Have Your Cake and Eat it Too

Выходные Нанами всегда кажутся бесконечными, может быть, потому что в это время он по-настоящему живет все 32 часа, тогда как за всю рабочую неделю едва набирается часов двадцать пять, когда он вообще чувствует себя человеком. Но понедельник неизбежен: глухой страх, перерастающий в тягучую тревогу во время заката в воскресенье, приносит осознание, что покой был лишь временным. Все хорошее рано или поздно заканчивается. Разве не инфантильно ожидать иного? Не все, – думает он. Он до сих пор ощущает прилив радости и триумфа, видя, как его фантазии постепенно воплощаются. Просто иногда ради этого приходится придерживаться… жизни обычного офисного работника. Один из сотен рядовых сотрудников в костюмах, выходящих из поезда утром в понедельник: головы опущены, они задевают друг друга плечами, как черные муравьи, следующие каждый по своей тропе. Муравьи, впрочем, выглядят довольными. Наверное, потому что не думают. Они ведь не осознают, что упускают что-то лучшее. Хотя пить пиво они тоже не могут. Размышления о том, какие марки пива пили бы муравьи, о муравьином бейсболе и муравьиных книгах занимают мысли Нанами, пока двери лифта не открываются на его этаже. – Динь! – звук раздражающе бодрый, совсем как коллеги, которых он приветствует по пути. Он не то чтобы их недолюбливает, просто им все это дается куда легче, чем ему. Нанами идет через лабиринт перегородок к своему столу, постепенно уходя в себя. Это легко, у него были годы практики. Тело делает то, что должно, а разум витает где-то далеко – в рекламе курорта на Авадзири, где солнце, песок и нет его ужасного босса. Однако в мысли закрадывается кое-что еще. Адвокат, с которым он пересекся на прошлой неделе, ощущение его языка на ладони, его темный, покорный взгляд. Просто фантазия. Глупость, безрассудство. Не то поведение, которого ждешь от ответственного офисного работника. Нанами кусает костяшку пальца. Его нога нервно подергивается, он уже пару минут бесцельно кликает по одним и тем же вкладкам на экране. Даже если это было разовой акцией, разве это не было… потрясающе? Честно говоря, за эти выходные он подрочил раз десять на одни эти воспоминания. Он кладет руку на колено, чтобы унять дрожь. Смотрит на часы в углу монитора. Скоро время обеда. Что будет дальше, если они встретятся снова? Они… какая самонадеянность. Они незнакомцы, он даже имени его не знает. И все же ему хочется узнать, очень сильно. С другой стороны, зайдут ли они дальше? Тогда это не имело значения, но иногда люди разочаровываются, когда ожидания не совпадают с реальностью. Он не стыдится себя – он такой, какой есть (и чертовски хорош во многих вещах), – но вопрос остается открытым. Впрочем, это не повод для переживаний. Отказ ничего не значит, он сталкивался с вещами и похуже. Есть ли хоть какая-то причина колебаться? Хорошее не длится вечно. Лучше не забивать голову. Так или иначе, все равно бы пришлось заканчивать. Удар ладонью по столу заставляет Нанами вздрогнуть. Черт. Ему следовало заметить, как затихли соседние отделы – как лес, когда появляется волк. – Сэр. Босс нависает над его столом, нахмурив брови. – Нанами, потрудись не спать на рабочем месте. Нам не нужны повторения твоих ошибок с предыдущей партией. В голове сами собой появляются варианты колких ответов. Это босс оговорился, когда сказал, какие отчеты нужно выгружать, а когда Нанами попытался указать на просчет, тот разозлился и велел «прекратить подрывать авторитет начальства», так что ошибки продолжали множиться. – Разумеется, сэр. Прошу прощения, я отвлекся. – Я проверил твои показатели, Нанами. Едва дотягивать до нормы – не то, к чему стоит стремиться. Из-за этого команда и попадает в ситуации вроде той, что была пару недель назад. Я уверен, что у меня лучшие показатели в отделе. – Конечно, сэр. – После ошибки нужно собраться, Нанами, а не расслабляться. Покажи, над чем ты сейчас работаешь. – Сию минуту, сэр.

***

Нанами глубоко выдыхает, выпуская изо рта дым. Тупое покалывание распространяется по телу, принося хоть какое-то облегчение. Он сидит на скамейке в деловом квартале рядом с офисом и смотрит на пару деревьев. Они зажаты, заперты в бетонные коробки. Жалкое существование. Заставлять кого-то пропускать обед – незаконно, но босс технически его не заставлял, он просто не отходил от его стула, пока весь перерыв не кончился. Как там подаются жалобы? Он тихо усмехается, понимая, что вряд ли это к чему-то приведет. Да и аппетита уже нет. В конце концов, он сам решил остаться и доработать. Мир держится на выборе – на маленьких решениях, которые стирают тебя в порошок. Возможно, это и был ответ на вопрос о повторении того обеденного рандеву. Он, похоже, был не против... Эта мысль неожиданно разжигает в нем искру злости. Он делает последнюю затяжку и тушит сигарету об скамью. Деревья цепляются за полоски света между тенями от зданий. В почве у корней валяется окурок. Разве это не ужасно жестоко? Ты просто пытаешься жить, а люди приходят и топчут тебя, заставляют страдать из-за их собственной небрежности. Он наклоняется и вытаскивает окурок из земли. Я бы давно бросил курить, если бы это не был единственный легальный способ сбежать от работы. Нанами правда нужно что-то, что помогло бы пережить неделю, если босс и дальше будет в таком настроении. Эта мысль не покидает его, пока он возвращается в здание. Он начинает думать о завтрашнем обеденном перерыве и вдруг снова чувствует голод.

***

– Не думал, что вы придете, – говорит адвокат. Нанами знает, что не пропустил бы еще один перерыв ни за что на свете. Теперь они сидят друг напротив друга в том же ресторане. Еда перед ними теплая и манящая, но к ней пока никто не притрагивается. Мужчина перед ним выглядит так же безупречно, как и в прошлый раз: аккуратная стрижка, тонкий нос, отлично сидящий костюм. Нанами смотрит на его визитку: «Хигурума Хироми, адвокат по уголовным делам», номер телефона и название фирмы. Это кажется очень интимным. К счастью, любопытство Нанами не исчезает вместе с анонимностью, а лишь разгорается сильнее, как и его желание. – Это было намеренно? – спрашивает Нанами, и собеседник слегка краснеет. Его так легко смутить для человека, который спит с незнакомцами. – У меня, в общем-то, не было выбора, – продолжает Нанами. – Я думал о вас все выходные. Несмотря на то, как колотилось сердце, он сумел сесть напротив вполне спокойно. Хигурума сидел лицом ко входу, и Нанами ощутил странное облегчение, когда увидел, как тот широко раскрыл глаза, заметив его. – Мы делаем все в обратном порядке, не так ли? – спрашивает Хигурума. – Мне кажется, это как раз правильный порядок. Я не очень хорош в свиданиях. – Слово «свидания» вылетает само собой. Нанами начинает есть, пока еда не остыла. – Пожалуй, соглашусь. Неловкость уже исчезла, и мы оба понимаем, чего хотим друг от друга, – говорит Хигурума. – И чего же вы хотите от меня? – спрашивает Нанами. – Вы заставите меня сказать это вслух, прямо здесь? – Хигурума опускает взгляд, внезапно заинтересовавшись своей миской. – Мы могли бы найти место поукромнее. Хигурума краснеет сильнее, когда Нанами повторяет его же фразу. – Место, в общем-то, так себе, да? – замечает Хигурума. – Да, так себе. Дешевое, разве что. Тогда почему мы все еще здесь? Повисает пауза. – Знаете, для адвоката это была слабая попытка сменить тему. Поздно уже скромничать, – продолжает Нанами. Хигурума вздыхает и разминает шею. – Просто думаю о логистике. Прошлая… встреча – это одно, но стоит получше определиться, куда двигаться дальше. Нанами чувствует вспышку разочарования. А я-то думал, будет способ сбежать от всей этой офисной чепухи. Он замирает от удивления, когда Хигурума открывает портфель и достает разлинованную карту и таблицу с пометками, раскладывая их перед Нанами. – Вы подготовились. Что это? – Все общественные туалеты в этом районе. – Ох. Хигурума продолжает так, будто представляет доказательства в суде: – Просто вычеркните те места, которые вам не подходят. Я сделал некоторые предположения о расположении вашего офиса, исходя из того, что мы встречаемся здесь, но тем не менее. Тут у меня расписаны все свободные часы на ближайшие две недели. Для начала – на две недели, я полагаю. – Черт... – Нанами хочется перегнуться через стол, одной рукой вцепиться ему в горло, а другой заставить рыдать и кончать. – Лучший способ обеспечить успех – это спланировать его, – говорит Хигурума. – Вы не любите полумер, да? – бормочет Нанами, изучая бумаги и сверяясь со своим графиком. – Странно, что меня это заводит? – Оптимальный секс достигается путем создания тщательно выверенного хаоса. Инженерия риска и случая, – Хигурума самодовольно выпрямляется. На этот раз это точно было намеренно.

***

Обед окончен, и, кажется, самое время уходить. Вместе? Этого не было в планах, да и ему пора возвращаться на работу. Разговор затянулся. Нанами успел узнать кое-что о фирме Хигурумы. В этот раз секса не было, они просто обменялись контактами. Не все же по переулкам шастать. Они стоят у входа, и Нанами медлит; он хочет продлить момент и говорит первое, что приходит в голову: – Ну… – он начал, – кажется, хорошее время сказать кое-что. – Что именно? – спрашивает другой. – Я просто… не совсем такой, как кажется. – – Понятно. Что ж, – произносит Хигурума, делая шаг ближе и шепча Нанами на ухо: – Ты все еще собираешься меня трахнуть? – Еще как. – Тогда напиши мне. И удачной смены.

***

В их следующую встречу слова уже не нужны. Они в кабинке, тесно прижатые друг к другу, руки блуждают по телам, пиджаки висят один на другом на крючке двери. Нанами прижимает Хигуруму к стенке, и они стонут в шеи друг друга, касаясь грудью груди. Он обхватывает Хигуруму за талию, а другую руку кладет ему на затылок, где кожа невероятно горячая. К концу мы оба будем насквозь мокрые. Он сжимает зад Хигурумы, притягивает его ближе, трется бедрами через ткань брюк. Нанами вжимается в него, и они ударяются о перегородку. Хигурума начинает твердеть, Нанами это чувствует. Он устраивается так, чтобы тереться прямо о член, плотно обхватив поясницу Хигурумы и зацепив пальцами шлевку ремня. – Блять… – стонет Хигурума. – Потяни меня за волосы. Нанами подчиняется: хватает за пряди у основания шеи Хигурумы и тянет вниз, заставляя запрокинуть голову. Кадык мужчины дергается, когда он мучительно сглатывает и испускает долгий стон. Нанами хочется сжать пальцы на этом мягком горле. Он продолжает тереться о бедра Хигурумы, его член пульсирует в штанах. Их дыхание выравнивается, и Хигурума тянется вниз, чтобы прижаться еще плотнее – слои ткани мешают, – словно они хотят раствориться друг в друге. Счет времени исчезает, остается только движение плеч Хигурумы под рукой Нанами, тихий скрип подошв, когда тот расставляет ноги шире, резкие вдохи, заставляющие их на миг отстраняться друг от друга. Нанами расстегивает ширинку. – Оставить как есть? – шепчет он в шею Хигуруме. – Если сниму, запачкаю тебя. Глаза Хигурумы закрыты, лицо залито холодным светом люминесцентных ламп. Из-за него темные круги под глазами почти исчезают. – Нельзя. В этом минус секса посреди рабочего дня. Вместо этого они продолжают тереться друг о друга – кажется, целую вечность, – балансируя на грани оргазма. Нанами не хочет оставлять засосы на шее Хигурумы, поэтому просто вылизывает ее. Но этого мало. – Снимай штаны и садись на унитаз. – Это совсем не сексуально, – улыбается Хигурума. – Других вариантов нет. Они осторожно снимают брюки, по очереди освобождая ноги, стараясь не коснуться пола. Как будто короткая пауза между двумя песнями на танцполе, когда тела уже готовы вернуться в движение. Хигурума садится, его бледные бедра покрыты мягкими волосками. Член выпирает сквозь белье, по ткани расползается пятно от смазки. Он выжидающе смотрит на Нанами, темные глаза блестят. – Раздвинь ноги, – командует Нанами. – Мне нравится, когда ты говоришь, что мне делать, – отзывается Хигурума. – Тогда молчи, – отвечает Нанами и садится верхом на его левое бедро. Резко втягивает воздух, когда впервые чувствует прикосновение чужой кожи. Он ерзает на бедре Хигурумы, двигаясь взад-вперед, чувствуя, как по телу расходятся волны удовольствия от этого трения. – Подними руки, – говорит Нанами, и Хигурума подчиняется, сцепляя пальцы за головой. Он как чистый холст, ждущий, когда его раскрасят. Нанами опускает руку вниз, освобождая член, горячий и напряженный, с темными волосками у основания. Нанами начинает двигать рукой в том же ритме, в каком трется о бедро Хигурумы. Его лицо… Все наслаждение написано на нем – в изломе бровей, в широко распахнутых глазах. – Только попробуй кончить мне на рубашку, – говорит Нанами. – Никак нет, сэр, – всхлипывает Хигурума. Чтобы тот снова не нарушил правила, Нанами занимает его рот. Он осторожно раздвигает его губы пальцами, и Хигурума послушно открывает рот, принимая сразу несколько. Внутри так же тепло и влажно, как Нанами запомнил. Язык скользит по коже, вызывая дрожь по телу. Это ощущается естественно – быть внутри него, видеть, как легко он подчиняется. – Хороший мальчик. Хигурума стонет в ответ. В этот момент Нанами больше всего на свете хочет пользоваться им так, как ему заблагорассудится. Так, как тот и заслуживает. – Нравится, как я трахаю тебя? Хигурума кивает. Нанами продолжает двигаться, чувствуя, как внизу нарастает удовольствие. Оно разгорается огнем в области бедер, и он тщетно пытается его потушить, но от трения пламя только взмывает выше, к самому мозгу. Он уверен, что оставит на бедрах Хигурумы жгучий след, но тот наверняка будет только рад. Я сделаю тебя своим. Моим. – Моим… Слово срывается с губ Нанами, когда оргазм накрывает его, бьет по голове, раскалывая изнутри, заставляя кровь вскипать. От жара тяжело дышать; он еще какое-то время продолжает двигаться, пока возбуждение не спадает. Воздух вокруг тлеет от сбившихся вздохов. Нанами сидит так еще некоторое время, глядя на слюну, стекающую по его руке. Волосы Хигурумы растрепаны, лицо горит. Он прекрасен. С неохотой Нанами вынимает руку изо рта Хигурумы, и тот тихо кашляет. Нанами вытирает мокрую ладонь туалетной бумагой. – Можешь опустить руки. – Хигурума слушается, но выглядит растерянным. Рука Нанами все еще крепко сжимает его член, не двигаясь. – Ты совсем себя не контролируешь, капаешь слюной на собственную рубашку. Нанами берет еще бумаги и нежно вытирает подбородок Хигурумы. – Настолько хорошо было? – усмехается он. Хигурума кивает и спрашивает: – Позволишь мне кончить? От этого вопроса Нанами снова обдает жаром. Он почти умоляет. – Только потому что ты вежливо попросил. Нанами решает наградить его. Он опускается коленями на грязный пол, внутренне морщась, но не отступая. Кладет руки на бедра Хигурумы, чувствуя липкие следы, которые сам же там оставил. Член Хигурумы уже влажный и легко проскальзывает в рот Нанами. Тот начинает прерывисто стонать, подаваясь ближе к краю сиденья, чтобы поглубже войти. Член не слишком длинный, но толстый, с выступающей веной сбоку. Хигурума тоже не выдерживает долго – руки Нанами уже сделали свое дело. Его ноги начинают подрагивать, и Нанами понимает, что тот на грани. Достаточно чуть усилить давление, провести языком по головке, и он кончает Нанами в рот с резким, сбившимся вздохом, будто его ударили под дых. Черт. Нанами точно не собирается это глотать, но сперма уже во рту. А вот Хигурума, похоже, привык есть все, что ему дают. Нанами поднимается, опираясь на колени Хигурумы, и впивается в него поцелуем, положив одну руку на бачок унитаза, а другую – на затылок Хигурумы. Мужчина сначала чуть отстраняется, но Нанами притягивает его ближе. Они сплетаются языками и делят содержимое рта Нанами. Разрывая поцелуй, Хигурума сглатывает и резко вдыхает. – В следующий раз предупреждай. – Сначала сам попробуй, – отвечает Нанами. – И ешь больше овощей. Хигурума вытирает рот и фыркает. – Боюсь, у меня нет времени на такие вещи. Они одеваются так же быстро и деловито, как коллеги в раздевалке. И тут Нанами, не подумав, говорит: – Я мог бы приготовить что-нибудь для тебя. Хигурума надевает пиджак, воротничок его рубашки слегка промок от пота, и задумчиво смотрит на Нанами. – Посмотрим. Остаток дня Нанами думает о том, что это не прозвучало как отказ. Наверное, не зря он адвокат. Секс – это одно, а приглашение на ужин – совсем другое. Хотя обычно сначала приглашают на ужин, а потом уже спят. Оказывается, можно оставаться почти незнакомцами и при этом заниматься сексом, даже зная имена друг друга. Но это ведь только начало. Наверняка те кусочки, что он откусывает от Хигурумы, со временем разрушат его профессиональную броню. А что потом? Что ж… потом будет видно. Приятно, когда есть чего ждать.