И только волны поймут нас

Эйфория от сёрфинга медленно сменяется свинцовой тяжестью в мышцах, и Сяо Чжань еле-еле передвигает ноги, софтборд теперь кажется ему не учебным плотом, а неподъемной бетонной плитой. Ибо молча подходит и забирает у него доску второй рукой, держа под первой свою. Сяо Чжань на это лишь благодарно кивает, не в силах выговорить ни слова. - Сейчас будет самое сложное, Чжань-гэ, - усмехается Ибо и сгружает доски у колеса байка, играя мышцами спины под мокрым неопреном, - надо выбраться из этой шкуры. Он открывает кофр мотоцикла и достает два огромных махровых сёрф-пончо: одно черное, поношенное – свое, другое – ярко-синее, пахнущее чистым кондиционером. - Накидывай на себя, - он бросает синее пончо Сяо Чжаню, - и снимай всё прямо под ним. Здесь все так делают, так что не смущайся. Сяо Чжань, так же молча, прячется в эту огромную палатку. Под махровой тканью тепло и сухо, она мгновенно впитывает соль и влагу. Он начинает мучительно извиваться, пытаясь стянуть скользкий, прилипший к коже неопрен. Это похоже на танец неуклюжего краба: локти упираются в ткань, а ноги путаются в штанинах. В это время Ибо переодевается с обезоруживающей быстротой. Сяо Чжань краем глаза видит через прорезь для головы, как тот резким движением скидывает пончо, оставаясь в одних свободных шортах, и тут же ныряет в безразмерную черную футболку - движениями, отточенными годами. - Помочь раздеться? – голос Ибо звучит совсем близко, и Сяо Чжань ускоряется. - Нет, я уже.. почти, секундочку, - он наконец выныривает из пончо с победным вскриком, весь раскрасневшийся и взлохмаченный. Ибо только ухмыляется и забирает гидрокостюм из его рук. - Садись, - он приглашающе хлопает по сиденью байка, - съездим позавтракаем. - Это тоже входит в услуги инструктора по сёрфингу? – удивленно спрашивет Сяо Чжань, тем не менее покорно усаживаясь на мотоцикл. - Нет, это входит в правила ухаживания, - ухмыляется Ибо и, перекидывая ногу через байк, садится, - только держись крепче, Чжань-гэ. Не хочу, чтобы ты случайно слетел на повороте из-за слабости рук после активной физической нагрузки. Сяо Чжань, всё еще не пришедший в себя после слов об ухаживании, неуверенно обхватывает Ибо за талию. Через тонкий хлопок футболки он отлично чувствует, насколько тот горячий, особенно на контрасте с прохладным воздухом с океана. Ибо резко стартует, и Сяо Чжань инстинктивно прижимается к его спине, пряча лицо от встречного ветра. Ибо паркуется прямо у входа в маленькую забегаловку «У тётушки Чэнь». Воздух здесь пахнет жареным маслом, зелёным луком и сладковатым соевым молоком. Сяо Чжань сползает с сиденья, и его ноги тут же предательски подкашиваются. - Осторожно, - Ибо успевает подхватить его, удерживая за тонкую талию одной рукой, - этот эффект называется «sea legs» или морские ноги: твой мозг все еще думает, что под тобой волна, а не твердая земля. Длиться он будет до вечера точно, так что аккуратнее. Сделав заказ, они садятся за низкий пластиковый стол, который слегка качается на неровном бетонном полу. Еще несколько человек сидят неподалеку, тихонько переговариваясь; из старых колонок над стойкой хрипит какая-то тайваньская попса. Место кажется простым и уютным, и Сяо Чжань расслабляется. Перед ним ставят дымящуюся тарелку даньбина – горячего яичного блинчика с хрустящим беконом и свежей кинзой. Выглядит очень аппетитно, но попытки поднести палочки к губам оканчиваются неудачей – пальцы мелко дрожат, наотрез отказываясь слушаться. - Адреналиновый откат, - поясняет Ибо, глядя на его мучения. Он наклоняется вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Сяо Чжаня, и накрывает его ладонь своей. Рука Ибо – горячая, сухая и удивительно надежная. Дрожь Сяо Чжаня тут же утихает, сменяясь странным током, который прошивает его от запястья до плеча. - Ешь, - мягко, но властно командует Ибо, не спеша убирать руку, - или я могу сам тебя покормить. - Я сам, - вспыхивает Сяо Чжань, ощущая, как морская соль стягивает его кожу на горящих щеках. Он начинает торопливо запихивать еду себе в рот. - Не торопись, лао Сяо. Тебе надо расслабиться, - голос Ибо звучит убедительно. - Я просто до сих пор чувствую, как подо мной всё движется, - Сяо Чжань подносит слегка дрожащие палочки ко рту, - это нормально – чувствовать себя настолько живым? - Это значит, что океан тебя принял, - серьезно отвечает Ибо, отставив свою тарелку в сторону и взяв Сяо Чжаня за свободную руку, слегка сжимая, - мало кто с первого раза ловит этот ритм так чисто, как ты сегодня. Так что ты вовсе не безнадежен, Чжань-гэ. Он подмигивает, мгновенно разрушая излишнюю серьезность момента, и пододвигает к Сяо Чжаню запотевший стакан с ледяным соевым молоком. - Пей. У тебя губы совсем белые от соли. И.. у тебя пятно от цинка на самом кончике носа, - Сяо Чжань инстинктивно тянется к лицу, но Ибо перехватывает его ладонь, - не три, только размажешь. Дай я. Он берет бумажную салфетку и, придерживая Сяо Чжаня за подбородок, осторожно стирает белую мазь. Его большой палец при этом случайно задевает нижнюю губу, задерживаясь. Сяо Чжань поднимает взгляд, и в этом простом кафе, под жужжание старого вентилятора, он вдруг понимает: его поиск вдохновения официально окончен. Оно сидит прямо перед ним, с обветренными губами и запахом кокосового воска на коже. Выход из прохладной тени кафе на палящее полуденное солнце Тайваня кажется ударом. Сяо Чжань делает шаг к байку, и его правая нога подламывается – sea legs в сочетании с забитыми мышцами превращают ноги в варёную лапшу. - Аккуратнее, Чжань-гэ, - Ибо мгновенно перехватывает его за талию, притягивая к себе так плотно, что Сяо Чжань чувствует биение чужого сердца и твердые мышцы груди, - океан забирает силы, а суша их возвращает не сразу. Сяо Чжань, неловко опираясь на плечи Ибо, пытается встать ровно на ноги. К запаху кокосового воска от гидрокостюма теперь примешивается аромат кунжутного масла и острой соли от их завтрака. - Прости, я не думал, что буду настолько беспомощным, - пытается оправдаться Сяо Чжань, стараясь не смотреть в глаза Ибо, находящегося слишком близко. - Не говори так, гэ. Ты просто перекатался, у нас про такое состояние говорят over-surfed, - Ибо тепло улыбается и, не убирая руку с его талии, подводит Сяо Чжаня к байку, - давай, сначала левую ногу на подножку. Выше. При попытке перекинуть ногу через высокое седло мотоцикла, у Сяо Чжаня сводит мышцу бедра резкой судорогой. Он замирает в нелепой позе, шипя от боли и боясь пошевелиться, чтобы не навредить себе еще больше. - Чжань-гэ, ты так порвешь себе связки, - Ибо обеспокоенно обходит байк и встает вплотную к Сяо Чжаню. Обхватив того за бедра, он с легкостью подсаживает его на сиденье, как будто тот совсем ничего не весит. Ладони Ибо – широкие, горячие – на мгновение задерживаются на бедрах Сяо Чжаня, чуть сжимая их через ткань шорт. - Удобно? – низкий голос Ибо выводит Сяо Чжаня из оцепенения, и он судорожно сглатывает. По его коже бегут мурашки от пугающей близости инструктора. - Да, спасибо, Ван лаоши, - смущенно отвечает он, слегка опуская голову. - Теперь держись! – Ибо перекидывает ногу через байк и устраивается спереди, - и не за края сиденья, а за меня, - он берет ладони Сяо Чжаня и решительно смыкает их на своей талии, при этом притягивая того еще ближе к себе, - если заснешь и начнешь падать, я почувствую. Поехали. Байк взрывается низким рокотом, и Сяо Чжань прижимается щекой к плечу Ибо, вдыхая запах ветра и свободы. Город впереди дрожит в мареве, но здесь, за спиной этого парня, ему кажется, что он в самом безопасном месте на острове. Байк замирает у ворот минсу, и Ибо глушит мотор. Тишина сонного переулка Илани обрушивается на них, прерываемая лишь металлическим пощелкиванием остывающего двигателя. Сяо Чжань не спешит разнимать руки, все еще прижимаясь лицом к горячей спине Ибо и впитывая это тепло через тонкий хлопок футболки. - Приехали, Чжань-гэ, - голос Ибо звучит чуть тише, с мягкой хрипотцой, - твоя станция «Мягкая кровать». Пора выходить. Сяо Чжань медленно, словно нехотя, отстраняется. Его пальцы оглаживают талию Ибо, задерживаясь на складках ткани, прежде чем окончательно соскользнуть. Он неловко сползает с сиденья, и ноги снова напоминают о себе легкой дрожью. - Спасибо тебе за прекрасное утро и за завтрак, - Сяо Чжань растерянно смотрит на Ибо, не зная, как выразить все то, что у него накопилось в душе за такой короткий промежуток времени. Он машет рукой в сторону океана и добавляет: - и за это тоже спасибо. Ибо снимает свой шлем, не слезая с байка; его кудрявые волосы, слегка выгоревшие на солнце, падают ему на лоб. Он долго смотрит в чужие глаза, словно примериваясь к новой волне, изучает лицо напротив и мягко улыбается. - Иди отсыпайся, лао Сяо. У тебя глаза уже не фокусируются. Смой соль, иначе к вечеру превратишься в анчоус, - он усмехается самыми краешками губ. Внезапно протянув свою руку, он без предупреждения взлохмачивает волосы Сяо Чжаня, пропуская жесткие от соли пряди сквозь пальцы. Его ладонь на секунду задерживается на затылке художника, едва ощутимо притягивая его ближе. - Я заеду за тобой ближе к шести, - произносит он своим низким, обволакивающим голосом, - съездим посмотрим на закат туда, где нет туристов. - Это еще один урок? – Сяо Чжань под властной рукой боится даже дышать; горячая волна спускается от чужой ладони вниз по спине. - Нет, гэ, - Ибо наконец отпускает его и одевает шлем, но даже так в его голосе отчетливо слышна улыбка, - это вторая часть правил ухаживания. Не проспи! Байк срывается с места, а Сяо Чжань остается стоять у ворот, глядя на удаляющуюся спину в черной футболке, пока та не растворяется в мареве полуденной жары.