You have a very beautiful smile

Маша зашла в свою квартиру и с грохотом захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Внутри всё дрожало от обиды. Она посмотрела на себя в зеркало в прихожей: растрепанная, в его футболке, которая до сих пор пахла его парфюмом, с пылающими щеками. —Значит, вот какой ты на самом деле, когда включаешь собственника, — горько подумала она. — Просто параноик, который видит во всех корысть. Она сорвала с себя его футболку, швырнув её в угол, и быстро натянула свой домашний халат. Ей хотелось плакать, но вместо этого она чувствовала холодную, злую решимость. Она открыла инстаграм, нашла то самое фото в ванной... и палец замер над кнопкой «Удалить». —Нет. Если я удалю сейчас — это будет выглядеть как признание вины. Как будто я и правда испугалась, что меня раскрыли, — Маша заблокировала телефон и отшвырнула его на диван. Егор стоял посреди своей пустой кухни, глядя на две чашки остывшего кофе. Гнев улетучился так же быстро, как и возник, оставив после себя мерзкое послевкусие. Он понимал, что перегнул. Сильно перегнул. Его личные демоны, взращенные годами предательств и фальшивых романов, сработали на автомате. Он привык защищаться от тех, кто хочет погреться в лучах его славы, и в этот раз ударил по самому дорогому человеку просто по привычке. Он подошел к окну и ударил кулаком по раме. — Идиот, — выдохнул он в пустоту. Ему хотелось пойти к ней, выбить эту соседнюю дверь и вымаливать прощение, но гордость и страх снова показаться уязвимым удерживали его на месте. Он знал, что Маша — не «все они». Он видел её глаза, когда она говорила про судьбу и опыт. И сейчас он своими руками разрушил то доверие, которое она так бережно ему дарила. Маша стояла под струями душа, пытаясь смыть с себя этот липкий осадок несправедливых обвинений. В голове крутилась одна и та же мысль: она ведь так искренне решила остаться дома. Впервые за долгое время Маша выбрала не долг, а чувства. Она выбрала его. И вот что из этого вышло. Жалеет ли она об этом выборе? Нет. Как ни странно, даже сейчас, когда внутри всё выгорало от обиды, она не жалела. Те несколько часов утром, когда они просто лежали, переплетаясь пальцами и не думая о внешнем мире, были настоящими. Они были тем коротким проблеском искренности, ради которого стоило рискнуть …Это был их день — теплый, сонный и честный. По крайней мере, до того момента, пока Егор не решил включить своего внутреннего прокурора. Если бы не его внезапная истерика и эти гнилые подозрения в хайпе, этот день мог бы стать лучшим в её жизни. Но нет. Ему обязательно нужно было всё испортить, вытащив на свет своих старых призраков и спроецировав их на неё. —Тебе просто страшно быть счастливым, Егор, вот ты и ищешь грязь там, где её нет, — зло подумала Маша, вытираясь полотенцем. Дома находиться было невыносимо. Стены родной квартиры, которые всегда были её крепостью, теперь казались тесными, а тишина давила на уши, заставляя снова и снова прокручивать в голове его слова: «Специально выставила...», «Все вы такие...». Мысли съедали её изнутри, и оставаться в этом состоянии значило окончательно расклеиться. Маша решительно распахнула шкаф. К черту мягкие домашние костюмы и уют. Сегодня ей нужна была другая кожа — та, что не пропускает удары. Она натянула облегающее боди, подчеркивающее каждый изгиб, влезла в черные кожаные брюки и накинула сверху тяжелую косуху. Отражение в зеркале выглядело дерзко, почти воинственно. Глядя на себя, она словно давала себе установку: «Ты сильная. Тебя не сломать дешевыми подозрениями». Спустившись на парковку, Маша подошла к своей аудюшке— подарку родителей на восемнадцатилетие. Эта машина была для неё не просто средством передвижения, а символом её собственной жизни, где всё было понятно и прозрачно, пока в ней не появился один звездный сосед. Она села в салон, бросила сумку на соседнее сиденье и нажала кнопку пуска двигателя. Машина отозвалась привычным, родным урчанием. Маша положила руки на руль и замерла, глядя в лобовое стекло на серый бетон парковки. —В театр? На репетицию?— пронеслось в голове. Она представила, как сейчас будет стоять на сцене, выжимая из себя фальшивые эмоции, пока её настоящие чувства кровоточат. Нет. Хватит на сегодня спектаклей. Один грандиозный спектакль с обвинениями и истерикой она уже посмотрела на завтрак, и на второе отделение сил просто не осталось. — К черту всё, — вслух произнесла она, включая заднюю передачу.  Ей хотелось просто забиться в какой-нибудь уютный угол, где её никто не знает, и просто нормально поесть. В конце концов, из-за этого скандала она так и не доела свой завтрак, а воевать с собственной памятью на голодный желудок — затея паршивая. Маша выехала с парковки, чувствуя, как с каждым метром, отдаляющим её от их ЖК, дышать становится чуточку легче. Она решила поехать в одно небольшое кафе на Патриках, где делали лучший луковый суп в городе и где можно было спрятаться за столиком в углу, наблюдая за прохожими. Телефон в сумке продолжал вибрировать от сообщений Егора, но Маша даже не прикоснулась к нему. Пусть понервничает. Пусть посмотрит на пустую квартиру и поймет, что узнаваемая ванная — это ничто по сравнению с тишиной, которую он сам же и создал. Маша ехала по набережной, стараясь сосредоточиться на дороге, но вибрация телефона на пассажирском сиденье буквально прожигала пространство. Когда на экране в десятый раз высветилось «Егор», она не выдержала. Резко нажав на кнопку на руле, она приняла вызов через громкую связь. — Да, — холодно бросила она, не сбавляя скорости. — Малыш, ну всё, хватит, — в трубке раздался голос Егора. Он звучал уже не злой, а скорее уставший и виноватый, но слова он выбрал максимально неудачные. — Давай только не кипятиться, ладно? Может нормально поговорим?Из-за какой-то ерунды устроили драму на ровном месте. Это «не кипятиться» подействовало на Машу как красная тряпка на быка. Внутри мгновенно вспыхнуло пламя, которое она так старательно пыталась затушить всю дорогу. — Не кипятиться? — переспросила она, и в её голосе послышался опасный смешок. — По-моему, Егор, кипел сегодня только ты. У тебя пар из ушей шел от собственных фантазий о моем «коварном плане» по захвату твоих подписчиков. А я сейчас абсолютно спокойна. Я просто еду туда, где меня не обвиняют в притворстве каждые пять минут. На том конце провода повисла тяжелая, густая тишина. Егор явно не ожидал такого отпора. Он привык, что его вспышки либо гасят слезами, либо встречают такой же ответной агрессией, но холодная логика Маши выбила у него почву из-под ног. Он молчал несколько секунд, видимо, переваривая правду в её словах. — Ты сейчас где? — наконец глухо спросил он, проигнорировав её выпад. В его голосе прорезались нотки того самого контроля, который он так боялся потерять. Ему жизненно важно было знать её координаты, чтобы понимать, насколько далеко она от него «сбежала». Маша посмотрела на сменяющиеся огни города и крепче сжала руль своей Ауди. —Какая разница…Мне не хочется сейчас вести с тобой диалог. — Маш, ну не делай так... — начал он, но она уже нажала на кнопку сброса. В салоне снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом мотора. Маша знала, что он не успокоится. Но сейчас ей было всё равно. Она припарковалась у небольшого ресторанчика, вышла из машины и, поправив косуху, уверенным шагом направилась к входу. Маша сидела за столиком у самого окна, невидящим взглядом наблюдая за спешащими по Патрикам людьми. Перед ней стоял горячий суп, к которому она так и не прикоснулась. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивался их разговор. Она всегда считала себя рассудительной. Глядя со стороны на подруг, которые плакали из-за капризов своих парней, Маша уверенно заявляла: «Со мной такое не пройдет. Один раз повысил голос или необоснованно обвинил — и до свидания». Ей всегда казалось, что её личные границы прочерчены железобетоном. И вот она здесь. В кожаных брюках, с горящими от обиды глазами, после первой же крупной ссоры. Оказалось, что такие «звездные» выходки, собственничество и беспочвенные подозрения ей совсем не по душе. Это не было красиво, как в кино. Это было больно, шумно и как-то… мелко. Её свободолюбивая натура бунтовала, требуя развернуться и больше никогда не отвечать на его звонки. —Ну и зачем мне это?— спрашивала она себя. — Зачем мне этот вечный стресс из-за узнаваемого кафеля и его прошлых травм? Но стоило ей только представить, что это конец, как проклятые бабочки в животе, которые еще утром сладко замирали от его касаний, начинали протестовать. Они не слушали логику. Они напоминали о том, как он умеет смотреть — нежно и обезоруживающе. О том, как он смеется, утыкаясь ей в шею. О том, что за этим колючим панцирем собственника скрывается человек, который просто до смерти боится быть обманутым. — Блин, — выдохнула она, закрывая лицо руками. — Маша, ты влипла. Она достала телефон. Секунда сомнения — и палец сам нажал «Отправить». —Если хочешь поговорить — заказывай себе кофе и садись напротив. Но без истерик,—быстро напечатала она и отложила гаджет экраном вниз. Егор не заставил себя ждать. Даже в простой кепке, натянутой на глаза, и спортивном костюме он притягивал взгляды, но смотрел он только на неё. Он подошел к столу, не снимая куртки, и молча сел напротив. Егор выглядел так, будто сам не спал последнюю вечность, хотя они разошлись всего пару часов назад. Он долго смотрел на её нетронутую еду, а потом поднял взгляд на Машу. Он накрыл её руку своей — той самой, которой они переплетались утром. — Прости меня. Я… я действительно повел себя как последний придурок. Старые триггеры сработали быстрее, чем я успел подумать. Я не имел права говорить, что ты это сделала ради шумихи. Я знаю, какая ты. Поэтому я так трясусь. Поэтому я так лажаю. Маша смотрела на его пальцы на своей руке. Обида еще колола где-то под ребрами, но бабочки внутри уже начали свой предательский танец, празднуя его возвращение. Маша внимательно посмотрела на Егора, который сейчас выглядел таким непривычно притихшим и виноватым. Обида всё еще ощущалась легким покалыванием в груди, но её деятельная натура уже взяла верх над желанием просто дуться. За те пару часов, что она провела в одиночестве, Маша не просто гоняла мысли — она успела провернуть целую спецоперацию. Она тайно списалась с Машей, менеджером Егора, и та по секрету подтвердила: выходные абсолютно чисты, никаких съемок, студий…Поле было свободно для маневра. Маша отставила в сторону чашку с супом и, чуть прищурившись, посмотрела на него. — У тебя есть какие-то планы на эти выходные? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. Егор на мгновение задумался, в его голове явно пролетели обрывки расписания, но он быстро вспомнил, что на ближайшие два дня он предоставлен сам себе. — Нет, работы точно никакой нет, — ответил он, всматриваясь в её лицо, пытаясь угадать, к чему она клонит.— А что такое? У тебя появилась какая-то идея? Маша подалась вперед, опираясь подбородком на ладони, и в её глазах впервые за этот тяжелый день промелькнул тот самый озорной огонек. — Поехали за город? — предложила она. Егор замер, а потом на его губах расплылась та самая хитренькая, чисто кридовская улыбка, от которой у Маши по обыкновению пропустило удар сердце. Он откинулся на спинку стула, не сводя с неё заинтригованного взгляда. — Ого... — протянул он, прикусив губу. — Что это моя мышка задумала? Неужели решила похитить меня из цивилизации, чтобы я окончательно признал все свои ошибки в лесной глуши? Маша лишь загадочно улыбнулась в ответ, наслаждаясь его реакцией. — Считай, что это мой способ провести работу над ошибками, Егор. Ну так что, рискнешь поехать со мной в неизвестность? — Когда стартуем? — Егор подался вперед, и в его голосе наконец-то проснулся тот самый азарт, который всегда появлялся, когда назревало какое-то приключение. Все его утренние загоны окончательно отступили на задний план перед перспективой оказаться с ней вдвоем вдали от Москвы. — Прямо сейчас, — Маша решительно поднялась из-за стола, накидывая косуху. — Заедем домой, возьмем самое необходимое и поедем. Там уже всё готово. Егор лишь покачал головой, поражаясь её организованности, и последовал за ней к выходу. До дома они ехали каждый на своей машине, переглядываясь на светофорах, словно заговорщики. Как только они припарковались в своем ЖК, Маша быстро проинструктировала его у лифтов: —Бери что считаешь нужным,но обязательно возьми плавки.И поедем на моей машине,окей? — На твоей? — он иронично выгнул бровь, привыкший всегда быть за рулем своих мощных каров. — Решила полностью взять управление в свои руки? — Именно, — Маша озорно подмигнула ему. — Сегодня я твой водитель и организатор побега. Они разошлись по своим квартирам. Маша носилась по комнате, скидывая в дорожную сумку необходимые вещи и конечно же купальник. Она чувствовала невероятный подъем — её план по спасению их отношений из лап московской суеты начинал обретать реальные черты. Через обещанные двадцать минут она уже ждала его у своей Ауди. Егор вышел из подъезда с небольшим рюкзаком, в своей неизменной кепке, но на этот раз с совершенно другим выражением лица — расслабленным и предвкушающим. — Готов сдаться на милость победителя? — спросила она, открывая багажник. — Сдаюсь без боя, — Егор забросил рюкзак и обошел машину, усаживаясь на пассажирское сиденье. Маша запрыгнула за руль, завела мотор, и её Ауди плавно выкатилась с парковки, оставляя позади все ссоры, подозрения и душные стены Москва-Сити. Впереди была только трасса, два дня абсолютной тишины,вкусная еде и алкоголь. Дорога до Новой Риги пролетела незаметно. Маша уверенно вела машину, переключая треки в плейлисте, а Егор, наконец-то отпустив контроль, просто смотрел в окно, изредка поглядывая на её профиль. Когда на указателях замелькали знакомые названия элитных поселков, он слегка выпрямился в кресле и прищурился. — Новая Рига? — спросил Егор, поворачиваясь к ней. Голос его звучал озадаченно.Маша лишь загадочно кивнула, сворачивая на нужный съезд. — Ну да, — просто ответила она. — Нам именно сюда. Она притормозила у высокого кованого забора одного из частных участков. Егор проследил за тем, как Маша достала пульт и ворота начали медленно разъезжаться.  — У меня тут родители живут, — спокойно добавила она, заезжая во двор. Егор буквально вжался в пассажирское кресло, глядя на неё так, будто она везла его не на отдых, а на эшафот. В его голове мгновенно пронеслись картины неловкого знакомства, допросов от отца и оценивающих взглядов матери. — Что?! — выдохнул он. — Ты серьезно? Ты привезла меня к родителям? Маша не выдержала и звонко рассмеялась, глядя на его панику. Она заглушила мотор и, повернувшись к нему, мягко коснулась его плеча. — Да расслабься ты, — сквозь смех сказала она. — Родителей сейчас нет в стране. Они улетели еще неделю назад, так что дом полностью в нашем распоряжении. Никаких допросов и серьезных разговоров за ужином не будет. Только мы, бассейн и вкусная еда. Они спустились в цокольный этаж, где располагалась зона отдыха. Маша шла чуть впереди, ведя Егора за руку по прохладным ступеням, и когда она распахнула тяжелую дверь в бассейн, он невольно замер. Там было по-настоящему тепло, почти по-тропически. Воздух был пропитан ароматом дорогих свечей, которые сотнями крошечных огоньков отражались в бирюзовой глади воды. На стеклянном столике уже ждало охлажденное вино, закуски и кальян — всё было готово, оставалось только забить чашу. Но Егор смотрел не на интерьер. Он смотрел на Машу. Она сбросила халат, оставшись в белоснежном купальнике, который на фоне её золотистой кожи выглядел почти вызывающе. Максимально открытый верх едва удерживал грудь, а тонкие ниточки трусиков-стрингов подчеркивали каждый изгиб её бедер. В этом свете она казалась какой-то неземной нимфой, абсолютно уверенной в своей красоте. Егор шумно выдохнул, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. В этот момент до него окончательно дошло: она всё это время, пока он психовал и накручивал себя, заботилась о них. Она вложила в этот вечер столько сил и нежности, чтобы просто загладить ту трещину, которую он сам же и создал утром. Внутри у Егора что-то дрогнуло. Те самые бабочки,которых он обычно пытался задавить, сейчас устроили настоящий бунт у него в животе, отдавая сладким трепетом где-то в самом горле. Егор притянул её к себе…Его руки на её талии едва заметно подрагивали — не от холода, а от того самого внутреннего трепета, который он уже и не надеялся когда-либо ощутить. — Маш... ну как ты всё это успела? — тихо спросил он, вглядываясь в её лицо. — Ты же была со мной, потом уехала... Когда ты успела превратить это место в рай? Маша мягко улыбнулась, обвивая его шею руками и наслаждаясь его искренним изумлением. — Просто мне помогла одна очень хорошая женщина, — призналась она. — Теть Аля. Она наша помощница по дому, работает у родителей уже сто лет. Я позвонила ей, когда была в кафе, и она всё организовала: и свечи, и бассейн, и покушать нам приготовила. Так что мы здесь не одни, но она в своем домике и мешать нам точно не будет. Егор облегченно выдохнул, утыкаясь носом в её висок. Мысль о том, что им не нужно сейчас стоять у плиты или суетиться, была лучшим подарком после этого безумного дня. — Так что, — Маша чуть отстранилась, лукаво глядя ему в глаза, — будешь вино? — Буду, — без тени сомнения ответил он, не сводя с неё горящего взгляда. — После такого дня я готов выпить даже яд, если ты его подашь. Но, надеюсь, там что-то повкуснее. Спустя десять минут они уже были в воде. Тёплая, обволакивающая влага бассейна окончательно расслабила мышцы и успокоила нервы. Они расположились у самого края, опираясь локтями о широкий бортик. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, на каменном ободе бассейна стоял кальян, пуская в потолок ароматные клубы дыма, тарелки с закусками и с  фруктами и сыром, и два запотевших бокала с вином. Егор затянулся, выпустил густое облако дыма в сторону и посмотрел на Машу. Её мокрые волосы были зачесаны назад, а на ресницах дрожали капли воды. В свете свечей она выглядела настолько настоящей,что все его утренние страхи о хайпе и «узнаваемых ванных» казались теперь каким-то нелепым бредом из прошлой жизни. Вино медленно, но верно делало своё дело. Тепло от бассейна в сочетании с алкоголем окончательно стерло границы дозволенного, оставляя лишь обостренные чувства и густое, тягучее желание. Первая бутылка была допита, а за ней в ход пошла вторая, и в воздухе, помимо аромата кальяна, теперь отчетливо ощущалось электричество. Было уже за полночь. Маша, расслабленная и слегка хмельная, продолжала опираться локтями о бортик бассейна, глядя на пляшущие блики свечей на воде. Егор, чьи глаза потемнели до неузнаваемости, плавно скользнул по воде и оказался прямо за её спиной. Маша почувствовала его жар еще до того, как он коснулся её. Его руки, скрытые бирюзовой глубиной, медленно легли на её бедра.От этого движения и его горячих ладоней — по её телу пробежала крупная дрожь. Егор не торопился. Его пальцы, исследуя каждый сантиметр, медленно поднимались выше, минуя талию и заставляя Машу невольно выгнуть спину навстречу его ласкам. Когда его руки скользнули под края мокрого белоснежного лифа, она тихо выдохнула, запрокидывая голову ему на плечо. Он с властной силой сжал её грудь, чувствуя, как бешено бьется её сердце под его ладонями. Его губы коснулись её плеча, оставляя влажные, обжигающие поцелуи. Он медленно поднимался выше по шее, пробуя на вкус капли воды на её коже, смешанные с ароматом её парфюма. Маша зажмурилась, чувствуя, как внутри всё плавится от этого напора. Егор целовал её жадно, почти собственнически, словно каждым этим касанием он заглаживал утреннюю вину и одновременно заявлял свои права на неё. Она чувствовала его дыхание у своего уха, тяжелое и прерывистое. — Егор... — сорвалось с её губ едва слышным стоном. Он лишь крепче прижал её к себе, не давая ни единого шанса на отступление, и его губы нашли чувствительную точку за её ухом, заставляя Машу окончательно потерять связь с реальностью. Бабочки в животе больше не порхали — они бились в настоящей агонии, требуя продолжения этой безумной ночи. Его руки резко опустились обратно в воду, и пальцы, действуя уверенно и почти грубо, зацепили тонкие мокрые ниточки трусиков на её бедрах. Маша почувствовала, как ткань натянулась, обнажая её еще больше, и этот жест обладания заставил её дыхание окончательно сбиться. Егор прижался к ней всем телом, чувствуя, как под водой их разделяют лишь считанные сантиметры и тающий на глазах слой ткани. Его губы обжигали её мокрое ухо, а шепот был настолько низким, что вибрировал где-то внутри её грудной клетки. — Маш... — выдохнул он, едва сдерживаясь. — Мы же можем это сделать тут? Его голос был пропитан желанием, которое копилось в нём весь этот сложный, выматывающий день — от утренней вспышки до этого момента абсолютного доверия. Он смотрел на её профиль, ожидая любого знака, любой искры. Маша медленно повернула к нему голову. Её глаза, подернутые хмельной дымкой и неприкрытой страстью, встретились с его взглядом. Она не собиралась ломаться или играть в скромницу — не сейчас, когда они оба были на пределе. — Мне всё равно, Егор, — прошептала она, и её губы коснулись его подбородка. — Хоть тут в воде, хоть на лежаке... без разницы. Я хочу тебя. Здесь и сейчас. Этот ответ стал для него последним сигналом к действию. Егор одним движением развернул её к себе лицом, подхватывая под бедра и заставляя её обвить ногами свою талию. Вода вокруг них пришла в движение, расходясь тяжелыми кругами и гася отражения свечей. В цокольном этаже огромного дома на Новой Риге не осталось места для слов. Только звук тяжелого дыхания, плеск воды и та самая дикая, первобытная близость, которая наконец-то вырвалась наружу, смывая все обиды, страхи и подозрения этого долгого дня. На лежаке или в бассейне — это действительно не имело значения, потому что в эту ночь они наконец-то принадлежали друг другу целиком, без остатка и без лишних зрителей. Страсть, вспыхнувшая в воде, была слишком сильной, чтобы сдерживаться. Начав в бассейне, среди теплых брызг и бирюзовых бликов, они не могли остановиться ни на секунду. Плеск воды эхом отдавался от кафельных стен, смешиваясь с их прерывистым дыханием. Но когда Егор почувствовал, что накал становится запредельным, он рывком вынес Машу из воды. Они переместились на широкий мягкий лежак, застеленный пушистым полотенцем. В воздухе всё еще пахло сладким кальяном и разогретым воском свечей. Маша оказалась верхом на нём — мокрая, расслабленная алкоголем и желанием, она выглядела в этом полумраке как воплощение всех его фантазий. Её влажные волосы рассыпались по плечам, а кожа блестела от капель воды, которые он продолжал слизывать с её шеи. Движения стали более глубокими и ритмичными. Егор сжимал её бедра, направляя и задавая темп, полностью отдаваясь моменту. Однако за несколько минут до того, как его накрыла финальная волна, он резко замер на секунду, тяжело дыша. Даже в этом тумане страсти и вина здравый смысл на мгновение прорезался сквозь инстинкты. Он вспомнил о защите. Маша, всё понимая без слов, помогла ему, и через мгновение они вернулись в тот же бешеный ритм. Всё закончилось в абсолютной тишине, нарушаемой только их хриплыми выдохами. Когда Егор окончательно выплеснул всё напряжение этого долгого, сумасшедшего дня, Маша бессильно опустилась ему на грудь, чувствуя, как его сердце колотит по её ребрам. —Ты лучший,—едва слышно прошептала она, утыкаясь ему в ключицу. Егор лишь крепче обнял её, гладя по влажной спине. Он молчал, потому что слова сейчас были просто не нужны. Всё, что он не смог сказать утром, он доказал ей этой ночью.