Реквием по живому

Саске тяжело дышал. Наруто казалось, что он слышит каждый его вздох, выдох, храп; видел, как тяжело вздымалась его грудь и как капля пота стекала по его виску. Сейчас незаметные детали вдруг обрели поразительную точность и внимание, стали значимыми. Девятый подскочил к Учихе и заметил, как по его телу бегает множество мелких, будто точки, тараканов и разных мерзко переливающихся насекомых, которых он поспешил стряхнуть. Артефакт лежал поодаль, потеряв силу, стал не более чем красиво сделанной вещью, но Наруто все равно его проклинал. Оттащив Саске дальше, он собственной маной сжёг остатки насекомых, смотря, как медленно горят их тела. Тело Учихи дух положил к себе, опираясь спиной на стену ямы. Дыхание стало тяжелее, и Наруто, расстегнув его кофту, почувствовал, как каменеют собственные конечности. Руки, спина и грудь Саске были покрыты витиеватым синим узором, протекающим сквозь вены — яд. В некоторых местах он уже был достаточно темным, больше походил на черный. К собственному ужасу, мозг провел сравнение с прошлым: еле дышащая Сакура на руках, и он, держащий ее, не в силах ничего сделать, только смотреть, как ее дыхание с каждым разом становится все тише и незаметнее, вплоть до тех пор, пока она не издала последний вздох. И сейчас ситуация была слишком похожа. Наруто мог бы сравнить это с чувством дежавю, но он пережил это однажды и точно был уверен, что не готов испытать эту агонию снова. — Почему ты не сжёг их, как только упал?! — слова, подобные крику, вышли истеричными и слишком громкими. Учиха даже скривился от резкого звука, резанувшего уши. — Тише ты, — шикнул на него Саске, прикрывая глаза, пытаясь найти в себе силы говорить. — Когда я только упал сюда, мне не повезло упасть на ноги, удар пришелся по спине, и рядом был вон тот скорпион. Наруто проследил за взглядом Учихи, находя небольшое тело красно-золотого скорпиона. Его тело было мертвым, и с конца хвоста блестела оставшаяся едва заметная золотистая капля яда. — Это один из самых редких видов мелких тварей, выведенный специально для того, чтобы заблокировать доступ к мане, — дух внимательно слушал объяснения, желая поторопить к моменту, где искать противоядие. — Его яд затормаживает потоки энергии, и какое-то время невозможно использовать магию. Только умирают они сразу после укуса, ценятся за быстродействующий яд. Наруто чувствовал противоречивые эмоции. С одной стороны, это был Учиха — тот человек, который сковал его, надел цепь на его шею, и теперь без его дозволения он не может и шагу сделать, даже если шаг будет в сторону собственной могилы. Но другая сторона открывала Саске совершенно иначе: за все время он ни разу не использовал договор в чем-то плохом или для того, чтобы продемонстрировать свое превосходство над ним. Он не оттолкнул в порыве ярости в туманном лесу, а спросил, все ли хорошо с ним — с духом, которого не ранить физически. И Наруто вспомнились слова Ягуры о том, что он слаб. И был с этим абсолютно согласен. Он слаб, ведь не сумел вовремя среагировать, как только заметил движение со стороны короля; он не опытен, раз не почувствовал угрозу; он не быстр, раз не смог среагировать и поймать Учиху, предотвратив его падение. И Девятый злился и проклинал, вспоминая слова Третьего: «Ты воспитывался иначе, чем другие восемь духов. Тот человек подавлял тебя, не давал раскрыться. Если бы ты только рос один, твой потенциал был бы гораздо выше, все чувства были бы обострены. Но вместо этого ты был вынужден подстраиваться, сдерживаться, и однажды ты пожнешь плоды этого». Но эти чувства были направлены не на Сакуру, не в ее сторону, а на самого себя — на то, что не развивался, желая слиться с ее «жизненной силой», стать тем, кто дарует, а не разрушает. Но итог у плохого резонанса один — полное обнуление. Они не давали возможности развиться друг другу; привязанность и любовь было единственное, что у них хорошо получилось. Просто она была жизнью, а он — смертью. Но, вопреки этому, он был жив, а ее тело теперь охраняла земля. Собственная слабость давила. Глядя на Саске, дух прокручивал тысячи путей, как помочь, как спасти его, но, не видя выхода, оставалось только сжимать его кофту и ощущать, как отчаяние захватывает разум. Поверх ладони Наруто легла чуть сухая, с рубцами на коже рука. И только в этот момент он понял, что все это время сидел с закрытыми глазами и что Учиха внимательно смотрел на него. Его глаза были спокойны, черные, словно ночь, и дрожащие губы были в лёгкой полуулыбке. — Со мной все будет хорошо, — тихие слова остриём вонзились в сознание. Наруто закусил губу, не желая верить, пока не спасет. — Тебе нельзя... — голос прерывает рухнувшее в песок иссушенное тело. Наруто почувствовал энергию, которая давила, заставляя прижаться к земле. Настолько сильная и мощная она была, ее не сравнить с той, которая была у Третьего. В ней чувствовалась опасность — настолько ощутимая, как будто проникала в кожу. Возникшую паузу разрушил крик короля, сделанный из последних сил, на дыхании, резавшем грудную клетку: — Всем бежать дальше от дворца! Первый на свободе! Чувство лёгкости пленило разум и мысли Первого духа, каждая конечность словно была замёрзшей. Гаара тянул руками, разминал кисти, плечи, локоть он закинул за голову, ладонью подтягивая ближе, давая движение. После он вытянул руки вперёд, смотря на запястья — следы, которые недавно украшали их, быстро исчезали с кожи, так, словно их никогда там и не было. Первый прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Богатый опыт жизни и острое чутье не могли не почувствовать чужую, подающую надежды разрушительную энергию. Но она была будто в клетке, в вакууме — неумелая, по ощущениям способная лишь больно царапнуть. Не этого он ожидал от последнего. — Так значит, родился Девятый, — глаза приоткрылись, а на лице засияла усмешка. — Долго же я тут просидел. Ягура почувствовал мощный выброс ауры. Рядом с Гаарой медленно поднималась песчаная буря, мелкие крупинки закружились вокруг его тела и двинулись вперёд. Третий со спокойным видом пропустил через себя песок, зная, что он не останется на нем: Первый был способен управлять даже самой мелкой песчинкой. — Зря ты это, тут и так все не более чем ходячие трупы, — Ягура не обсуждал, просто констатировал факт. — Хотя, зная тебя, ты решил просто предупредить, учитывая, что каждый день понемногу ты выпивал их жизни. Гаара оставил его слова без ответа, ответом была лёгкая полуулыбка. Эта страна за все время, что он находился тут, вдоволь напитала его. Некогда богатая страна, считавшаяся одной из самых одаренных земель маной, превратилась из густых лесов и плодоносных полей с, возможно, в будущем перспективными и сильными магами в пустошь. Теперь вместо лесов были песчаные дюны, поля ныне не способны вырастить плодов, они высохли, и остались лишь голые стебельки. И люди, некогда переполненные маной, выглядели как восставшие мертвецы, и для этого не нужен был Некромант. Они вышли из тюрьмы, двигаясь по коридору. Песок хрустел под ногами, и Гаара с удовольствием считывал всю информацию с него. Стражи, попадавшиеся на пути, один за другим падали ниц на колени, скидывая ружья, со страхом, дрожа и со слезами на глазах, шептали ему о пощаде и молили о жизни. Смотря на их трясущиеся тела, Первый не испытывал ни жалости, ни веселья — они были ему не интересны. Все его естество рвалось навстречу последнему духу в их поколении, к тому, кто понесет самую тяжёлую ношу, того, кого прозвали Разрушением. Гаара — начало, Девятый — конец. Эта встреча была предначертана свыше. Дверь, что стояла стражем на пути к тронному залу, разлетелась в щепки от взмаха руки Первого. На лице короля застыла гримаса ужаса, на крик не хватило сил, и лишь отчаяние выдавало его состояние. «Бегите, прошу, бегите», — едва найдя в себе толику силы, он вложил все в эти слова, но они вышли шепотом вместе с заглушившим его хрипом. Королю оставалось наблюдать за тем, как с каждым шагом Первого Духа стены тронного зала наполняются песком, как последние крупицы силы и жизни уходят из его людей, а он, словно насмехаясь — о чем говорили его бирюзовые глаза, — не трогал короля, давая возможность «насладиться» представлением. Взгляд Гаары упал на яму, и, почуяв энергию духа, он улыбнулся, поднимая руку вверх. Песок послушно поднялся, стекая вниз, послышался удивленный вскрик, а после два тела без осторожности бросили на пол. Саске отбросило дальше от Наруто. Девятый, только встав на ноги, почувствовал, как его лодыжку сжимает что-то, по ощущениям мелкое, но множественное и чуть колючее. Обернувшись, он заметил песчинки, принявшие форму кандалов. Дух попытался двинуть ногой, но пески сжались вокруг нее, и, споткнувшись, он упал на колени, продолжая смотреть на тело Саске, царапая руками пол, пытаясь хоть на сантиметр приблизиться к нему. Эта ситуация забавляла: Девятый выглядел жалко. Все же тень разочарования проскользнула на лице Гаары, губы раскрылись, и первый звук сорвался с них, но его остановил молящий возглас короля. Его голова была прижата к полу, руки — по обе стороны от нее, все тело дрожало, а слова прерывались на всхлипы и редкий кашель: — Прошу, оставь хотя бы детей, они — будущее нашей страны! — Первый обернулся к нему, безразлично наблюдая за его попытками. — Вы ведь самый первый из второго поколения духов. Я понимаю, что мы оскорбили вас, пленив, и слишком много было в нас самоуверенности в том, что мы способны заключить договор, и поэтому мы понесли наказание. Мы поняли свою ошибку и осознали... Послышался усталый вздох, и пески, что кружили вокруг, сковали все тело короля. Ладонь Духа была раскрыта, песчинки кружили вокруг своей жертвы, и с очередным всхлипом рука, а затем песок сжали его тело в тиски. Наруто видел, как сквозь небольшие зазоры брызнули капли крови, и когда песок, стекая, вернулся к хозяину, на полу оставалось алое пятно без единой кости и части тела. Существование короля осталось растекаться багровым на дорогом кафеле. Девятый пытался осмыслить увиденное. Первый был жесток, силен — сильнее тех, кого он до этого встречал, и, если верить Ягуре, то он не использовал сейчас и крупицы той силы, которую присваивал день за днём. Наруто заметил движение и тихие шаги в его сторону, после почувствовал лёгкую боль в районе правого бока и тяжесть ноги на своей спине. Гаара ударил Девятого, бесцеремонно надавливая ногой на его спину, прижимая ближе к земле. Третий стоял неподвижно; обычно Первый знал, что делает, но его характер был скверным и совершенно неуправляемым. Влезать в его действия было опрометчивым решением, и он уже успел заметить, что с первой встречи, увидев то, как Наруто «заботится» о человеке, сильно разочаровался. В его языке тела, взгляде, дыхании и даже движении губ, мелкое едва заметное дёрганье выдавали раздражение и неприятие. — Не этого я ожидал, — сверху послышался голос, и, зло подняв голову, Наруто встретился с холодными, даже отчужденными бирюзовыми глазами. — Девятый, Разрушение? Слишком громкие слова для того, кто как верный пёс бегает за человеком, да ещё и проиграть... Решил повторить судьбу своего потомка? И так же пойти за человеком? Девятый остановил попытки барахтаться, замерев. Информация резко ударила в мозг: пойти за человеком? Девятый из первого поколения поступил так же? — Но первый из первого поколения не смог образумить последнего, — Гаара убрал ногу, и Наруто почувствовал лёгкость в спине, поднялся на колени. — Я же, пока не поздно, помогу тебе стать сильнее и исправить твою ошибку. Первый вскинул руку, и песок, внемля приказу, возвысился над телом Саске, принимая форму остроконечного кинжала, навис над его телом. — Связь с человеком губит. Я освобожу тебя от его влияния, и ты обретёшь силу, подобающую настоящему высшему духу. Третий сорвался с места, пытаясь прикрыть Саске — он нужен им для завершения миссии. Осмысление быстро вернулось к Наруто, и он бросился на Гаару, сбивая его с ног, захватывая его кости в свои ладони, сжимая, желая сломать их. Он занёс одну руку и ударил кулаком по щеке Первого. Усмехнувшись, ногами Гаара откинул от себя Девятого. Наруто почувствовал, как пески сжимают его талию и тянут вниз, не давая двинуться с места, сжимают, лишая его возможности движения. — Стой, Гаара, он нужен нам! — пред глазами Первого возникает силуэт Третьего, и кончик посоха направлен вперёд; позади тела Ягуры не было видно ничего — для доказательства своей уверенности вокруг него, создавая доспехи, кружила синяя аура. — Ягура, ты же понимаешь, что связь для духа — это слабое место? — голос, полный уверенности, едва заставил остановиться Наруто. Первый чувствовал колебания каждой песчинки, которой он сковал тело духа, и, обернувшись к нему, продолжил: — Поначалу будет больно, но любая форма боли — это урок, а урок — это опыт, и он же сделает тебя сильнее. Эта потеря дарует тебе свободу, а уже свобода — развитие. Через страдание ты обретёшь истинную силу. С последними словами клинок вонзается в землю, где лежало тело Саске. Первый позади себя слышит отчаянный крик, но замирает: песок не встретил человеческой плоти, он ударился об пустой пол. Учиха пропал. Наруто удивлённо уставился в то место, где должен был находиться Саске; беспокойство накрыло сознание духа, помня о его состоянии. Гаара оглядел местность рядом — было пусто. Полностью обернувшись назад, он наткнулся на конец лезвия длинного меча, который уткнулся ему в переносицу. Тяжело дышащий, едва удерживаясь на ногах, руки дрожали, держа рукоять меча, сбился ритм сердца, что отчётливо уловил Первый. — Он получит свободу, только когда я этого пожелаю, — слова давались с трудом. Учиха чувствовал, как горит его тело, мысли путались, пот неприятно стекал с виска на шею, в груди была сильная режущая боль, словно кости пытались проткнуть кожу, но, достойный своей страны, он не показывал слабости, пусть от агонии хотелось кричать. — Ты едва стоишь на ногах, хватит дуновения ветра, и ты свалишься, — Гаара усмехнулся. Ситуация его забавляла, но вместе с этим он проникся некоторым уважением к воину, который не поворачивается спиной и не бежит от боя. — И в таком состоянии направляешь на меня меч? — Для того чтобы разрубить тебя, мне силы хватит, — лезвие заискрилось молнией, зацепив Первого. Чуткость над владением песка уменьшилась, что было необычно: песок уступал молнии, был слабее неё. И тонкие разряды пустились по телу духа, предупреждающе. Гаара не мог не заметить колебания собственной маны — азарт от достойного противника. Редко кто в подвешенном состоянии мог превратить энергию в природную силу и видоизменять ее. Наруто не нужны были глаза, чтобы понять, что силы и стойкость Саске на исходе, сейчас он держится на крупицах силы, буквально выжимая свое тело на максимум. На собственном теле это отражалось иначе: печать жгло, и все импульсы проходили по каналам маны, вызывая мелкую колючую дрожь. Было ощущение жара внутри и чувство давления в груди, будто там все разом сжимается до невероятно маленького размера. Взгляд Первого изменился, ему надоело играть с Саске: чем быстрее он избавится от него, тем скорее Девятый «отойдет» после разрыва договора. Конечно, Гаара знал, что насильственное заключение и разрыв так же имеют влияние на состояние духа, но более он не позволит пленить Девятого. Наруто успел заметить изменения в энергии: до этого она ощущалась острой, но было лишь намерение ранить, поиграть, проверить. Сейчас же от нее пахло кровью, ощущалась кровожадность, будто даже сам песок, сменил цвет, стал более темным. Он начал кружить вокруг ног, колебаться, как надвигающаяся буря. И когда ее потоки двинулись к Учихе, у Наруто затемнело пред глазами, тело двинулось само, не обращая внимания на боль в ноге и то, как он выбрался из песка. Сознание улавливало лишь обрывки картин: то как он сначала закрыл Учиху собой, его собственная энергия жгла песчинки, они не могли добраться до Саске. Под ритм сбитого дыхания тело духа двигалось само. Гаара не мог поверить в то, что видит: ни одна из его атак не коснулась тела Девятого. Некогда неумелый, совсем юный дух, не бывший в жестоких бойнях, мастерски избегал его атак. Первый задумался лишь на мгновение и, поймав внимательный взгляд Ягуры, понял, почему тот настолько бережет Саске. Гаара позволил повалить себя на пол, глаза Наруто были темными, его рука вцепилась Первому в глотку, вторую он прижал к земле, сдавливая кисти. Тело Первого отозвалось непривычной болью и жжением, словно сама мана Девятого разрушала суть магии. — Любое твое движение я замечу прежде, чем ты захочешь его сделать, — Гаара услышал глубокий незнакомый голос и понял, что это голос Девятого, или той части, которой он пока не способен управлять. — Любое изменение твоего настроя я почувствую: движение, слова, взмах или даже мысль о вреде Саске — я остановлю еще до того, как тебе оно придет в голову. Саске едва узнавал Наруто: его тело вновь покрылось маной, его скорость, атаки были точные, не те, как когда они сражались впервые. Так ли действует связь? Возможно ли, что он перенимает опыт Учихи? Он вторил его движениям, но в них не было пластичности, они были резкие, стремительные и совершенно точно не подконтрольные. Он не избегал атак напрямую: было едва заметно, но песчинки — большинство из них Гаара отводил специально, другие же просто разбивались о чужую энергию. Конечно, сражайся Первый в полную силу, Наруто бы и секунды против него не выстоял, и Саске пытался понять, что у него в голове. Но додумать не дала боль, а после силуэт Наруто начал терять точность, размываться, до того, пока полностью не исчез. Единственное, что он успел почувствовать прежде чем потерять сознание, — это чьи-то руки, внезапно оказавшиеся рядом с ним. Девятый судорожно сдерживал с торса остатки ткани. Он не помнил, как быстро оказался рядом с Саске, как поймал его, прежде чем он ударился головой об пол. Черное пятно разрослось вдоль всего тела, и теперь было практически невозможно найти белоснежную часть кожи. Ягура молчаливо подошёл к Гааре, тот встал, ровняясь с Третьим, наблюдая за действиями Девятого. — Теперь я понимаю почему, — начал Первый, на что Ягура кивнул. — Он вырастет с помощью Учихи, Саске — его слабость и сила, которая способна сделать из Наруто невероятно сильного духа, осталось лишь понять, как раскрыть эту часть. Позади себя Дух услышал чужие шаги и напрягся, когда Гаара остановился в паре шагов от него. — Расслабься, я не трону его, — Наруто недоверчиво отвёл голову, сжимая тело Саске в своих руках. — Пошли, тут остались люди, должны знать, как помочь. Не почувствовав угрозы, Девятый расслабился, взяв тело Саске на руки, пошел в сторону спальных комнат. Нужно было найти человека, знавшего, как и где найти противоядие, в противном случае еще одна страна сгорит — он чувствовал это.