Привкус лета

— Ты даже не представляешь, — выдохнул Мартин, и его горячее дыхание обожгло губы Джухуна, — как сильно я хотел сделать это последние пять лет, наверное. Больше не смей молчать. Джухун только крепче прижался к нему, пряча лицо на груди своего «высокого друга». Он чувствовал, как бешено колотится сердце Мартина — так же быстро, как и его собственное. Рост Мартина сейчас не казался Джухуну чем-то подавляющим; наоборот, ему впервые за долгое время было уютно от того, что кто-то может вот так просто закрыть его от всего мира своими широкими плечами. — Я думал, ты меня возненавидишь, — глухо пробормотал Джухун в ткань его куртки. — Думал, если узнаешь... то всё, дружбе конец. Мартин издал тихий, горький смешок и чуть сильнее сжал ладони на затылке Джухуна. — Дружбе? Джухун-а, я каждое утро просыпался с мыслью, как бы так удачно «случайно» пройти мимо твоего дома, чтобы просто увидеть, как ты пьешь кофе на крыльце. А ты про дружбу... Они простояли так еще долго, не обращая внимания на укусы комаров и нарастающую ночную прохладу. Всё, что копилось годами — неловкие взгляды, недосказанные фразы, случайные прикосновения во время чинки мопеда — теперь сложилось в единую, понятную картину. — Ладно, — Мартин первым решился разорвать этот кокон, хотя и сделал это с явным неохотой. Он чуть отстранился, заглядывая в глаза Джухуну. — Тебе пора. А то Сонхён решит, что я тебя всё-таки в лесу закопал. Джухун шмыгнул носом и вытер лицо рукавом, возвращая себе каплю привычной бравады. — Он не решит. Он, кажется, единственный из нас, у кого мозги на месте. Они медленно пошли обратно к деревне, стараясь держаться в тени деревьев. У самой калитки Мартин на секунду остановился и, убедившись, что вокруг никого нет, быстро, почти невесомо коснулся губами лба Джухуна. Джухун дождался, пока Мартин скроется в своем доме, и только тогда вошел в свои ворота. На душе было странно: легко и одновременно страшно. Он поднялся на второй этаж, стараясь не шуметь. Проходя мимо комнаты Сонхёна, Джухун заметил тонкую полоску света под дверью. Он осторожно постучал. — Спишь? — шепнул он, приоткрыв дверь. Сонхён сидел на кровати, обняв колени. Увидев брата, он сразу всё понял — по его растрепанным волосам, по тому, как блестели глаза, и по этой дурацкой улыбке, которую Джухун не мог сдержать. — Ну как? — шепотом спросил Сонхён, и его лицо озарилось искренней радостью. Джухун зашел в комнату и сел на край кровати, тяжело выдохнув. — Ты был прав, мелкий. Он... он тоже. И он, оказывается, еще более сумасшедший, чем я думал. Сонхён улыбнулся и положил голову на плечо брата. В эту минуту Хахве казалась им обоим самым лучшим местом на земле. Теперь им не нужно было прятаться друг от друга. — Значит, завтра свидание? — подколол Сонхён. — Заткнись, — беззлобно отозвался Джухун, толкнув его в бок. — Сначала разберись со своим сеульским. А то он до сих пор думает, что ты просто очень любишь яблоки. *** Утро следующего дня в Хахве выдалось ослепительно ярким, но для Конхо оно началось с легкой паники. Ему срочно нужен был Мартин — бабушка Ан вспомнила про какой-то старый насос, а Мартин был единственным, кто знал, в какой части подвала он зарыт. Дома у Мартина было пусто, и Конхо, уже немного изучивший привычки друга, уверенно направился к дому семьи Ом. «Где же еще ему ошиваться, как не под окнами Джухуна?» — усмехнулся он про себя. Не успел он дойти до калитки, как его перехватили соседские мальчишки. Они сгрудились вокруг перевернутого велосипеда, и вид у них был самый несчастный. — Хён, хён! Посмотри, цепь слетела и заклинила, — затараторил один из них, самый бойкий. — Ты же из Сеула, ты точно знаешь, как это починить! Конхо, который в Сеуле велосипед видел только в прокате через приложение, не смог отказать этим просящим глазам. Он присел на корточки, пачкая руки в черной смазке. — Так, тут просто так не подлезть, — пробормотал он, пытаясь пальцем поддеть железку. — Ребята, нужны инструменты. Хотя бы ключ какой-нибудь. Он обернулся к дому Сонхёна и как раз вовремя. Дверь на террасу медленно скрипнула, и из неё выплыл Сонхён. Он выглядел так, будто его только что выдернули из очень глубокого и теплого сна: волосы на затылке смешно топорщились в разные стороны, глаза были полузакрыты, а на нем была старая, растянутая домашняя футболка с каким-то выцветшим принтом и пижамные штаны в клетку. Сонхён сладко потянулся, жмурясь на солнце, и замер, потирая заспанное лицо. — Сонхён-а! — радостно крикнул Конхо, замахав перемазанной в масле рукой. — Доброе утро! Ты не видел Мартина? И слушай, у вас есть… Сонхён замер. Его мозг, еще не до конца проснувшийся, обрабатывал картинку: яркое солнце, Конхо во дворе, Конхо улыбается ему, Конхо видит его в этом виде… Осознание ударило как разряд тока. Сонхён распахнул глаза, его лицо за секунду приобрело оттенок спелого помидора. Он не ответил. Он даже не кивнул. Издав какой-то невнятный звук, похожий на писк раздавленной игрушки, Сонхён резко развернулся на 180 градусов и буквально ввинтился обратно в дверной проем. Дверь закрылась так громко, что мальчишки вздрогнули. Конхо остался сидеть на корточках с поднятой рукой. Он моргнул, глядя на пустую террасу. — Я что, такой страшный с утра? — растерянно спросил он у детей. Мальчишки переглянулись. — Нет, хён, ты нормальный. Это наш Сонхён-хён просто странный. Он иногда как улитка: чуть что — сразу в домик. Через минуту дверь снова приоткрылась — совсем чуть-чуть, буквально на пару сантиметров. Из щели показалась рука Сонхёна, которая быстро выставила на порог тяжелый ящик с инструментами и тут же исчезла обратно. — Спасибо! — крикнул Конхо, едва сдерживая смех. — Сонхён-а, выходи, я всё равно уже всё увидел!  В ответ из глубины дома донеслось глухое, полное отчаяния «Замолчи!», и Конхо, довольно улыбаясь, принялся за велосипед. Сонхён прижался лбом к прохладному стеклу, стараясь не отсвечивать в проеме окна. Сердце всё еще колотилось где-то в районе горла. Он видел, как Конхо, закатав рукава и перепачкав ладони в мазуте, сосредоточенно возился с цепью. Солнце подсвечивало его профиль, и Сонхён невольно залюбовался тем, как ловко тот обращается с инструментами из их старого ящика. «Ну почему именно сегодня я проспал? Почему в этой дурацкой футболке?» — сокрушался он, приглаживая торчащий вихор на затылке, который никак не хотел подчиняться законам гравитации. В этот момент со стороны улицы послышался бодрый, почти торжествующий свист. В поле зрения появился Мартин. Он не просто шел — он буквально плыл. Его шаг был легким, подбородок задран чуть выше обычного, а на лице блуждала какая-то мечтательная, совершенно не свойственная его колючему характеру улыбка. Конхо поднял голову от велосипеда и замер с гаечным ключом в руке. — О, явился, — крикнул он, вытирая лоб плечом. — Я тебя всё утро ищу, а ты тут как привидение по деревне бродишь. Мартин остановился у калитки, оперся на забор и посмотрел на Конхо. — Искал он... Ну, нашел. Чего шумишь? — голос Мартина звучал непривычно мягко, в нем не было привычного желания подколоть в ответ. Конхо прищурился, внимательно разглядывая друга. Он встал, отдал починенный велосипед сияющим мальчишкам и подошел ближе к Мартину. — Что это с тобой? Ты чего светишься, как чайник начищенный? Такое чувство, что ты только что лотерею выиграл или... — он сделал многозначительную паузу, — или нашел в лесу что-то очень ценное. Мартин на секунду замялся, его уши заметно порозовели, но он тут же взял себя в руки. — Ничего я не выиграл. Просто погода хорошая, воздух в Хахве свежий. Понял, городской? — Ну-ну, — хмыкнул Конхо, явно ему не поверив. — Свежий воздух так на мозги не давит. Пока на улице разыгрывалась эта сцена, Сонхён в панике метался по ванной. Он яростно чистил зубы, то и дело поглядывая в зеркало. «Так, волосы... ну почему они такие непослушные?!» Он лихорадочно плескал в лицо холодной водой, пытаясь смыть остатки сна и этот предательский румянец, который всё никак не проходил после слов Конхо. Он быстро сменил растянутую футболку на аккуратную светлую рубашку, и несколько раз провел расческой по волосам, стараясь выглядеть так, будто он всегда просыпается безупречным. Сонхён наконец решился. Он выскользнул на крыльцо, стараясь шагать максимально непринужденно, будто те позорные пять минут назад с растрепанными волосами были коллективной галлюцинацией. Светлая рубашка была застегнута на все пуговицы, а волосы уложены волосок к волоску. — О-о, посмотрите-ка, кто соизволил явить нам свой лик! — Мартин тут же переключил внимание с Конхо на Сонхёна, и в его глазах заплясали опасные искорки. — Сонхён-и, ты чего так вырядился? Неужели в Хахве приехал президент, а я не в курсе? Или это всё для нашего сеульского гостя? Сонхён почувствовал, как всё его тщательное умывание холодной водой летит коту под хвост. Лицо мгновенно предательски запылало. — Я просто... я просто переоделся, Мартин, — пробормотал он, стараясь не смотреть на Конхо. — Переоделся? — подхватил Мартин, явно наслаждаясь моментом и своей новой, бьющей через край уверенностью. — Конхо, ты видел? Пять минут назад тут пробегала заспанная панда в клетчатых штанах, а теперь перед нами наследный принц династии Чосон. И всё ради того, чтобы просто вынести ключи на двенадцать? Конхо тихо рассмеялся, вытирая испачканные маслом руки о ветошь. Он смотрел на Сонхёна с такой неприкрытой симпатией, что тот готов был снова запереться в доме на все замки. Сонхён понял: медлить нельзя. Если оставить Мартина и Конхо наедине еще на пару минут, Мартин со своим нынешним «сияющим» настроением точно проболтается и про сад, и про яблоки, и про то, что сам он вчера ночью делал в лесу. — Конхо, пойдем! — Сонхён почти подлетел к нему и, замявшись на секунду, осторожно потянул за рукав футболки. — Бабушка Ан просила... э-э... помочь с калиткой. — Эй, подождите! — Мартин окликнул их, когда они уже почти дошли до ворот. Его голос вдруг стал серьезнее, но улыбка никуда не делась. — Передай своему брату… что сегодня воскресенье. Вечером собираемся у реки, будем костер жечь, печь картошку. Скажи, что я его жду. И вы оба приходите, — он выразительно кивнул на Конхо, — городскому полезно посмотреть на настоящий огонь, а не на электрические плиты. Сонхён замер. «Скажи, что я его жду». Эти слова, произнесенные Мартином так открыто, прозвучали для Сонхёна как гром среди ясного неба. Он быстро кивнул, не решаясь ничего уточнять, и буквально потащил Конхо за собой на улицу. — Куда мы так бежим? — весело спросил Конхо, едва поспевая за ним. — Калитка бабушки никуда не убежит. — Просто Мартин сегодня слишком много болтает, — выдохнул Сонхён, только сейчас отпуская его рукав. — У него... странное настроение. Наверное, правда перегрелся. Он шел впереди, всё еще чувствуя жар в щеках, и не видел, как Конхо, оглянувшись на дом семьи Ом, задумчиво прищурился. Пока они шли к бабушке Ан, Конхо то и дело поглядывал на Сонхёна, который всё ещё выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю от каждого упоминания «утренней панды». Воздух в Хахве прогрелся, но в тени деревьев уже чувствовалось дыхание вечера — то самое особенное воскресное затишье, когда деревня замирает в ожидании сумерек. — Знаешь, — нарушил молчание Конхо, легонько задев плечом плечо Сонхёна, — Мартин прав в одном. Сегодня какой-то странный день. Все будто... светятся. Даже твой брат, когда я его мельком видел в окне, выглядел непривычно задумчивым. Сонхён только сильнее вжал голову в плечи. Ему очень хотелось сказать: «Это потому, что мой брат вчера ночью признался лучшему другу в любви в лесу», но он только прикусил губу. Они провели пару часов, лениво помогая бабушке Ан в саду. Конхо старательно делал вид, что умеет обращаться с садовой лейкой, хотя пару раз едва не облил собственные кроссовки. Сонхён же работал молча, то и дело поглядывая на часы. Мысль о костре у реки вызывала у него одновременно и восторг, и дикий мандраж. Ведь там будут все. И там будет темно. Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая крыши Хахве в глубокий медный цвет, Конхо остановился и вытер руки о джинсы. — Ладно, Сонхён-а, — он улыбнулся, и в его глазах отразился закат. — Пойду-ка я к бабушке, переоденусь во что-то потеплее. Вечером наверняка будет прохладно, а я не хочу дрожать, как осиновый лист. Сонхён кивнул, чувствуя, как внутри всё теплеет. — Да, я тоже пойду, — отозвался он. — Надо найти куртку поплотнее. Встретимся через полчаса у калитки? — Идет. Только... — Конхо на секунду замялся, уже отходя к дому, — не переодевайся слишком сильно. Мне та твоя утренняя футболка всё-таки очень понравилась. Дома у Сонхёна стояла необычная суета. Джухун, обычно собиравшийся на гулянки за две минуты, сейчас уже полчаса торчал перед зеркалом в прихожей. Он то надевал, то снимал ту самую новую тёмно-синюю рубашку, которую Мартин ещё не видел. — Хён, ты её до дыр затрешь, — не выдержал Сонхён, проходя мимо в свою комнату. — Отвали, мелкий, — беззлобно огрызнулся Джухун, в очередной раз поправляя воротник. — Просто хочу... выглядеть нормально. Это же воскресенье, всё-таки. Сонхён зашел к себе и прикрыл дверь. Он достал свою любимую плотную толстовку и ветровку, в которой ходил в сад. В этот раз он не хотел казаться «принцем». Сонхён натянул любимую толстовку, проверил, не забыл ли фонарик, и вышел за калитку. Вечерний воздух Хахве уже наполнился запахом костра и влажной травы. Он подошел к дому бабушки Ан, где на крыльце его уже ждал Конхо. Тот сменил свою модную футболку на объемный худи песочного цвета, который делал его уютным и каким-то совсем домашним. — Готов? — улыбнулся Конхо, спрыгивая со ступеньки. Сонхён кивнул, стараясь не выдать волнения. Они двинулись по узкой тропинке в сторону леса, где между сосен уже вовсю густели тени. Шаги Конхо по хвое были мягкими, и в этой тишине Сонхёну казалось, что стук его собственного сердца слышен на всю округу. — Твой брат не пошел с тобой? — поинтересовался Конхо, задевая плечом ветку акации. — Он... скоро будет, — Сонхён замялся, вспоминая, как Джухун в десятый раз перечесывал челку. — Сказал, что ему надо еще кое-что проверить по дому. Они углубились в лес. Впереди, сквозь частокол стволов, уже забрезжил оранжевый свет, и донесся характерный треск сухих веток. Выйдя на небольшую поляну у берега реки, они увидели Мартина и Джеймса. Зрелище было колоритным. Мартин, как и обещал, развел настоящий пионерский костер — искры улетали высоко в темнеющее небо. Он сидел на поваленном бревне, широко расставив ноги, и сосредоточенно натыкал картошку на тонкие прутики. Джеймс расположился чуть поодаль, на старом складном стульчике, и лениво перебирал струны гитары, извлекая тихую, тягучую мелодию. Мартин вскинул голову, и отблески огня заплясали в его глазах. Он выглядел непривычно спокойным, даже когда обернулся в сторону тропинки, явно высматривая кого-то третьего за спиной Сонхёна.  — А где наш «силач»? Неужели дрова его всё-таки победили? — Идет он, — буркнул Сонхён, усаживаясь на свободный край бревна. Конхо присел рядом с Сонхёном, так близко, что их колени соприкоснулись. — Ого, Мартин, ну ты и кострище развел, — оценил он, протягивая руки к теплу. — Видно из космоса. — Старался, — хмыкнул Мартин, но его взгляд то и дело соскальзывал с огня на тропинку. Он заметно нервничал, хоть и пытался казаться расслабленным. — Джеймс, давай что-нибудь повеселее, а то уснем раньше, чем картошка пропечется. Джеймс только хмыкнул, не открывая глаз, и сменил минор на бодрый кантри-ритм. Джухун материализовался из лесной темноты так, будто репетировал этот выход всё время, пока Сонхён и Конхо переодевались. Тёмно-синяя рубашка в свете костра казалась почти чёрной, а её воротник был идеально расправлен. Он остановился на границе света и тени, засунув руки в карманы джинсов, и на секунду на поляне воцарилась тишина, прерываемая только треском поленьев. — О, великий дровосек соизволил почтить нас своим присутствием, — Мартин первым нарушил молчание, но его голос, обычно звонкий и задиристый, сейчас прозвучал как-то приглушенно. Он замер с прутиком в руке, не сводя взгляда с Джухуна. — Заткнись, Мартин, — беззлобно отозвался Джухун, проходя к костру. Он сел на то же бревно, где сидел Мартин, но на самом краю, оставив между ними ровно столько места, чтобы это выглядело «по-дружески», но при этом ощущалось как натянутая струна. Вечер потек своим чередом — тягучий, уютный, пахнущий дымом и печеной картошкой. Джеймс заиграл что-то тихое, переборчатое, что идеально ложилось на шелест реки за спиной. Сонхён сидел рядом с Конхо, чувствуя, как тепло от плеча городского парня согревает его лучше всякого костра. Конхо, однако, был непривычно молчалив. Он лениво вертел в руках веточку, но его взгляд то и дело перебегал с Мартина на Джухуна. Он видел, как Мартин, рассказывая какую-то очередную байку про поломку трактора, вдруг запинался, стоило Джухуну просто пошевелиться. Он видел, как Джухун, который обычно занимал всё пространство вокруг себя, сейчас сидел непривычно тихо, и как его пальцы нервно перебирали край рубашки. А главное — он заметил, как Мартин, якобы потянувшись за солью, на долю секунды задержал руку на колене Джухуна, и тот не дернулся, не отшутился, а только глубже вдохнул ночной воздух. В голове у Конхо начали всплывать картинки: утреннее «сияние» Мартина, странный разговор Сонхёна под деревом, эта внезапная нарядная рубашка Джухуна в лесу... Мысли ползли одна за другой, складываясь в теорию, которая казалась слишком смелой для тихой деревни Хахве. «Да ну, бред...» — Конхо тряхнул головой, отбрасывая догадку. Но стоило ему отбросить эту мысль, как он снова ловил взгляд Мартина — пытливый, мягкий, устремленный на профиль Джухуна в оранжевых отсветах пламени. И этот взгляд был чертовски похож на тот, которым сам Конхо иногда засматривался на Сонхёна. — Конхо, ты чего завис? — Сонхён коснулся его локтя, заметив его отсутствующий вид. — Картошка уже готова, бери, а то Мартин всё съест. — А? Да, сейчас... — Конхо моргнул и улыбнулся Сонхёну, стараясь прогнать подозрения. — Просто огонь гипнотизирует. Красиво тут у вас. Он принял из рук Сонхёна горячий, обжигающий пальцы корнеплод, но продолжал краем глаза наблюдать. Когда Джухун наклонился к Мартину, чтобы что-то тихо спросить, и их плечи соприкоснулись на добрую минуту, Конхо окончательно запутался в своих выводах. Ему казалось, что он стоит на пороге какого-то большого открытия, которое перевернет всё его представление об этой поездке. *** Темнота окончательно поглотила поляну, сгустившись плотной стеной за кругом света от костра. Река теперь только глухо шумела где-то совсем рядом, невидимая и таинственная. Языки пламени, ставшие единственным источником света, танцевали безумный танец, выхватывая из темноты лица парней и окрашивая их в глубокие оранжевые и багровые тона. Исчезли все лишние детали, остались только отсветы огня, запах дыма и тихая музыка Джеймса, которая теперь звучала еще более проникновенно. Джухун и Мартин сидели совсем рядом, их плечи соприкасались. Мартин, обычно такой шумный, теперь только молча смотрел на огонь, и в этом молчании чувствовалось такое напряжение, что, казалось, поднеси спичку — и оно вспыхнет. Джухун же, наоборот, расслабился, его синяя рубашка в этом свете казалась совсем темной, и он время от времени бросал на Мартина взгляды, полные какой-то новой, спокойной уверенности. Конхо продолжал наблюдать. Он видел, как рука Мартина "случайно" коснулась руки Джухуна на бревне, и как Джухун не убрал руку, а только чуть сильнее сжал пальцы на краю своей рубашки. Мысль, которая весь вечер не давала Конхо покоя, теперь крепла с каждой минутой.  — Слушайте, — вдруг подал голос Джеймс, прерывая игру. — А вы знали, что в Сеуле костры запрещены? Вот так, как мы сейчас, посидеть — это целая история. Приходится в специальные парки ездить, там куча правил... — Да ну, — удивился Джухун. — А если просто так, у реки? — Сразу полицию вызовут, — Джеймс ухмыльнулся. — У вас тут, конечно, дико, но... уютно. — "Дико", — передразнил Мартин, но в его голосе не было привычной колкости. — Зато у нас картошка вкуснее. Конхо, ты хоть одну съел? Или всё на огонь любуешься? Конхо, который действительно всё это время смотрел на огонь, вздрогнул. — А? Картошка? Я... я только собирался. Сонхён, сидевший рядом, тихо рассмеялся. — Ты её уже полчаса как собираешься съесть. Держи, — он протянул ему картошку, завернутую в фольгу, — она уже остыть успела. Конхо принял картошку, но вместо того, чтобы сразу начать её есть, вдруг обернулся к Сонхёну. — Сонхён-а, замерз? Сонхён не успел ответить. Конхо, будто за какой-то шуткой или просто чтобы согреть, непринужденно закинул руку ему на плечо. Ладонь Конхо была теплой и тяжелой. Для Сонхёна этот жест стал полной неожиданностью. У него перехватило дыхание, а сердце, казалось, сделало кувырок и замерло. Время замедлилось. Он не мог пошевелиться, боялся даже вздохнуть. И вдруг, повинуясь какому-то неосознанному, невольному импульсу, Сонхён сам, даже не отдавая себе в этом отчета, чуть подался влево и прильнул ближе к Конхо. Буквально на долю секунды его голова коснулась плеча сеульского гостя. Этот жест был таким робким, таким мимолетным, что его никто не заметил. Ни Джеймс, ни Джухун с Мартином, увлеченные разговором. И даже сам Конхо, казалось, ничего особенного не почувствовал. Его рука продолжала лежать на плече Сонхёна, и он всё так же улыбался, слушая Мартина. Для Конхо это было просто дружеское объятие в холодную ночь у костра. А для Сонхёна эта секунда стала вечностью, в которой он впервые позволил себе быть так близко. В темноте никто не видел его покрасневшего лица, только огонь костра продолжал отсвечивать в его глазах, полных невысказанных чувств. Костер к тому времени уже почти прогорел, оставив после себя лишь груду алеющих углей, которые тускло отсвечивали в густой ночной темноте. Небо над Хахве было иссиня-черным, усыпанным крупными, яркими звездами, и только узкая полоска лунного света освещала лесную тропинку. Ночная прохлада окончательно вступила в свои права, и Сонхён невольно поежился, хотя рука Конхо всё ещё лежала на его плече. — Ну что, — Джеймс зевнул, закидывая гитару в чехол. — Завтра понедельник, у меня еще куча дел. — он махнул рукой и первым скрылся за деревьями, его фигура мгновенно растворилась в темноте. Остальные четверо двинулись следом. Сонхён шел первым, чувствуя, как его сердце колотится в ритме шагов Конхо. Тот, казалось, никуда не спешил, лениво переступая через корни и ветки. Сзади послышался негромкий смех Мартина и тихий, бархатистый голос Джухуна. Сонхён обернулся. Мартин и Джухун шли на приличном расстоянии от них, почти у самой кромки леса. В темноте их фигуры были едва различимы, но Сонхён видел, как они то и дело сближаются, как их плечи соприкасаются, и как Мартин, жестикулируя, задевает рукой рукав синей рубашки Джухуна. В голове у Сонхёна пронеслась мысль: «Им нужно время. Им нужно уединение». Он посмотрел на Конхо, который увлеченно разглядывал звезды. — Конхо, — Сонхён тихонько толкнул его локтем в бок, — давай быстрее. Дома тепло, чай горячий… И бабушка Ан, наверное, уже беспокоится. — А? Да, чай — это хорошо, — Конхо улыбнулся и послушно ускорил шаг. Он даже не заметил, как Сонхён, якобы случайно, подталкивает его вперед, создавая всё больший разрыв между ними и идущими сзади ребятами. Тропинка петляла между сосен, и с каждым шагом голоса Мартина и Джухуна становились всё тише, пока окончательно не смолкли в ночной тишине. Они вышли на окраину деревни. Дома Хахве спали, и только свет редких фонарей выхватывал из темноты спящие сады и пустые улицы. Конхо всё ещё держал руку на плече Сонхёна, и тот чувствовал, как тепло от этого простого жеста разливается по всему телу. — Красиво тут у вас ночью, — тихо сказал Конхо, когда они поравнялись с домом бабушки Ан. — Тишина такая… — Ага, — отозвался Сонхён, не смея поднять глаз. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно — эта темнота, эта тишина и эта теплая рука на его плече. У калитки Конхо наконец убрал руку. Сонхён почувствовал, как ночной холод мгновенно пробрался под толстовку. — Ну что, спокойной ночи? — Конхо улыбнулся, и в лунном свете его глаза блеснули. — И спасибо за вечер. — Спокойной ночи, Конхо, — прошептал Сонхён, чувствуя, как его лицо снова начинает гореть. Он дождался, пока Конхо скроется в доме, и только тогда вошел в свои ворота. На душе было странно: легко и одновременно страшно. Теперь ему оставалось только ждать, когда вернутся Джухун с Мартином, и надеяться, что его маленькая хитрость сработала.