Реквием по живому

Легенды полны лжи. Она украшает историю, выставляя напоказ лишь светлые и яркие фрагменты, заботливо скрывая всё самое гнилое в лучах фальши. Наруто был уверен, что страна, где вырос принц, должна была обладать невероятными ресурсами: природной маной, изобилием еды и другими характеристиками для зажиточной страны. Но вместо широких полей, усеянных рисом, его встретили обезвоженная почва, желтые высохшие посевы и люди — невероятно худые люди, с которых, казалось, «испарилась» сама жизнь. Их кости торчали сквозь кожу, глаза — круглые и выпуклые — грозились выпасть из глазниц. Сама страна была такой, словно её настигла песчаная буря: повсюду были барханы, а сам тронный зал больше походил на заброшенный. Возле трона лежали небольшие горки песка, окна, полы — казалось, песчинки пробрались даже в самые мелкие участки замка. Король, восседающий на троне, не вызывал восхищения или страха, которые обычно внушали правители. Он был на грани изнеможения: вены покрывали тонкие руки, скулы сильно очерчивали лицо, его сухие и потрескавшиеся губы что-то шептали, но до ушей это слабо доходило. Девятый огляделся на других: слуги и охрана выглядели не лучше. Едва стоявшие на ногах воины опирались на собственное оружие, копья, дабы не упасть, лишь некоторые ещё самостоятельно стояли на ногах. Саске был крайне озадачен, увидев страну Риса такой; ранее он уже был здесь по одному поручению, и тогда она выглядела ровно противоположно: её красоты и богатства могли составить конкуренцию его стране. Наруто чувствовал давящую энергию, исходящую с глубины замка, она создавала ощущение жажды, чего-то сухого и безжизненного. Ягура стоял рядом с Саске, улыбаясь. Было достаточно одного взгляда, чтобы узнать почерк Первого духа и все явные признаки его нахождения здесь. Особенно его влияние неплохо распространилось на замок и его обитателей: в них практически не ощущалась мана и жизненная энергия, но Третий точно знал, что Первый играет. Даже сейчас у него есть возможность «выпить» их до дна, но почему-то он медлил, словно ждал чего-то. — Добро пожаловать, Учиха Саске, — опираясь о ручки трона, спросил король, принимая попытки встать. К нему тут же поспешили слуги, но он остановил их, едва махнув рукой. — Я прошу прощения, что не могу встать, дабы высказать вам свою благодарность за работу. Я получил письмо о том, что мой сын благополучно добрался до страны Волн. Расскажите, как ваш поход? Все ли было хорошо? Учиха сделал шаг вперёд, делая лёгкий кивок в знак уважения — все знали, что выходцы из клана не преклоняют колена даже перед королями. — Что случилось со страной? Я запомнил её иначе, — Саске предпочел избежать прямого ответа на его вопрос, желая узнать о ситуации чуть больше. Все же изменения были на лицо. Король тяжело вздохнул. Рассказывать о случившемся в присутствии Учиха, да ещё и вдобавок с высшим Девятым духом, было как удар, но всё же, вздохнув, он поделился небольшой историей, которая привела его страну к краху. «Впервые, когда мы узнали о том, что Первый дух появился вблизи нашей страны, мы были встревожены, но в то же время нас обуяло желание войти в историю как первые, кто заполучит связь с высшим духом второго поколения. Эта решимость, затуманенная гордостью и желанием величия, стоила нам множества жизней могущественных магов. Поймать Первого мы всё же смогли, но это отразилось для страны невозвратными потерями. Каждый из магов, кто хоть как-то пытался взаимодействовать с ним, тотчас погибал — они иссыхали точно мумии, один за другим, а он стоял и лишь насмехался над нашими попытками. Закованный в цепи, он внушал страх даже сквозь толстые стены, когда слышались крики очередных смелых воинов. Иногда он убивал быстро, когда был в хорошем настроении, но чаще крики и муки длились часами, он играл моими людьми, словно куклами. Были и выжившие после встречи с ним, и выглядели они так, будто побывали в пепелище: у всех до одного на лице ужас и страх, словно посмотрели смерти в лицо, но и они жили недолго. Говорили, что его голос проник под кожу, и каждую ночь он обещает вернуть те страдания, которые они пережили; после их находили с вскрытыми венами, утопленниками или же выброшенными из окна, в итоге всё сводилось к одному концу. Когда же маги перестали посещать его, голод Первого духа усилился, и оковы, сдерживающие только его тело, не спасли нас от предстоящей катастрофы: он начал питаться энергией нашей страны. Как правдивы легенды о том, что судьба была благосклонна к нам и даровала земли, напитанные маной — это стало для него пиром. День за днём страна увядала, как цветок, что теряет лепестки, но поначалу это было едва заметно, пока его голод не начал расти. Мы просили помощи и у Небожителей, даровать нам артефакты, чтобы запечатать его силу. Они смиловались, и мы смогли запечатать его, но были ещё предупреждены: ни один артефакт не способен удержать силу высшего духа, так как их мана кардинально отличается от других существ они способны сдержать его, но не надолго, и точного времени они нам не сказали. Прошло лишь пару лет, как артефакты превратились в кучу мусора, а на запрос изготовить другие мы получили отказ — ангельский металл это очень важный и труднодоступный металл. Мы попробовали просить об уничтожении духа, что принес нам беду, но они сказали, что вина на нас — мы поймали и привели его в страну, и теперь нам самим расплачиваться за свои грехи». Выслушав историю, Саске пытался воззвать к своим чувствам, чтобы хоть немного изобразить на лице сочувствие, но холодный разум всегда действовал впереди: они сами поймали его, по сути, на блюдечке дали возможность столь роскошной «жатвы», и теперь их желание власти и гордости столкнулось с жестокой реальностью. Страна на грани иссушения. — И что вы хотите от меня? Своё задание я выполнил, — резкий ответ разрушил минутную тишину после рассказа. Учиха выглядел совершенно незаинтересованным. В то время как Наруто впитывал информацию о Первом. Его сила поражала, и её масштаб вызывал трепет. Одна часть Девятого духа восхищалась столь огромной мощью, но была и другая, скрытая глубоко внутри — соперничество. Он был Первый, значит старше, а Наруто — девятый, младший, и его хотелось превзойти. Они были началом цепи и её концом. Колесо тронулось с появлением Первого духа и продолжило свой ход с рождением других, и вот оно достигло последнего духа, и теперь Девятому выбирать: покатиться оно дальше или же разобьётся на части. Король кивнул одному из слуг. Поклонившись, он вышел, вернувшись с большим коричневым пакетом. Подходя ближе к Учиха, он раскрыл завязки сверху, и оттуда повалились драгоценные камни, переливаясь радугой, золотые и серебряные монеты, пару алмазов и бусы из жемчуга. Саске буквально на минуту взглянул на содержимое, вновь возвращая внимание к королю и ожидая ответа на свой недавно заданный вопрос. — Это должно было служить в качестве подарка невесте, но мы подумали, что это станет отличным вознаграждением за нашу дополнительную просьбу, — слова прерывались кашлем, воздух сдавливал органы, ощущался острый ком, мешавший дышать. — У нас пока есть только это, но как только наша страна вернёт себе былое величие, мы возместим вам сполна за выполнение просьбы, прошу: убейте Первого духа. Король склонил голову вниз, в голосе не было той гордости и величия, какой Саске запомнил его — сейчас это был просто исхудавший старик с венценосной головой, молящей об убийстве и спасении своего народа. Учиха склонил голову чуть вбок, краем глаза смотря на Ягуру, рука которого находилась на сумке с «подарком» для короля. — К сожалению, — от его тона король вздрогнул, от тона Саске по коже побежали холодные мурашки, — глава моей страны велел мне во всём помогать заказчику, и я выполняю его поручение, и поэтому... Учиха легко поклонился, но в его глазах вспыхнул опасный блеск предвкушения. Третий медленно вышел вперед, снимая сумку с плеча. Он вытащил банку, в которой покоилась голова принца, и небрежно толкнул её ногой к лестнице, ведущей к трону. Один из воинов бросился поднять предмет, но, заглянув внутрь, издал крик, который эхом разнесся по залу. Трясущимися руками он поднял банку, но в оцепенении выронил её — стекло разлетелось на тысячи осколков, жидкость растеклась по полу, а голова принца покатилась прямо к ногам отца. Застывший ужас в глазах мертвеца говорил красноречивее любых слов. Правитель Риса схватился за сердце, сжимая ткань рубашки побелевшими пальцами. Горькое осознание потери накрыло его удушающей волной. Сил на крик не осталось — лишь слезы, катившиеся по впалым щекам. Король смотрел на Саске, на Девятого духа рядом с ним и на мальчишку, на которого до этого момента не обращал никакого внимания. — Мы отказываем в прощении по убийству Первого духа, всё потому, что... — небольшая пауза, и с выдохом заканчивая фразу: — Мы пришли сюда освободить его, такова желание нашего настоящего заказчика, третьего духа Ягуры. Показывая рукой на того самого мальчишку, он увидел, как на лице короля изобразился немой крик, он чувствовал наступающую злость и отчаяние, давящую и разрывающую сердце боль. Преданным и обманутым некогда он себя не чувствовал, а теперь его ужасом стал не только Первый дух, но и оживший кошмар, алый, как сама кровь, цвет страны Учиха. Эмоции, прочитанные на лице короля, насторожили Наруто. Он неосознанно сделал шаг ближе к Саске, чуть выходя вперёд, слегка перекрывая его своей спиной. Учиха посмотрел на Ягуру, подтверждая свою позицию. Третий понял без слов и ринулся сквозь пытавшихся остановить его слуг и ослабевших воинов вперёд, на поиски Первого. Катана, вынутая из ножен, блеснула, а её лезвие было направлено на короля, остриё указывало точно в голову. — Говорили, Учиха — люди чести, и все поручения, за которые они берутся, выполнены с профессиональной точностью, даже если послали ребёнка, — соленые капли уже перестали стекать по лицу, но голос всё ещё прерывался на хрип. — Как вы могли опуститься столь низко, до заговоров за спиной? — Мы не опускали своей чести, и не теряли её, миссия считается выполненной в любом случае, я сопроводил принца, — слова были жестоки, лишены эмоций и сострадания. — Я выполнил то, о чём просил меня глава страны. — В присутствии глав других королевств, даже имея близкое родство, Учиха не называли статуса семьи, не использовали слово «отец», лишь обозначали титул, сохраняя тайну связей внутри. — Ваш сын достойно сражался, и до своей смерти пытался защитить честь Мей и вашу, он достойно погиб. Информация не принесла облегчения. Его сын всегда был излишне избалован, однако в нужный момент он всё же смог показать себя достойным венценосным принцем. Король скорбел о сыне, о том, что он не застал момента его взросления, перед лицом до сих пор стояло его по-детски румяное лицо с любимой булочкой в руках. Он был пацифистом, не любил битвы, а их родовой технике учился из-под «палки» и под угрозой лишения ночных перекусов. Принц был мальчиком добрым, подкармливать животных было его хобби; он любил кушать, но совершенно не умел готовить, даже базовых навыков не знал. Помогал во дворце, его обожали слуги, и иногда, обходя наказ короля, давали ему фрукты и прятали за спиной, когда он не успевал их дожевать. Воспоминания, словно миг — яркий, но невероятно быстрый — всё же заставил ещё одну слезу скатиться по щеке. Король невидящим взглядом посмотрел на Саске и едва слышно издал звук, сдерживающий кашель. — Я благодарен за эту весть, услышать, что собственный сын погиб в рассвет своей мужественности, помогло немного смазать боль утраты, — голос звучал искренне, слабо, но во взгляде что-то изменилось, что насторожило Учиху. — Но раз мой сын погиб достойной смертью, ты станешь одним из Учиха, кто погибнет подобно зверью на убой, самой ничтожной смертью. С нехарактерной скоростью для старика он потянул рычаг сзади трона, и пол под ногами начал едва ощутимо дрожать. Наруто почувствовал сильный удар в плечо, а после обнаружил себя почти в метре от Саске. Мгновение — и под его ногами пропадает земля; Девятый успевает лишь заметить копну чёрных волос, пропавших внизу. Сбитый с толку, Девятый хотел кинуться к Саске, но в тот же момент понимает, что он совершенно перестал что-либо чувствовать — пустота внутри. Эти чувства испугали, дрожь взяла верх, Наруто заметил, как руки начали трястись. Не было связи, он не ощущал «хозяина», давящее чувство одиночества вновь дышало в спину, отдавая холодным дыханием. Навязчивые и страшные мысли влезли в голову: «Неужели погиб?». Но вдруг заговорил король: — Наверное, неприятно иметь хозяина, того, кто имеет полную власть над тобой? Возрадуйся я дарую тебе возможность ощутить, что такое свобода. — Он и не догадывался, что такая свобода подобна темноте: она есть, пуста, не ощутима, в ней нет жизни, есть только чёрный цвет. — Правда, этот артефакт был нашей последней надеждой на то, что кто-то всё же возьмётся за убийство Первого; он должен был временно обезоружить духа. Конечно, на духе твоего уровня он будет действовать всего ничего, каких-то пятнадцать минут, но ты успеешь насладиться видом того, как подобно зверью жалко погибает один из Учиха. Наруто подобрался, медленно приблизился к яме, опасливо смотря вниз. Да, Саске был жив, он пытался что-то упорно стряхнуть с тела и изредка шипел, но дышал, и двигался, а значит был жив... Глаза Девятого заблестели от облегчения, из груди вырвался вздох — он жив. Позвав его по имени, совершенно не обращая внимания на слишком спокойного короля и не предпринимая никаких попыток помешать духу, Наруто потянул свою руку внутрь, протягивая ладонь Саске. — Это бесполезно, — тихий голос замедлил движения, рука неуверенно дёрнулась, а взгляд переместился на короля — в его позу вернулось прежнее величие, а в глазах — искры. — Яма — одно из способов наказания нашей страны, она кишит разными мелкими паразитами, одни из них выведены для того, чтобы остановить циркуляцию маны в теле, другие — загрязняют кровь. Глаза Наруто сузились, налились красным, ногти на руках удлинились, он схватился руками за артефакт, который зацепился на его запястье, и попытался сорвать его, но вещь не поддавалась. Он мотнул им — и там была гравировка небесного металла, его не сломать, покуда в нём есть энергия. — Не пытайся снять его, утратив силу, он сам расстегнётся и спадёт, но этого времени вдоволь хватит узреть кончину своего хозяина, — король даже не шелохнулся, когда дух попытался напасть. Он постучал три раза о трон, и со стен появились люди с накрытыми лицами и телами — наёмники, к чьим ногам бросили тот мешок с драгоценностями, обещанный Учиха. Наёмники — независимые люди, работающие на разные страны за деньги; в отличие от профессионалов Учиха, они берутся за любую работу, за которую заплатят. Они не сидят на одном месте, находят их обычно при помощи информаторов и названной заранее суммы. Их личность всегда остаётся тайной, даже когда один из наёмников погибал во время задания — это правило не нарушалось, от них избавлялись любым способом. Наруто окружало несколько людей, вооружившихся разным видом оружия, от длинных мечей до коротких клинков; их было не меньше дюжины, их целью было даже не ранить духа, а задержать его. Пусть артефакт и блокировал связь, как и ману (так как она напрямую зависела от слияния их энергий), физическая сила не была утеряна, и чем больше тело напрягалось и двигалось, тем сильнее двигался и разжигался поток, и истощался артефакт. Рассчитывая на это, наёмники усиливали напор, подгоняя Девятого близко к яме. Потеряв троих из десяти, им удалось вытолкнуть Наруто внутрь. Девятый поднялся, в моменте забывая обо всём, рывком вставая на ноги, не обращая внимания на тупую боль от падения, приблизился к Саске, осматривая его — было уже поздно, сжигать их так же бессмысленно, они уже успели укусить его. Учиха тяжело дышал, но всё ещё твёрдо стоял на ногах. Послышался щелчок, и артефакт упал вниз, вернулись чувства, вновь появилась связь, вместе с ней и осознание, что с каждой секундой мана Саске ощущается всё слабее. Воины, встречавшиеся на пути, не создавали проблем — ослабевшие, едва стояли на ногах, хватало взмаха руки, и поток выброса маны сбивал их. Некоторым повезло меньше: дабы увеличить энергию и не растрачивать её впустую, Ягура «выпивал» жизненную силу людей, которой и так оставалось совсем немного, и хватило лишь на поддержание жизни в теле. Коридоры замка, чем ближе находились к тюрьме, в которой держали Первого, становились всё темнее, повсюду лежал песок, встречались и элементы одежды стражи, и даже их останки. Кости, разбросанные по помещению, должно быть, внушали ужас, так как это место было совершенно неохраняемо, и Третий понимал почему. Остановившись у массивной железной двери, замотанной металлической цепью с навешанными на неё замками, Ягура на пробу дёрнул её — она заскрипела, и звук резанул уши. Дух прошёлся взглядом по коридору, со стороны которого он пришёл, и в другую — искать ключи было долго, и, вцепившись за косяки двери, с силой дёрнул на себя. Гвозди и стена, державшая дверь, посыпались, гвозди погнулись, а сама дверь теперь больше походила на скрюченный кусок железа. Откинув её в сторону, Ягура сделал шаг вперёд. Комната была большой и тёмной, без единого источника света; голые кирпичные стены и железные вставки, к которым цеплялась другая, более длинная цепь, были единственным украшением. В центре её, закованный кандалами с двух сторон от стены, сидел на коленях Первый дух. Две кисти были подвешены на короткие цепи, и, должно быть, руки устали находиться в подвешенном состоянии. Торс у него был голый, рядом лежала порванная коричневая кофта, в которой он его, видно, последний раз видел. Возможно, были попытки причинить ему боль, но на телах духов, преимущественно созданных из их маны, ранений, ушибов или шрамов не останется. Голова его была опущена, алые волосы закрывали глаза. — Я знаю, ты узнал меня по шагам, — Третий заговорил тихо, и только тогда Первый поднял голову. В его рту был ошейник с кляпом, но глаза выдавали странную радость — нет, не встречи, чего-то иного; он не выглядел усталым и казалось, усмехался взглядом. Ягура подошёл ближе, срывая две цепи разом со стен, с грохотом они повалились вниз, оставаясь позади Первого. Дух встал с колен, разминая затёкшие кисти и уже самостоятельно срывая ошейник, разминая челюсть. — И? — Первый поровнялся с Третьим, заглядывая в его глаза. По бирюзовым глазам и отсутствующим в них зрачкам сложно было прочитать его эмоции, и, вздохнув, Ягура ответил: — Время пришло. — Дух не перебивал, слушал и не выглядел уди влённым. — Девятый родился, как ты и говорил, Гаара, колесо остановилось у его ног.