Место, где живет его сердце

К жизни дома нужно привыкать заново. К своей шумной семье, ее новому распорядку и обязанностям. Несмотря на то, что Цзяэр и живет отдельно, он все равно появляется почти каждый день на пороге. Обычно с бумагами, в униформе и что-то решая по телефону. Сацин теперь не маленькая девочка, а подросток, не выпускающий телефон из рук и мало обращающий внимание на окружающих. Мама и бабушка все так же ведут хозяйство, управляя всеми делами в доме. Тетя и дядя занимаются юридическими делами их фирмы, близнецы — ходят в школу, жалуясь на нее каждое утро и вечер. К удивлению Ибо Бандит не крутится вокруг, как ожидалось. Он не пропускает ни одной ночи, всегда оказываясь рядом, как только часы показывают десять, но где проводит свои дни — загадка для Ибо, который, если бы не договор с отцом, то точно попытался бы узнать, где же пропадает серый. Ибо даже идет к бабушке, надеясь узнать, куда каждое утро убегает его волк, но та только пожимает плечами: — Он любит бывать у Исина и охотиться в лесу. Он вырос, Ибо, и его уже вряд ли примут в городе за дворового пса. Поэтому он предпочитает не попадаться жителям на глаза, возвращается всегда затемно. Бабушка верно говорит: если подумать, Бандит и правда крупнее любого волка. Но Ибо не думал, что это может напугать кого-то. Потому что ему его волк кажется идеальным, красивым и вызывающим восхищение. А теперь, выходит, стоит задуматься и о его безопасности. Жаль. Потому что иногда хотелось, как в детстве, рвануть на реку, вместе ходить по улицам, пробежаться по парку утром или вечером, перед самым закатом. Хотя вряд ли бы утром было время для пробежек. У отца другие планы на своего сына, будущего вожака. Теперь каждое утро он забирает Ибо с собой в офис, и порой Ибо думает, что скучает по временам, когда жил у прадеда в Лицзяне. Когда от него требовалось что-то простое, но выполнимое. Теперь перед ним каждый день новые задачи стажера в офисе. Иногда изматывающе скучные — копирование документов, ответы на почту, доставка поручений. Хорошо, что у него уже есть права. Отец часто пользуется этим: проще послать сына на объект, чем выезжать самому. Появившейся тем вечером неловкости между ним и Сяо Чжанем, к счастью, никто не заметил. Потому что отец часто отправляет их вместе решать текущие вопросы компании. Сяо Чжань всю дорогу делает вид, что занят: то звонки, то стучит клавишами ноутбука, то сосредоточенно смотрит куда-то, но не на водителя. Ведет себя как обычный коллега, с которым его поставили работать. И только Ибо не может взять себя в руки рядом с ним. Остается лишь надеяться, что он выглядит достаточно спокойным и по нему не видно, как старые воспоминания заставляют волноваться всякий раз, когда Сяо Чжань оказывается рядом. Хорошо, что тот не волк и не может услышать бешено стучащее сердце на соседнем сидении. Глупое, обманувшееся, увлекшееся сердце Ибо. Сяо Чжань всегда безупречно вежлив, никогда не отказывает в подробных и понятных объяснениях. Если нужно, повторяет, не злясь на не знающего “коллегу”, как работают их соглашения с мэрией. Он помогает разобраться, как они ищут подрядчиков, технику и как зерно проходит полный цикл в их компании. Кажется, их уговор вести себя как коллеги и правда неплохо работает. Изредка Сяо Чжань остается на ужин в их доме, и в такие дни Ибо старательно отвлекается на разговоры с кем-то другим, например с Цзяэром или тетей, которая охотно делится сплетнями о партнерах. А иногда, если Ибо не в настроении ни с кем говорить, он просто сосредотачивается на том, что у него в тарелке. И ночью, лежа в своей комнате, поглаживая Бандита, он думает, что всё делает правильно. Связь с Сяо Чжанем — ошибка, которую он исправляет. К тому же Сяо Чжань скоро уедет в очередную командировку. Наверняка там, куда его отправит отец, заведет себе новые приятные знакомства. Ибо пытается свыкнуться и с этой мыслью, отгоняя чувства прочь.

—

В один из теплых дней он оставляет машину рядом с офисом и решает пройтись домой пешком. В их городке легко за час добраться из одного конца Шулани в другой. Кажется, в офисе никто не считает его директорским сыном, поэтому беззастенчиво нагружают работой, ради которой приходится оставаться чуть дольше. Как сегодня, когда он после сортировки двух огромных стопок документов с облегчением окунается в вечернюю освежающую прохладу Шулани. В такие моменты ему всегда жаль, что рядом не трусит Бандит, прогулка тогда была бы просто идеальным завершением дня. Не спеша Ибо проходит пару кварталов, поворачивает мимо шумного центра на тихую улочку, когда замечает возле дверей бара, спрятавшегося в одном из разноцветных домов их городка, знакомую фигуру. И мысли о волке немедленно вылетают из головы. Это Сяо Чжань. На нем непривычно темная рубашка, волосы уложены в стильную прическу. Он смеется и широко улыбается, стучит по руке невысокого мужчины в очках, приобнимая того за плечи. Ибо с прищуром наблюдает за тем, как они, не замечая ничего вокруг, заходят в бар. Хорошо проводит время? И когда успел вернуться? Ибо еле сдерживает порыв зайти за ними следом, как возле уха раздается тихий голос, заставляющий его вздрогнуть всем телом и быстро развернуться: — И что ты тут делаешь? Подглядываешь, с кем встречается Сяо Чжань? И почему тебе не все равно? — Я не… — натыкается Ибо на профиль Чжан Исина, который увлеченно рассматривает двери небольшого паба, стоя рядом. — Даже не думай мне врать, — обманчиво мягко улыбается ему Исин, когда наконец переводит на него свой взгляд. — Твоя кровь циркулирует с поразительной скоростью. Хорошая новость в том, что тебя нет проблем с сосудами. Вторая новость, скорее всего, плохая — тебя явно беспокоит то, что ты увидел. Может, расскажешь? Рассказать? На секунду Ибо задумывается. У него за всю жизнь не было подобного разговора. Да, у него есть друзья, с которыми Ибо и делится всем, что касается его человеческой половины. Но то, что связанно с волками, чувствами, всегда оставалось под замком. А Исин — часть стаи, хоть и не волк. Соблазн поделиться тем, что так мучает его все это время, оказывается слишком велик. Тем более, наблюдательный вампир его уже поймал. Исин, кажется, ощущает его сомнения и поэтому просто кивает в сторону почти пустой летней площадки чуть вдалеке. Не говоря ни слова он идет туда, и Ибо ничего не остается, кроме как пойти следом. Через несколько минут после того, как они усаживаются за свободный столик, перед ними ставят закуски и пару стаканов со светлым пивом. И тогда Ибо все же рассказывает тайну, что тщательно оберегал. Рассказывает о Лицзяне, о нечастых встречах с приятным понравившимся мужчиной, о неожиданном появлении Сяо Чжаня у него дома. О том, как старается отдалиться, потому что оборот уже совсем близко. И этого ждет не только он сам, стая, но и Бандит. Исин выслушивает его без всякого осуждения, презрения и холодности. Лишь постукивает тонкими пальцами в кольцах по столу, раздумывая об услышанном. — Думаешь, это правильно? — спрашивает он, заставляя Ибо удивиться. — Тебе, судя по всему, действительно нравится Сяо Чжань. — И ты не будешь меня упрекать? Ведь у меня есть пара, связь, — Ибо удивленно переводит на своего собеседника взгляд. Не ожидал такого, потому что действительно думал, что будет выслушивать только упреки от члена стаи. — Несправедливо требовать то, что ты не можешь дать, — чуть качает головой Исин, усмехнувшись. — Бандит не являл тебе себя человеком, и твой волк еще спит. Неудивительно, что ты не чувствуешь между вами той крепкой и нерушимой связи, существующей уже столько лет. Да и осуждать тебя за твой человеческий выбор? Нет. Сяо Чжань, насколько я его знаю, хороший человек, красивый мужчина. Им можно увлечься, не думаю, что это преступление. Может, тебе бы стоило дать своему чувству свободу? — И разбить этим сердце моему волку? — Ибо невесело улыбается, качая головой. — Нет, предпочитаю пережить это сам. Это пройдет, просто симпатия, — кивает он и, кажется, хочет и сам поверить в собственные слова. — Тем более, в Лицзяне он говорил, что у него есть к кому-то чувства. Просто он не решается говорить о них. Кто знает, — фыркает Ибо, вновь поглядывая на бар, — может, даже к этому очкарику. Услышав это тихое замечание, Исин хмыкает в свой стакан с пивом. Никак не комментирует. — Настоящие чувства достойны того, чтобы за них бороться, — отпив немного пива, отвечает Исин. — Но тут есть только одна проблема: для этого в них нужно верить. Ибо молча обдумывает сказанное. Верит ли он в какую-то силу своих чувств к Сяо Чжаню? Вряд ли. Это просто хороший секс. А вот в Бандита он верит. Да, пять лет назад это казалось невероятным, но сейчас - срослось с его сутью. Ибо знает: Бандит его и точка. Пока он ощущается близким членом стаи, но Ибо надеется, что ощутит к нему что-то большее, как только обернется. — А как у вас с Цзяэром было? — переводит он тему. — Верил ли он или сопротивлялся? Когда над их столиком нависает тишина, Ибо думает, что Исин пошлет его, не желая обсуждать свои отношения с братом. Сам Цзяэр никогда не рассказывал, как они с Исином в итоге стали парой друг другу. Ибо просто поставили перед фактом через несколько месяцев, когда он был в Лицзяне, и сколько бы потом он ни спрашивал, Цзяэр всегда уходил от ответа. — И то, и другое, — мягко отвечает Исин, судя по всему, даже не думая уклоняться от вопроса. Он откидывается на спинку стула, смотрит уже в ночное небо. На губах легкая улыбка. — Он знал, что моя пара. Волк в нем требовал своё. Я, кстати, очень люблю, когда он перекидывается. Ничего более искреннего, чем обожание волка, пока не придумано. И Ибо вспоминает взгляд Бандита, его морду, когда тот крутится рядом. Как же он согласен с Исином! — Я был против нашего сближения, держал его на расстоянии, — взгляд Исина туманится, он явно перебирает в голове воспоминания. — И медленно умирал. Я не принимаю человеческую кровь, как и кровь зверей. Даже твоя кровь для меня не имеет запаха, а ты ведь оборотень его стаи. Я мог принять немного очищенной донорской крови, но на этом долго не вывезешь. И так почти год продержался, все-таки вампиры очень сильный вид. Джинен экспериментировал с обработкой донорской крови, пытаясь добиться хоть какого-нибудь вида, который мне подойдет. Исин вздыхает, закончив. А Ибо пытается представить, как выжить в мире, где ты не можешь есть. Это же пытка! — А потом вам понадобилась ведьма. Я думал, что сойду с ума, когда увидел сначала красивого оборотня, а после почуял его запах. Мне стоило огромных усилий не предать все свои идеалы и не наброситься в тот момент на Цзяэра. Меня ведь с детства готовили быть ведьмаком: помогать людям, всем магическим созданиям, если им необходима помощь. Став вампиром, я захотел быть доктором, чтобы силы и наука позволяли спасать больше жизней, — Исин отрывисто вздыхает. На красивое лицо набегает усталость. — Потом настало испытание на прочность для меня. Цзяэр оказался именно тем, о ком я мечтал. Веселый, красивый, сильный, яркий. С характером и острым умом. Смелости и гонора в нем столько, что мы пару раз влезали в совершенно ненужные драки из-за него. Цзяэр делал вид, что как пара я его не интересую, а мой вид стоит презирать только за то, что он существует. Прокалывался только в обороте. Наносные чувства исчезают — волки простые и искренние, их эмоции правдивы, даже если человек скрывает их, зверь все равно покажет. В волчьем обороте Бандиту стоило огромных усилий забрать его от меня на охоту, — усмехнувшись, бросает Исин, вызвав у Ибо невольную улыбку. — Цзяэр крутился рядом. Всегда. А после того, как перекидывался обратно, вел себя обиженно. Как будто я принуждал его к этому. Стыдился. Ибо тихо смеется, уже не стесняясь — это так похоже на его брата! — Да, — он немного отпивает пива, — Цзяэр такой. — Мы пытались казаться чужими и незаинтересованными. Цзяэр иногда говорил о своей крови, мол, если он сам ее у себя возьмет и отдаст мне, это же может подойти? Ему не сложно пару пакетов в неделю «сдавать» мне, но я тогда решил, что лучше уж тихо угасну, чем буду жить на его чувстве ответственности, которое будет шептать ему, что нужно жалеть вампира, который ничью кровь больше выпить не может. На лице Исина проступает отвращение к этому. Видно, что такое решение далось ему непросто. Ибо сложно осознать, сколько же на самом деле потребовалось самоконтроля Исину, чтобы жить вместе с тем, кого хочешь сожрать и трахнуть одновременно. И ничего из этого не делать. — Однажды мы решили выехать на пару дней подальше от города, волки хотели охоты и много петь, вот и решили не пугать туристов, забраться подальше, в соседнюю провинцию, — на лицо Исина набегает тень серьезности. — Было лето, полнолуние, на навигаторе оставалось километров двести через невысокие горы до выбранного нами леса. У всех было приподнятое настроение. Когда мы уже спускались по серпантину после перевала, я почувствовал всплеск силы. Это была магия поиска. Всплеск был возле Бандита, словно кто-то по крови искал его. Мы и сделать ничего не успели, как впереди упало дерево, прямо перед машиной, а сверху понеслись камни. Я еле выкрутил руль, чтобы не слететь вниз. А мои силы… так как я мертв, то они привязаны к миру мертвой природы. Камни, ветки, сель — все это я смог остановить и не дать этому сбросить нашу машину с обрыва и засыпать. Проверил на заднем сидении своих волков, они оба были живы, дышали. Кое как вытащил, но после этого во мне просто ничего не осталось. Мои силы закончились, и последнее, что я помню перед тем, как отключиться — мех Цзяэра под своими пальцами. Ибо прерывисто вздыхает. Ему никто об этом не говорил! Не говорил, что Бандит чуть не умер! Его искали, и Цзяэр с Исином пострадал. — Честно говоря, я слабо помню, как меня пытались привести в чувство. Кажется, Цзяэр что-то кричал, тряс меня. Но мне было так хорошо лишь от мысли, что я смог их спасти, что никому не навредил, а значит, можно спокойно предстать перед предками, могучим и целительным ковеном. Очнулся от ощущения бушующей силы во мне, кажется, я даже кричал — настолько ее поток был мощным. За годы жизни вампиром я забыл, что значит быть таким сильным, голод и слабость были моими постоянными спутниками. Я лежал на коленях у Цзяэра, его рука была вся искусана, в крови. И эта кровь на моих губах - вкусная, сладкая, теплая. Такая…моя. А потом я понял. И как только начал осознавать, что наделал, Цзяэр…Ван Цзяэр поцеловал меня, добавив в конце, что никуда от себя не отпустит, — Исин крутит стакан в руках, задумчиво глядя на переливающееся стекло. — Это был его выбор, его решение. Я же выбрал его с первого взгляда, даже до того, как почувствовал запах. Он для меня всегда «самый красивый человек в комнате». И еще много всяких «самый». Но решение быть вместе должен был принять он. После случившегося все поменялось, мы стали парой. Научились подстраиваться под особенности друг друга. — Я очень рад, что у вас все хорошо, — Ибо искренне улыбается. Исин кивает, взгляд его становится удивительно мягким: — Этот идиот на мой день рождения подарил мне небольшой холодильник, полный своей крови! Собирал, морозил, переживая, что, вдруг он будет дураком и поссорится со мной, или мне нужно будет куда-то уехать, а крови нет. Глупости, конечно, но мне кажется, что вот такая забота и оберегание — это его способ говорить «люблю». Ибо смеется, потому что это и правда очень похоже на его грубоватого, но по-настоящему доброго брата. Которого очень и очень любят, если Ибо правильно читает это во взгляде напротив. — Мы тогда сразу и переехали, — тон Исина вновь становится серьезным. — Хоть метка поиска нашла Бандита в дороге, а не в том доме, где мы остановились, рисковать не стали. После переезда я позаботился о защите, усилил ее, но с тех пор ни одной воронки магии больше не видел рядом с ним. И меня пугает и беспокоит тот факт, что поисковая магия всегда завязана на крови. Если ведьма смогла использовать чары, значит у нее есть кровь Бандита. — И достала она ее, когда держала Бандита в плену, — договаривает за него Ибо. Исин согласно кивает. — Мы не знаем, есть ли у них еще, да? Отец в курсе? — Да, — отвечает Исин. — Тот, кто нарушил столетний договор, до сих пор что-то от Бандита хочет. Но знать бы, что именно. У Ибо нет никаких вариантов, что это может быть. Чего ведьме нужно от оборотня? Почему она преследует его и разыскивает столько лет? — И почему меня не дождались? Цзяэр подлетает к их столику молнией. Весь запыхавшийся, но счастливый. Еще бы, он вернулся из самого Харбина. Ибо уверен, что брат наверняка гнал по трассе, чтобы быстрее оказаться рядом с Исином. Разговор плавно уходит от личных тем, но Ибо этому и рад. Теперь он по-новому смотрит на брата и его выбранного не_человека. Он пышет здоровьем, радостью, несмотря на их особенные отношения. Когда они наконец расходятся, то Ибо возвращается в родовое гнездо. Дом встречает его почти темный, светятся только спальни, так что он не идет к парадному входу, а направляется в сторону, к огромной груше под своими окнами. Хватается за ветку, забирается на крепкий ствол и, подтянувшись, через пару минут спрыгивает с подоконника на пол в собственной спальне. Мысли все равно возвращаются к оставленному за спиной бару и Сяо Чжаню, сидящему сейчас там с кем-то. А все из-за того, что Ибо хорошо помнит, чем заканчивались их такие встречи. Сяо Чжань действительно взрослее и прагматичнее, ему удалось сделать Ибо чем-то незначимым для себя. Получается, что их интрижка в Лицзяне и правда им забыта, как Ибо и просил. Ощущение странное, Ибо грустно, и отвлекает от этого чувства Бандит, который лежит в комнате. Он поднимается на своих мягких лапах, спрыгивает с кровати и застывает, мерцая желтыми глазищами. Ибо прерывисто вздыхает, гадая, чувствует ли его волк подавленное состояние. И, к его ужасу, кажется, ответ на этот вопрос — да. Бандит неспеша подходит, лижет ему руку, тычет свою большую острую морду в ладонь. — Все нормально, чего ты? — Ибо присаживается рядом, гладит за ушами, решая больше ничего не говорить. Вина и опустошение привычно накатывают на него. Отчаяние всегда способно победить надежду. Ибо думал, что, приехав домой, все встанет на свои места: он разберется со своими местом в стае, с оборотом; сможет узнать, пара ли он истинная для серого волка, что так ждет его. Волка, что стал дорогим и незаменимым. Но вместо этого все карты ему путает Сяо Чжань. Тот, что должен был остаться его лицзянским приключением. Первым незабываемым опытом, который потом можно просто сложить на полочку с воспоминаниями о детстве и юности. Вместе с первым алкоголем, дракой, побегом с уроков. А все получается совершенно не так. Бандит недолго терпит растерянные поглаживания. Тихонько рыкнув, он прикусывает ладонь Ибо, как раньше, когда был недоволен. Стоит Ибо посмотреть на него, как он сразу же кивает на окно, а потом и вовсе тащит Ибо к нему за футболку. — Это хорошая идея, — Ибо оживляется, подхватывая кроссовки и быстро их шнуруя. В лес они с Бандитом врываются вместе. Волк выбирает исхоженные ими тропинки и места. Ибо следует за ним, отдаваясь полностью бегу и удовольствию погони. Серая спина его волка мелькает впереди, и Ибо вдруг ловит себя на мысли, что очень хочет вот так же нестись рядом с сильным и быстрым зверем, догнать, напрыгнуть, укусить, обнюхать. Кажется, прадед Ван был прав: его волк уже совсем рядом, диктует свои желания. Особенно рядом с серым. Это простое знание прибавляет Ибо и сил, и энтузиазма. Они бегут долго, с небольшими передышками, почти на рассвете оказываясь у обрыва. Река течет рядом, быстрая и прохладная, Ибо укладывается на спину, тяжело дыша. Он долго восстанавливает дыхание, рассматривая светлеющее небо над головой и на линии горизонта. На его ноги уложил голову массивный серый волк, и это так естественно, что Ибо довольно улыбается. За рассветом они наблюдают вместе. Ибо впервые ощущает, как по венам проносится огонь. Не ожидав, он охает, удивленно ощупывая себя. Он не совсем понимает, что это за странное, но в то же время приятное ощущение. Когда оно возвращается, то наконец накрывает осознанием: — Полнолуние через пару недель. Кажется, я сегодня первый раз почувствовал подготовку к нему. Бандит радостно вскидывает морду, нетерпеливо перебирает лапами, склоняя голову на бок, таким образом показывая, что не совсем уверен в словах Ибо. Но за годы жизни с прадедом Ваном Ибо научился не игнорировать подсказки собственного тела, поэтому он счастливо улыбается, сгребая недоверчивого волка в объятья. — Мы можем встретиться с тобой уже через пару недель, — Ибо чуть отстраняется, чтобы посмотреть во внимательные глаза. — И если тогда я услышу тебя и твои мысли, то это будет значить, что… Бандит не дает ему договорить, лизнув щеку. Закатив глаза и рассмеявшись, Ибо отпихивает его морду, после снова став серьезным: — Кто-то из нас должен первым выйти навстречу другому. Пусть это буду я, — вздохнув, он осматривает в последний раз вид вокруг, затем поднимается. — Пошли, — зовет он Бандита. — Если не поторопимся домой, то я сегодня опоздаю на работу. Но судьба складывается так, что на работу в тот день он так и не выходит. Встретившийся им у ворот дома отец окидывает обоих взглядом, замечая и усталый вид, и мокрые от росы штаны, обувь, бросая: — Возьми сегодня выходной. На самом деле Ибо хочется возразить, сказать, что он взрослый и поблажек ему не нужно. Но с другой стороны — он всего лишь человек, который носился всю ночь по лесу вместе с оборотнем, и кто, как не отец, должен понимать, что нужно восстановить силы. Поэтому Ибо просто молча кивает. Идет в дом, сразу направляясь в душ. А когда заходит к себе, то разочарованно поджимает губы: Бандита он никуда не отпускал, но тот все равно не приходит в комнату. Становится немного одиноко. Правда, об этом Ибо забывает, как только голова касается подушки: сон накрывает с головой, и Ибо падает в его объятья.

—

Где-то через неделю Ибо начинает подозревать, что или ему тотально не везет, или в его семье заговор. Потому что ни одного дня без того, чтобы не оказаться наедине с Сяо Чжанем, не проходит. Вместе они готовят документацию на тендер, вместе выполняют заказ на запчасти, вместе вечерами оказываются одни в кабинете, где обычно работают четыре человека. И Ибо, честно говоря, не знает, как на это реагировать. Сяо Чжань все так же безупречно вежлив, приветлив, заботится об их обеде (и к этому Ибо бессовестно привыкает со второго раза, потому что сам всегда забывает, что днем тоже нужно есть). Ему абсолютно не в чем винить Сяо Чжаня, хотя все равно мучает злость. Злится Ибо больше на себя. Что не может перестать хотеть коснуться чужих пальцев. Что внутри растекается живое тепло, когда Сяо Чжань пересказывает ему последние сплетни из жизни подрядчиков, от которых они возвращаются с подписанным договором. Может быть, стоит устроиться куда-нибудь еще? Например, в автомастерскую через улицу, у Ибо есть опыт. Ничего же страшного, он будет занят все равно же. Какая разница, разбираться в фермерстве или чинить машины, как в Лицзяне? Зато подальше от офиса отца, от постоянного присутствия Сяо Чжаня. Не просить же отца избавиться от него! Впервые за многие годы у того появилось время на отдых, семью и хобби. Отец даже вспомнил, что любит рыбачить, пропадая на реке в свои выходные. И он спокойно оставляет все важные задачи на «директора Сяо», чтобы больше бывать дома. Да и мама радуется, что наконец они с отцом могут побыть вдвоем. И в любой другой ситуации Ибо был бы искренне рад, но не сейчас. Сейчас он не может порадоваться, потому что для него общество Сяо Чжаня становится невыносимым. Хотя нужно признать, что наблюдать за привычками папиного помощника уже его рутина. Ибо замечает то, что не хотел бы замечать: как Сяо Чжань часто снимает очки и трет глаза — явно сказывается нехватка сна в сезон уборки урожая; как он держит сменные одинаковые белые футболки в своем столе, чтобы вернувшись в конце дня с полей в офис выглядеть свежим. Как подбирает для себя напитки в огромных чашках, любые, которые не кофе. А если там все же оказывается кофе, то кубиков льда должно быть столько, что кофе становится прозрачным. Ибо запоминает, как Сяо Чжань любит закусывать губу и тихонько отстукивать мотив какой-нибудь приставучей песенки по столу ногтем, когда думает, что никто не замечает, или слишком увлечен каким-нибудь документом. Как составляет подробные списки и планы для каждого задания, чтобы потом методично вычеркивать сделанное. Ибо отмечает все эти мелочи и с каждым днем хочет, чтобы полнолуние пришло как можно скорее. Чтобы можно было скорее соединиться с чувствами внутреннего зверя и стать свободным от притяжения к Сяо Чжаню. От его образа, голоса, запаха. Привычек. Если Ибо на самом деле связан невидимыми нитями с Бандитом, то все это испарится в один миг. Сейчас то, что в четырнадцать казалось бредом, теперь ощущается почти осязаемым. Пережив вместе и порознь с этим сильным и верным волком столько всего, услышав в конце концов историю Цзяэра и Исина, Ибо не отметает эту мысль — наоборот, он живет ею. Даже если брат, голова которого была полна предубеждений, полностью изменил свое мнение об истинной связи, то почему Ибо не может? У Цзяэра ситуация выглядела еще более устрашающей, чем у Ибо. Все же маг, который хочет тобой обедать, не самый идеальный кандидат для пары. Но из уст Цзяэра слетает такое простое и важное «Исин — моё сердце», и для Ибо все ясно. А еще глаза Цзяэра в любой толпе всегда следят лишь за одним не_человеком. И это никак не скрыть. И взгляд Исина… он загорается особым светом, когда тот касается брата или разговаривает с ним. Если так выглядит истинная связь, то Ибо хотел бы такую и себе. Что-то необъяснимое, близкое. Интимное. Только для двоих. Ибо вздыхает и засовывает руки поглубже в карманы, прогуливаясь по их улице этой тихой ночью. Полнолуние уже через неделю, и все чаще он просыпается от огня, бегущего по венам. Мимолетное, болезненное и быстрое ощущение, оставляющее после себя приятные мысли, а еще подкрепляющее уверенность, что его оборот вот-вот произойдет. Ноги сами приносят его к небольшой аллее из цветущих глициний напротив желтого дома с черной крышей. Если стоять в тени деревьев, около самого забора, то Ибо уверен, что его нельзя увидеть из залитых светом окон напротив, что никогда не прячутся за занавесками. Ибо видит, что по телевизору, который смотрит хозяин дома, показывают бейсбол, и думает, где же он сам? Придет ли Сяо Чжань в гостиную, сядет ли на диван или останется на кухне и будет смотреть матч оттуда? Окно из той комнаты выходит на другую сторону дома, пряча сейчас от Ибо человека, занявшего его мысли. Сложно справляться с собой и своими желаниями. Ибо сам для себя так и не находит оправданий, почему он ходит сюда. Каждый раз, когда это происходит, он не может понять, почему. И каждый раз он не стоит здесь долго, он просто проходит мимо и смотрит. Всего несколько секунд. И не было бы так стыдно, если бы это было всего один раз, а не все время, что прошло с того самого разговора с Исином. Ему спокойнее, когда в этом доме горит свет. Когда он в окнах замечает фигуру с неизменным ноутбуком в руках, в шортах и безразмерной футболке, делающую какую-то подготовку к завтрашнему дню. И каждый день Ибо говорит себе: «Сегодня последний раз». И каждый следующий все равно выходит на прогулку, идет до самого конца улицы и стоящего там желтого дома. Если бы Бандит приходил домой чуть раньше, Ибо уверен, что ему бы и не хотелось сюда. Но как назло его волк всегда впрыгивает в комнату позже, когда Ибо уже засыпает, так что никто не останавливает его. Даже он сам не в силах. Как у него, оборотня, может быть такая привязанность к обычному человеку? Это из-за того, что тот украл его первый поцелуй? И первый оргазм. В Лицзяне Ибо не хотел доходить до «последней базы», но желания тела и близость Сяо Чжаня все равно выиграли битву у разума. Никто ничего у него не крал — Ибо отдал сам, потому что хотел. Или его так «заклинило» на Сяо Чжане, потому что Ибо редко к кому-то привязывается и не любит отдавать своё? Может, это какой-то инстинкт будущего главы стаи? А ведь он связан с волком. И как друг, как брат, как член стаи — Бандит пробрался и пустил корни в его сердце очень сильно. Не проходило и дня за эти годы, чтобы Ибо к нему не возвращался мыслями. Но весь чувственный опыт Ибо получил с Сяо Чжанем, хоть и был уверен, что это лишь симпатия. Ничего, кроме гормонов, влечения. Что-то без корней и силы, только вот…теперь кажется, что он ошибся. До появления Сяо Чжаня у Ибо иногда были мысли, что как оборотень он ущербный, а как человек — странный. Не познал оборота, до сих пор ни с кем не встречался и не целовался. Хотя его приятели уже успели поменять по несколько подруг. Все, кроме Чанси, который, кажется, в душе тот еще волк: выбрал свою Юй-Юй и не покидает ее уже сколько лет. Юй-Юй выиграла в популярном реалити-шоу, дебютировала после в женской группе, так что теперь Чанси колесит по всей стране вместе с ней. Ибо любит их общий чат, куда часто летят фото их жизни из разных уголков Китая. Может, поэтому он так зациклился? Просто потому, что Сяо Чжань первый. А еще он никак не связан с миром оборота, леса и волчьих инстинктов. Он другой и этим привлекает? Сегодня в его доме свет горит на двух этажах. Странно, раньше никогда такого не было. Может, у Сяо Чжаня гости, поэтому и используется второй этаж? Эта нелепая мысль бьет под дых, Ибо вдыхает, жалея, что пока он не волк и не может услышать сердцебиение рядом. Или, наоборот, это спасение для него? Как выглядит этот желтый дом с черной крышей внутри Ибо хорошо известно. Ма Ицзунь жил именно в нем. Сколько раз он пробирался к другу через окна или задние двери? Не сосчитать. Один раз они выбирались даже через подвал, когда строгий отец Ицзуня излишне трясся над здоровьем сына и не разрешал тому идти на реку. То время теперь кажется Ибо таким далеким, воздушно-счастливым. Как и размытая фигура его исчезнувшего в прошлом лучшего друга. — Как думаешь, мне стоит повесить жалюзи или хватит штор, чтобы защититься от любопытных глаз? Тихий вкрадчивый голос звучит прямо возле уха. Ибо, рвано выдохнув, вздрагивает, резко обернувшись. — Я не… — у него дежавю от ситуации, и голос предательски садится. — И тебе добрый вечер, Ибо, — усмехнувшись, здоровается с ним Сяо Чжань. Он подходит чуть ближе, заставляя Ибо шагнуть назад, глубже, прямо в тень деревьев. — Тебе говорили, что преследование — это плохо? Я могу вызвать полицию. На секунду Ибо теряется, что ответить. Сяо Чжань подловил его, это неправильное для него место, и как ответить так, чтобы не казаться сталкером? У него нет ни одного оправдания для себя. Сяо Чжань, кажется, по-своему понимает его молчание. Он делает еще один шаг, сокращая между ними дистанцию и обдавая Ибо запахом шампуня и своего парфюма. Тонкий и приятный аромат щекочет внутри, чужая рука ложится на талию, скользит на поясницу, притискивая Ибо ближе. — Или не нужно никому звонить? — шепотом спрашивает Сяо Чжань. — Решим все мирно? Ибо в этот момент ни о чем не думает. Он так же обнимает Сяо Чжаня в ответ, устраивая свою руку у того на шее. Его красивое, уставшее лицо так близко, тепло такое уютное, глаза — красивые и глубокие, что совсем не хочется сопротивляться искушению. Он чуть надавливает рукой, заставляя Сяо Чжаня склониться и приблизить свое лицо. Чужой лихорадочный взгляд живо распаливает внутри тот самый огонь, который Ибо безуспешно пытается тушить много дней подряд. Обнимать вот так Сяо Чжаня привычно. Стоит чуть повернуть голову и податься вперед, как его встретят самые горячие, требовательные и желанные губы в мире. Всего-то и нужно, что… Ибо опускает взгляд, медленно дыша. На губах Сяо Чжаня все еще гуляет улыбка. Сяо Чжань обводит нежно пальцами контуры его лица, еле касается губ, заставляя Ибо задержать дыхание. Он останавливается, из-за чего Ибо вновь рвано выдыхает — этого мало. — Так почему ты здесь? — Сяо Чжань все пытается выпытать у него объяснение. Но Ибо опять отвлекается на его губы, которые так близко, что он ощущает на своем лице теплое дыхание. Зачем они вообще разговаривают? Им же нужно совсем не это. — Ибо, — мягкий голос Сяо Чжаня все тише. — Решил принять мое предложение? Хочешь вернуть наши удобные отношения? И эти слова, вопреки разгорающемуся желанию, действуют на него лучше холодного душа. Он быстро убирает руки с поясницы Сяо Чжаня, надавливает ему на плечи, отодвигая и игнорируя разочарование во взгляде напротив. «Удобные отношения ищи дальше по барам», — думается Ибо, пока он приводит мысли в порядок. Вслух он произносит другое: — Это просто прогулка. Сяо Чжань щурится. Вся веселость исчезает из его глаз, словно и не было. — Ты проходишь здесь почти каждый вечер, — припечатывает он, лишая Ибо возможности оправдаться. — А теперь пялишься полчаса на мои окна. Как я должен это понимать, Ван Ибо? Мысли еще не вернулись, разлетевшись кто куда. Сохранять холодное выражение лица ему все сложнее, но он старается. — Это просто ностальгия, — отвечает в конце концов Ибо, стараясь, чтобы тон звучал буднично. — Этот дом…Тут жил очень близкий мне человек. С ним много связано, Сяо Чжань, и я просто люблю возвращаться к нашим с ним общим воспоминаниям. Я не собирался просить тебя впустить меня внутрь. Наверняка внутри уже все твое, мне неинтересно. На лицо Сяо Чжаня набегает тень. Он отступает, наконец размагничивая Ибо от своего притяжения, сухо кивает. Теплое прикосновение его рук к спине исчезает. — Прости, я опять все не так понял, — в его голосе слышен лёд, но Ибо от этого становится только легче. Кажется, это было убедительное объяснение. Хорошо. — Ты можешь не стоять в тени, а зайти во двор, все равно калитка не закрыта. — Она никогда и не закрывалась, — кивает Ибо, стараясь не обращать внимания на застывшее восковой маской лицо Сяо Чжаня. — Извини, что потревожил. Повторю: это никак не касается нас. Мы с тобой решили еще все в первый день, как я вернулся. Он не дожидается ответа. Развернувшись, почти бежит домой. А закрыв дверь и съехав по ней спиной на пол, тяжело дышит, прокручивая в голове встречу. Потом, поднявшись, щелкает замком двери, подходит к окну, опуская жалюзи. Стягивает шорты, ложится на кровать и разводит ноги, обхватив свой член. Тот еще только наваливается, но Ибо прикрывает глаза, снова и снова вспоминая ощущение теплого пальца на своих губах и щеках. О том, что Сяо Чжань, судя по влажным кончикам его волос, был только из душа и яблочный запах его шампуня дразнил Ибо, лишая воли. Ибо представляет, как он мог бы подразнить Сяо Чжаня в ответ. Обхватил бы тот самый палец губами, языком поласкал бы, а после — опустился бы на колени. Стащил бы шорты с Сяо Чжаня и взял бы его член в рот. Ибо знает, какой он формы, как Сяо Чжань задыхается, когда Ибо играет: лижет вокруг головки, щелочку уретры, мягко обхватывает губами весь ствол и неспешно водит языком по головке. Ему нравится диктовать и навязывать свои правила и позволять Сяо Чжаню трахать свой рот, только когда он доволен произведенным эффектом. Мысли, образы, воспоминания смешиваются и наслаиваются друг на друга, тело прошивает давно забытым удовольствием. Ибо шумно выдыхает и несколько секунд сидит оглушенный и потерянный. После приходится тащиться в душ и отмываться там, заставляя исчезнуть фантомный запах спелого яблока. Удовольствие и счастье, оказывается, не имеют ничего общего. Ибо чувствует себя несчастным предателем. Впервые за много дней он даже рад, что Бандит сегодня не пришел ночевать домой, а появился только под утро. Лизнув пару раз щеку Ибо, словно извиняясь, он снова пропадает по своим дневным делам. — Шесть дней, — бормочет про себя Ибо, глядя на календарь в телефоне. — Полнолуние через шесть дней. Скорее бы уже.

—

День, когда оборачивался Цзяэр, Ибо совсем не помнит. Ему было восемь, бабушка в ту ночь, уложив Сацин в трейлере, стояла, держа Ибо за руку. А брат просто упал на колени и тут же обернулся. Не было ни магических ритуалов, ни специальных костров, ни зелий — только лес и луна над ними. Просто на поляне, под внимательным взглядом Луны-прародительницы, еще один ребенок обрел свою истинную форму. Из всего этого Ибо больше запомнилось другое — то, как брат крутился под ногами семьи весь следующий день в звероформе: небольшой волк просил ласки, играть и охотиться. И не отставал, пока кто-то из старших с ним не убегал в лес. Как пройдет его собственное обращение, Ибо даже боится загадывать. За столько-то лет надумал всякое, так что сейчас он просто ждет, когда это случится. Прадед тратит все утро на наставления по телефону: как дышать, как собраться, какие мышцы нужно напрячь. Все-таки первый оборот подарит много боли: регенерация волка еще не работает, а тело меняется. Но раз это прошли все, даже маленькая Сацин, Ибо бояться не стоит. Но весь его мандраж не из-за призрака боли, он из-за встречи с Бандитом. Настоящей, на равных, когда они услышат друг друга. А вдруг что-то пойдет не так? Все-таки не зря же прадед целое утро разговаривал по очереди со всеми и рвался купить билет на самолет сюда. Ибо не хотелось, чтобы Бандит запомнил что-то плохое. С этим справится и его отец-альфа. Именно поэтому на просьбу Ибо подождать превращение не на поляне, а за ее пределами, серый волк прижимает уши, рычит и рассерженно прикусывает тянущуюся к нему ладонь. — Я так хочу, Бандит. Позволь мне не показывать свои слабости тебе, — Ибо охватывает волчью морду и поворачивает к себе. — Хотя бы это. Пожалуйста. Желтые глаза мерцают, и большой волк послушно замирает на несколько секунд, явно обдумывая. После он чуть подается вперед, чтобы упереться своим лбом в лоб человека. — Спасибо, — шепчет Ибо спустя несколько минут, потираясь о мягкую шерсть. Затем он все же отпускает Бандита и идет менять снова свою футболку на мокрую. Тело горит изнутри с самого утра, голова кружится. Сознание ненадолго пропадает, и уже после, когда получается немного прийти в себя, в голове вспыхивают ощущения новых запахов. День, которого он так долго ждал, наконец-то пришел. Они выдвигаются в лес, когда время подходит к закату. Все приготовления проходят для Ибо как в тумане. Он еще держится какое-то время, просто сидя на ступеньках трейлера, грея руки в шерсти Бандита. А тот иногда поскуливает, лижет щеки, плечи — все, до чего может дотянуться. Но, когда солнце прячется полностью, как и обещал, исчезает. В последний раз окатив себя прохладной водой, Ибо выходит на середину их поляны. Где-то позади собрались волки семьи Ван. По правую руку замер отец, все еще не перекинувшийся, страхуя. Ибо поднимает голову и смело встречает чистое летнее ночное небо и огромный диск луны, возвышающийся над верхушками деревьев. Яркое пламя проходится по всем его внутренностям, заставляя дыхание окончательно сбиться. Ибо нагибается, упираясь руками в колени. — Не сопротивляйся, — тихо говорит отец, — следуй за своим волком. Мы пройдем это вместе. Ван Ян подходит ближе, гладит за плечи. И Ибо собирается, мягко опускаясь на колени в траву, прежде чем жар заменяет лавина боли. Кости. Его кости перестраиваются. Ибо сжимает зубы, не дав волю крику. Где-то там ждет Бандит, и Ибо не должен волновать его. Но боль заполняет каждую клеточку тела, зрение туманится. Голос отказывает, кожа колет изнутри, уши заполняет шум крови и хруст. Зубы, язык, губы — все становится новым, мешает, двигается. Ибо забывает дышать и кричать. Пытается считать, как учил дед, сбивается. Не сдерживает стон, когда что-то в нем меняет форму снова. Ибо открывает глаза, пытается глотнуть воздух, ища глазами отца. Когда находит, силится услышать его зов, но ничего не слышит. Только обеспокоенное лицо и беззвучное шевеление губами. Закрывает глаза снова. Пальцы, точнее, когти, взрывают землю под ним. Боль все еще звенит в каждой клетке его тела, но ничего больше не происходит. Все вокруг, даже лес и луна, застывает на кнопке «пауза». «Что-то явно не так», — проскальзывает отчаянное в его мыслях. Хоть он и пытается дышать и делать, как учили, но боль никак не уменьшается. Завершенный оборот запускает регенерацию и облегчение. Но у Ибо только дрожь, страх и отчаяние — он застрял именно здесь. Может, все ошибались и он и правда бракованный волк, застрявший где-то в переходе? И теперь никто, даже его альфа, не может ему помочь. Голоса отца, семьи, рычание стаи — все размывается, исчезает, истончается и пропадает, сменяясь стуком сердца и собственным стоном. Болью, что разрывает на куски. Жизнь Ибо закончится вот так, в боли и страданиях? И вдруг сквозь шум крови в ушах он слышит…вой. Даже не вой, это больше похоже на…пение? Да, верно, волчья песня, и Ибо понимает в ней каждый звук. Песня зовет его, Ван Ибо — ребенка, волка, бунтующего мальчишку, смелого юношу, влюбленного мужчину, будущего альфу, защитника. Она плетет для него мир, в котором он нужен, который без него исчезнет. Каждая клетка и часть Ибо хочет стать частью этой песни — так правильно она звучит. Он не знает, как выглядит, застряв в своем превращении, забыв кто рядом. Он понятия не имеет, откуда песня и кто ее поет, но хочет подпевать. Он собирается, вытягивает шею чуть вверх — пусть звук получится! Сквозь влагу в глазах он видит только темноту и размытый круг луны сверху. Волчья музыка такая красивая, трогающая что-то живое внутри — Ибо пытается петь. Он закрывает глаза, отгоняет мучающие его ощущения и пробует. Тихий, странный звук нельзя назвать воем. Нельзя назвать даже волчьим, но у него получается. Сначала робко, а после — смелее. Из разрозненных обрывков у них с тем неизвестным получается песня. Его волчий голос крепнет, ложится рядом, делая это прекрасное звучание идеальным, ласкающим слух, заставляя сердце наполниться счастьем. Песня о нем и для него горит ярким маяком для заплутавшего волка. И Ван Ибо находит снова дорогу к себе. Он приходит в сознание, когда последний отзвук воя затихает, понимая, что боль наконец-то отступила. Мир вокруг наполняется невероятным сумбуром звуков. Тело кажется невесомо-легким, когда его не разрывает на куски. Вместо речи изо рта вырывается что-то похожее на лай, и Ибо опускает взгляд вниз, чтобы увидеть две серых мощных лапы вместо рук. — Получилось, — слышится сбоку облегченный голос папы. После всё вокруг заполняют голоса его семьи. Но тот, кто звал его, пел и вел за собой в этом болезненном аду, куда не смог достучаться даже вожак, сидит напротив, не сводя с него своего ярко-желтого взгляда. — Бандит, — не произносит Ибо. Думает. — Ван Ибо, — не произносит его волк, склоняя голову на бок. Осторожно поднявшись на лапы и пошатываясь, Ибо делает пару шагов к серому волку. Осторожно и робко, словно испугавшись. Восторг и восхищение заполняют сознание, он осматривает зверя впереди себя, который преданно и внимательно наблюдает за ним. Замечает привычные шрамы под мехом, на хвосте и спине. В голову ввинчиваются звуки, запахи, и все это ошарашивает, заставляя его сердце петь. Звериное и мощное чувство радости топит последние сомнения Ибо, и он поднимает морду к Бандиту и громким воем сообщает о своем новом рождении оборотнем. Стая вторит ему, но сейчас для него это не главное. Главное сидит перед ним, аккуратно уложив хвост на лапы, которыми нетерпеливо переступает по земле. Ибо дергает носом и безошибочно понимает, что ласкающий нос аромат — запах Бандита. Весь он от кончиков ушей до последней ворсинки хвоста кажется совершенством. Сильный зверь, запах которого сводит с ума. Хочется зарыться в его шерсть, прикусить за пасть или ухо, вылизать, заботиться, спать вместе, охотиться. Делать все, что только можно. И понимание, что ему все это теперь позволено, ведь они — пара, разливается в нем радостью, заставляя громко рыкнуть. Серый же склоняет голову на бок, чуть прижимает уши, а после, игриво качнув хвостом, в мгновение ока срывается с места. Разворачивается в прыжке и исчезает среди деревьев, растущих за поляной. Ибо забывает о всех своих страхах и неуверенности. Забывает о семье и обязанностях, обо всем на свете, оставив себе только мысль, что должен быть с Бандитом. Который мчится совсем рядом, явно не желая, чтобы молодой волк Ван потерял его из виду. Ибо набрасывается на него сверху, и они кубарем катятся по мягкому мху. Вот оно — пара, счастье, любовь, друг. Все это проносится в голове, как и голос Бандита, мягкий и нежный: — Ван Ибо. Серый волк прижимает его всем своим телом, прикусывает несколько раз, заставляя Ибо сдерживаться и не скулить от счастья — теперь на нем есть запах Бандита! И Бандит, разумеется, должен тоже пахнуть им! Ибо изворачивается, чтобы прикусить чужую пасть и сразу же потереться шеей. Бандит не тратит их время. Быстро лизнув в нос, он снова бросается в лес. «Охота!», — проносятся чужие мысли в голове Ибо, и он согласно бросается следом. На сей раз Бандит ведет его рядом с собой. Его волк больше, но только что обернувшемуся волку только двадцать. Конечно, он подрастет и, скорее всего, сравняется в размерах со своей парой. Думать об этом приятно. Как и бежать вместе, след в след, видя, как покачивается впереди чужой хвост. Ибо еле сдерживает позывы наброситься сверху, прижать лапами и кувыркнуться в траве — им нужно поохотиться, ночь впереди долгая. Спустя несколько часов или минут — Ибо не может понять, сколько прошло времени, — они с Бандитом укладываются под раскидистым деревом. Ибо просто ложится на мягкую траву, а Бандит обходит его сзади и ложится рядом. Растягивается на все свое мощное тело, прижимается ближе, положив свою тяжелую голову на спину Ибо. Тепло, сыто. Он прикрывает глаза, чуть повернув морду к Бандиту. А тот занят своим делом: обнюхивает спину, спешно тычась мокрым носом, после чего неожиданно приятно ведет там же языком. Нежно прикусывает шкуру, зализывает, тихо рычит, чуть толкаясь мордой в чужую шерсть. Это очень приятно. Ибо расслабляется, чуть разворачивается, умещаясь удобнее и разрешая Бандиту и дальше заботиться так о себе. Ему, уставшему, сытому и счастливому нравится забота его волка. Сам он лижет чужую морду, но немного, как получается. Открывается больше, позволяя оставить на себе больше запаха. Ибо так хорошо, что тело само отзывается на ласку, запах, звук. Распахнув глаза, он перекатывается на спину и открывается больше. Кажется, даже сам чувствует усилившийся запах. Феромоны, они теперь густо врываются в ноздри, заставляя возбуждение клубиться возле задних лап, а желание проснуться окончательно. Это же его пара. И Ибо очень хочет его. В ту же секунду расслабленность слетает с Бандита. Он рычит, отстраняется. Вскакивает на все четыре лапы, нависая над Ибо. Его желтые глаза искрятся и сверкают. На фоне огромной белой луны он выглядит так прекрасно, что Ибо только и может, что сказать много раз «Да» стоящему над ним волку. И все внутри уже сжимается от предвкушения, когда Бандит вдруг издает какой-то неясный звук, затем отпрыгивает и скрывается в кустах. Ибо обиженно замирает, перевернувшись и встав на лапы следом. Что случилось, что не так? Они же пара, куда ушел его волк? Как мог оставить его в таком…таком состоянии! И в эту самую минуту Ибо слышит вдалеке шум. Он только и успевает развернуться, как на него напрыгивает Цзяэр из кустов. А следом оттуда появляется все его семейство. Они рычат, отрывисто лают. В голове Ибо звучит голос его вожака, отца: — Молодец, Ибо, молодец. А также мягкое: «Я вернусь» от Бандита. Наконец-то Ибо чувствует облегчение и готовность бежать дальше, но уже со своей стаей. До самого утра они охотятся, играют, помечая свою территорию еще одним запахом нового волка. Поют песни луне, и сердце Ибо радуется — теперь он тоже может петь их. Бандит вскоре и правда нагоняет их, держась рядом с Ибо, которому стоит больших усилий снова не начать напрыгивать на него. Приходится собраться и вести себя, как приличный новообращенный оборотень. Рассвет наступает очень быстро, и, когда все возвращаются к трейлеру, Ибо думает: никого счастливее сейчас в Шулани, кроме него, нет.