Табак и озон: Или почему, я выбрал именно тебя

Чонгук закончил школу, поступил в университет. Намджун тоже. Они жили вместе в маленькой квартире, где на полке в прихожей лежал тот самый кожаный ошейник. Как напоминание о недавним контроле. Намджун, как и обещал записался к психологу, и теперь ходил к нему три года подряд. Это было тяжело. Были и срывы, и ночи бессонные, когда Чонгук держал его за руку, чтобы он не натворил глупостей. Были моменты, когда Чонгук сам срывался, так как его альфа-сущность требовала выхода, и они снова дрались, но теперь это заканчивалось не кровью, а смехом и объятиями. Сегодня Чонгук сидел на кухне, пил кофе и смотрел в окно. Намджун как обычно подошёл к нему сзади, и обнял своего парня так крепко, что тот от лёгкой неожиданности, тихонько пискнул. Затем Намджун уткнулся своим носом в его шею. – Твой запах изменился, – сказал он. – Знаю. – Чонгук беззаботно улыбнулся. – Врач сказал, что это из-за того, что я перестал подавлять инстинкты. Теперь я пахну не зелёным чаем. – И чем же теперь пахнет мой малыш? – Табаком и мёдом. Странная смесь в общем. – Намджун крепче сжал объятия, целуя Чонгука за ухом. – Нет. Ты пахнешь домом. – Чонгук поставил чашку от чая на стол. А затем повернулся и поцеловал своего парня в нежные губы. Мягко, медленно. Без борьбы. Просто потому, что мог. – Я люблю тебя, – сказал он. – Я тебя тоже, – ответил Намджун. На столе зазвонил телефон Чонгука. Высветилось сообщение от Чимина: «Собрание в субботу у Юнги. Будет Тэхён, Хосок, Сокджин. Приходите оба. И да, мы всё ещё ждём, когда ты официально объявишь, что вы пара. Хватит тянуть!» Чонгук усмехнулся и показал телефон Намджуну. – Может, хватит? – спросил он. Намджун взял его за руку, поднёс к губам, поцеловал костяшки. – Давай сделаем это правильно. Без игр. Без контроля. Просто мы. Хорошо, малыш мой? – Чонгук кивнул в согласии. За окном начинался новый день. Их мир больше не был полем битвы. Он был местом, где два альфы, израненные, но не сломленные, учились дышать в унисон. Кожаный ошейник так и остался лежать на полке. Иногда Чонгук смотрел на него и вспоминал тот вечер на крыше, когда всё изменилось. Он больше не чувствовал боли или унижения. Только благодарность за то, что они оба оказались достаточно сильными, чтобы выдержать эту бурю. И достаточно слабыми, чтобы признать: что им нужна помощь. А счастье, как оказалось, не в доминировании. Оно в умении сказать: «Я здесь. Я никуда не уйду. Даже если будет больно».