И только волны поймут нас

Поцелуй под грохотом водопада ощущается как электрический разряд, прошивающий тела с головы до ног. Холод сменяется пламенем, разгорающимся внизу живота. Сяо Чжань чувствует, как пальцы Ибо почти болезненно впиваются в его бедра, удерживая на весу, а его язык — горячий, властный — окончательно стирает все границы, присваивая. — Бо-гэ, — Сяо Чжань стонет это имя прямо в чужие губы, захлебываясь взвесью водяной пыли и собственным восторгом. Ибо рычит, коротко и утробно, прижимая Сяо Чжаня к скользкому камню так сильно, что кажется, они сейчас станут единым целым. Его кожа, омытая ледяным источником, обжигает холодом снаружи, но внутри у обоих — расплавленная магма. — Повтори, — хрипло требует Ибо, отстранившись на миллиметр. Его глаза — темные, зрачки расширены на всю радужку, - как ты меня назвал? — Бо-гэ, — уже смелее, почти с вызовом, шепчет Сяо Чжань, закидывая руки ему на затылок и переплетая пальцы в мокрых прядях, — мой Бо-гэ! Этого оказывается достаточно. Ибо перехватывает его поудобнее, и Сяо Чжань чувствует, как чужие бедра еще сильнее прижимаются к его собственным, вызывая у него постыдный писк. Внизу, в лазурной глубине, их тела сплетаются в бесстыдном и прекрасном танце. Сяо Чжань выгибается в его руках, закидывая голову назад. Обжигающие поцелуи цветками распускаются на его шее, а горячие ладони Ибо крепче сжимают его ягодицы, раздвигая, лаская все ближе к запретному. — Ты.. — Ибо впивается жалящим укусом в его шею, там, где бьется сумасшедший пульс, — ты даже не представляешь, что со мной делаешь, гэ. Я тону в тебе, как никогда не тонул в океане. Сяо Чжань только стонет, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы судорожно сжимают плечи Ибо, царапая кожу там, где извивается чернильная нить-дракона. Холода воды больше не существует - только этот ритм, этот хриплый шепот и невыносимое, тягучее желание, которое вот-вот взорвется, как сверхновая. Шум водопада превращается в глухой, вибрирующий гул, который Сяо Чжань чувствует всем телом. Вода вокруг кипит белой пеной, но он ощущает только раскалённую плоть Ибо, которая в этой ледяной заводи кажется единственной реальностью. — Бо-гэ, —срывается он на хриплый стон, когда ладонь Ибо, скользкая и уверенная, находит его под водой, окончательно лишая опоры. Бедра Сяо Чжаня подстраиваются под ритм движения их сплетенных рук - это ритм самого океана: дикий, первобытный, непрекращающийся. Каждое движение Ибо — как удар штормовой волны, от которой перехватывает дыхание. Сяо Чжань утыкается лицом в плечо Ибо, по щекам его текут слезы, а голос дрожит от рвущихся наружу звуков. В этом синем космосе источника нет стыда, нет предрассудков и границ - есть только два тела, сгорающих в ледяной воде. Ибо дышит тяжело ему в висок, обжигая кожу своим жаром. Его движения становятся всё более рваными, жадными. Он поддает своими бедрами, переходя на глубокий, сокрушительный темп, одновременно с этим ладонью лаская их обоих. — Смотри... на меня... гэ... — выдыхает Ибо, заставляя Сяо Чжаня оторваться от его шеи. В этом взгляде — всё: и вчерашняя луна, и сегодняшний рассвет, и та дикая нежность, от которой щемит в груди. Сяо Чжань видит, как зрачки Ибо затапливают радужку, и чувствует, как внутри него самого начинает детонировать сверхновая. Финальный взрыв накрывает их одновременно. Сяо Чжань выгибается дугой, выплескивая свой восторг прямо в холодную лазурь, а Ибо с сиплым выдохом утыкается лбом в его плечо, содрогаясь всем телом. Мир на мгновение замирает, оставляя их в оглушительной тишине, нарушаемой только грохотом падающей воды. Сяо Чжань начинает мелко дрожать в чужих руках - и от пережитых эмоций, и от ледяной воды вокруг. Ибо, не долго думая, просто выносит его из источника на своих руках, усаживая на теплый, нагретый солнцем камень. - Секунду, гэ, - говорит он, роясь в своем рюкзаке, - сейчас я тебя согрею. Он достает небольшое полотенце и термос с чаем, и пока Сяо Чжань отогревается горячим напитком, Ибо быстро высушивает его волосы и тело. Забота о партнере - сейчас самое важное. Пока Сяо Чжань еще не вполне пришел в себя, Ибо накидывает на него рубашку и заставляет натянуть штаны, сам при этом оставаясь обнаженным. - Бо-ди, - хрипло шепчет Сяо Чжань, глядя на него расфокусированным взглядом, - мне кажется – я не ощущаю своего тела. Это нормально? - Ммм, - кивает в согласии Ибо, наконец одеваясь, - переизбыток эмоций и температурный шок. Чуть-чуть отдохнешь и придешь в себя. Он суетливо перемещается по их временному лагерю, организовывая перекус. - Давай, Бао, - говорит он съежившемуся Сяо Чжаню, - тебе надо поесть и восстановить силы. Присев за его спиной и крепко обняв, Ибо греет его своим телом, подкармливая прямо из рук. Спустя некоторое время Сяо Чжань оживает, откидываясь на чужую грудь и удовлетворенно вздыхая. - Так хорошо, - произносит он, прикрыв глаза, - как будто из меня все косточки вынули. Я чувствую себя желе, - Сяо Чжань негромко хихикает, - лао Ван переборщил со своей сексуальной энергией, и я теперь медузка. - Лао Сяо - самая красивая медузка, - тут же отвечает Ибо, нежно целуя его в шею, - самая желанная. Моя. - Как много таких медузок было у лао Вана? – слегка прищурившись, Сяо Чжань смотрит на Ибо снизу вверх. - Ни одной, - отвечает тот, прикусывая его ухо, - только медузка Сяо смогла покорить мое сердце. - Фу-у, как приторно, Ибо! - довольно хохочет Сяо Чжань и ловит его губы для нежного поцелуя. Солнце в горах начинает стремительно падать за вершины, и тени удлиняются, окрашивая лазурную заводь в глубокий изумрудный цвет. Ибо первым поднимается с камня, нехотя разрывая их уютный кокон из объятий, поцелуев и общих вздохов. — Пора, гэ. Если задержимся еще на полчаса, серпантин накроет туманом, а это не то, что я хочу проверять на прочность с тобой за спиной. Сяо Чжань медленно, словно нехотя, возвращается в реальность. Тело налито свинцовой сладостью, кожа всё еще хранит покалывание от ледяного источника и жар ладоней Ибо. Он встает и разминает застывшие мышцы, чтобы на обратной дороге не слететь с мотоцикла. Ибо помогает ему собрать рюкзак, лично проверяя, плотно ли закрыт термос и не забыта ли камера. Когда они выходят к байку, лес уже наполняется ночными звуками — стрекот цикад становится оглушительным, перекрывая гул водопада. Поездка обратно кажется Сяо Чжаню продолжением сна. Он прижимается к широкой спине Ибо, обхватив его за талию и переплетя пальцы. Теперь это не страх упасть — это потребность чувствовать каждое движение своего мужчины Ветер в горах становится колючим и свежим, он высушивает остатки влаги на волосах и приносит запахи ночного жасмина. Город внизу загорается тысячами огней, похожий на рассыпанный по берегу бисер. Сяо Чжань закрывает глаза, слушая мерный рокот мотора, и ловит себя на мысли, что этот серпантин мог бы длиться вечность.