Демон и самурай: игра началась.
25 марта 2026 г., 11:08
Последний день пути выдался на удивление душным. Весна только вступила в свои права, сакура по обочинам тракта уже распустилась нежным розовым облаком, но воздух был тяжёлым и влажным, словно лето решило прийти раньше срока.
Повозка, предоставленная демонами Сацумы, была роскошной: массивная, крытая тёмным лаком, с плотными шёлковыми занавесками, защищающими от пыли и посторонних глаз. Внутри пахло дорогими благовониями и свежим деревом. Пол устилали мягкие подушки из тончайшего шёлка.
Чикагэ Кадзама вошёл первым, небрежно откинув полог. Он опустился на подушки с грацией хищника, устраиваясь поудобнее, и выжидающе посмотрел на Хидзикату. Капитан Синсэнгуми стоял снаружи, его фигура отбрасывала длинную тень на весеннюю траву. Он молчал, глядя на демона с привычной холодностью.
— Ну же, — протянул Кадзама, лениво обмахиваясь веером. — Не заставляй меня ждать. Забирайся внутрь. Или ты намерен продолжать наши препирательства на глазах у моих людей? Наша миссия не терпит отлагательств.
Хидзиката скрипнул зубами. Ему претила сама мысль находиться в замкнутом пространстве с этим существом, но долг был превыше личных желаний.
Он молча забрался в повозку и сел напротив Кадзамы, сохраняя безупречную осанку.
Дорога была долгой. Мерное покачивание экипажа убаюкивало. Тошидзо, не спавший всю предыдущую ночь в карауле, вскоре начал клевать носом. Его голова склонилась набок, открывая беззащитный изгиб бледной шеи.
Кадзама наблюдал за ним из-под полуопущенных век. Для демона такая слабость была бы непростительна, но вид спящего самурая вызывал странное чувство гармонии. Тошидзо выглядел умиротворённым, почти юным, лишённым своей обычной ледяной брони. Жара становилась невыносимой. Демон раздражённо обмахивался веером.
— Скучно... — капризно протянул он, глядя на ворочающегося во сне Хидзикату.
Внезапно ему в голову пришла идея – дерзкая и коварная. Он бесшумно поднялся со своего места и скользнул к самураю. Остановившись прямо над ним, он медленно провёл сложенным веером по открытой шее Хидзикаты, затем коснулся острого подбородка.
Тошидзо вздрогнул и проснулся. Он приоткрыл один глаз, хмурясь, как разбуженный кот.
— Что тебе нужно? — голос был хриплым со сна.
— Мне скучно, — повторил Кадзама, скорчив жалобную гримасу. — И жарко! А до Киото ещё полдня пути!
Тошидзо лишь фыркнул, закрыл глаза и отвернулся к стенке повозки.
— Я не намерен тебя развлекать.
Этого демону было мало. Он тихо рассмеялся и, словно тень, подобрался ещё ближе. Его пальцы легонько коснулись рёбер самурая.
Хидзиката был воином до мозга костей. Его реакция была мгновенной: он дёрнулся, рука метнулась к рукояти отсутствующей катаны, а глаза распахнулись в изумлении и ярости.
— Ты… — прорычал он.
Увидев перед собой не угрозу, а скорченную в притворной мольбе физиономию Кадзамы, он лишь устало вздохнул.
— Чего ты конкретно хочешь от меня?
Кадзама торжествующе улыбнулся и достал из складок одежды лакированную доску для сёги. Фигурки из чёрного дерева и слоновой кости глухо стукнули о доску.
— Сыграем?! — объявил он, глаза демона азартно блеснули. — На желание!
Тошидзо нахмурился ещё сильнее.
— Я не доверяю тебе.
Кадзама картинно прижал руку к груди.
— Клянусь! — произнёс он с преувеличенной серьёзностью. — Желание будет безобидным! Никакого морального или физического вреда проигравшему!
Хидзиката смотрел на него долгую минуту. Он чувствовал нутром: добром это не кончится, но демон явно не отстанет, а эта игра хотя бы займёт их до конца пути.
— Хорошо, — наконец сдался он. — Обещаю, если ты нарушишь слово…
— То ты меня убьёшь? — перебил его Кадзама с хитрой улыбкой. — Я знаю правила нашей игры, самурай.
Он быстро расставил фигуры на доске.
— Твой ход первый… мой дорогой телохранитель.
Доска для сёги стала полем их новой битвы. Фигуры из чёрного дерева и слоновой кости с глухим стуком перемещались по клеткам. В повозке повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом колёс да шелестом веера Кадзамы, которым тот обмахивался скорее от скуки, чем от жары.
Хидзиката играл расчётливо и жёстко, его взгляд не отрывался от доски. Кадзама же двигал фигуры с ленивой грацией, словно кицунэ, играющий с нэдзуми, но его кровавые глаза цепко следили за каждым манёвром противника.
— Неплохо соображаешь, — протянул демон, когда Тошидзо ловко «съел» его «серебряного генерала». — Для того, кто привык махать мотыгой в поле.
Хидзиката даже не поднял глаз. Его пальцы сомкнулись на фигуре.
— Конечно, никто бы не доверил пахать поле аристократу, — спокойно ответил он, делая ход. — Он бы загубил весь урожай. Нужно найти подходящую землю, отобрать лучшие семена, следить за погодой и ухаживать за всходами. Это тяжёлый труд.
Кадзама презрительно фыркнул, отбивая атаку и забирая «копьё» самурая. Он откинулся на подушки, скрестив руки на груди.
— То есть, ты намекаешь, что ты лучше чистокровного демона, только потому что знаешь цену физического труда?
Тошидзо наконец посмотрел на него. В его взгляде не было ни злобы, ни насмешки – лишь холодная констатация факта.
— Нет. В высокомерии и самолюбовании у тебя явное лидерство перед всеми остальными.
Хиджиката сделал обманный ход: его «ладья» скользнула в тыл противника. Кадзама на мгновение замер, а затем его лицо исказила гаденькая ухмылка. Он потерял одну из своих главных фигур.
Демон медленно протянул руку, взял поверженного «золотого генерала» и с нарочито скучающим видом поставил его рядом с доской.
— Игра ещё не закончена, самурай.
Эти слова казались лишь бравадой. Хиджиката методично дожимал противника, лишая его пространства для манёвра. Ветер удачи переменился в сторону демона, и через несколько ходов стало очевидно: победа осталась за Кадзамой.
Чикагэ лениво потянулся и сгреб оставшиеся фигуры в кучу.
— Шах и мат, мой дорогой телохранитель.
Хиджиката остался сидеть с каменным лицом. Он не стал рассыпаться в похвалах противнику или унижаться сам. Его голос был ровным, когда он спросил:
— Каково твоё желание?
Кадзама хитро прищурился. Он наклонился вперёд и поманил самурая пальцем, словно собираясь поделиться секретом.
— Подвинься ближе. Я шепну тебе кое-что важное на ушко.
Тошидзо даже не шелохнулся. Его взгляд оставался прикованным к лицу демона.
Улыбка Кадзамы стала шире. Он понял, что провокация не удалась. Тогда он сам сократил дистанцию. Медленно, плавно он наклонился вперёд, пока его лицо не оказалось в опасной близости от лица Хиджикаты. Его дыхание коснулось кожи самурая.
— Я ещё не придумал... — прошептал демон так тихо, что его слышал только Тошидзо. — Какое желание я могу загадать тебе, чтобы мне стало менее скучно.
Он отстранился так же медленно, как и приблизился, и откинулся на подушки с видом довольным и немного ленивым.
***
Вечерний Киото встретил их огнями фонарей и запахом цветущей сакуры, смешанным с ароматом жареной рыбы из уличных лавок. У ворот в город их ждал человек в строгом, безукоризненно чистом кимоно – один из доверенных послов. Хиджиката Тошидзо слушал церемониальный обмен приветствиями вполуха. В его мыслях уже рисовалась картина возвращения в штаб Синсэнгуми, к привычному хаосу, бумажной работе и вечному шуму соратников. Он уже предвкушал, как снимет пропылённое хаори и наконец-то выспится. Однако посол, вежливо поклонившись, сделал знак следовать за ним. — Вас обоих ждут для приватной беседы, — произнёс он, и в его голосе не было и тени вопроса. Тошидзо нахмурился и бросил косой взгляд на Кадзаму. Демон лишь пожал плечами, словно говоря: «А ты чего ожидал?». Их путь лежал не в мрачные залы канцелярии, а в один из самых элитных чайных домов столицы. Тошидзо шёл молча, и его недовольство ощущалось почти физически, словно грозовая туча. — Что это за фарс? — наконец процедил он, когда они остались одни в коридоре, ведущем к гостевым комнатам. — Я думал, моя миссия окончена. Кадзама ловко обогнул перегородку сёдзи, его шаги были беззвучны. — Ведение переговоров – это не разгон пьяниц в переулке, мой дорогой телохранитель, — промурлыкал он, театрально закатив глаза. — Здесь нужны дипломатия, тонкость и изящество. Он повернулся к самураю и с наигранным удивлением спросил: — Неужели ты всерьёз полагал, что мы просто отдадим свиток и разойдёмся по домам? Как...прозаично. Их провели в отдельные комнаты для гостей. Воздух был пропитан ароматом дорогого чая и благовоний. Появились майко, чьи движения были отточены до совершенства. Началась чайная церемония – медленная, плавная, завораживающая. Чикагэ наблюдал за действом с ленивым интересом, изредка поглядывая на Хидзикату. — Часто ли капитан Синсэнгуми посещает подобные места? — с лёгкой насмешкой спросил он. Тошидзо презрительно скривил губы. — У меня нет времени на пустые развлечения. У отряда достаточно дел и без этого. Кадзама тихо рассмеялся. — Скучный ты человек. Ледышка, расслабься. Наслаждайся гостеприимством. Послезавтра нас ждут на собрании бакуфу. Он сделал паузу, отпивая чай, и его взгляд стал острым, как лезвие. — Если бы ты не был так занят тем, чтобы демонстративно отворачиваться от посла, ты бы заметил одну маленькую деталь. Он передал мне послание: место и время встречи для передачи документов. Весь этот пафосный церемониал, который ты так презираешь, – это ловкая уловка. Лучший способ предотвратить утечку информации – спрятать её на виду у всех. Хидзиката встретил его взгляд спокойно. — Ты аристократ. Ты разбираешься в этих играх этикета и интригах. Вот и продолжай в них играть. А я... я так уж и быть, потерплю наше вынужденное взаимодействие. Кадзама улыбнулся, на этот раз искренне. — Грубиян, но твоя дерзость меня забавляет, что делает наше общение почти... терпимым.
