Место, где живет его сердце

— Я дома! — Голодный? — мама выглядывает из кухни, вытирая полотенцем руки. Ибо целует подставленную щеку, качая головой. Стаскивает кеды, игнорируя ее пристальный взгляд и тихий вздох. Он все равно не собирается открывать дверь, пусть серый прохвост хоть обвоется — чужаку не место в их доме. Сколько можно обсуждать одно и то же? Даже если у него есть лежанка в гостиной, он всё равно не спит там, а пробирается к двери Ибо и только и ждет возможности проскользнуть внутрь его комнаты. Надоело, пусть на улице спит. Ибо все еще не может уложить в голове, что этот облезлый и худющий мелкий зверь может быть оборотнем. Отец мог ошибиться? Потому что никаких признаков разумности серого Ибо за прошедшую неделю не заметил. Он даже питается, как зверь — охотится, хотя мама пару раз оставляла ему на кухне еду. И возле лежанки. Ибо понятия не имел, съедал ли Бандит оставленное угощение, только видел, как тот грыз очередную заячью тушку и сыто порыкивал, облизываясь. Фу, мерзко же! Бабуля или мама все равно пустят его в дом позже. Так всегда бывает, когда Ибо не видит. Вчера ночью он спустился попить водички и обнаружил в гостиной уютно расположившегося волка. Пристальный и изучающий желто-соломенный взгляд еще долго жег спину, даже когда Ибо вернулся обратно в спальню, и заставлял чувствовать себя неуютно. Бандит смотрел так, словно никого и ничего не видел вокруг, кроме него. Разве это нормально? — Пойду к себе, — улыбнувшись, говорит Ибо. — Нужно подготовиться к тесту. — Ибо, — настойчиво зовет мама. Едва он поворачивается, как она произносит: — Отец хотел поговорить с тобой. Ибо с любопытством интересуется: — Он уже дома? — Еще нет. Он с Ван Си, проверяют лес в нескольких километрах от города. Кажется, нашли кое-что по поводу Хуэйлана*. — Ты дала ему новое имя? — Ибо хмурится. — Не думаю, что ему нравится то, которое дал ты. — Зато оно полностью ему подходит! И я не спрашивал его, нравится ему или нет. Его зовут Бандит. — Ибо, ты перегибаешь, он — не собака, — мягко пытается осадить его мама, поглядывая в сторону двери, за которой уже никто не скребется. Только Ибо не обманешь, он знает, что Бандит там и подслушивает. — Мне правда нужно заниматься, — не желая больше обсуждать эту тему, он уходит. — Спущусь, когда шушу Си и отец вернутся. У себя, плюхнувшись на кровать прямо в школьной форме, Ибо бездумно разглядывает потолок. Солнечные лучи резво скачут по нему, как Бандит совсем недавно, увидевший его возле калитки вернувшегося со школы. Радость прохвоста была искренней и немного забавной: он припадал на передние лапы, вилял хвостом, будто и правда собака, даже тихонечко тявкал. Не подходил, помня выставленный запрет. Но Ибо все равно не купится на такое. Сколько бы Бандит ни показывал свое обожание и как бы сильно родители и бабуля не осуждали — нет. Это не им жить с волком, а Ибо. Это не они по ночам слышат скорбный тихий скулеж под окнами, у них нет такого «сталкера». Пусть Бандит и не показывается на глаза, Ибо точно знает — тот всегда рядом. Хорошо еще, что ему не разрешено покидать территорию двора — видят боги, как бы тогда чувствовал себя Ибо. Все же, подойдя к окну, он замечает улегшегося прямо под деревом Бандита. Сверху на того еще страшнее смотреть — проплешины и ожоги видны сильнее, когда вымытая и вычесанная шерсть лежит ровно, тело, которое должно быть сильным и ловким, выглядит маленьким и слабым, а шрамы проступают отчетливее. Хвост кажется лысым, крысиным. В общем, полная жуть — вот как, спрашивается, полюбить такого или принять? — Ужас, — бормочет Ибо, рассматривая свою головную боль. — Какой же ты .... Будто услышав, Бандит вдруг поднимает голову. И Ибо снова ловит этот грустный и изучающий взгляд, из-за которого внутри поднимается негодование и полное неприятие. — Пошел к черту, — одними губами шепчет он, а затем резко задергивает шторы. Одно быстрое движение скрывает от него Бандита, который сразу же после этого сворачивается комочком и закрывает морду лапами. Как будто хочет сделаться маленьким, незаметным, чтобы не раздражать Ибо всем собой. Его уши опускаются, и по двору разносится тихий скулеж, который Ван Ибо, разумеется, делает вид, что не слышит.

—

Следующим утром Бандит обнаруживается в его ванной. Волк, судя по всему, стащив плед из гостиной, уютненько умудряется расположиться прямо внутри душевой кабины. Мирно посапывает, дергая изредка лапами и шевеля ушами, которые едва видно из-за клетчатой ткани. Какого хрена? От неожиданности и столь явной наглости Ибо даже забывает возмутиться. Быстро чистит зубы, умывается, вытаскивая из сушилки плавки — сегодня вторник, а по вторникам у него сперва тренировка по плаванию и только потом основные занятия. Бандит даже не шевелится. Как будто чужое присутствие его совсем не волнует. Ну каков наглец! Ничего, сейчас его быстро отучат забираться в чужие ванные без разрешения. Ибо склоняется над ним и потом, ухмыльнувшись, тянется к лейке душа. Откручивает вентиль, и Бандит уже через мгновение вскакивает на лапы, тявкая и отфыркиваясь. — Кыш, — Ибо поливает засранца, чуть увеличив напор. — Что я говорил о том, чтобы ты не попадался мне на глаза? Бандит, сгорбившись, виновато поглядывает. Переступает с лапы на лапу, хвост зажат между задними, уши поникли. Вода хлестает по его телу, желто-соломенные глаза вспыхивают. Верхняя губа приподнимается. Волк скалится, совсем недобро — вон как обнажились клыки. Сердце Ибо громко стучит. Волк не сходит с места, загнанный в ловушку. В глазах его явное непонимание. Смирение. И что-то еще, из-за чего Ибо опускает руки вниз и судорожно выдыхает. Холодная вода льется на пол. Почему он смотрит так, как будто готов позволить Ибо все? Зачем? Почему не защищается? Все из-за этой связи пары? — Ты что творишь? Цзяэр влетает к ним пулей. Выдергивает из рук Ибо лейку, закручивает вентиль. Шум воды стихает. Теперь в ванной слышно лишь свистящее дыхание Бандита, который... — Придурок, — Цзяэр отпихивает Ибо прочь. — Совсем головы нет? Глубоко вдохнув и сжав кулаки, Ибо спрашивает: — Почему ты на его стороне? Почему вы все на его стороне? Это несправедливо. С появлением Бандита в их семье все идет наперекосяк, все меняется, и, честно говоря, Ибо до одури страшно — вдруг эти изменения необратимы? Цзяэр помогает Бандиту выбраться из кабины. Накидывает на него полотенце, что видно только черный уголек носа. Волк кажется крошечным, дрожит, под ним собирается приличная лужа. То, как брат носится с этим чудовищем, как заботится о нем... Ибо, не подумав, выпаливает: — Может, тогда заберешь его себе? — Какой же ты идиот, — Цзяэр поднимается. Его ладонь успокаивающе ложится на голову волка. — Мелкий придурок, который отказывается от своего счастья. Ладно тебе всё равно, но о нем ты подумал? Ты знаешь, что Бандиту пришлось пережить, и все равно издеваешься над ним? — Счастье? — с отвращением выплевывает Ибо, переводя взгляд с Бандита обратно на брата. — Мы не в сказке, гэ. Только в них красавица влюбится в чудище. Бандит дергается. Вылетает из ванной, скрываясь за дверью, только облезлый кончик хвоста мелькает в проеме. — Я бы тебе врезал, — тихо говорит Цзяэр, устало проводя по лицу рукой. — Но мама расстроится. Развернувшись, он уходит. Ибо успевает только выкрикнуть ему в след: — Это не было издевкой, слышишь? Наказание — вот что, понимаешь? Я просил не приближаться! Почему никто не хочет понять меня? Почему? На глаза сами собой наворачиваются злые слезы. Голос дрожит, когда он выкрикивает последнее «почему». У них все так просто: сказали пара — значит, так тому и быть. Но они же не в средневековье! Бабушка сама сказала, что многие живут без пары, а значит и он тоже может. Почему нет? Никто из них не умрет, если они не будут вместе. А как же Ицзунь? Ибо вот просто так взять и забыть свои чувства, будто бы они ничего не значат? Это же не фантик от конфеты, который можно выкинуть в мусорку. «Но и Бандит тоже не фантик. у него тоже есть чувства», — совестливо звучит в голове, и Ибо устало смотрит собственное отражение. Ноги на мокром полу замерзли. А что, если Бандит тоже не хочет такого? Это зверем он решил, что Ибо для него — счастье, но человек... он же долго не оборачивался, вдруг у него тоже кто-то есть? Был..? — Нужно подождать, когда он обернется, — вслух произносит Ибо, кое-как успокоившись. — Не может же все так закончиться?

—

Когда Ибо вечером возвращается домой, уставший после тренировки, учебы и встречи с друзьями, его встречает на веранде сестра, выходящая из гаража. В руках Сацин маленькая баночка. Ибо недоуменно посматривает на нее, молчаливо спрашивая, но сестра словно не замечает его взгляда, пораженно разглядывает разувающегося брата. — Ма-а-а-м! Па-а-ап! — орет она, подойдя ближе. — Ибо совсем рехнулся! В гостиной громко кричит Цзяэр, кого-то подбадривая и одновременно с этим возмущаясь. Скорее всего, снова смотрит свой странный футбол, где вместо того, чтобы бить по мячу, игроки носятся с ним по полю и передают из рук в руки. Интересно, наябедничал ли он семье о случившемся утром? Наверное, нет, иначе бы Ибо встречала не Сацин — и что она делала в гараже в такое время? — а бабуля Сюй. — Тише ты, мелочь! — шикает на нее Ибо. — Разве ты не шла куда-то там по своим делам? — спрашивает он. — Вот и иди давай. Сацин, молча, тянет руку к волосам и дергает легонько за выпавшую из-под кепки прядь. Ибо тихонечко вскрикивает. — Настоящие, ух ты! И сам ты мелкий! Ловко увернувшись от расплаты, Сацин убегает на второй этаж, громко топая и не прекращая хохотать. Вот же «повезло» с сестрой! Поставив кроссовки на обувницу, Ибо снимает куртку, вешает ее на крючок рядом с зеркалом, бросая в то короткий взгляд. И чего смешного она нашла? Ему вроде как идет. Да и выглядит круто, модно — вон Ли Цзяпэй из дома напротив уже и уши проколоть успел. Ибо тоже хотел, но решил пока не спешить и подумать — как потом объяснить друзьям, куда делся пирсинг, когда он наконец-то сможет использовать волчью регенерацию? — И что скажут на это в школе? — А? — Ибо облегченно выдыхает, стараясь унять бешено колотящееся сердце. — Пап, ну кто так делает? Напугал до чертиков. Ван Ян беззлобно улыбается. — Прости, — говорит он, рассматривая красную макушку Ибо. — Мы тоже ждали тебя к ужину и совсем не думали, что ты его пропустишь. — Ну, — тянет Ибо, пожав плечами, — еще не так поздно. Всего десять. Да и я писал Цзяэру, что задержусь. Ребята позвали поиграть в комп, а мы редко собираемся, так что подумал, почему нет? Ван Ян кивает. — И волосы красные тоже часть программы? Ибо вызывающе спрашивает: — А что? Мне теперь и этого нельзя? — Главное, чтобы не было проблем в школе, — спокойно отвечает отец. На его безмятежном лице трудно что-либо прочесть. Красные волосы сына, кажется не так сильно его напугали. — Мы же не хотим, чтобы тебя отчислили. — Да все нормально, по уставу разрешено. Честно говоря, Ибо не совсем уверен, но отцу об этом знать не обязательно. К тому же много кто в школе красит волосы, не он первый и не он последний. — Хорошо, — кивает Ван Ян. — Мы ждали тебя не только поэтому. Мы с Ван Си кое-что нашли, думаю, тебе тоже будет интересно. Это по поводу Бандита. «Да вообще плевать» — чуть было не выпаливает Ибо, но вовремя прикусывает язык. Снова спорить и ругаться с родителями он не хочет. Да к тому же это не совсем правда: наказать виновных в том, что случилось с волком, нужно. Поэтому, кивнув, спокойно проходит мимо отца и направляется в гостиную. Реакция старшего брата почти точно такая же, как и у Сацин. Только Цзяэр не тянет к нему свои руки, а лишь громко хохочет, держась за живот. — Ты похож на помидор-переросток, — отсмеявшись, Цзяэр усаживается в кресле ровнее. — Почему не розовый? Это же цвет любви, — поддевает он под конец. — Завались, — Ибо бросает в него подушку с дивана. — Сам такой выбери. Цзяэр делает вид, что его тошнит. — Вы закончили? — бабушка появляется как всегда вовремя. Усаживается рядом, хлопает Ибо по коленке и подмигивает. Когда они с Цзяэром перестают дурачиться, она зовет отца: — А-Ян, что вы узнали? Отец рассказывает, что им с дядей удалось найти след, откуда пришел Бандит — пришлось двигаться далеко на восток. В соседнюю провинцию, в окрестности Шанчжи. След плутал и сбивался, судя по всему Бандит что-то искал. Место, где его держали, безлюдное. Старая выселенная деревня, попавшая под программу урбанизации. Дорог там нет, дома заброшены. На много километров ни единой души. Идеальное место, чтобы кого-то спрятать. — Еще мы нашли это. Думаю, что было больше, просто их забрали, когда Бандит сбежал. Ван Си вываливает из мешка прямо на стол огромную цепь. Грязная, длинная, она заканчивается точно таким же черным ошейником с шипами во внутрь. Ибо становится не по себе. Это...это удерживало Бандита? Это причиняло ему боль? Что за человек мог сотворить такое? Ему резко не хватает воздуха. Потому что Ибо прекрасно понимает, из какого именно материала сделаны и цепь, и ошейник — серебро, других вариантов нет. Но кому вообще пришло такое в голову? Зачем? Заземляет бабушка, вновь сжавшая колено. Ибо вымученно ей улыбается, мол, все окей, но в груди все равно разрастается боль вперемешку с гневом. Неважно, как на самом деле Ибо относится к Бандиту, но делать такое с оборотнем...непозволительно! — Я попросил кое-кого помочь нам, стаю Хо из Харбина, — отец внимательно следит за ним. — Возможно, на цепи остался след. Мы прочешем все леса в тех краях, хотя надежды не так уж и много. В том доме все залито хлоркой, запахи перебиты, след машины теряется на трассе. Похитители хорошо замели следы. — Можно это убрать? Мне не по себе, — Цзяэр с ненавистью смотрит на лежащие на столе предметы. Шушу Си надевает перчатки и быстро запихивает цепь обратно в мешок. Ибо бормочет что-то о не сделанной домашке, спеша покинуть гостиную. Никто не возражает, мама только останавливает в дверях и непреклонным тоном произносит: — Завтра исправишь то, что сотворил с волосами. — Я могу делать всё, что захочу. — Молодой человек, — твердо осаждают его. — Это не обсуждается. — Лишили меня выбора с кем встречаться, навязав чудовище, а теперь хотите отобрать и это? — После того, что случилось утром, у тебя нет права голоса. На месяц без карманных денег, Ван Ибо. Если мне позвонят из школы и пожалуются, что ты нарушаешь дисциплину, добавим и домашний арест. Ты меня понял? Значит, Цзяэр все-таки проболтался. И кто вообще его просил лезть не в свое дело? Пусть и правда забирает себе Бандита, раз так важно, что тот чувствует! Чего все с этим пристали к Ибо? — Ты меня понял? — вновь повторяет мама, заставляя Ибо посмотреть на себя. Приходится кивнуть. — Хорошо. А теперь ступай к себе, уже поздно. Последний раз посмотрев на брата, он быстрее спешит наверх, в ванную. Запирается в ней, открывает воду, умывая лицо холодом. Противное чувство тошноты притупляется, оставляя после себя кислый привкус во рту. Ибо рассеянно скользит взглядом по кафелю, не зная, что чувствовать. В душевой кабине до сих пор лежит плед. Еще мокрый, как понимает он, едва прикоснувшись к клетчатой ткани. Случившееся утром сразу встает перед глазами, сжимая сердце в тиски. Что ему тогда почудилось? Смирение? Как вообще Бандит не растерзал Ибо после всего, что перенес в том доме с этими цепями?.. Прав был Цзяэр, назвав идиотом. — Эй! — кричит Ибо минуту спустя, открыв окно собственной спальни. — Бандит! Свет уличных фонарей едва достает до дерева рядом. Но он все равно жадно всматривается в пустоту, пытаясь разглядеть знакомый силуэт. Когда одно более черное пятно начинает шевелиться, Ибо выдыхает с облегчением — здесь. Сам не зная почему, но он рад, что серый здесь. Желтый взгляд Бандита, когда тот тихонечко подбирается ближе к свету, чтобы Ибо мог его увидеть, сливается со светом фонарей. Внимательные глаза неотрывно следят за каждым движением Ибо, Бандит усаживается, одно ухо забавно дергается. Он ждет. — Прости, — выговаривает Ибо такое простое, но давящее тяжестью слово. — За утро, — уточняет он, нервно облизнув губы и вцепившись в подоконник. — Я погорячился. Просто... не нарушай больше правил, ладно? Если бы Ибо мог слышать мысли Бандита без связи пары и не будучи преемником альфы, то сейчас он точно услышал бы четкое: «Хорошо, как скажешь». Потому что именно это и читалось в внимательном взгляде серого волка.

—

Постепенно всё возвращается в привычное русло. Месяц наказания пролетает быстро — Ибо зарывается в учебу с головой, подтягивая хвосты к экзаменам, тренируется с командой, помогает маме по дому, а бабушке — в саду, уставая настолько, что к вечеру почти валится без сил. Да и куда он смог бы потратить лишние юани, если свободного времени практически нет? «Откладывал бы на новую приставку», — поправляет он себя, когда мысли в голове крутятся вокруг наказания. Приставку и правда хотелось новую. Та, что у них сейчас, покупалась еще Цзяэру, когда тому исполнилось восемь. Она еще работает, играть можно, но Ибо мечтает о новой еще и потому, что с братом вечно приходится драться за возможность пользоваться. Да еще теперь и Сацин умудряется влезть, требуя своей очереди. Откуда у нее вообще такие интересы? Даже Цзяэр уважительно замолкает, когда мелкая играет в шутер. В любом случае, такое долгое наказание Ибо утомило. Но он ни разу не попросил его уменьшить. Осознание, что заслужил, не дает это сделать. Денег немного, конечно, осталось с прошлого месяца, но это буквально ничто. Пару раз Ибо уже отказывался от совместного похода с друзьями в компьютерный клуб, придумывая отговорки, но сегодня они тоже зовут, а Ибо так и не успевает сделать ничего, кроме как кивнуть и буркнуть: «Потом», потому что тренер Су как раз приходит с новостями про отборочные. — Ну так что, идешь? — вновь спрашивает его Хэ Чанси, когда тренировка заканчивается. В раздевалке почти никого — они, да еще Ма Цзэси, Цзя Фань и Ли Чэнь, их вратарь и запасные игроки. Ибо с ними не так уж и близок, в отличие от Хэ Чанси, поглядывающего на него с любопытством. Незаметно вздохнув, Ибо прикидывает сколько у него еще осталось свободных денег. На один поход точно хватит, так что он, расплывшись в широкой улыбке, кивает. — Чуюй с нами? Вэй Чуюй — девушка Хэ Чанси, тоже член их веселой и большой компании. Ибо она нравится: прикольная, заводная и у нее хороший удар правой — однажды они с Ибо не разделили мнения, кто лучший игрок в их команде по водному поло. Слово за слово, Чуюй тогда хорошенько ему врезала, аж искры из глаз посыпались. Конечно, ребята еще долго подкалывали, что его умудрилась побить девчонка. Но он не в обиде, ведь это единственный человек, которому Ибо позволил себя победить в драке. Цзяэр не считается. — Ага, — Хэ Чанси закидывает плавки в сумку, начиная одеваться. — Хочет глянуть, как мы разобьем отряд чампу. У нее не получается пройти последний форпост. — Класс, — Ибо пытается закрыть свой шкафчик. — Вот черт, дурацкая дверца! Тренер Су вообще собирается сделать с этим что-нибудь? — Быстрее моя бабуля начнет играть в футбол, — посмеивается Хэ Чанси, помогая Ибо. — И то верно. В конце концов, им удается справиться со сломанным замком где-то с третьей попытки. Утерев со лба пот, Ибо закидывает сумку на плечо, и они с Хэ Чанси идут к выходу. Вэй Чуюй с ребятами ждут их у входа. В предвкушении игры и по привычной дороге в сторону клуба Ибо забывается в общем смехе и разговорах. Хэ Чанси притащил пару дней назад в школу скейт, поэтому по дороге они хвастаются друг перед другом новыми трюками, что учили на переменах или тайком смотрели в видеороликах на уроках. Возле здания клуба светофор загорается зеленым, и Ибо разворачивается, чтобы перехватить скейт у друга. Весенний ветерок щекочет волосы, а солнце ласкает своими лучами и мажет по лицу, заставляя щуриться. Ибо идет спиной вперед, хохоча и размахивая свободной рукой, требуя вернуть скейт, когда слышит протяжный гул — резкий и громкий звук. Обернувшись на него, Ибо застывает глядя на кабину мчащегося на него грузовика. — Ибо! — Осторожнее! Хэ Чанси успевает оттащить его назад, обратно на тротуар, когда мимо на большой скорости проносится грузовик. Они валятся на землю, в коленке боль, сердце бешено колотится. Ибо глотает воздух, стараясь успокоиться, и как-то тупо смотрит на стекающую по ноге кровь. — Порядок? — Ибо, ты цел? — Хэ Чанси, ну ты крут, а! — Был же зеленый! Все окружают их, кто-то протягивает Ибо бутылку воды, и он все так же заторможено берет ее. Осушает до половины, утирая рот ладонью. — Все окей, — прислушавшись к себе, успокаивает он друзей. — Спасибо, Чанси-гэ. Порядок? Хэ Чанси кивает. На нем и правда ни царапины. Только форменные шорты грязные и олимпийка. Но это поправимо. — Как вообще так получилось? — Чуюй смотрит на светофор, на котором вновь идут красные цифры. — Он что, совсем слепой? Был нам зеленый! Поднявшись, Ибо кое-как отряхивается. Настроение стремительно летит вниз. — Я, пожалуй, пас, — говорит он, демонстрируя ободранную коленку. — Надо обработать. Да и куча домашки еще, так что сегодня без меня. Ребята разочарованно стонут, но соглашаются. — До завтра! — прощается он, а после, прихватив сумку с формой и закинув рюкзак на плечи, устало плетется в сторону дома, чуть прихрамывая.

—

Дома, как назло, в аптечке есть все, кроме пластыря. На выручку приходит Сацин, которую Ибо вновь застает возле двери в гараж. Что у нее там за дела? Учится разбирать машину отца? — Держи, а то зальешь тут все, отмывай потом. Сацин кладет перед ним свою маленькую аптечку, в которой, кроме антисептика, только пластырь с изображением бантиков и щенков, очень похожих на маленьких волчат. Ибо с подозрением поглядывает на сестру, которая с невозмутимым видом ставит какую-то банку на полку в ванной, рядом с их аптечкой, а потом, ловко усаживается на табуретку, еще буквально секунду назад служившую ей маленькой лестницей. — Чего? — недовольно зыркает сестра в ответ. — Тебе помощь медсестры нужна? — Что ты делала в гараже? — спрашивает у нее Ибо, игнорируя заданный вопрос. — Планируешь угнать папину машину? Сацин пихает его ногой, попадая прямо по больному месту. — Совсем что ли? — Не твое дело, — важно отвечает мелкая. — Это секрет. Все, давай, — она поднимается и уходит. — У меня еще дела. Как закончишь, вернешь на место, понял? Иначе маме расскажу, что ты подрался. — Да не дрался я! — Она сразу поймет, что ты врешь. — Ты! Хмыкнув, Сацин хлопает дверью, оставляя Ибо одного с дурацкими пластырями. И какой он должен выбрать? Когда пару часов спустя он выползает в столовую на ужин, на коленке у него красуется пластырь с щенком-волком. Сацин прыскает в кулак, но молчит. Ибо даже не смотрит в ее сторону. А после ужина рассматривает покрасневшее место сам, осторожно касаясь пальцами. Будь у него волчья регенерация, от раны не осталось бы и следа через каких-то пять минут. И почему у него никак не получается перекинуться? Обидно, что он не чувствует еще внутри своего волка. Не может дотянуться до него, позвать, чтобы уже быть как отец или Цзяэр. Даже у мелкой Сацин уже получается, а ей всего одиннадцать! Вдруг Ибо вообще не сможет? Какой тогда из него преемник альфы? Смешно просто. Еще волк этот... разве вожак не должен продолжить род? Почему Ибо выпал в пару мало того, что такой уродец, так еще и мужчина? Хотя Ибо не то чтобы нравятся мальчики. Ицзунь — его первое искреннее влечение, они дружили, хорошо знали друг друга, симпатия просто появилась. Может, Ибо потом вообще девочки нравиться будут? Он ничего еще о себе не знает. А вдруг Бандит навсегда останется такой? Страшный, весь в шрамах. А речь? Умеет ли Бандит разговаривать, пользоваться базовыми вещами? Может, он в теле волка с детского возраста. От этой мысли пробирает внутри холодом. Что-то от вспыхнувшей перед глазами картины того, как Бандит использует вилку вместо расчески, Ибо становится нехорошо. Проклиная свою фантазию, он старается не представлять, как тот будет пугаться телевизора или телефона. Интересно, жил ли Бандит в городе или его держали в том страшном месте с рождения? Бабушка говорила, что он перекинулся юным, но сколько ему было? Пять, десять или пятнадцать — возраст же не прочтешь по глазам. Да и какая ему вообще разница, сколько Бандиту лет? Ибо не волнует это. Он будет следовать своим правилам и слушать свое сердце. А Бандиту там места нет. Его семья найдет виновных в похищении серого. И на этом всё, Ван Ибо и Бандиту дальше не по пути. С этими мыслями он наконец-то засыпает, и снится ему счастливая улыбка Мао Ицзуня.

—

Постепенно ночи становятся душными, лето подбирается все ближе и ближе, сдирая дни календаря. Ибо все чаще спит с открытым окном, убаюканный ночными звуками. В детстве ему нравилось смотреть на загорающиеся звезды, воображать себя героем дальних планет и галактик, спасающим жизни за много-много миллионов световых лет от Земли. Жаль, сейчас нельзя просто представить, как вокруг тебя монстры превращаются в мыльные пузыри, а те, кто уехал и никогда не вернется, оказываются рядом. Ибо скучает по Ицзуню. По их разговорам, встречам, шуткам. Может, зря он тогда не рассказал о своих чувствах? Вряд ли Ицзунь остался бы, но вдруг был бы шанс, совсем крошечный шанс, что они не оборвут общение? Сколько раз он брал телефон в руки, открывал диалог, но так и не решился написать? «Как ты?» — это же так просто, но смелости не хватало. А еще ведь случившееся с Помидоркой... Мао Ицзунь точно спросит о своем псе, и как сказать ему ужасную правду? Внизу кто-то шуршит, отвлекая от тяжелых мыслей. Ибо высовывается, вглядываясь в полутьму. — Эй, — зовет он тихо, прекрасно зная, что его все равно услышат, — ты тут? Ветер легонько волнует ветви, заставляя деревья тихонечко разговаривать между собой. Фонарь отбрасывает неяркую тень вокруг, мотыльки летят на этот обманчиво теплый свет, бьются в лампочку, из-за чего фонарь изредка моргает. Никто не отвечает Ибо. Ну разумеется. Волки еще не научились говорить в обличии зверя. — Эй! — уже чуть громче произносит Ибо, слегка подаваясь вперед. — Бандит! Я слышу, что ты здесь, выходи! На самом деле вранье — ничегошеньки Ибо не слышит, просто... просто он же должен быть рядом, разве нет? Не то чтобы Ибо следил за передвижениями Бандита, но разве тот не был липучкой с самого первого дня? Шорох вновь повторяется. Ибо щурится, наконец рассматривая очертания знакомого тела. Мягко переступая лапами волк выходит на свет. Выглядит он значительно лучше. Ибо не уверен по какой причине, но шрамы стали почти бесцветными, и кажется где-то наметилась шерсть.Тонкие лапы и облезлый хвост теперь не вызывают отвращение. Бандит становится похожим на маленького волка-оборотня, и, признаться, Ибо совсем не понимает, что чувствовать. Он по-прежнему не хочет никакой связи с ним. Но постепенно в нем просыпается любопытство — как выглядел бы Бандит человеком? Сможет ли волк стать красивее и сильнее со временем? Стоп. Это не должно волновать Ибо. С чего такие мысли? Хлорки наглотался в бассейне? Точно. Тренер Су гонял их несколько часов, заставляя отыгрывать подачу за подачей. Менял стратегию, как будто через пару недель у них не дружеская игра с цзилиньской школой, а отбор как минимум в сборную страны! Бандит спокойно сидит перед ним. Вы посмотрите на него только! Сложил лапки, глядит своими удивительными глазами, ушами не шевелит. И в глазах столько преданности и обожания, что Ибо рвано выдыхает. И чего уставился, спрашивается? Аж бесит! Он с грохотом захлопывает окно. Для достоверности задергивает шторы, отходит к кровати, плюхнувшись на нее ничком. Нахлобучивает на голову подушку, и беззвучно вопит: — А-а-а-а! Как же всё бесит!

—

Однажды Ибо просыпается посреди ночи из-за двух вещей. Первая — очень нужно в туалет, вторая, тоже не менее важная, — попить. Решив, что первое важнее, Ибо, даже толком не разлепив глаза и позевывая, плетется в общую ванную. Дом окутан в сонную тишину, когда он пару минут спустя закрывает за собой дверь уборной, шлепает босыми ногами. Только до лестницы так и не доходит, недоуменно застыв — все двери нараспашку: и в спальню родителей, и к бабушке, и даже к Цзяэру. В соседней с Ибо комнате, комнате сестры, горит свет. И почему мелкая не спит? Опять что ли засиделась со своими книжками? Знает ведь, что завтра в школу, неужели эти ее истории намного важнее учебы? Интересно, что она скажет, когда завалит годовой экзамен? В пару шагов Ибо доходит до ее двери. — Эй, — шепотом зовет он, — с ума сошла? А в ответ ему — тихое рычание. Обернулась что ли и не может обратно? Ну и дурочка мелкая, почему тогда к родителям не пошла? — Сацин, — без предупреждения Ибо переступает порог, — ты... Он проглатывает все, что хотел сказать, в ужасе уставившись на зверя посреди комнаты. Серая волчица злобно сверкает на него золотыми глазами, хвост воинственно поднят. Она готова нападать. — Сацин? — получается слишком беспомощно, потому что это точно не его сестра, она не могла сойти с ума ни с чего, верно? Да и так подрасти с прошлого полнолуния тоже. И вокруг все розовое. Постельное белье, с изображением диснеевских принцесс, и пижама, и любимая игрушка, стол, пол, пушистый ковер возле кровати. В комнате сестры как будто разлили литры розовой краски, и Ибо, невольно сделав шаг назад, поскальзывается. Неуклюже приземлившись на задницу, он охает. Комнату, между тем, наполняет запах гари и дыма. У окна на широком столе он замечает пару крутящихся волчат. Мелкие совсем, наверняка первогодки. Они скулят, царапают лапой открытое окно, но что-то не пускает их наружу. Ибо, раскрыв в ужасе глаза, видит, как они бросаются, но отлетают от невидимой преграды. Огонь прорывается из-за спины, обдает жаром и летит по стенам, плакатам, шторам. Волчица угрожающе готовится к нападению. Слева в углу Ибо замечает странно изломанное тело еще одного волчонка, и его глаза смотрят в пустоту. А Ибо хочется закричать. Ужас от происходящего настолько силен, что ему хочется выйти из этой комнаты и никогда не видеть больше умирающих в огне волков. Вот только ноги болят и не слушаются. Запах антисептика забивает ноздри, и лишь после этого Ибо замечает сбоку человека. Темная одежда, запах хлорки. Волчье чутье вопит: «Опасность!», и лишь теперь Ибо ясно: золотоглазая волчица приседает для прыжка не на него, а на человека в черном. Рывок — она кусает, бьет лапами и царапает. Отлетает в сторону, чтобы снова подобраться и атаковать. Почему? Почему никто не приходит? Где альфа? Волчата зовут на помощь, горящая штора накрывает их. Ибо всхлипывает, дрожит и тянется к ногам человека в этой комнате. Он пропускает момент, когда на лицо ему опускается мокрая тряпка. Вокруг темнота и едкий запах, который он не хочет, но обязательно вдохнет. Ноги и руки пронизывает никогда не виданная Ибо боль. Как же так? Где альфа? «Пожалуйста», — от ужаса Ибо не в состоянии пошевелиться. Он вдыхает этот противный запах, слыша наконец-то волчий вой, прорезающий этот кошмар на куски. Ибо с облегчением думает, что отец спасет его. Он дергается, пытаясь из последних сил хоть что-нибудь сделать. Руки тут же обхватывают теплое тело, пальцы зарываются в мех, а в легкие попадает весенний ночной воздух... Темнота светлеет, и Ибо открывает глаза. Он просыпается у себя в кровати, едва способный дышать. Это что, был лишь сон? Еще никогда ему не снились такие кошмары. Грудь жжет, все лицо мокрое от слез, а в его руках застыл Бандит. Волк беспокойно стучит по бокам хвостом, лижет то тут, то там лицо Ибо, и тихо подвывает. Мигом поднявшись, путаясь в одеяле, Ибо отпускает прижатого к себе волка. Растерянно бросает взгляд на закрытую на ключ дверь, медленно встает и подходит к окну. Осматривает привычное за окном дерево. Бандит взбирается на подоконник и перепрыгивает на одну из тонких веток, чтобы по ней аккуратно подобравшись, переместиться на ветку потолще. Там он разворачивается, виновато опускает голову, обеспокоенно скулит, скребет лапами кору. Собрался уходить, как и пришел? — Ты... — Ибо не находит слов. В груди болит, он устало прислоняется к окну, не в силах оторвать взгляда от волка на дереве. — Ты так сюда залез? Ты что, умеешь летать? В ответ Бандит фыркает, и звук так подозрительно напоминает смешок, что Ибо и сам прыскает в кулак. Интересно, волки могут вообще издавать что-то подобное? — Спасибо, — Ибо серьезно смотрит в желтые глаза зверя. Его все еще бьет нервная дрожь кошмара, но реальность помогает осознать, что увиденное лишь иллюзия. — Ты снова меня спас, получается. Бандит переминается с лапы на лапу, радостно виляя хвостом и поскуливая. И из-за этого едва не валится вниз. — Осторожнее! А потом Ибо вдруг произносит то, во что не поверил бы еще вечером: — Заходи, — на мгновение Бандит застывает, недоверчиво на него поглядывая и прижав уши. Ибо хмурится: — Давай, сегодня можно. Не думай, что теперь всегда будет, просто... «Дождь вот-вот будет» — не успевает договорить он, потому что серый ураган радостно сметает его с ног. Ибо плюхается на кресло у стола, морщась от боли, наблюдает за тем, как Бандит, осторожно переступая на лапы оглядывается по сторонам. Принюхивается, подойдя к той или иной вещи, шевеля хвостом и ушами, забавно дергается, когда Ибо начинает беспричинно хохотать. — Нравится? — тихо спрашивает он у притихшего волка. Желтые глаза Бандита на мгновение затапливает темным. Он как будто говорит «Да», и Ибо смущенно чешет голову. — Ничего не трогай, — совладав с эмоциями чуть позже говорит он, поднявшись. — Повторю: это только на одну ночь. Спишь на полу. Бандит опять соглашается. Вот чудной. — Спасибо, что пришел. И... позвал меня, — Ибо вспоминает тот вой в конце сна. — Я никогда не видел таких страшных снов. В дверь стучится отец и уточняет, все ли хорошо. Ибо абсолютно честно отвечает ему: «Да». Теперь хорошо. Бандит осторожно следит за Ибо. Сидит в уголке, прямо под окном, словно готовясь покинуть спальню, если тот вдруг передумает в самый последний момент. Но на улице и правда скоро польет, тучи на небе были грузные и низкие. Да и к тому же Бандит вытащил его из кошмара, помог. Снова. Ибо умеет быть благодарным. И компания волка ему сейчас нужна. Так что... Ибо стелет покрывало на полу, надеясь, что Бандиту не придет в голову помочиться на него, помечая своим запахом. Хотя, судя по всему, Бандита интересует другое: успокоившись, что Ибо точно не передумает, он вновь начинает исследовать комнату, обнюхивая каждую вещь, которую замечает. — Эй, это мое! Бандит тихо взрыкивает, когда Ибо отбирает у того собственные форменные плавки. Откуда они здесь вообще, он же отнес их в стирку! Отнес же?.. — Нельзя трогать чужие вещи, — говорит он, щелкая волка по носу. Уши Бандита поджимаются, взгляд наполняется виной, заставляя Ибо вздохнуть: — Я же не лезу тебе под хвост. Это, — Ибо трясет перед мордой волка плавками, — нельзя. Личная вещь, понял? Бандит склоняет голову влево, затем бодает руку Ибо, фыркая. Поддевает зубами эластичную ткань, как будто пытается забрать себе. Ну что за непослушный волк! — Вот обернешься, заимеешь свои! Это — мое! Кыш! Легонько отпихнув зверя, Ибо прячет плавки под подушку. Затем демонстративно укладывается на кровать, натягивая одеяло под самое горло. — Спать! — командует минутой позже. Бандит издает странный фыркающий звук, но успокаивается. Вместо самодельной лежанки из покрывала, он подходит к кровати и, как ни в чем не бывало, усаживается на полу и укладывает свою морду на матрас. Вот так просто, словно делал это уже бесчисленное количество раз. Полностью игнорируя запрет! Внимательный взгляд желтых глаз не сходит с Ибо, даже когда тот отворачивается к стене. Что за привычка у этого волка? Мало того, что похож на липучку, так еще и сверлит взглядом, как будто Ибо у него отнял самый большой кусок мяса! — Спи, — опять произносит Ибо, накрывая эту наглую морду куском своего одеяла. — И не мешай. Тихо ухнув, Бандит затихает. Так они и засыпают. А утром, проснувшийся раньше будильника Ибо, понимает, что в комнате странного волка нет. О случившемся ночью напоминает только покосившаяся шторка. Рассеянно обведя комнату взглядом, Ибо чувствует легкое разочарование: почему-то он думал, что липучка по имени Бандит обязательно пожелает ему доброго утра.

—

Как-то незаметно наступает лето. За последние весенние недели Ибо успевает сдать переводные экзамены, перекрасить волосы несколько раз (а что, ему нравится, выглядит прикольно и стильно, добавляет авторитета и популярности, как сказала Чуюй) и сломать в последней игре на ноге палец. За него, между прочим, больше всего обидно! В тот вечер Ибо забил больше всех голов, из-за чего тренер Су от радости чуть не прыгнул прямо к ним в самый последний тайм. Хотя прыгнул конечно, но уже после финального гонга, когда команда на радостях стала подбрасывать Ибо в воздух и выкрикивать его имя. Это было кайфово, еще никогда Ибо не чувствовал себя таким...всемогущим?..любимым?..важным. От эйфории кружилась голова и ноги почти не держали, счастье бурлило внутри, как весенняя река, и уже дома, когда Ибо вернулся после вечеринки, первым делом поспешил к знакомому дереву, где все и случилось. Ноги сами несли Ибо, чтобы зацепиться за большой корень, выглядывающий из-под земли. Как итог — сломанный палец и вечер в травмпункте. И черт его дернул тогда завернуть за угол дома! Мог бы спокойно поделиться этой радостью с семьей, которая на игры ходит через раз. И не из-за того, что им неинтересно, чем занимается Ибо на факультативах, просто родители то заняты, то еще какая-нибудь хрень случается. Например, заболеет Сацин, превращающаяся с температурой в капризного и просто невыносимого монстра. Или Цзяэр загремит в полицейский участок. Такое было, правда, всего пару раз, но почему всегда в вечер Ибо? Брат как будто издевается над ним, постоянно влипая в неприятности в то время, когда Ибо важно, чтобы родители были рядом. Лишь однажды у них получилось собраться всей семьей — тогда команда Ибо заняла второе место в общем турнире, но тот был рад, все же второе место тоже неплохо. В этот раз они не приходят, потому что отец, дядя и Цзяэр заканчивают прочесывать лес возле дома, где держали Бандита. Это последняя вылазка нескольких стай. Но проходит она все так же безрезультатно. И когда Ибо все же оказывается на пороге дома, о поиске слушает вполуха, безрадостно поглядывая на гипс, над которым уже успели поработать близнецы. И что теперь ему делать? Каникулы же! Как теперь ему гонять с ребятами на речку и наконец победить Хэ Чанси, который успел выучить дофигищу трюков (и еще успеет столько же, пока Ибо будет валяться на диване) на скейте? — Милые цветочки, — замечает проходящий мимо Цзяэр, широко ухмыляясь. — Подаришь такие Бандиту? Жаль, со своего места Ибо не может дотянуться до чего-нибудь увесистого, чтобы кинуть этим в брата. Под рукой только подушка и пульт от телевизора, которые Ибо в итоге и бросает. Цзяэр ловко ловит сначала подушку, а потом и пульт, хитро посматривая. Выражение его лица совсем не нравится Ибо, и не зря: когда в следующий момент Цзяэр, хмыкнув, включает Дискавери, там идет наискучнейшая программа о приматах. Потом сразу же кладет пульт на полку рядом со входом в гостиную, а Ибо понимает, насколько влип. — А ну верни все как было! — кое-как поднявшись, он прыгает на одной ноге к Цзяэру, который в ту же секунду исчезает за входной дверью. — Цзяэр! Придурок, вернись! Ибо слышит его громкий гогот в ответ и ничего больше. — Идиот, — бормочет он, разворачиваясь и мысленно застонав. — Только попадись мне на глаза, пушистый засранец! До полки с пультом он вряд ли допрыгнет сам в нынешнем состоянии. Диктор бубнит, рассказывая об особенностях приматов. Крупным планом на экране показывается обезьянья задница, а следом и яйца, такие мохнатые и здоровенные, что у Ибо теперь моральная травма. Он ничего не хотел знать о приматах, об их половой системе. Кому вообще интересен обезьяний член, кроме самок обезьян? Которые к тому же сейчас охотно поедали муравьев и всяких личинок. Б-р-р! — Так, ладно, — настраивает он себя, отвернувшись от телевизора, —Нет ничего, что не могло бы у меня не получиться. Так себе, конечно, вдохновляющая речь, но у Ибо нет выбора. Мимо пробегает серая тень. Царапает паркет, переступая лапами, подкрадывается к той самой полке, на которой все так же сиротливо лежит заветный пульт. Встает на задние лапы, ловко запрыгнув на рядом стоящее кресло, а потом... потом, поддев передней, ловко хватает пастью пульт и спрыгивает на пол. Все случается за какие-то считанные секунды, что Ибо не успевает толком среагировать. Вот Бандит вбегает в комнату, а вот — уже возле Ибо, тычется мордой, подсовывая ему добытый трофей. — Тебе тоже не нравится смотреть на обезьяньи задницы? Бандит согласно ухает и усаживается рядом, обернув лапы хвостом. Нравится, что ли, ему так? На собаку больше похож, ждущую похвалы. Добравшись наконец до дивана, Ибо с удовольствием переключает телевизор на свой любимый спортивный канал. И как раз вовремя — начался кубок мира по ватерполо, который они с Хэ Чанси должны были смотреть вместе, но в самый последний момент Хэ Чанси умотал на речку. Разве ему не интересно, победят ли в этом году его любимые итальянцы? Ибо, разумеется, болеет за китайцев — мечта попасть в сборную есть у каждого игрока, и он не исключение. Бандита нигде не видно — он все так же старается (когда его не палят) не попадаться на глаза Ибо. Соблюдает правила. Хотя ночью он словно забывает об этом запрете — сколько раз за последние недели Ибо замечал его тень на ветках дерева? Может, он все-таки обезьяна и добыл Ибо пульт не для того, чтобы тот переключил передачу, а сделал погромче звук? С той ночи с кошмаром между ними что-то изменилось. Ощутимо, по мнению Ибо. Он благодарен был за поддержку, за то, что волк рискнул забраться только потому, что знал: Ибо плохо. А еще он утром всегда покидает спальню по их молчаливому соглашению. Ибо наверное... привык. Он даже о победе и своих успехах спешил рассказать волку, а не родителям! К Бандиту у Ибо будто бы просыпается симпатия. Нельзя, нельзя, нельзя. Никак нет! Он же страшный и некрасивый! Слабый! И вряд ли станет обратно человеком. О последнем Ибо часто разговаривает с бабушкой. Та, конечно, говорит обратное, что Бандит обязательно покажется ему, когда будет для этого самое подходящее время, но чем больше проходит дней, тем сильнее Ибо в это не верит. — Иногда приятные вещи случаются, когда их совсем не ждешь. Порой, глядя на Бандита, наблюдая за ним в окно из своей спальни, Ибо думает, что ужасно несправедливо шутит над ними судьба. Не то чтобы он был излишне романтичен, но многие верят в предназначение и мечтают встретить важного человека. Ибо вот повезло, только отчего-то он чувствует себя самым главным неудачником. Неужели это и правда навсегда? — Эй, ты тут? Ибо украдкой поглядывает в сторону дверного проема. Интересно, Бандит и правда спрятался где-то в доме или остался рядом? Иногда он ходит за Ибо по улицам Шуланя, крадется, прячась в узких улочках и за каким-нибудь ограждением. Будто маленький шпион, нарушивший запрет отца, их альфы, Бандит пробегает вместе с Ибо его любимые места, послушно ждет, когда Ибо заходит в школу или куда-нибудь поесть, или потусить с друзьями, которые тоже не дураки и замечают странного «пса», следующего за ними по пятам. Пару раз прокатывало, когда Ибо предполагал, что это пес тетушки Го, держащей на ферме бездомных животных. Но вдруг кто-нибудь из прохожих вызовет службу отлова животных? А Бандиту самому вообще нормально? Ходить привязанным за совершенно незнакомым человеком. Неужели нет никаких своих дел? Хотя какие могут быть дела у того, кто вылизывает себя каждый раз, когда сходит в туалет? Не то чтобы Ибо следил, просто так получалось несколько раз. Не сказать, что он был в восторге от увиденного. Уголек носа выглядывает из-за проема, затем показывается желтый глаз. Когда Ибо уже в открытую пялится на вход, Бандит, спохватившись, что его заметили, опять прячется за дверью. Ну вы только поглядите! — Иди сюда, чудовище, — беззлобно говорит Ибо, похлопывая рядом с собой по дивану. — Чего там стоишь? Снова показывается серая морда. Внимательные глаза неотрывно глядят на Ибо, который смотрит на Бандита в ожидании. Дернув ушами и понюхав воздух, Бандит выскальзывает весь из-за двери, осторожно ступая вперед. Когда он кладет привычно голову на диван, не забираясь полностью, Ибо машинально опускает руку ему между ушей. И только, когда Бандит замирает, резко выдохнув и чуть дернувшись, осознает, что сделал. Не в его правилах отступать, так что он просто держит руку так, глядя в телевизор как ни в чем ни бывало. Бандит теплый, отросшая шерсть (а она выглядит куда лучше, чем раньше) мягкая. Ибо проводит пальцами по его голове, ощущая борозды шрамов, которых стало значительно меньше. Магия серебра понемногу отступает? — А тебе уже получше, да? — спрашивает он очевидное, чувствуя себя немножко глупо. Ему все равно не ответят, так почему все равно хочется говорить? — И как тебе тут? Нравится? Бандит втягивает носом, шевелит головой. Кладет лапу рядом, и Ибо цепляет взглядом приставшие к шерсти колючки. Аккуратно вытаскивает одну за одной, стараясь не причинить боль. Волк закрывает глаза, закидывая и вторую лапу, ту самую, пострадавшую больше всего. Извилистый узор шрамов на ней почти скрыла отросшая шерсть. Ибо гладит Бандита по ней, и, будь он проклят, но, кажется, волк довольно порыкивает. Если так посмотреть, не такой уж он и страшный, этот серый волк. Сейчас так вообще похож на ручного и милого. — Хорошо, что вы подружились. Бабушка заходит в комнату, присаживаясь в кресло напротив. В ее руках баночка с какой-то смесью (кажется, Ибо видел похожую у Сацин), и Бандит, учуяв содержимое в ней, нетерпеливо перебирает лапами. Он явно побаивается того, что у бабушки в руках, но ему нравится внимание Ибо и, судя по всему, совсем нет желания прерывать их занятие. Волк тихонечко поскуливает, облизывая пальцы Ибо, когда тот шутливо бьет того по носу. — Я как раз хотела тебе кое-что отдать, — бабушка протягивает ему баночку. — Давно пора тебе начать заботиться о своем волке. — О чем ты? — не понимает Ибо, поправляя бабушку: — И он не мой волк. То, что мы в одной стае, не дает ему право называться моим. Бабушка снисходительно улыбается. — Хорошо, — не спорит она, поднимаясь. — Но тебе все равно стоит начать о нем заботиться. Хотя, как я вижу, — она внимательно смотрит на руку Ибо, по прежнему лежащую на лапе Бандита, — советы тебе не нужны. Она уходит, оставляя их одних. Правда ненадолго, потому что минуты через две странной тишины, пока Ибо пытается не разозлиться на очередной намек о их с Бандитом предназначении, в гостиную (проходной двор какой-то, он посмотрит сегодня нормально телек или нет?) влетает Сацин. — А, — неоднозначно тянет сестра, заметив рядом с Ибо и Бандита, и лежащую баночку. — Ну тогда я пошла гулять. Эй, Бандитос, — зовет она волка, проходя мимо, — не откуси ему что-нибудь. — Стой, мелкая! Что это такое? Сацин оборачивается. — Бабуля сделала Бандиту специальную мазь, — она складывает руки на груди, насмешливо поглядывая на них. — Заживляющую. Я думала, ты знал, но просто строишь из себя задницу, отказываясь его лечить. Вместо тебя это делала я, можешь не благодарить. «Вот значит как?», — Ибо уже внимательнее рассматривает содержимое. Открыв, нюхает и сразу же морщится — отвратительный запах, как будто кто-то одновременно и помочился, и напускал газов! И как он должен наносить это волку? Может, кто-нибудь даст ему маску, иначе задохнуться можно!

—

Бандит послушно и смирно сидит, когда Ибо, повязав бандану на нос, неуклюже наносит мазь. Ошметки летят во все стороны, пачкая одежду Ибо и оставаясь на шерсти в тех местах, где ее быть не должно. Бандита собственный внешний вид не волнует, он подставляет тот или иной бок, даже сам поворачивается спиной, когда Ибо забывает про хвост. Закончив, Ибо ищет глазами влажные салфетки, чтобы хоть немного вытереть руки. Светло-зеленую пачку ему подсовывают как раз в тот момент, когда на экране телевизора показывают команду Италии. Ибо замечает совершенно случайно, посмотревший в ту сторону из-за поисков салфеток. Вот черт! Чемпионат же! Забыл совсем про него, отвлекшись на помощь Бандиту, который опять выжидательно на него глядит, держа в пасти коробку. — Спасибо, — благодарит Ибо, невольно улыбнувшись. — Хороший волк. И если в этот момент в лимонных глазах Бандита промелькнула радость, Ибо ее уж точно не заметил, усердно вытирая руки.

—

Когда гипс наконец снимают, первым делом Ибо мчится на речку. Бандит прилипчиво следует за ним, и весь путь они соревнуются, кто быстрее. Летнее солнце печет, Ибо крутит педали велосипеда, встречая легкий прохладный ветер всем собой. Рядом бежит серый волк, перепрыгивая кочки и кусты, яркая бандана развевается на его шее, словно опознавательное клеймо. По сути, это так и есть. Пару дней назад, когда Ибо гулял по городу с друзьями, несколько прохожих опасливо косились в сторону следующего за ними волка и шептались. И Ибо не нашел ничего лучше, как стащить бандану с головы и повязать ее на шею Бандита, который тут же принялся лизать Ибо пальцы и лицо — после того, как Ибо начал помогать тому с лечением, эта благодарность неизменный спутник Бандита. — Он такой странный, — замечает тогда Чуюй. — Страшный и облезлый. Где ты его нашел? — Он сам нашелся, — Ибо даже не врет, ведь все так и было, если подумать. — Попал под грузовик прямо рядом с нашим домом, а Сацин была во дворе, а вы знаете этих младших... В общем, родители решили его оставить. Он выбрал меня в качестве хозяина или что-то такое. Ему не нравится формулировка «хозяин», но друзьям по-другому не объяснишь, почему этот серый непоседа вдруг решил тенью следовать за ним. Уж лучше так, чем его сочтут сумасшедшим. Давно прошли времена, когда люди знали об оборотнях достаточно, чтобы не считать это вымыслом. — Но ничего, будет самым красивым скоро, — находит важным сказать он друзьям, похлопывая Бандита по спине. От его слов волк трется боком о ногу, подняв морду, когда Ибо добавляет: — Будет у нас красавчик Бандит. Больше никто ничего не спрашивал. Сейчас, поглядывая на Бандита, с восторгом несущегося по берегу, Ибо думает, почему встал на его защиту. «Потому что он член стаи», — успокаивающе проносится мысль. Верно, членов стаи нужно защищать, к тому же, Бандит совсем скоро обернется — близится полнолуние, и бабушка с отцом думают, что тот наконец захочет показать себя-человека. Правда они ошибаются. Полнолуние наступает, и вся стая собирается в лесу, недалеко от их дома, решив, что так Бандиту будет спокойнее. Ибо бежит с семьей по лесу. Выносливости хватает перегнать даже игривого Цзяэра, который все лезет к Бандиту, мчащемуся рядом с ними, чье довольное тявканье разносится вокруг, сливаясь с воем семьи и тявканьем Цзяэра. И когда эти двое успели стать лучшими друзьями? Хотя Ибо и не удивлен даже: Бандит поразительно быстро находит место в сердце каждого члена их стаи, даже близнецы обожают его больше всех. И Сацин, к которой практически не подступиться из-за ее вредности, сюсюкается с ним до тошноты. В этот вечер сестра тоже с ними. Она падает на лапы, как только отец подает клич, и Ибо до жути обидно, что он не слышит зова отца, своего альфы. Каждое полнолуние, которое они проводят вместе, в Ибо теплится надежда: «Вот сегодня», и когда этого не случается, злость на самого себя — единственное, что может ощущать Ибо, пока не наступит утро. Он уходит одним из первых, не желая ловить сочувствие от родных или слышать их успокаивающее «Может, в другой раз?». Через месяц Ибо пятнадцать, и давно пора уже обратиться, быть как все в стае, почему у него ничего не получается? Да и не только у него одного — Бандит тоже семенит за ним в своем привычном обличии, поджав хвост и опустив уши. Вдвоем они поднимаются к Ибо в комнату, и тот даже не возражает, позволяя Бандиту привычно положить голову на кровать. — Вот повезло нам, — невесело вздыхает Ибо, поглаживая Бандита. — Может, поэтому нам и суждено быть вместе? Виноватый взгляд волка наполняется печалью. Он бьет лапой по руке Ибо, словно отрицая услышанное. — Думаешь, я не прав? Ты не можешь стать человеком, а я, наоборот, не чувствую волка. Усевшись на кровать, Ибо обхватывает колени, встречаясь взглядом с глазами волка. В них нет ответа, лишь тень тех же эмоций, что бушуют ураганом сейчас у него внутри. А еще в них нет сочувствия, и сердце Ибо сжимается в незнакомой тоске. Как будто ему и правда жаль, что все между ними вот так. — Иди сюда, — предлагает он, похлопывая рядом с собой. Бандит недоверчиво пятится назад, мельком поворачивая голову к выходу. Ибо отчего-то такое поведение злит. — Хочешь уйти? — выкрикивает он, чувствуя подступающие слезы. Вот еще, и чего реветь? Не хватало еще перед этим казаться слабым. Сглотнув, он кидает в Бандита подушкой. — Ну и вали! Нужен ты больно! Утирая злые слезы рукой, Ибо отворачивается к стене. В комнате полнейшая тишина, рассветное солнце подкрадывается ближе, и скоро придется открыть окно — лето в этом году решило свести их с ума своей духотой. Когда матрас за ним прогибается, Ибо замирает. Он слышит частое дыхание, чувствует мокрое возле своего уха, в спину упирается что-то — кто-то — тяжелый настолько, что дышать нечем. Кое-как развернувшись, Ибо натыкается на Бандита, успевшего запрыгнуть к нему и развалиться всем своим телом прямо на нем. — Ты в курсе, что ты капец какой тяжелый? Бандит лижет Ибо лицо вместо ответа. И, судя по всему, даже не думает никуда уходить. — Ладно, — снисходительно разрешает Ибо, вздыхая. — Только сегодня.

—

«Только сегодня» оборачивается каждодневной ночевкой Бандита рядом с Ибо. В его комнате. На его кровати. И для кого Ибо купил огромную лежанку спрашивается? Чтобы она просто лежала рядом с окном, в которое Бандит и проникает в дом, дождавшись, пока хозяин комнаты уснет? Судя по тому, что Ибо наблюдает каждое утро, — большого серого волка в своей постели — лежанка Бандиту совсем не понравилась. Зато понравилось кое-что другое. Футболки Ибо. Носки. Все эти вещи он находит зарытыми под его деревом возле окна, когда решает установить лестницу Бандиту —для того, чтобы тому было удобнее забираться к нему. Старая груша не выглядит безопасной, чтобы каждый день туда и обратно по ней взбираться. — Может, вы лучше через дверь, как все нормальные? — спрашивает сестра, наблюдая за ним с крыльца. — Завались, — огрызается Ибо, налегая на лопату. — Пусть ходит, как ему удобно. — Ма-а-а-м, Ибо опять обзывается! — А вот и нет, слушай ее больше! Мам, она врет, я вообще к ней не подходил! Сацин начинает вопить, убегая в дом. Ибо, утирая рукой пот, обращается к Бандиту, лежащему в тени раскинутых ветвей. — Надеюсь, у тебя нет сестры. Младшие такие противные. Лезвие лопаты натыкается на какую-то тряпку. Рассмотрев поближе, Ибо понимает, что это не тряпка, а его футболка со Спанч Бобом, которую он думал, что потерял где-то в бассейне. Откуда она здесь? И не только она. Когда Ибо добирается до последнего «потерянного» предмета, рядом с ним никого — серый прохвост успел куда-то сбежать. Получается, его рук (лап!) дело? А кто еще бы мог незаметно стащить у Ибо вещи и зарыть их здесь, как какие-то сокровища? Ван Ибо думает, что нужно было четче правила проговаривать, плавок, которые он запретил таскать, в этой куче «сокровищ» не обнаружено. Вот ведь прохвост! Ну попадись он только на глаза! Несмотря на возмущение, Ибо все равно устраивает лестницу. Пусть думает, что все нормально. Ночью он отыграется.

—

В начале августа у них возобновляются тренировки. Но радости особой это не приносит, потому что таскающийся за Ибо Бандит привлекает все больше ненужного внимания. Ребята из команды, с которыми Ибо не так чтобы хорошо общался, постоянно высказываются на его счет. Называют облезлым, страшным, заразным и блохастым. Ибо отбривает всех хорошенькой трепкой на площадке, но неприятный осадок жжет в груди и в мыслях до такой степени, что вечером он затаскивает Бандита в ванную, приказывая тому сидеть смирно. — Не бойся, — успокаивающе трепет он волка между ушами, — все окей. Просто помоем тебя. Бандиту затея не нравится. Волк всячески противится, вылезая из кабины и сбегая вниз, прячась по всему дому. Несколько раз Ибо выманивал его из своей комнаты, а один раз Бандиту удалось убежать в гараж, испачкаться в чем-то черном и вонючем. Так что уже после этого он сам лично поплелся обратно и запрыгнул в кабину. И пусть подумают раз сто, прежде чем назвать Бандита блохастым! Ибо специально купил шампунь от блох. Не то чтобы у Бандита они были, у волков вообще не бывает блох, но пузырек все равно наполовину пуст, когда они заканчивают. В середине процесса становится веселее. Особенно, когда Бандит пачкает всю морду в пене. Он счастливо бьет хвостом, разбрызгивая воду, тащит Ибо к себе, словно Ибо тоже нужно искупаться, игриво покусывая тому пальцы. В конце концов Ибо сдается, и их возня становится самым настоящим побоищем. Детская радость Бандита заразительна. — Это катастрофа, — посмеивается мама, нашедшая их час спустя. Ванная уделана полностью: куча воды и море пены, которая стекает даже с двери. — И кто все это будет убирать? — Он! — Ибо указывает на абсолютно мокрого, но счастливого Бандита, на голове которого большая шапка из пены. Верхние губы пасти вздернуты вверх, обнажая чуточку клыки и делая похожим оскал на улыбку. Ибо хохочет, когда небольшое количество пены попадает маме на нос. Бандит тащит ее за юбку внутрь, то и дело поскальзываясь, лапы его смешно разъезжаются в стороны, и он чуть было сам не падает возле нее звездочкой. Мама смеется, но послушно идет следом, присоединяясь к их безумному веселью. — Дорогой, — зовет она отца, — иди сюда! Ибо хочет тебе кое-что показать. Приложив палец ко рту, призывая их быть тише, мама набирает полную горсть пены и ждет, пока папа подойдет к двери. Стоит ей открыться, содержимое ладоней тут же оказывается на отце. Все начинается по-новой. Пока их не разгоняет бабушка, пришедшая на крики и шум. Окинув их всех своим взглядом и осмотрев ванную, она только вздыхает и ворча командует им все убрать. Уходя, бабушка подмигивает Ибо и показывает большие пальцы вверх, одобряя. При этом она все не сводит взгляда с абсолютно довольного Бандита. Но как бы Ибо ни старался, чтобы тот не привлекал внимание, ничего не выходит. К Бандиту все равно цепляются. Ребята из команды находят новый способ издевки, переступая черту. Цзя Фаня Ибо замечает первым, когда они с Хэ Чанси выходят на улицу из спорткомплекса, в котором и проходят их тренировки. Цзя Фань стоит спиной, вокруг него другие ребята, и все они тычут в кого-то пальцами, гогоча при этом, словно стая бешеных гусей. Только когда сквозь этот противный смех Ибо слышит тихое, предупреждающее рычание, все встает на свои места. Ибо понимает, замечая в руках сокомандников камни и палки. Он не думает, первым бросаясь на стоящего Цзя Фаня. Сбивает того с ног, перекатывается через лежащее тело, закрывая собой Бандита, зажатого между стыками забора. Растерявшийся, тот явно не знает, как поступить, стыдливо поджав хвост и навострив уши. Скалится, надеясь таким образом отогнать от себя обидчиков. Но, судя по всему, те, наоборот, только раззадорены больше. — Ты совсем сдурел? — Цзя Фань поднимается, прижимая ладонь к щеке. Кожа на ребре мизинца содрана, пара капель падает на пыльный асфальт. Цзя Фань на раны не обращает внимания, сосредотачиваясь на Ибо. — Ван Ибо, какого хрена? — Только тронь, — зло бросает Ибо, украдкой бросая взгляды лежащую рядом палку. — Заняться нечем? — Ибо, дружище, ты чего? Хэ Чанси вклинивается между ним и Цзя Фанем, поглядывая то на одного, то на другого. Хэ Чанси хороший парень и друг, у него мягкий характер, конфликты — не сильная его сторона. Хэ Чанси старается их обходить, решая разногласия разговорами, но какие сейчас могут быть разговоры, когда они все хотят причинить Бандиту боль? Ибо так зол, просто невероятно, что руки немного дрожат. До палки не достать, значит, обороняться, в случае чего, придется кулаками. Ну это ничего, хватит с него издевок этих недоразвитых, он в прошлый раз их предупредил: если они еще хоть раз скажут в сторону Бандита что-то оскорбительное, Ибо ответит им тем же. — Я сказал, — со сталью в голосе повторяет он, — пошли прочь. Никто не тронет его. — Зачем тебе эта облезлая псина? — Цзя Фань сплевывает, утирая лицо. — Или у тебя такие извращенные вкусы? Нравится самому мучить животных, да? Даю сотню, что это ты с ним сделал. Зря он это. Зря. Глубоко вдохнув, Ибо сжимает кулаки и — бросается вперед, занося руку. Хэ Чанси успевает только выкрикнуть: «Ибо!», прежде чем его кулак сталкивается с челюстью Цзя Фаня. Бандит грозно рычит, а потом вдруг тявкает, и в этом звуке столько боли, что весь гнев, все то недовольство, с первой встречи копившееся в Ибо, выплескивается наружу. Ибо безжалостно наносит удары Цзя Фаню, не собираясь останавливаться.

—

Ибо просыпается от беспокойного тявканья. Скулежа. Включив ночник, он несколько секунд соображает, что вообще происходит и откуда доносится такой странный и непривычный звук. Лишь когда тонкие лапы задевают его ногу, Ибо понимает, что этот звук издает Бандит, лежащий рядом. — Эй, ты чего? Поморщившись от боли, — все же ему тоже хорошо досталось в драке с Цзя Фанем и его компашкой — Ибо осторожно придвигается ближе, касается волка, но тот никак не реагирует. Не просыпается, оставаясь в плену своего сна. Бандит дергает лапами, скулит, одно ухо быстро-быстро дергается. Будто бы у волка тик. А бывает такое вообще? Впрочем, не так уж и важно. Ему явно снится что-то нехорошее, что-то тревожное, и нужно его разбудить. — Эй, Бандитос, — повторяя имя волка на манер сестры, Ибо начинает того трясти. — Подъем! Ничего. Бандит тявкает, скулит, его сердце под ладонью Ибо бьется настолько быстро, что тот удивляется, как оно еще не убежало прочь. Что же такое снится этому странному и чудному волку? Не зная, что еще предпринять, Ибо просто ложится рядом. Обнимает собой, прижавшись к зверю как можно ближе, начиная шептать: — Все хорошо, все нормально. Чего ты разволновался, а? Видишь, все хорошо. Ты в безопасности. Спи спокойно. С каждым словом Бандит все тише и тише дышит, умолкает его скулеж и едва слышное рычание. Ибо повторяет слова по кругу, гладит и прижимается, не зная, как долго придется вот так вот лежать, лишь чувствуя, что делает все правильно. Они лежат так до самого рассвета. Солнце лениво пробирается в комнату, постепенно освещая все вокруг, касаясь своими теплыми лучами Бандита и Ибо, который так и не расцепил объятий. Слушая тихое и размеренное дыхание волка, Ибо все так же тихо повторяет: «Ты в безопасности, я рядом», боясь лишним движением нарушить волчий, ставший спокойным, сон. Может, потом он пожалеет о том, что сделал сегодня. Ибо не знает наверняка и не хочет предполагать, что будет дальше. Он лишь уверен в одном — теперь его очередь спасать и оберегать Бандита. И неважно, выгонят ли его из команды по поло или случится еще что-нибудь, своего решения он не изменит. Потому что для того и нужна стая. И жаль, что Ибо понял это только сейчас.

—

Из команды по поло его все же выгоняют. Отец Цзя Фаня работает в мэрии города, устраивает скандал тренеру Су и директору школы, намереваясь еще добиться отчисления Ибо. Но у него ничего не получается, потому что Ибо не сделал ничего плохого. Тем более не на территории школы. А может, еще и потому, что Сюй Хуаншань, директор школы, — его бабуля. Ибо, конечно, всего разговора не слышал, находясь за пределами директорского кабинета. Они с Хэ Чанси, который в тот день впервые влез в драку, ждут решения на школьном стадионе, перебрасывая друг другу мяч. — И что будем делать? — спрашивает в который раз Хэ Чанси, плюхаясь на траву. — Из команды-то нас поперли. — Тебя вроде как просто отстранили, — Ибо усаживается рядом. — Посидишь месяц на скамейке запасных, а там начнется новый сезон. Ты хороший игрок, быстро наверстаешь пропущенное. Хэ Чанси кидает на него выразительный взгляд. — Ни за что, — безапелляционно заявляет он. — Ты мой лучший друг, Ибо. Думаешь, я смогу играть с этими задницами после того, что случилось? Цзя Фань бездарь, давно метил на твое место. Драка с ним только дала ему повод вышвырнуть тебя из команды. — И не пожалеешь? — Без тебя эта команда не продвинется дальше отборочных по провинции. Смысл терять в ней время? — в ответ спрашивает Хэ Чанси, прослеживая взгляд Ибо. Школьный стадион маленький, окружен забором по периметру. Забор старенький и местами требует ремонта, сетка совсем износилась и ослабла, из-за чего бродячие собаки вырыли лаз. Или не собаки. Кто докажет, что некрупный серый зверь, смутно напоминающий волка, сделал подкоп, чтобы незаметно проникать на территорию школы, пока ждет своего человека? — Есть еще куча всего, чего мы не попробовали, — говорит Ибо, распахивая объятья подбежавшему серому зверю, на чьей шее красуется яркая бандана со Спанч Бобом. — Думаю, найдем, чем занять себя, а ты как думаешь, Бандит? Бандит в ответ лижет Ибо лицо, и это самое лучшее «Да», которое Ибо от него «слышал».