Место, где живет его сердце

Мелкая: «Я думаю, тебе следует поискать комнату» «Новую я имею в виду» «Как приедешь» Сообщения от сестры Ибо получает уже выйдя из аэропорта. И не совсем понимает, о чем речь, потому что в открытом диалоге с Сацин он видит только фото собственной спальни, точнее кровати. И что не так? Кроме нового пледа, что мама застелила на ней. А потом все встает на свои места. Под рыжим пледом, накинутым на кровать, Ибо замечает кончик серого хвоста. Следующее фото, присланное сестрой, отличается: плед теперь отодвинут в угол постели, а на кровати сладко посапывает большой зверь. Лапы раскинуты в стороны, задние — чуть поджаты, на шее знакомая бандана, пушистый хвост целомудренно закрыл промежность. Но Ибо зависает на этих фото, и улыбка сама, не спрашивая, наползает на лицо. Судя по ним, Бандит здоров и полон сил, а сейчас ему снятся какие-то очень славные сны, судя по его позе. «Мама говорила, что он перестал» «Не в полнолуние, — тут же присылает сестра, добавляя следом смайлик в виде волка, воющего на луну. — Так что завтра советую найти себе новую комнату, братец. Или будешь спать на полу». Вдогонку шлет еще кучу сообщений, но Ибо, наконец поймавший взглядом нужный парковочный знак, сворачивает диалог и не видит их, только догадывается, что это могут быть дразнящие или подстебывающие стикеры. — Завтра? — тихонечко бормочет он, сверяясь с номером машины в приложении и перед собой — не та. Потратив еще минуту на поиски, все же отыскивает арендованный синий внедорожник. — Посмотрим, — все так же себе под нос ворчит он, усаживаясь на водительское сиденье. Сестра еще не знает самого главного — «завтра» наступит уже сегодня. Все внутри бурлит и плещется, как неугомонная горная река, хочется поскорее увидеть родителей, сестру, брата, бабушку. Бандита. Особенно Бандита. Обнять, погладить, сжать руками его огромную серую морду. Ибо тихо вздыхает: сложно осознать, что после стольких дней, когда просто хотелось, но не было возможности, сейчас наконец-то будет можно это сделать. А еще внутри все теплеет от мысли, что, когда он уехал, дом для Бандита стал не таким как раньше. Серый волк не может в нем находиться, потому что больше не с кем. Мама часто жалуется, что тот предпочитает и дальше жить с Цзяэром и Исином и совсем «забыл дорогу домой». Но как быть с тягой Бандита каждое полнолуние проводить в комнате с вещами Ибо? Разве это не знак? Это заставляет его желать как можно скорее оказаться на пороге своего дома. Он уже испытывает слишком много разных сложных ощущений. Одно из которых – огромное чувство вины за то, что случилось в Лицзяне. И что будет, когда приедет? Так, хватит. Сейчас не время. Нужно вернуться домой, к семье, по которой он жуть как соскучился. Да и не только по ней. Поля сменяют друг друга, расстилаясь по бокам узкой дороги. Ибо не включает кондиционер, а открывает полностью окно машины и счастливо улыбается, высунув руку, чтобы приятный ветер проскальзывал между пальцами. Ощущение праздника, сюрприза и радости будоражит его. Выруливая на трассу, ведущую к родному городу, Ибо понимает, что тосковал и по этим широким и засаженным зерном полям, на которых сейчас мелькает техника отца, и по дядюшке Цзю, старому и верному помощнику Ван Яна. Как он сейчас? Удалось ли вылечить спину, что год назад уложила его на больничную койку, и позвать бабушку на свидание? Мама рассказывала, что дядюшка Цзю все еще пытается ухаживать за бабушкой, но та так и не соглашается с ним выпить чаю. — Теперь понятно, в кого ты такой упрямый, — смеялась тогда мама по видеосвязи, и Ибо, почему-то сейчас вспомнивший это, не может не улыбнуться. «Может быть, — думает он. — А может, и нет». Он отчего-то уверен, что бабушка знает, что делает. Возможно, мама не совсем в курсе, что происходит между бабулей и дядюшкой Цзю. Ибо кажется, что на чай-то уж точно эти двое уже ходили. И не один раз. А может, и не только на чай. К Шулани Ибо подъезжает через полчаса. Знакомые улицы, школа, парк — ничего не изменилось, он словно и не уезжал никуда. Почему-то думалось иначе, как будто эти два года должны были стать переломными не только для него. Хотя, разумеется, кое-что в городе все же стало другим (он замечает несколько новых кофеен и парочку магазинов, пока едет по знакомому маршруту; спилили сухое дерево возле их компьютерного клуба, который сейчас, судя по вывеске, закрыт на ремонт), но эти маленькие и незначительные детали не так сильно сказываются на его жителях. Это для Ибо все по-другому. Город кажется теперь меньше, проще и роднее. Ван Цзинсунь помог разобраться со многим, принять себя, стать сильнее. А сила волка в стае и земле, где она живет. Теперь, на пороге своего двадцатилетия, Ибо понимает это. И, не смотря на заверения деда, что он готов, ему немного страшно, что и в этот раз у него ничего не получится, что Луна по-прежнему будет глуха к нему. Но теперь он готов принять то, что произойдет. Родной дом нисколько не изменился. Все та же дорожка, ведущая к широкой террасе, знакомые качели на ней, сбоку — огромная груша, в ветвях которой до сих пор темнеет домик на дереве. Может, Бандит все еще спит на его кровати? Выбежит, как обычно, навстречу, едва услышит запах Ибо. Но, когда Ибо вылезает из машины, из дома никто не вылетает с радостным визгом и рычанием. Ну и ладно. С чего он вообще решил, что серый сейчас дома? Скорее всего, Сацин фото сделала еще перед школой. Бандит теперь живет с братом и чаще всего ночует у них. Ему вроде как нравится новый район, да и Исину до работы ближе, чем из дома стаи. Мама же говорила, что он редко появляется у них. А вдруг обернулся и сейчас просто не слышит запаха Ибо? Вдруг не только Ибо приготовил сюрприз к встрече со стаей? Как-то Ибо разговаривал с дедом (тот жаловался отцу, что Ибо его замучил своими вопросами, но виноват ли тот, что у его пары есть непростая особенность?), выпытывал, как долго может длиться волчий оборот, если рядом не будет травмирующих факторов? Дед говорил, что все зависит от желания самого волка и человека. И тогда Ибо подумал: это что, выходит, Бандит совсем не хочет показываться? Бред же! Исин вот говорит, что волчья половина серого вытеснила человеческую в очень болезненный период. И ей нужно просто много времени, чтобы вернуться. Волк должен почувствовать себя в безопасности, чтобы дать человеку дорогу обратно. А убийц его семьи так и не нашли. Поэтому дело не в желании. Такая теория Ибо куда как больше нравится. А вдруг Цзяэр тоже сделал отдельный домик на дереве для Бандита? И Ибо хмурится от пришедшей в голову мысли. И вдруг тот намного лучше дома, что построили они с отцом? Если это так, то пусть вообще тогда не показывается на глаза! Не нравится ему здесь, так нечего валяться у него на кровати. Ибо, может, тогда и вовсе разберет дом этот, чтобы солнце в окне не загораживал. — Ой. Ибо моргает рассеянно, потирая ушибленную голову, влетев в кого-то, резко открывшего входную дверь. — Ибо? Разве твой самолет не завтра? Машинально получается только согласно кивнуть, чтобы в следующую секунду отрицательно замотать — ну какой завтра, пап, если я вот тут, прямо перед тобой? Хотя Ибо на отца даже не смотрит. Подняв глаза, он забывает вдохнуть и замирает. И взгляд его прикован к человеку рядом с Ван Яном. Ибо еле сдерживается, чтобы не произнести: «Какого хрена?». Это же самообман, да? На самом деле этот человек не может стоять рядом с его отцом. Не может быть одет в униформу фирмы отца, держать в руках папку с документами его компании. Руки, к слову, все еще красивые. Пальцы ловкие и цепкие, теплые. Ибо помнит, как они скользили вдоль его члена, притискивали ближе, дарили наслаждение. Еще он помнит, как страстно шептали расплывшиеся сейчас в какой-то странно-счастливой улыбке губы его случайного знакомого из Лицзяна, которого Ван Ян почему-то так по-отечески обнимает. — Привет, — тихо говорит он, и Ибо замечает новую необычную интонацию в его голосе. — Чжань-Чжань, ты опять забыл свой обед. Я же тебе говорила, чтобы нормально питался! Опять вовремя не поешь, желудок снова взбунтуется. Мама появляется как всегда вовремя. Она как будто чувствует, что вот-вот разразится буря, приходя именно в тех случаях, когда необходима трезвая голова. Хотя сейчас она вряд ли вообще догадывалась, что нужна. — Ибо! — наконец замечает она, втискивая огромный пакет с контейнерами человеку рядом с отцом. — Ты почему здесь? Твой самолет же завтра! — Сюрприз, — отмирает он, стараясь не поглядывать в сторону застывшего «Чжань-Чжаня». Который держится удивительно раскованно с его родителями! — Дед сегодня звонил, но и слова не сказал, что ты приедешь. Конспираторы! Почему не написал? Мы бы встретили тебя! — Да все в порядке, мам, — приходит в себя и смеется Ибо, обнимая маму в ответ. — Мне не терпелось вернуться. — Это хорошо, — щурясь, говорит она. — Очень хорошо. Дорогой, почему ты до сих пор их не представил? Ван Ян смущенно кашляет, а после поясняет: — Чжань-Чжань, мой сын Ибо. Ты о нем наслышан, — он поворачивается к Ибо. — Ибо, это мой новый помощник — Сяо Чжань. Мы говорили тебе, что после того, как дядюшка Цзю слег, мой офис нужно было спасать. И я не устаю радоваться, что нашел тогда Сяо Чжаня. Он настоящее благословение. — Директор Ван преувеличивает, — мягко перебивает его Сяо Чжань и тянет ладонь к Ибо. — Рад встрече. Ван Ибо машинально жмет руку и отмечает, что большой палец намеренно погладил его по кисти. А затем слишком быстро выдергивает руку. Пусть чужое прикосновение и приятно, но так быть не должно, потому что все произошедшее между ними в Лицзяне должно было остаться там! Здесь его стая, пара. Ибо не может себе позволить развлечения, когда рядом разгуливает Бандит. И где тот, черт его возьми? Ибо так хотел его увидеть, но вместо желанного волка ему подсовывают… парня из бара. — Мам, а где… — он обводит взглядом двор и веранду, надеясь, что мама поймет и сама, о чем ее спрашивают. Мягкая улыбка на ее губах говорит, что так и есть. — Прошу меня извинить, — перебивает его Сяо Чжань, и мама не успевает ответить, — но мне нужно еще вернуться в офис, а после уехать к восьмой бригаде. Я отзвонюсь, директор Ван, — бросает он на ходу отцу и быстрым шагом идет к калитке. И только тогда Ибо замечает припаркованный рядом внедорожник фирмы. «Сбегаешь?», — Ибо едва сдерживается, чтобы не закатить глаза и громко не рассмеяться. — Чжань-Чжань! — останавливает того мама. — Приходи вечером на ужин, соберемся наконец-то все вместе! У меня сын вернулся, отказ не принимается! Я пришлю время позже, хорошо? Ответ Сяо Чжаня тонет в хлопке входной двери — Ибо, устав стоять на дороге, заходит в дом. Пока родители там общаются с Сяо Чжанем, ему нужно привести чувства в порядок и подумать, как поступить дальше, как вести себя на ужине. И вот зачем мама вообще его пригласила? Он же не член семьи! В детской комнате все по-прежнему. Словно бы он и не уезжал вовсе. Фигурки лего, плакаты любимых групп, рыжий плед в углу кровати. Ибо усаживается на нее и как-то машинально берет в руки этот самый плед, который на фотографии Сацин накрывал серого волка. Он пахнет порошком, чуть уловимо — Бандитом. И почему-то Ибо от этого очень грустно.

—

Первое, что он делает после, как только внедорожник фирмы уезжает, это спускается вниз и расспрашивает маму о новом помощнике отца. Откуда взялся, хорошо ли они его знают, чтобы доверить важную работу, сколько он уже в Шулани? Хотя ответы вроде как и не нужны: судя по количеству переданных контейнеров с едой (Ибо краем глаза успел заметить увесистость пакета), Сяо Чжаня в семье приняли. Чужакам такие знаки внимания не оказывают. Тем более, госпожа Ху, его мать. Нужно что-то больше, чем красивая и сногсшибательная улыбка, чтобы она начала готовить и для него. Значит, доверие есть. По рассказу выходит, что Сяо Чжань уже год как работает в агрофирме отца. Начал рядовым сотрудником, мотался по стране, заключая очень выгодные контракты на поставку рапса на юге, на закупку запчастей у производителя техники ниже средней рыночной цены. Вот отец, не долго думая, и повысил его до личного помощника. Ибо приходится чуть-чуть пофантазировать, чтобы не вызвать любопытства со стороны мамы, а чего это ее только что вернувшийся издалека сын вдруг заинтересовался посторонним человеком, но, кажется, она вообще не замечает его пристального интереса. Рассказывает запоем и дальше о работе Сяо Чжаня, о том, что за этот год тот успел сделать в фирме новаторского, и упоминает о его командировках на юг. Получается, что, скорее всего, злого умысла у того никакого и не было. А Ибо уже представил себе сюжеты трукрайм-подкастов со сталкерами и их невинными жертвами. Фантазия всегда у Ибо была что надо! Значит это просто совпадение? Помощник Сяо работал у его отца, а то, что они потом встретились в баре с Ибо в командировке — так уж вышло. Да и к тому же, если вспомнить, это Ибо его выбрал. Сам! «Это еще ничего не доказывает», — думает Ибо, потому что ситуация, как ни крути, все равно выглядит для него подозрительной. Но, так ничего и не решив, он до вечера занимается уборкой в своей комнате. Чтобы отвлечься. Разбирает старые вещи, выносит то, что считает детским и неинтересным, раскладывает то, что привез из Лицзяна. Успокаивается только к вечеру. Когда комната перестает быть похожей на ту, в которой до сих пор живет школьник, Ибо с удовольствием вздыхает и идет вниз. Бабушка тихонечко отчитывает его: по ее мнению, Ибо стоило поспать, а не возиться с тем, что можно сделать в любой другой день. Она ворчит, но крепко и долго держит в своих мягких объятиях. Ибо прикрывает глаза — он скучал по этому ощущению нужности своей стае. Правда, одно все равно расстраивает — отсутствие Бандита. Куда убежал? Могла бы эта серая морда аккуратно пробраться днем, а не дожидаться вечера! Потому что Ибо нужно то ощущение спокойствия, которое дает ему Бандит. Очень нужно.

—

Ужин в этот раз накрывают на улице. Летний прохладный вечер — идеальное время для таких посиделок на заднем дворе. Отец вместе с дядей занимаются грилем, близнецы пытаются им «помогать», таская маринованное мясо, а остальные носятся вокруг стола, закрывая все свободное место закусками, напитками. Ибо расставляет приборы, а у самого от этой картины тихонечко все внутри поет. Быть дома с родными — одна из самых больших радостей в его жизни. Правда в эту картину вписывается новый элемент. Нет, даже два элемента. Первый — Чжан Исин, хорошо знакомый Ибо по видеозвонкам. За эти два года они узнали друг друга получше, подружились, но вот просто посидеть вместе за столом — такого у них еще не было. Второй элемент, которого Ибо уж точно никак не ожидал, — Сяо Чжань. Сяо Чжань, который находит себе место ровно напротив Ибо. Он беззастенчиво и с какой-то непонятной Ибо радостью рассматривает его, и приходится то и дело переводить взгляд на других, говорить с ними, старательно поддерживая беседу. Только вот этот упорный и будоражащий взгляд все равно беспокоит. Весь ужин в памяти откладывается, как одно огромное смазанное пятно. Ибо тратит все силы на то, чтобы не встречаться со взглядом Сяо Чжаня и не выглядеть при этом в глазах семьи придурком, игнорирующем папиного любимчика и «правую руку». Где-то в середине ужина, когда готова первая партия мяса, а вторую уже некому пойти готовить — дядя отказывается, заверяя всех, что устал, а папа лениво размазывает соус по тарелке, делая вид, что его тут нет (Ибо улыбается, он так скучал по всему этому! — их разговор неспешно перетекает на Ибо. Речь заходит о его планах, собирается ли он учиться или пойдет работать сразу. И кем? — Не знаю, — честно отвечает он, пожимая плечами. Школа окончена, но он до сих пор так и не решил, чего хочет и чему стоит учиться. В автомастерской ему нравилось, но… Почему нужно так быстро решить, кем хочешь стать, если в мире и вокруг, даже в маленьком городке, есть, на что посмотреть? — Может, посмотришь, как все устроено у нас? — предлагает отец, потягивая лимонад. — Постажируешься лето, если понравится, то подумаем и о повышении, и о том, какой участок тебе доверить. Или чему отправишься учиться. Ибо вскидывает на него взгляд. Предложение хорошее, отказываться и правда не стоит. — Отлично, — кивает отец, когда Ибо соглашается. — Помощник Сяо введет тебя в курс дела, — он подбадривающе похлопывает Ибо по плечу, когда тот, услышав эти слова, вдруг кашляет. — Так будет проще понять, как все устроено и на что следует обратить внимание, — припечатывает веско Цзяэр. — Думаю, из вас выйдет отличная команда. Невольно Ибо поворачивает голову, испепеляюще смотрит на совершенно расслабленного Сяо Чжаня, который даже не замечает реакции Ибо — как и все за столом — и просто просит маму положить ему добавки. В конце концов Ибо бурчит в ответ что-то вроде согласия, мечтая, чтобы ужин быстрее закончился. И как только он замечает, что бабушка уже хочет отнести часть посуды в дом, то с радостью пользуется этой возможностью сбежать без сожалений. Он забирает у нее поднос и скрывается в доме, не чувствуя угрызений совести: вроде как пару часов он отсидел, так что никто не упрекнет его в невежливости. Продолжать играть в эту странную игру с Сяо Чжанем у него нет сил. Лучше сбежать и попытаться собрать мысли в кучу — после того, как Ибо почувствовал легкое прикосновение к своей ноге, те вновь разлетелись птицами. Это явно не был кто-то из семьи и уж точно не Исин: трогали спереди, почти неощутимо, но чувственно и нежно. Может, переодеться и пойти в лес? Заодно и поискать Бандита. Может, этот серый прохвост в их любимых местах отсыпается? После закончившегося полнолуния волкам нужно восстановить энергию, им необходим хороший сон. Мысли прерываются громким стуком посуды. Обернувшись, Ибо видит на кухне виновника своего недовольства и быстрого побега. Сяо Чжань, собственной персоной, явно делая вид, что пришел сюда исключительно по делу, разгружает стаканы с подноса в посудомойку. Медленно, настолько медленно, что Ибо ни капли не верит, что это совпадение. Такая явно провальная попытка скрыть свой интерес заставляет его схватить Сяо Чжаня за руку, дернуть на себя и потащить за собой по полутемному коридору подальше ото всех, в кухонную кладовую. Дверь там, конечно, не закрывается на замок, но, по крайней мере, в конце длинного коридора они будут ограждены от волков и их чуткого слуха. — Объяснись, — требует Ибо шепотом. — Что происходит? Слова идут с трудом, потому что злость клокочет внутри вулканом. Он вот-вот готов взорваться, когда до слуха Ибо доносится спокойное: — Ничего. Сяо Чжань все еще выглядит расслабленным. Мягко поглядывает на него, слегка приподняв бровь, на губах чувственная улыбка. И Ибо с ужасом вдруг понимает: зря он это, не стоило затаскивать этого человека в закрытое и небольшое помещение. Вдруг его не так поймут? Хотя Ибо и сам готов понять «не так» себя, рассматривая уже без всякого стеснения человека перед собой. Комнатка темная, тесная, почти нет свободного места. Они близко друг к другу, дыхание касается щек своим теплом. Сяо Чжань выглядит чуть иначе, чем Ибо помнит. Без укладки, с отросшими волосами, собранными сейчас в небольшой хвостик сзади. На нем простая футболка, очки. Тонкий яблочный аромат его дезодоранта щекочет ноздри. Ибо вдыхает этот приятный запах, понимая, что ему нравится. Сяо Чжаню происходящее, видимо, тоже нравится. Вон как улыбается, опирается руками на большой ящик! Невольно Ибо опускает взгляд, не в силах отвести глаза от выступающих на них вен. Он даже злиться забывает! Потому что чувствует, как проигрывает вот такому домашнему и уютному Чжань-гэ, смуглые щеки которого чуть тронул алкогольный румянец. Он выглядит мило и волнующе, и Ибо не в первый раз замечает, что Сяо Чжань смешно пьянеет. «И что за Чжань-гэ?», — корит себя Ибо. Он не собирался так называть этого человека, как делает это Цзяэр. Даже родительское Чжань-Чжань для Ибо кажется чересчур. Так, нужно собраться. Не думать о всякой бесполезной ерунде, а решить, как им быть здесь и сейчас. Как себя вести и что говорить. Ибо хватается за эти спасительные мысли, стараясь не отвлекаться на привлекательность Сяо Чжаня, который вдруг поднимает руку и касается щеки Ибо ласково. — Я здесь живу, — и ладонь тут же исчезает, словно и не было ничего. — Ибо, у меня тут работа, дом. То, что ты подошел ко мне в Лицзяне — случайность, не выдумывай ничего лишнего, — поясняет точно таким же шепотом Сяо Чжань, глядя на него ясным взглядом. — Это очень странно, — Ибо чуть сбавляет обороты, раз они все-таки решают поговорить. Вдохнув, он не замечает ласкающего аромата Сяо Чжаня, сосредотачиваясь на главном: — Мы же встретились не в ближайшем баре, а почти в тысяче километров отсюда. Сяо Чжань показательно вздыхает и пожимает плечами. — Мне казалось, что мы все прояснили, — говорит он. — Наши встречи были всего лишь развлечением. Разве что-то изменилось для тебя? Его голос становится чуть ниже, а сам Сяо Чжань внезапно делает шаг вперед, прижимаясь к Ибо всем собой. А тому и отступить некуда — позади дверь, и Ибо врезается в нее с глухим стоком. — Нет, — Ибо надеется, что голос звучит ровно и безразлично. — Все так. Я наконец-то дома. И теперь у меня есть шанс… — Да-да, я помню, — перебивает его Сяо Чжань, чей уголок губ вдруг дергается вверх. И выглядит это соблазнительно настолько, что Ибо рвано выдыхает. Сяо Чжань не замечает реакции Ибо, мрачнея: - Твоя первая любовь или что-то вроде того — не нужно напоминать. — Вроде того, да, — кивает Ибо, не считая нужным что-либо объяснять. — Я не особо верю в отношения на расстоянии, поэтому теперь хочу начать все с чистого листа. — Конечно. Внезапно Сяо Чжань приближает свое красивое лицо к лицу Ибо. Его губы замирают в каких-то миллиметрах от губ Ибо, он шепчет: — Но если ты захочешь вернуть наши приятные и удобные отношения, — голос такой соблазнительный, а дыхание теплое и влажное, что Ибо горит внутри, пока Сяо Чжань продолжает искушать: — Я не против повторить все это в Шулани. Этот шепот, жар кожи рядом, близость Сяо Чжаня, аромат, который Ибо никак не может не вдыхать — все это заставляет Ибо прикрыть глаза. Он не может не реагировать, потому что виной всему малюсенькая комнатка, в которой они заперты и прижаты друг к другу. Он даже поднимает руки, чтобы привычно положить их на спину Сяо Чжаня и вдавить в себя так, чтобы тело к телу и разделить жар желания на двоих, как слышит грохот разбитого стекла где-то в стороне кухни, а следом и громкие причитания бабушки. Магия момента и внезапное возбуждение исчезают. Ибо отталкивает Сяо Чжаня от себя с такой силой, что тот отлетает прочь, задевая коробки и ящики в кладовой, создавая шум. Он берется за ручку двери, чеканя: — Нет. То, что было между нами в Лицзяне, там и осталось. С этого момента мы незнакомцы, каждый идет своей дорогой. Удачи тебе, — вдруг желает Ибо, вспомнив и короткое откровение Сяо Чжаня, — завоевать того, кого ты хотел. Дернув дверь на себя, Ибо через мгновение оказывается в коридоре. Стоит недолго, успокаиваясь, потом идет на кухню, чтобы помочь бабушке собрать осколки. «Спасибо», — благодарно думает он, всей душой испытывая облегчение, ведь неуклюжесть бабушки спасла его от огромной ошибки. Все он сделал правильно. Сяо Чжань — не его мужчина, не волк, не пара. Просто «бывший», если можно так сказать.

—

К концу этого длинного дня Ибо забывает о произошедшем в кладовой. Все его мысли заняты другим. Он умирает от тоски по своему серому волку, который все никак не приходит. Перед сном Ибо проверяет несколько раз, не закрылось ли окно. Спускается в пустой двор, оглядывает заброшенный дом на дереве, а потом грустно возвращается к себе. И все равно оказывается не готов к моменту, когда на подоконник впрыгивает серая буря, сверкая на него своими лимонными глазами. В один прыжок эта молния валит Ибо на кровать, укладываясь сверху. А Ибо хохочет, обнимает и терпит все облизывания Бандита, перемешанные с тихим, но радостным скулежом. Боги, как он скучал! Наконец-то! Уже после, когда Бандит прерывается, Ибо с удовольствием рассматривает волка перед собой. Бандит действительно вымахал в огромную зверюгу, которую и правда сложно выдать за собаку. Это очень крупный и сильный волк, ему не место в городе, где каждый может ему навредить. Пока не место, они будут работать в этом направлении. Бандит смешно прижимает уши, толкаясь мокрым носом в ладонь Ибо. Он сворачивается забавным бубликом рядом на кровати, прижимаясь боком к Ибо, и совсем не кажется страшным. Уморительным — да, ласковым и нежным. Как можно бояться этого послушного зверя, аккуратно и нежно вылизывающего пальцы Ибо? Ибо с удовольствием гладит и ощупывает своего волка. Зарывается носом в густую шерсть. Она пахнет лесом, травой и опадом — очень хорошо и приятно. Тревога впервые за долгое время уходит на задний план. Все же хорошо, прямо сейчас и в этот момент. Лучше не бывает. Он выключает почти весь свет, оставив лишь ночник, и прижимается к волку, чьи глаза блестят в темноте. И рассказывает. Все, что стеснялся или боялся рассказать по видеосвязи. Говорит о том случае с прорубью, о походах с дедом, о своих планах на жизнь дома. Засыпает только под утро, счастливым, сопящим в бок огромному серому волку.