Сирень под грозой

Лексус не любил заходить в кабинет мастера. С детства это место ассоциировалось у него с серьёзными разговорами, выговорами и тем тяжёлым чувством, когда ты должен отчитываться за свои поступки. Но сегодня Макаров сам позвал его, и дед был не один — в кабинете горел свет, пахло старыми книгами и травяным чаем. — Заходи, внучок, — сказал Макаров, когда Лексус остановился на пороге. — Садись, садись. Лексус сел на стул напротив стола. Макаров смотрел на него поверх очков, и в этом взгляде было что-то, чего Лексус не мог разобрать. Не гнев, не разочарование. Скорее… любопытство? — Ты хотел меня видеть, дед? — спросил Лексус, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Хотел, — Макаров откинулся на спинку кресла. — Давно хотел. Всё смотрел на тебя, ждал подходящего момента. — Я что-то сделал не так? — Лексус напрягся. — Не так? — Макаров усмехнулся. — Нет, внук. Всё так. Даже лучше, чем я ожидал. Лексус не понял. Он ждал подвоха, ждал, что дед скажет что-то о тренировках, о Фриде и его команде, о том, что он слишком много времени проводит в саду. Но Макаров молчал, и это молчание было хуже любых слов. — Я наблюдаю за тобой, Лексус, — сказал наконец старый мастер. — Ты изменился. И не потому, что стал сильнее. Твоя сила всегда была при тебе. — Тогда почему? — Ты стал добрее, — просто сказал Макаров. — Раньше ты смотрел на других магов гильдии как на досадную помеху. Слабые, шумные, недостойные твоего времени. А теперь? Теперь я вижу, как ты терпишь выходки Нацу, как не бьёшь молнией Грея, когда он раздевается посреди зала. Как ты сидишь с Лисанной и объясняешь ей, как поливать цветы. Лексус почувствовал, как уши начинают гореть. — Я просто… стал спокойнее. — Спокойнее? — Макаров хмыкнул. — Ты стал счастливее. И это заметно всем. Лексус не знал, что ответить. Он сжал подлокотники стула, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости. — Я не думал, что это так заметно, — сказал он. — Твоя мать всегда говорила, что счастье невозможно скрыть, — голос Макарова стал тише, мягче. — Оно светится изнутри. И я рад, что ты наконец-то его нашёл. Лексус поднял голову. — Дед… — Я знаю, — Макаров поднял руку, останавливая его. — Я всё знаю. Я видел, как вы смотрите друг на друга. Ты — на неё, она — на тебя. Даже когда она ещё видела, я замечал. Думал, вы быстрее разберётесь, но вы оба упрямые. Лексус не выдержал и опустил голову. — Мы… я не знал, как к этому подойти. — А теперь? — Теперь знаю, — тихо сказал Лексус, и в этом признании было столько, что Макаров невольно улыбнулся. — Она хорошая девушка, — сказал он. — Добрая, терпеливая. Ты заслужил её, внук. И она заслужила тебя. Лексус поднял глаза. В голосе деда не было насмешки, только теплота и что-то ещё, что он не сразу понял. — Ты говоришь так, будто… — Будто я уже вижу вас вместе? — Макаров усмехнулся. — А разве нет? Ты сидишь в её комнате до утра, она ждёт тебя в саду каждый вечер. В гильдии только слепой не заметил. — Дед! — Лексус почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Не красней, — Макаров махнул рукой. — Я не против. Даже рад. Ты нашёл ту, кто тебя понимает. А она нашла того, кто её защищает. Это важно. Лексус молчал, не зная, куда деть глаза. Он был готов к чему угодно — к выговору, к наставлениям, даже к тому, что дед попросит его быть осторожнее. Но не к этому. — Ты знаешь, — Макаров наклонился вперёд, и в его глазах загорелся знакомый хитрый огонёк, — я уже думаю о том, что будет дальше. — О чём? — Лексус насторожился. — О правнуках, конечно, — Макаров сказал это так буднично, словно речь шла о погоде. — Вы молоды, но время летит быстро. А я уже не молод. Хочу понянчить малышей, пока силы есть. Лексус замер. — Что? — Правнуки, внук, — повторил Макаров, явно наслаждаясь его реакцией. — Дети, которые будут бегать по гильдии, кричать, шуметь. Как ты в детстве, только, надеюсь, спокойнее. — Дед! — Лексус вскочил, чувствуя, как лицо горит. — Мы… мы ещё… — Что? — Макаров поднял бровь. — Не думали? А зря. Хорошая девушка, сильный маг, здоровые дети. Чего ещё желать? Лексус открыл рот, но не нашёлся, что сказать. Он стоял посреди кабинета, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, и не мог вымолвить ни слова. — Ладно, — Макаров рассмеялся, видя его состояние. — Иди уже. Не мучайся. Но подумай, о чём я сказал. Лексус развернулся и почти выбежал из кабинета. Он уже взялся за ручку двери, когда услышал за спиной громкий голос деда: — И я серьёзно! Хочу правнуков от вас с Лилой! Лексус замер на пороге, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он обернулся, чтобы что-то сказать, но Макаров уже отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает улицу. Лексус вылетел в коридор и с силой захлопнул за собой дверь. --- В зале гильдии было тихо. Подозрительно тихо. Нацу замер с ложкой у рта, Грей, который как раз собирался снять рубашку, застыл с поднятыми руками, Эрза отложила тортик, не донеся его до рта. Мира, стоящая за стойкой, прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Даже Фрид и Бикслоу, которые сидели в углу, переглянулись и синхронно опустили глаза в свои кружки. Лексус прошёл через зал, чувствуя на себе взгляды. Казалось, каждый шаг отдаётся эхом в этой неестественной тишине. — Что это было? — шёпотом спросил Нацу у Грея. — Не знаю, — так же шёпотом ответил Грей. — Но я ничего не слышал. — Я тоже, — быстро добавил Нацу. — Мы все глухие, — подтвердил Грей, и они синхронно уткнулись в свои тарелки. Эрза, сохраняя ледяное спокойствие, поднесла тортик ко рту и откусила маленький кусочек, делая вид, что ничего не произошло. Фрид и Бикслоу старательно изучали свои кружки, а Эвергрин, которая сидела с ними, опустила голову так низко, что её волосы закрыли всё лицо. Лексус прошествовал к выходу, стараясь не смотреть ни на кого. Он уже взялся за ручку двери, когда услышал знакомый голос: — Лексус? Он обернулся. Лила стояла в дверях, ведущих из подсобки, и её лицо было обращено к нему. Она слышала. Всё. — Что случилось? — спросила она, и в её голосе было любопытство. — Ты вылетел из кабинета, как будто за тобой гнались. И в зале… тишина. Почему? Лексус замер. Он чувствовал на себе взгляды всех, кто был в зале, и не знал, что сказать. — Дед… — начал он и замолк. — Мастер? — Лила сделала шаг вперёд, протягивая руку. — Он тебя ругал? — Нет, — Лексус взял её за руку, чувствуя, как тепло её пальцев успокаивает. — Он… мы говорили. — О чём? — она нащупала его плечо, и он понял, что не может ей врать. — О нас, — сказал он, и голос его был тихим, почти шёпотом. — И о том, что он хочет правнуков. Лила замерла. — Правнуков? — переспросила она, и в её голосе послышалось непонимание. — От нас, — добавил Лексус, чувствуя, как уши горят. — От меня и тебя. Тишина в зале стала ещё плотнее. Лила стояла, не двигаясь, и её лицо было невозможно разобрать. — То есть… — начала она. — Он крикнул на всю гильдию, когда я выходил, — быстро сказал Лексус. — Я не успел его остановить. — Ах, — Лила опустила голову, и Лексус не видел её лица. — Лила? — он наклонился ближе, пытаясь понять, что она чувствует. — Ты злишься? — Нет, — она подняла голову, и он увидел, что её губы дрожат. — Я… я просто… Она не договорила. Вместо этого она придвинулась ближе, обняла его и уткнулась лицом ему в грудь. Он почувствовал, как её плечи вздрагивают, и не сразу понял, что она смеётся. — Лила? — растерянно позвал он. — Он… — она подняла голову, и её глаза, слепые, но такие живые, смотрели куда-то в сторону. — Он крикнул на всю гильдию, что хочет правнуков? — Да, — Лексус чувствовал себя ужасно неловко. — И все слышали? — она кивнула в сторону зала. — Все, — подтвердил он. — И никто не сказал ни слова? — Все притворяются глухими, — он покосился на Нацу, который старательно делал вид, что его тут нет. Лила рассмеялась — громко, звонко, так, как он любил. — Бедный Лексус, — она погладила его по щеке. — Тебе теперь будет стыдно появляться в гильдии. — Мне и так стыдно, — признался он. — Не надо, — она взяла его за руку. — Пойдём в сад. Расскажешь, о чём вы говорили. Всё. — А они? — он кивнул в сторону зала. — Пусть послушают, — она улыбнулась. — Им полезно знать, что у мастера есть планы на будущее. Лексус не стал спорить. Он взял её под руку и повёл к выходу, чувствуя на себе взгляды всей гильдии. Но теперь ему было всё равно. Когда они вышли, в зале зашевелились. — Правнуки, — прошептал Нацу. — Это значит, что Лексус и Лила… — Да, — кивнул Грей. — Похоже, что да. — А они вообще целовались? — спросил Нацу. — Нацу! — шикнула на него Эрза. — Не лезь не в своё дело. — Я просто спросил, — обиделся Нацу. — Все мы видели, — тихо сказала Мира, и в её голосе была улыбка. — И молчим. Потому что это не наше дело. — А я хочу знать, — упрямо сказал Нацу. — Хочешь узнать у Лексуса? — спросил Грей. — Сам? Нацу посмотрел в сторону двери, где только что скрылись Лексус и Лила, и быстро помотал головой. — Не хочу. — Вот и молчи, — резюмировал Грей. А в саду, на скамейке, где пахло сиренью и ночными фиалками, Лексус рассказывал Лиле о разговоре с дедом. О том, как он изменился, как стал добрее, и о том, что Макаров всё видел. — Он сказал, что я заслужил тебя, — Лексус говорил тихо, словно боялся, что кто-то услышит. — И что ты заслужила меня. — Мудрый человек, — улыбнулась Лила. — А потом он сказал про правнуков, — Лексус почувствовал, как краска снова заливает лицо. — А ты что? — спросила она. — А я… я не знал, что ответить. — Испугался? — в её голосе послышалась усмешка. — Нет, — он взял её за руку. — Просто… я не думал об этом. О том, что будет дальше. Я думал только о том, чтобы быть с тобой. Здесь и сейчас. — А что будет дальше? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Дальше, — он наклонился ближе, — мы будем вместе. Я буду тренироваться, ты — поливать цветы. Я буду уходить на миссии, ты — ждать. И возвращаться. — А правнуки? — тихо спросила она. — Когда-нибудь, — он поцеловал её в лоб. — Не сейчас. Сначала я хочу, чтобы ты была только моей. — Я и так твоя, — прошептала она. — Знаю, — он обнял её, чувствуя, как тепло разливается в груди. — И я твой. Они сидели в саду, слушая, как шумят листья, и в этой тишине было всё: и прошлое, которое они пережили, и настоящее, которое было у них сейчас, и будущее, о котором говорил Макаров. — Лексус, — сказала Лила. — М-м? — Ты правда стал добрее. Я чувствую это. — Это ты меня таким сделала, — ответил он. — Я просто была рядом. — Этого было достаточно, — он поцеловал её в щёку. — Всегда. Она улыбнулась и придвинулась ближе. А где-то в гильдии Макаров сидел в своём кресле, пил чай и улыбался в усы. Он знал, что всё идёт правильно. И что правнуки — это только вопрос времени.