на приличное расстояние. В больших глазах девушки рейва застыли лютый страх, боль и непонимание.       — Зач-чем? — пролепетали дрожащие губы. — Т…ты хотела убить меня?       — Убить?!.. — широко распахнув глаза, ахнула Диана. — Ты что! С ума сошла?!       — За что? Что я сделала тебе? Согрела ведь только… — будто не слыша её, проговорила Светлана. В хрипловатом со сна голосе девушки было столько страдания, что Диана молниеносно подскочила на ноги и рванула было к ней, но та шарахнулась назад и затравленно замерла, вжавшись спиной в стену.       — Н…не подходи! — выставила она вперёд ладони. — Пожалуйста! Не вынуждай меня причинять тебе боль!       Диана тут же остановилась, словно напоровшись на невидимую преграду. Подумав секунду, решила, что не хочет смотреть на Свету сверху вниз, это ведь явно не добавит доверия, и резко села, прямо там где стояла.       — Хорошо, не буду подходить, не нервничай только. Я здесь посижу, ладно? — мягко проговорила Диана и, получив едва заметный кивок, осторожно спросила: — Откуда… С чего ты решила, что я хочу убить тебя? — ошарашенная такой странной реакцией, вроде бы, хорошо относившейся к ней девушки рейва, спросила Диана.       — Из твоей головы, — подрагивая всем телом, ответила Светлана. — Ты хотела меня убить ещё там, в хижине, теперь вот опять почему-то…       — Спятила?! — воскликнула Диана. — Да ты… И зачем бы я тогда тебя лечила, сюда приводила?       — Этого я не понимаю…       — Свет, не придумывай ерунду, пожалуйста! Никогда я не думала тебя убивать! — с отчётливой болью в голосе произнесла Чужая. — Я… Да я же, наоборот, влюбилась и хочу тебя… — выпалила Диана и, мигом смутившись и покраснев, уронила голову. Потом совсем тихо заговорила: — С первой встречи, с того момента, как нашла тебя раненую и едва живую, вытаскивала из модуля и перевязывала, а ты… Убить!       — Хо…хочешь меня? Влюбилась? — заморгав, тупо переспросила Светлана, совершенно сбитая с толку. Агрессии от чужой девчонки действительно больше не шло, поэтому дрожать она уже перестала, но и совершенно не понимала Диану. — Зачем ты врёшь? Мы ведь принадлежим к разным расам, и любовь означает для нас очень разное. Как же тогда ты могла влюбиться в меня? И… Что значит «хочешь меня»?       Теперь растерялась и ещё больше покраснела Диана, но девушка рейв ждала ответа, пришлось хоть что-то объяснять.       — Не знаю, как там у вас, а для нас влюбиться, значит хотеть быть рядом с этим человеком, заботиться о нём, оберегать. И… Я не знаю, как так вышло, просто увидела тебя там, в модуле, и почувствовала, что… Ну, всё это и почувствовала… — сбивчиво, запинаясь, говорила Диана. — Это эмоции, чувства… Они не подвластны контролю и логике, уж извини.       — Всё равно не понятно, — качнула головой Светлана. — У нас, рейвов, тоже есть любовь. Мы создаём пенты, когда чувствуем вот здесь, — она положила ладонь в район солнечного сплетения, — вибрацию и мягкое тепло. Это ощущение ни с чем не спутать, и означает оно, что этот рейв подходит для тебя, что он близок по духу и… Знаешь, это очень странно и… Не может быть, потому что не может! Но… Рядом с тобой у меня здесь теплеет и вибрирует… — теперь Света быстро опустила растерянный взгляд. — Как я уже сказала, такое невозможно, но… — голос снизился до едва различимого шёпота. — Мне хочется, чтобы ты была рядом. Всегда. Этой ночью, когда увидела, что ты замерзаешь на полу, я поняла, что готова на всё лишь бы согреть, не дать тебе умереть.       — Спасибо! — от ответной откровенности, которая далась девушке рейву явно нелегко, и осознания взаимности их чувств Диана просияла. — Я очень благодарна тебе за это, но… — она снова нахмурилась. — Разве тебе не больно? Ты ведь прижималась ко мне.       — До этого было больно, а ночью…почему-то нет… — повела плечом Света. — Я не знаю почему. Не спрашивай.       — Но… — удивлённо заморгала чужая девчонка. — Если больно не было, тогда что произошло? Почему ты отшатнулась от меня с таким ужасом?       — Ты хотела убить меня! — снова выпалила рейв.       — Приплыли, — закатила глаза Диана. — Да с чего ты решила это?!       — А как ещё понимать эти твои мысли? «Наброситься на меня… Гладить… Терзать руками и губами… Сжимать и… П…проникать…» Это что, если не желание убить? — на уже привычно неподвижном, лишенным эмоций лице Светы чуть заметно поднялась бровь. — Ты только что узнала, что боль исчезла, а до этого, когда думала о подобном, не ведала. Выходит, сознательно хотела, если не убить, то сделать больно…       — Нет, Света, нет! — Диана аж побледнела от подобных предположений. — Я не отрицаю, все это было у меня в голове. Ты, видимо, очень хорошо читаешь мысли, — криво и как-то горько ухмыльнулась чужая. — Но… Ты не так поняла! Это были эмоции, Свет, та самая влюблённость. Я уже говорила, нам важно касаться, хочется, чтобы любимый был близко, близко, внутри тебя… Когда кожа к коже, единое, словно одно на двоих дыхание и… Это и есть любовь!       — Д-да, теперь кажется понимаю… Но наша кожа слишком чувствительна. Мы не касаемся друг друга без крайней необходимости. Это больно, понимаешь? Прикосновения — всё равно что пытка. Ты говоришь, что влюблена, а сама… Ну, может, не убить, но… Ты же хотела меня мучить!       Диана надолго потеряла дар речи. В голове не укладывалось. Как это, рейвы никогда не касаются друг друга? Какая же это семья тогда? Какая же любовь? А дети? Как у рейвов тогда рождаются дети?!       — Дети не рождаются, а выращиваются в специальных капсулах, — не замедлила с ответом уже успокоившаяся Светлана. — В лаборатории путём соединения яйцеклетки и сперматозоида образуется зародыш, который помещается в капсулу и находится там до полного формирования готового к жизни малыша. Потом его передают родителям, — терпеливо объясняла Света. — Так появляются у нас дети, и я не понимаю, как их появление связано с твоими странными мыслями в мой адрес?       Диана помолчала, переваривая.       — Наши дети приходят на свет естественным путём, их рожают женщины. А до этого мужчина и женщина, которые создали семью, занимаются любовью… — краснея, как помидор, объясняла Диана. У них в общине эти занятия часто назвали гораздо более меткими, но от этого совсем неблагозвучными словами. — Заниматься любовью сложно, если… Если ты не хочешь своего партнёра, не испытываешь к нему ничего.       — То есть, все те мысли у тебя в голове были от того, что ты влюблена в меня и… хочешь завести ребёнка?! — аж приоткрыла в шоке рот Светлана. — Но… У рейвов дети могут появиться только у двух особей противоположного пола. Раньше у вас, вроде бы, было так же… Сейчас что-то изменилось? Разве две человеческие девушки могут родить малыша?!       — Нет конечно! — чуть не подпрыгнула от столь неожиданного предположения Диана. — Да… При чём тут дети вообще? Я подумала про них просто потому, что мне стало интересно. Ну, как это происходит у вас, если вы никогда не дотрагиваетесь до другого. А любовь… Любовью занимаются и просто так! Потому что чувствуют влечение, ощущают нежность и тепло. Потому что хотят касаться друг друга, хотят быть вместе и… Это приятно в конце концов!       — Что такое приятно? — тут же с невозмутимостью учёного задала новый вопрос рейв.       — Ааа… Эм… — снова впала в ступор Диана, не понимая, как такое можно вообще объяснить. На секунду ей даже стало жаль Свету и всех рейвов разом. Она не могла даже представить, как так можно вообще жить? Без чувств и эмоций?! Зачем тогда они живут? Зачем создают эти свои пенты? Чтобы что?       — Чтобы быть полезными для Вселенной, — спокойно пожала плечом Светлана. — Чтобы здесь, на Земле, царили мир и гармония, а не вечные войны, грязь и хаос, что были при вас. Мы несём во Вселенную свет и ту самую высшую любовь, которую ты не в состоянии понять и представить. Вы же методично, столетиями уничтожали всё живое вокруг вас. Наверное, поэтому мудрая Вселенная решила вас заменить. Испугалась, что вы, люди, потащите всю эту мерзость в Космос, к которому были уже так близки!       — Мы могли полететь в космос?! — ахнула Диана. Нет, про Гагарина, побывавшего на орбите Земли, и других космонавтов, она конечно слышала, но Света ведь говорит сейчас совсем о другом космосе! О дальнем, о других планетах и расах, может быть, даже о других галактиках…       — Да, могли, счёт шёл уже на годы, а не столетия или десятки лет, — кивнула Светлана. — Но Вселенная благоразумно не дала вам сделать этого. Не смотри так, людей тогда не раз предупреждали и давали не один шанс исправиться. Вы всё проигнорировали, тогда пришли мы, а вас откатили далеко назад в развитии. Не к первобытному строю, конечно, но туда, откуда можно начать всё сначала. И да, если бы Создатели совсем потеряли веру в людскую расу, вы уже вымерли бы, как динозавры. Сюда отправили бы каких-нибудь агрессоров-захватчиков, а не нас. Так что в вас ещё верят, именно поэтому вы до сих пор живы…       — Ну, спасибо, — язвительно выплюнула Диана и от переполнявших её эмоций вскочила на ноги. Света безучастно смотрела на чужую девушку, не мешая той переваривать горькую правду и нарезать при этом круги по маленькой комнате. На одном из таких кругов Диана налетела на неё и… резко вывалилась из раздумий. Уставившись на так и сидевшую на полу Светлану, она ещё секунд пять приходила в себя, а потом резко бросила:       — Встань сейчас же! Пол холодный, застудишь себе всё!       Света с трудом спрятала улыбку, по телу тягучей волной разлилась нежность. Ведь Диана, несмотря на весь гнев и злость, буквально кипевшие в ней, не перенесла свой негатив на неё, а значит и правда, кажется, влюбилась. Потому что только любовь способна перебить любые другие, даже самые негативные эмоции, только она может нести свет и гармонию в мир, а значит, люди действительно не безнадёжны. Им просто нужно чуть-чуть помочь…       Она быстро поднялась на ноги и со всей невинной искренностью рейва повторила свой вопрос:       — Так всё-таки что такое «приятно»?       Диана некотрое время смотрела ей в глаза молча и… почему-то совсем без мыслей! Потом скривила губы в ухмылке и вдруг нахально заявила:       — Этого не объяснить словами. Если хочешь, могу попробовать показать.       — Показать? — не ощутив подвоха, сказала Светлана, но спросить больше ничего не успела.       Диана в одно мгновение оказалась совсем близко, её губы осторожно коснулись уст девушки рейва. Коснулись мягко и трепетно, без единого намёка на агрессию. В этом почти невесомом поцелуе били лишь только нежность и безмолвная просьба о доверии…       Светлана ахнула. Её дыхание отчего-то мигом сбилось, по спине и рукам побежали мурашки, а сердце то пропускало удары, то вдруг стучало часто-часто, будто спятившее…       И нет-нет, Диана совсем не прикасалась к ней! Чужая девчонка просто стояла совсем близко, вытянувшись в струну. На этот раз она пошла другим путём, вложив всю свою бешеную, едва сдерживаемую страсть в этот лёгкий поцелуй.       И Света не выдержала первой. Не понимая, что, почему и зачем делает, она сама вскинула руки и резким движением прижала к себе Диану. Та вздрогнула, но не отстранилась, правда так и стояла по стойке смирно, не шевелясь. Только поцелуй стал немного жёстче и напористей. Будто её естество сконцентрировалось в одном месте, она вложила в него всё, что копилось и бурлило в ней.       Светлана снова сделала первый шаг. На секунду оторвавшись от жадных губ, она рвано втянула в себя воздух и на выдохе прошептала:       — Пожалуйста, Динь… Ты же… хочешь меня…       — Да, хочу… — в тон ей прерывисто откликнулась чужая девчонка и с ехидным смешком быстро добавила: — Любить хочу! А убить нет. Но как? Ты ведь не переносишь прикосновений!       — Диана! — уже слегка опухшие губы рейва задрожали. Это что, вредная чужая девчонка мстит ей теперь? Хочет ведь, очень хочет! Света читала её мысли и отлично чувствовала это безумное желание… Но сдерживается изо всех сил, чтобы что? Причинить боль, но теперь уже моральную? Поняла, что она полностью беззащитна и открыта сейчас перед ней? Но это… Это так мерзко!       Диана шумно вздохнула.       — Нет, ты не права, не хочу я сделать тебе больно, — тихо и, как показалось Светлане, обиженно ответила чужая, — ни морально, ни физически. Но я совсем запуталась, не понимаю, как себя вести с тобой. Что можно, а что нельзя. Тебе то больно, то, вроде бы, уже нет, но что творится у тебя в голове… Это какой-то ужас!       Нахмурившись на мгновение, Света ухватила Диану за затылок и придвинула её голову ближе, выдохнув в удивлённо приоткрытые губы:       — Всё можно, Динька. Покажи мне, научи. Я… Я верю тебе…       Диана не заставила просить себя дважды. Руки мигом пришли в движение и нахально заскользили по телу Светланы. Девушка рейв в первое мгновение испуганно вздрогнула, но осознав, что боли действительно больше нет, расслабилась и мелко задрожала под сильными, немного шершавыми от постоянной физической работы ладонями чужой девчонки. Губы Дианы мигом перестали быть трепетно терпеливыми и перешли в атаку. Света ахнула, и нахальный язык тут же беспрепятственно ворвался в её приоткрывшийся рот. От непривычных ощущений она задрожала сильнее, но и не подумала попросить остановиться, а ещё спустя мгновение сама перешла в наступление. Её собственный язык не собирался без боя сдавать свою территорию и устроил с чужаком настоящую схватку, от которой у обеих задрожали и подогнулись колени. Чуть более вменяемая Диана осторожно, но настойчиво подтолкнула Светлану к топчану и аккуратно вынудила её лечь. Сама же, лишь на миг оторвавшись от припухших сладких губ, опустилась рядом. И «пытка» продолжилась с новой силой и страстностью. Мурашки толпами скакали по их телам, дрожь одной тут же передавалась второй, превращаясь в сладкие судороги едва сдерживаемого желания. Ладони скользили по влажным телам друг друга, которые плавились под руками и сплетались сильнее, будто стремясь слиться в единый организм…       — Дина, пожалуйста… — взмолилась Светлана, вот только и сама не понимала, что «пожалуйста», не осознавала, чего именно просит…       Диана, к немалому удивлению Светы, поняла её, но выполнить жаркую, неясную ей самой просьбу не спешила. Вместо этого чужая девчонка вновь сосредоточилась на уже нывших распухших губах, потом спустилась к тонкой шее и изящным ключицам и, наконец, завладела твёрдым, как камушек, соском…       Светлана, плавясь от новых для неё, каких-то совершенно сумасшедших ощущений, судорожно вздохнула и прогнулась в спине сильнее, но уже в следующий миг резко дёрнулась и едва не свалилась с узкого для двоих топчана от грохота в дверь.       — Диня, Динечка! — звонкий голосок Антона обрушился на них словно ушат ледяной воды. — Света! Вы здесь? — со страхом в голосе звал мальчишка, продолжая барабанить в, слава богам, запертую на ночь на крючок дверь. — Динечка, беда!       Диана, шумно выдохнув, вскочила на ноги, молниеносно натянула рубаху и впрыгнула в юбку, одновременно с этим подхватив с пола и кинув на растерянную Светлану одеяло.       — Лежи тихо, — приложила она палец к губам и впустила наконец брата.       — Что стряслось? — недовольно посмотрела она на Тошку. — Что ты орёшь, будто пожар?!       — Не пожар, Динечка, но беда! — замотал головой младший брат. — Мамка намедни ходила до старейшин… Не знаю уж, чего она наговорила там, но теперь они собирают совет.       — Какой совет? Зачем? — не поняла пока причину беспокойства Антошки Диана.       — Совет, который должен решить её судьбу, — мальчик кивнул на торчавшие из-под одеяла большие глаза Светланы. — Мамка сказала, что Света напала на неё и чуть не убила!       — Но это же не правда! — ахнула Диана. — Она ведь её пальцем даже не тронула!       — Я тоже так сказал, а она начала кричать, что я маленький и глупый, поэтому ничего не понимаю, — всхлипнул мальчишка. — Сказала ещё, что проклятым рейвам и не надо никого трогать, они одним взглядом убивать могут!       — Да не собиралась я её убивать! — из-под одеяла полностью высунулось Светино лицо. — Агрессию только чуть убрала, она ведь Диану веником лупила!       — Я видел, да, но меня слушать никто не станет, я ведь ещё ребёнок, а больше заступиться за тебя некому… — Антон серьезно посмотрел на сестру. — Совет скоро уже начнётся, и тебе, Дин, обязательно надо пойти туда! Только ты сможешь рассказать им правду, а иначе… Они ведь поверят мамке и захотят убить Свету, понимаешь?       — Да не смогут они её убить! Кишка тонка! — фыркнула Диана, но напоролась на грустный, какой-то необыкновенно взрослый взгляд Тошки и нахмурилась. — Чего ты так трясёшься, я не понимаю. Рейвы сильнее людей, они не смогут ей ничего сделать.       — Не смогут, — тяжело вздохнул братишка, — зато она сможет, понимаешь? Наши, особенного раззадоренные пламенными речами Макара-болтуна, схватятся за вилы с граблями и пойдут сюда!       Диана ахнула и похолодела, только теперь начиная понимать весь ужас ситуации, а мелкий безжалостно добивал:       — Свете придётся защищаться. Ты что, не понимаешь, что это значит? — Динка подавлено молчала, и Антон ответил сам: — Оставшимся в живых нашим придётся копать ещё один холм. Да, да, совсем, как тот, на который ты так любишь бегать вечерами… Чего пялишься? Ты разве не знаешь, что это огромная братская могила, которую копали наши предки после неудачного нападения на рейвов?       Лицо Дианы по цвету сравнялось с её же белоснежной рубахой. Не в силах вымолвить ни слова, она тупо пялилась на младшего брата и не понимала, как могла пропустить мимо ушей такую важную информацию в школе.       — Да не смотри так, не говорили об этом в школе, — легко понял ход её мыслей Антон. — Это старый кузнец рассказал, когда я прошлым летом подрядился к нему в ученики. Кстати, вот увидишь, дед Клим, наверное, будет единственным, кто встанет на её защиту.       Диана прислонилась к стене, ноги стали ватными и плохо держали её.       — Диана, приди в чувство и услышь меня! Тебе очень важно пойти на совет, понимаешь? — взывал к её разуму брат. — Ты всегда была странной, будто немного чужой нам… Всегда мечтала уйти в Город, я знаю и… Уходи, если так хочешь, только… Если тебе плевать на наших, на жителей общины в смысле, многие из которых погибнут… Пожалей тогда хотя бы её! — Артём ткнул пальцем на ойкнувшую от неожиданности Светлану. — Они ведь мирные и добрые. Клим говорил, что рейвы никогда не нападали на людей. Всегда только защищались. И Света, она ведь тоже будет защищать себя, а значит, станет…убийцей! Не по своей воле, но станет. Ты хочешь ей такой судьбы? Каково потом будет жить с этим?       Диана вздрогнула, встряхнулась, вывалившись из мыслей и, поджав губы, бросила брату:       — Ступай вперёд и скажи всем, что я сейчас приду! Попроси, пожалуйста, чтобы обязательно дождались меня!       Антон просиял, кивнул и молниеносно выбежал за дверь, а Диана повернулась к Светлане.       — Одевайся быстрее, возьми мою сумку, положи туда немного еды. Много не тащи, ты слабая ещё! Я потом раздобуду нам пищу, не переживай… — быстро и чётко инструктировала Диана. — Так вот бери сумку и уходи вон по той дорожке, что ведёт мимо холма в сторону Города. Дойдёшь до моста через реку и жди меня там. Это не слишком далеко отсюда. Если мне удастся договориться, то я приду туда, мы переночуем в старой хижине лодочника, а утром вернёмся обратно. Ты восстановишься, и уже тогда я спокойно провожу тебя в Город…       — А если не договоришься? — тихо спросила Светлана. — Что тогда? Они убьют тебя?       — Нет, думаю, не тронут. Разве что побьют и запрут в погребе для науки, дабы впредь не водила дружбу непонятно с кем… — качнула головой чужая девчонка. — А вот ты… Тебя они попытаются убить. И… Я конечно же не хочу смертей, не хочу, чтобы ты стала убийцей, но прошу тебя, заклинаю и молю… Хочешь, на колени встану? Не дай им убить себя! Защищайся! Ты слабая ещё, я знаю, но всё равно защищайся, Света!       — Зачем? — отвела взгляд потерянная Светлана. — Моя пента погибла. Я без них неполноценна. Ради чего мне жить, да ещё и перебить кучу людей?       Диана, сжав зубы молчала, но время неумолимо бежало вперёд, ей пора было отправляться на этот проклятый совет.       — А ради меня сможешь? — горько выдохнула она. — Это достаточно веская причина? Я ведь люблю тебя и… Знаешь что? Я конечно не рейв, только лишь полукровка, но… Не смогу я без тебя, Светка! — уже на пороге она обернулась и добавила: — Молю, живи! Даже если я не подхожу тебе, если расстанемся потом, ты главное — останься в живых!       Чужая девчонка скрылась за дверью, а Светлана ещё долго сидела в полном ступоре. Наконец, тяжело вздохнув, она поднялась на ноги и подошла к окну. Дианы уже не было видно…       Наспех одевшись и даже кое-как пристроив на ногах эти странные лапти, Света, не глядя, побросала в сумку фрукты, сунула туда же одеяло и вышла за дверь.       Дорога, сильно петляя, уводила её мимо того самого холма (братской могилы) в лес. Светлана не боялась смерти. Страх ушёл так же внезапно, как и появился. Она привычно доверилась судьбе и просто шла вперёд.       Тревожные мысли в голове потихоньку успокаивались. Света понимала — она зачем-то выжила при крушении корабля. Это было нереально, но выжила… Значит, у Вселенной на неё ещё остались какие-то планы. Она не ведала, входила ли в них эта чудна́я чужая девчонка, готовая многим рискнуть ради неё. Но свято верила в то, что случайности не случайны! Для чего-то же они встретились! Для чего-то пережили всё то, что уже выпало на их долю…       Светлана решительно шагала вперёд и улыбалась. Как говорил в древности один мудрый писатель из расы людей: «Всё всегда заканчивается хорошо. Если всё закончилось плохо, значит, это ещё не конец».       И почему-то именно теперь Света верила ему, как никогда раньше…