Моя весна – ты

Только что приготовленный американо был достаточно горячим и, естественно, попав на кожу, обещал оставить ожог. Стоило напитку разлиться, а его доброй половине попасть на костюм посетителя, как оба работника кафе занервничали, отбросив последние шутки. На руку Хань Мучуня тоже пришлась не малая доля кипятка, но сейчас его рефлексы работали не на него. Первым же делом он ухватился за тряпку, которую ему протянул Цзян Пэн, даже не вспомнив, что этой же тряпкой тот недавно протирал все существующие в кафе поверхности. Сейчас перед ним стояла лишь одна задача – поскорее убрать лишнюю влагу, пока она полностью не впиталась в костюм и не добралась до кожи. Зато Тун Жу по усталому виду тянущейся к нему тряпки догадывался, где она успела побывать, поэтому мягко перехватил ладонь Хань Мучуня, не дав ему к себе прикоснуться. Почему-то ему не очень хотелось остаток дня вонять пылью и странного вида уборщиком кафе. –Не стоит, я сам. Где у вас уборная? – Мужчина практически сразу отпустил чужую ладонь, но покраснение от ожога успело броситься ему в глаза. Только сам он отреагировать на это никак не успел, потому что Цзян Пэн всегда действовал на опережение и уже перетянул его внимание на себя. –Я Вас проведу! Сяо Чунь, оставайся у кассы, – он, пусть и в суетливой спешке, тоже бросил взгляд на пострадавшую руку друга, и добавил: – и позаботься о себе. Как только Цзян Пэн увёл гостя в уборную, в зале сразу воцарилась тишина. Даже громкая музыка, бьющая весь день по ушам, куда-то вдруг пропала, оставив Хань Мучуня наедине с собой. Он опустил голову и потупил взгляд на свою дрожащую ладонь.Только теперь он почувствовал на месте ожога интенсивную пульсацию, разносящую болезненный жар по всей руке. Струя холодной воды помогла умерить боль, но не отрезвить от тревожных мыслей, которые роем пчёл принялись осаждать его голову, бесконечно прибавляя в количестве. Нет. Навредить посетителю, конечно, было чревато последствиями в любом заведении. Хань Мучунь слишком мало знал этого человека, чтобы предугадать его реакцию. Вдруг под этим дорогим костюмом скрывается шишка таёжного масштаба? Одна его жалоба – и кафе заколотят досками, а всех работников отправят побираться под мостом! Хотя, на самом деле, Тун Жу не казался таким человеком. Да, очевидно, в парочке его улыбок и вежливых фраз не было никакой личной симпатии, но в целом он создавал впечатление человека мягкого и сдержанного. От него на сердце Мучуня наступила весна: зыбкая и слякотная, но всё-таки оживляющая. Это немного утешало его воспалившийся мозг, но кое-что всё ещё не давало ему покоя. Он был по-настоящему встревожен прохладным прикосновением Тун Жу, что смогло на краткий миг унять боль от ожога лучше струи холодной воды. Он вытер мокрую руку и осторожно погладил пальцем вздувшиеся на ней волдырики, как будто это должно было их полностью исцелить. Но они никуда не делись, и он нахмурился. Что ему делать с этой симпатией? Даже если Тун Жу не устроит разборки, он всё ещё перед ним виноват. Да он опозорился, как теперь флиртовать?! Впервые в жизни Мучунь так быстро проникся к кому-то симпатией, и эта симпатия сразу была обречена. Легче от нее отказаться, пока не поздно. Сделать вид, что ничего не произошло, и что внутри тоже ничего не происходит. Так хотя бы удастся сохранить лицо. *** –Вот, смотрите, почти и не видно! Пока будете пить кофе, пятно высохнет, и будете как новенький! – Цзян Пэн со всех сторон обхаживал пострадавшего, на удивление, не наговорив ничего лишнего (О чём Хань Мучунь также беспокоился). Когда наступал ответственный момент, вся его дурость улетучивалась, и он становился приличным человеком. –Я лучше пойду, – сдержанно ответил Тун Жу, терпеливо наблюдая за назойливым работником, который за своими услугами не давал ему и шанса прикоснуться к собственному костюму. –Ну что вы, мы теперь просто не можем оставить Вас без кофе! За счёт заведения! – продолжал любезничать Цзян Пэн. Тун Жу редко произносил больше двух слов за один раз, и разговоры с ним из-за этого ужасно утомляли. Цзян Пэн искренне не понимал, как его великолепный, красноречивый лучший друг с искромётным чувством юмора мог влюбиться в такого нудного человека. Видимо, весна не пощадила его. В общем, у мужчин образовалась лёгкая неприязнь друг к другу. Тун Жу ничего не ответил, тихо смирившись и согласившись на кофе. Когда они вышли из уборной, Хань Мучунь как раз отпускал юную посетительницу, что с интересом его рассматривала и застенчиво улыбалась на все его ловкие речевые обороты. Тун Жу невольно улыбнулся, наблюдая за ним в деле: он действительно хорош в шутках и комплиментах, грех не заслушаться. Радовало и то, что он не пал духом несмотря на недавний казус, хотя, если присмотреться повнимательнее, можно было увидеть в его мимике какую-то искусственность, которой не было раньше. –Мучунь, напоишь нашего гостя американо за счёт заведения? – вновь подал голос Цзян Пэн, когда посетительница ушла. – Ну то есть за твой счёт. Возьмём деньги с твоего стаканчика "На мечту бариста". –Не стоит, я оплачу, – Вмешался Тун Жу, не желая отбирать последние деньги у бедного студента. В этом стаканчике и так было не так уж много денег, несмотря на отличный сервис, который Мучунь предоставлял. –Ну что Вы, мечта бариста – улыбки его клиентов, а я Вашу наоборот отобрал, надо возвращать, – Хань Мучунь вернулся в прежнее русло кокетства, стараясь забыть о своей неловкости и развеять повисшее между ними напряжение. Тун Жу посмотрел на часы. Время его обеда давно прошло, и всё де он вздохнул и кивнул. –Ну хорошо.. Но сперва позаботьтесь о своей руке. Ваша улыбка не менее важна, а улыбки через боль не такие красивые. Цзян Пэн открыл было рот, но потом обратно его закрыл, решив не портить момент. И всё-таки он был искренне удивлён: выходит, этот тун жу умеет составлять сложные предложения, просто не хотел разговаривать именно с ним! Хань Мучунь же улыбнулся и протянул мужчине недавно найденный гидрогелевый пластырь: –Тогда позаботитесь обо мне, чтобы я улыбался? От этого флирта Цзян Пэна начало тошнить, и он решил поскорее удалиться, чтобы не порочить свои нежные уши. Тун Жу взял пластырь и без лишних слов налепил его на поражённую зону, после чего поднял взгляд на бариста, будто бы желая проконтролировать его улыбку. Естественно, после такого Хань Мучунь не смог ее сдержать! –Спасибо! Теперь моя очередь заставить Вас улыбнуться, да? – парень бодро взялся за работу и вскоре подал мужчине чашечку его кофе. В этот раз уже без происшествий. Тун Жу наблюдал за этим юношей и не мог отделаться от ощущения, что перед ним стоит само воплощение весны. Все окна и двери были закрыты, но от Хань Мучуня шёл лёгкий тёплый ветерок. Растения рядом с ним прекрасно дополняли его светлую кожу, длинные волосы и молочную рубашку, поверх которой был надет фартук. Казалось, что он и сам вот-вот зацветёт, по крайней мере его губы, тронутые улыбкой, были похожи на нежные лепестки распустившегося цветка. Тун Жу давно вышел из возрастной категории молодёжи, буйство гормонов осталось в прошлом, весенней романтики или иинтрижки он не искал, однако Хань Мучунь будил в его груди давно забытые чувства. Этот трепет колыхал пепел внутри сердца, чтобы подобно фениксу воскресить из него любовь. Ни он, ни Хань Мучунь пока ее не испытывали, но им обоим хотелось как можно дольше смотреть друг на друга и перебрасываться глупыми фразочками, зациклившись на этой дурацкой теме улыбок. Тун Жу действительно улыбнулся, а Хань Мучунь положил эту улыбку в свою копилку, на шаг приблизившись к мечте.