Реквием по живому

Чья-то тень проскользнула мимо, и Саске едва успел отпрыгнуть от летящего в него кинжала. Острие врезалось в землю, а мгновением позже прогремел взрыв. Десятки камней взлетели в воздух, смешиваясь с песком и окончательно закрывая обзор. Разница между тем, как смотреть на туманный лес со стороны, и тем, чтобы находиться внутри него, была огромной. Лес стоял словно стена, защищающая от внешнего мира; казалось, коснуться его — всё равно что дотронуться до камня. Но, вопреки ожиданиям, он пропустил их с лёгкостью, словно через облако. Внутри туман не рассеивался: были заметны лишь смутные очертания природы — длинные ели, валуны и редкие кусты. Изредка встречались обитатели чащи, в основном мелкие животные с необычно яркими глазами, которые, точно огоньки, горели сквозь белую пелену. Лес славился своей неприступностью. Ходили слухи о сильных существах, приспособившихся к особенностям этого места: они обладали феноменальным зрением, нюхом и способностью чувствовать чужака по дыханию или шагам. Каждое дерево и каждый камень, которые они обходили, были точной копией предыдущих. Саске казалось, что они ходят по кругу, пока, обернувшись, он не осознал: он остался один. Ягура и Наруто, которые должны были идти сзади и спереди, сохраняя подобие цепи для защиты уязвимых мест, исчезли из виду. Поначалу Учиха не обратил внимания на то, что больше не слышит ворчания позади себя, но потом стало слишком тихо. Метки, которые они оставляли на деревьях, словно пропадали, хотя пару раз Саске готов был поклясться, что точно вырезал знак на коре. Каждая ветка, травинка и лист повторяли друг друга. Лес запутывал и сбивал с толку, а его мощная природная энергия с лёгкостью перекрывала ману и присутствие даже высших духов. Являясь местом сосредоточения мифических созданий, лес был наполнен разными оттенками маны. Холодная и влажная явно принадлежала русалке из недалёкого озера. Её пение, манящее и трогающее каждую струну души, заставляло бороться с собой, чтобы не поддаться чарам. Лишь плеск и резкий удар хвоста о воду возвращали в реальность, предупреждая о том, что случится, если пойти на этот зов. И Учиха признал про себя: пусть это пение и было красивым, голос Наруто казался ему куда более чарующим. Вытащив меч, Саске окутал его огненной стихией. Лезвие воспылало, покрываясь языками пламени. На траве остался пылающий крест и стрела, указывающая направление, в котором ушёл Учиха. Проходя ещё пару миль, Саске ощущал, как его тело с каждым шагом напрягается всё сильнее. Спину жгло, словно за ним неотрывно следили, пульс участился. Каждая мышца отозвалась на волнение, рука инстинктивно держалась ближе к мечу. Саске не хотел прибегать к этому, но в тумане следить за местностью было практически невозможно. Он закрыл глаза, успокаивая дыхание, а когда разомкнул веки — всё стало как на ладони. Благодаря Шарингану он начал различать силуэты: энергия огибала тела, светясь разными цветами — от мелких зверьков до той же русалки, отображавшейся в красных глазах синим пламенем. Шаринган тратил огромное количество маны и при длительном использовании вредил носителю, временно лишая его способности ясно видеть, что сделало бы Саске открытым для атаки. На высокой ветке Учиха заметил ману, чёрную, словно сама тень. Она явно не принадлежала жителям леса и имела человеческие очертания. Зрачки Саске забегали, фиксируя цели. Не оборачиваясь, он резко выхватил кинжал и метнул его назад. Острие, как и ожидалось, вонзилось в дерево, а тень быстро скользнула вниз. Следом из тумана выпрыгнуло несколько человек. Их лица скрывали повязки с символикой полной луны, перечёркнутой красной линией. Одежда в чёрных тонах, длинные штаны и кофты с обрезанными рукавами были забрызганы свежей кровью. Мана вокруг них ощущалась колючей и зазубренной — так обычно пахнет от профессиональных убийц. «Тёмная Гильдия», — сразу догадался Учиха, вынимая меч из ножен. Чёрный цвет вновь сменился красным в его глазах. Ману необходимо было экономить: Саске не знал, где сейчас Наруто и Ягура и сколько ещё членов гильдии скрывается в лесу. Тёмная Гильдия — это объединение разных существ, от людей до демонов и падших ангелов, желающих возрождения Некроманта, закованного древними печатями. Их цель — поднять армию мёртвых и сломить оковы своего господина. Это сборище фанатиков верило, что Некромант способен вернуть им утраченных близких, пусть и ценой тысяч других жизней. Было известно, что первую печать им удалось уничтожить в храме, из-за чего пострадала соседняя деревня. Их главная примета — вырезанная лезвием луна на коже: на руке, плече, груди, а в редких случаях — на лбу или шее. Несколько человек кинулись вперёд. Саске сканировал их движения, уворачиваясь от атак. Они работали слаженно, не мешая друг другу. Острие вражеского клинка пролетело мимо щеки; Учиха успел перехватить руку нападавшего, выкрутил её и скользнул лезвием по шее противника. Отскочив от трупа, Саске наполнил меч молнией, покрывая его по всей длине, и вонзил в землю. Разряды, используя почву как проводник, яркими искрами устремились вперёд. Кого-то задело сразу, кто-то успел отпрыгнуть, но молния настигла многих. В воздухе пахло обожжённой кожей и кровью. Несмотря на новые взмахи меча, врагов словно не становилось меньше. Они были обучены убивать, и пару раз Саске всё же пропустил удары, оказавшись в ловушке между двумя противниками. Рука, державшая катану, была ранена, по ней струилась алая жидкость, но он словно не чувствовал боли, перемещаясь среди врагов в смертоносном танце. Призыв — это магия, сродни порталу, объединяющему два пространства. Усовершенствованная форма этой магии позволяла перемещать и видоизменять природу вещей, но она была доступна лишь тем, кто в совершенстве владел маной. Саске пропустил момент, когда маг, затаившийся в тумане, сложил печати. Из-под земли, где вспыхнул зачарованный круг, потянулись ветки, похожие на костлявые руки. Они мёртвой хваткой вцепились в щиколотку Учихи. Казалось, ещё усилие — и послышится хруст ломающейся кости. Пытаясь освободиться, Саске заметил впереди вспышку: в руке одного из врагов собиралась молния — мощный сгусток, способный оставить в теле сквозную дыру. Дёрнув ногой, Саске ощутил резкую боль, колючие отростки царапали кожу, а по ноге текло что-то тёмное. Когда треск вражеской молнии стал невыносимо громким, Саске выставил меч, готовясь блокировать удар, как вдруг перед ним возник знакомый силуэт. В то же мгновение член Тёмной Гильдии рухнул с истошным криком. Его рука отлетела в сторону, а Наруто уже давил ногой на спину врага, с рывком вырывая вторую руку. Ткань рвалась, на лице Девятого застыла хищная ухмылка, обнажающая клыки. Саске не видел его глаз, но чётко ощутил прилив ауры, которая грозила высвободиться в любой момент. флешбэк Была полночь, когда Саске, Ягура и Наруто выдвинулись из Страны Волн. Дракон наклонил голову к руке Третьего Духа, прощаясь. Ягура шепнул ему что-то и оставил лёгкий поцелуй на чешуйчатом лбу. Голову принца, помещённую в специальный сосуд с консервирующей жидкостью, Ягура убрал в сумку — подарок для их правителя. Дорога к лесу занимала два дня. Она проходила через водопад, у которого Ягура предложил отдохнуть. В ходе путешествия Третий заметил: стоило им остановиться, как трава рядом с Наруто начинала увядать. От Девятого исходила нестабильная сила, тонкими струями забирающая жизнь из всего живого. Ягура размышлял, как это отражается на Саске. В поведении и мане Учихи не было колебаний — значит, Наруто подсознательно защищал «хозяина». На рассвете третьего дня Ягура попросил о задержке. Он обернулся к Наруто: — Ты можешь не чувствовать этого, но ты постоянно выпускаешь ману. Она нестабильна. Девятый вздрогнул, глядя на свои ладони. Концентрация никогда не была его сильной стороной. — Твоя сила связана с разрушением, она тянется к жизни, забирая её по глотку. Это незаметно, если не владеть глубоким контролем потоков. — До этого мне ничего не мешало, — оборонительно бросил Наруто. — И ты сам сказал «по чуть-чуть», значит, ничего страшного. Ягура закатил глаза. — Не произойдет с тобой, — поправил он. — Но чем чаще ты будешь терять контроль, тем сложнее будет в будущем. Это может навредить или даже убить твоего хозяина. При слове «хозяин» Девятый поморщился. Он привык быть «другом» или «напарником», но никак не подчиненным. — Это хорошая идея, — вмешался Саске. — Это даст уверенность, что ты контролируешь себя и не являешься угрозой. Наруто хотел возразить, но почувствовал сдавливание в области шеи — цепь в руке Учихи натянулась. Саске показательно дёрнул её, заставляя Девятого сделать шаг вперёд. Дождавшись кивка, Саске отпустил цепь и ушёл, не сказав ни слова. Под полуденным солнцем шум водопада дарил умиротворение, словно в этом месте застыла сама жизнь. Но стоило Наруто закрыть глаза, как перед ним проявились несколько низших духов без четкой оболочки — «летающие фонарики», как их называли дети в деревнях. Эти существа искрились разными цветами, точно драгоценные камни. Наруто с немым вопросом посмотрел на Третьего, ожидая объяснений. — Первое, что я хочу, чтобы ты сделал — это научился подавлять жажду, — Ягура закрыл глаза, глубоко вздыхая. — Закрой глаза. Сделай вдох. Попробуй собственными нитями маны почувствовать чужую. Найди момент, когда ты начинаешь терять контроль, и постарайся остановить это. Наруто кивнул. На словах всё казалось просто, но так тонко с маной он ещё не работал. Мир погрузился в темноту. Голос Третьего звучал тихо, медленно, почти медитативно, заставляя концентрироваться на движении маны и её ритме. Девятый стал понемногу различать цвета, опираясь лишь на внутреннее чутье. Сияние становилось отчетливее, и рядом проявилась мощная, острая синяя аура Ягуры. Она была подобна шторму: ощущалась холодом, иглами и чем-то вязким. Эта вода была не похожа на обычную — казалось, ты трогаешь саму кровь; такая мана не позволяла провести «жатву», заставляя любого признать свою силу. Рядом едва заметно дрожали другие источники энергии — тусклые разноцветные шары. Их слабая мана пробуждала голод. Она была теплой и мягкой, к ней хотелось прикоснуться, чтобы согреться. Наруто перестал слышать звуки, только чувствовал, как его собственная мана — красная, перемешанная с черными линиями, острая и горячая — тянется вперед. Этот огонь желал разгореться сильнее. И в момент, когда пламя встретило дрожащие огоньки, всё потухло. Стало слишком темно. Дрожь пробежала по телу, Наруто резко открыл глаза. Его кожа пылала. Одна рука тянулась к одиноко стоящему Ягуре, а другая с силой впилась в землю. Там, где его пальцы вошли в почву, травинки мгновенно высохли, а земля окрасилась в темный цвет. — Первые попытки контроля всегда самые сложные, — Ягура сел рядом, глядя на прожженное место. — У высших мана сложнее человеческой или ангельской. Мы восполняем силы, питаясь чужой энергией, поэтому мы так восприимчивы к любому ее проявлению. — Но ты же научился контролировать себя, — Наруто носком сандалии стал вырисовывать круг на песке. — Твоя энергия невероятно сильна, но стабильна. — У меня на это ушли столетия. Раньше я так же кидался на любую силу. Слышал легенды об озере, потерявшем своих магических существ, включая морских духов? — Девятый удивленно посмотрел на Третьего, а тот сидел с улыбкой, погруженный в воспоминания. — Да, это моих рук дело. Некогда оно называлось «Чистым». Считалось, что любой исцелится, испив из него, ведь воды стекали с Небесной цитадели. Эта святая сила влекла меня, я не смог сдержать жажду и буквально выпил всю магическую жизнь из этого места, пока вода не пропиталась смертью. После этого его стали звать «Кровавым». Думаю, теперь ты понимаешь, почему. Наруто молча кивнул. В городе он слышал баллады о «грехах» и наказании Цитадели, лишившей озеро магии. Оказалось, история была иной — это была лишь жажда жатвы, живущая в каждом из них. — Поступим так, — Ягура поднялся. — Несколько раз в день я буду выпускать свою ману малыми порциями, чтобы ты привык находиться рядом с «живой» энергией. — Твоя мана не провоцирует срыв, — Наруто нахмурился. — Она слишком тяжелая. — Я знаю. Но при должном освоении мы способны менять структуру маны, делая ее слабой и заметной. Это поможет обмануть твои инстинкты. Стоит попытаться, у нас есть несколько дней. День клонился к закату. Наруто нашел Саске у водопада. Тот стоял под мощным напором воды без кофты. Струи лились на плечи, волосы намокли. Только сейчас Наруто смог рассмотреть обнаженный торс Учихи. Шрамы украшали его спину, мелкие порезы и синяки говорили о колоссальном боевом опыте. Даже ладони были покрыты мелкими рубцами и следами ожогов, которые останутся навсегда. — Ну что, кроликов в округе не осталось? — раздался голос Саске с веселой ноткой. Он обернулся, и капли потекли по его виску и торсу. — Не переживай, лапки на удачу я для тебя оставил, «хозяин», — Девятый улыбнулся, хотя его пальцы нервно сжимались. — Саске... Твои шрамы и ожоги на руках. Расскажешь? Учиха молча посмотрел на свои ладони, собираясь с мыслями. Прошлое не отзывалось острой болью, но старые раны ныли, напоминая о временах ученичества. С детства Саске был одарен талантом: он чувствовал ману, её форму и потоки. Как и у всего его клана, у него была предрасположенность к огню. Первые попытки ранили, но не оставляли следов. Маленький Саске копил воздух в груди и, сложив кольцо из большого и указательного пальцев у рта, пытался выдохнуть пламя. С третьей попытки у него получился огромный огненный шар. Старший брат, стоявший в тени дерева, молча гордился им. Время шло, простые заклинания вроде призывов или вспышек стали скучными. Саске искал пределы своих сил, пока в их стране не появился чужак. Его серебристые волосы контрастировали с черными волосами Учих, а его стихией была молния — резкая и разрушительная. После долгих уговоров он согласился обучать Саске. Первые тренировки ощущались как тысячи иголок, одновременно вонзающихся в кожу. Молния давалась куда сложнее огня: на руках, где проходили каналы маны, часто образовывались пореза, из которых сочилась кровь. Наставник не утешал. «Хочешь научиться — терпи», — говорил он. И Саске терпел до боли во всем теле, до искусанных в кровь губ, пока однажды не приручил разряд, придав ему четкую форму и звук. Его обучали и искусству меча, где каждый промах сопровождался порезом. Мать всегда обеспокоенно ждала его с бинтами и травами, просила Фугаку прекратить обучение, но отец позволял сыну выбирать самому. А юный Учиха хотел превзойти учителя. Так родилась идея совместить две стихии. Саске уходил далеко за пределы поселения, чтобы никто не слышал его стонов, когда огонь и молния вступали в конфликт внутри его тела. Ладони пострадали сильнее всего: однажды огонь взял верх над молнией и буквально обуглил кожу рук. Этот след остался навсегда, став ценой за тот момент, когда красный свет смешался с синим в идеальном симбиозе. Огромный валун разлетелся в пыль от первого применения этого заклинания. В тот вечер Учиха спешил домой, не чувствуя боли в обожженных руках. Он хотел показать результат Ему. Но встретила его жестокая картина: наставник стоял в окружении жителей страны, рядом лежало тело дяди Саске, а в руках чужака был глаз... наследственная сила Учих. Разочарование сковало грудь, а из глаз Саске скатилась кровавая слеза. Черная радужка сменилась красной, и вокруг зрачка закружились три томоэ. Учитель обернулся, и впервые на его лице читалось одобрение. Прежде чем исчезнуть из жизни Саске навсегда, он прошептал: «Я горжусь тобой». С тех пор у Учихи больше не было наставников. А Наруто вело. Весь мир вокруг него сузился до двух пульсирующих в голове приказов: «Убей» и «Защити». Повинуясь им, он превратился в воплощение первобытного хаоса. Он забирал жизни одну за другой, почти на автомате вытягивая ману из тех, кто еще дышал, иссушая их тела до состояния пустых оболочек, пока физически расправлялся с остальными. Его сознание балансировало на грани. Все вокруг подернулось красной дымкой, в которой существовала лишь одна фигура, нуждающаяся в его защите. И пусть Саске с легкостью справился бы сам, тело Наруто двигалось по собственной воле, ведомое древним инстинктом преданности. Он сливался с туманом настолько стремительно, что гильдейцы не успевали проследить за его движениями — лишь предсмертные крики оповещали о том, что Девятый дух уже рядом. У каждого, кто ловил на себе взгляд алых глаз Наруто, по телу пробегала ледяная дрожь. Оружие выпадало из ослабевших рук, страх сковывал мышцы, словно они смотрели в лицо самой Смерти. Разум твердил бежать, молил о спасении, но всё было бесполезно. Когда один из убийц в отчаянии бросил клинки и поднял руки, сдаваясь, его голова в ту же секунду сорвалась с плеч и покатилась по жухлой траве. Капкан захлопнулся: это не они устроили ловушку — они сами стали добычей. Сознание возвращалось медленно. Взгляд Наруто прояснился, фокусируясь на ужасающей картине: вокруг лежала гора трупов, изуродованные останки были раскиданы по лесу, а сам он стоял, по локоть в теплой крови. Но самое страшное было не снаружи, а внутри. Прислушиваясь к себе, Наруто с ужасом осознал, что испытывает... эйфорию. Ему было слишком хорошо. Словно он наконец сбросил тяжелые оковы человеческих установок и морали, исполнив то, ради чего был рожден — нести разрушение. Это чувство правильности пугало до дрожи. Девятый резко тряхнул головой, пытаясь отогнать дурманящий восторг. «Это не я... это не должен быть я», — твердил он себе, брезгливо вытирая кровь и ошметки кожи с рук, которые всё еще мелко подрагивали от переизбытка чужой силы. Он услышал тихие шаги и замер, не смея поднять головы. Ему было невыносимо осознавать, каким монстром он только что выглядел в глазах Учихи. Вина, смешанная с остатками жажды крови, сдавливала горло. Но внезапно чужие пальцы — сухие, теплые и покрытые теми самыми ожогами, о которых он уже слышал, — мягко коснулись его подбородка. Саске заставил его поднять лицо. — Все хорошо?— негромко произнес Саске. Наруто замер, пораженный. Он ожидал чего угодно: холодного осуждения, ярости за потерю контроля, даже удара цепью. Но в глазах Учихи не было страха или отвращения. В них читалось странное, почти родственное понимание. Саске медленно, не разрывая зрительного контакта, поднял вторую руку и большим пальцем стер пятно крови с его щеки. Это движение было непривычно нежным, почти интимным. Между ними словно проскочил невидимый электрический разряд, заставивший сердце Девятого пропустить удар. В этот момент Наруто почувствовал себя странно... принятым. Не как оружие, не как дух на цепи, а как кто-то, чью темную сторону увидели и не отвергли. Он защитил, он успел — и Саске был здесь, живой и невредимый. Это осознание затопило его волной тепла, более сильной, чем любая эйфория от убийства. — Нам пора идти, — Ягура прервал тишину, его голос звучал обыденно, хотя он внимательно наблюдал за этой сценой. Третий двинулся вперед, и Наруто последовал за ним, но тут же остановился, заметив, что Саске не сдвинулся с места. Учиха на секунду замер, прислушиваясь к лесу, словно пытаясь уловить едва заметную вибрацию. Его взгляд внезапно похолодел. Он резко обернулся назад, глядя в пустоту подле своих ног, и на его губах заиграла опасная, предвкушающая усмешка. Рука Саске молниеносно потянулась к ножнам. Катана с характерным звоном покинула свое пристанище и вонзилась в землю — прямо в то место, где лежала тень Учихи. В ту же секунду из-под земли вырвался приглушенный вскрик. Саске вытащил меч, и на идеально чистой стали показались алые капли. Он изящным движением стряхнул жидкость, и капли крови брызнули на песок ровным полукругом. Из-за деревьев послышались медленные, размеренные хлопки. В круг света вышел мужчина с приветливой, но фальшивой улыбкой. На его груди красовался знак Страны Риса — золотистый росток. — Слухи не врали о выходцах из клана Учиха. Вы заметили профессионального шпиона, владеющего магией тени, — его речь была приторно-сладкой, вызывая у Саске лишь легкое раздражение, отразившееся в жесткой линии губ. — До выхода из леса осталось совсем немного. Позвольте мне сопроводить вас. Король с нетерпением ожидает вас. Саске коротко кивнул, бросив быстрый взгляд на Ягуру. Тот лишь усмехнулся, подтверждая догадку: Третий уже успел «уведомить» главу страны о скором возвращении его сына. Между Саске и Наруто снова прошел немой ток — взгляд Девятого, все еще затуманенный пережитым боем, встретился с уверенным взглядом Учихи, и в этой немой связи родилось что-то новое, гораздо более глубокое, чем контракт между хозяином и слугой.