Привкус лета

Суббота в Хахве обычно тянулась медленно, но только не в этот раз. Воздух буквально искрил предвкушением. — Эй, Конхо! Ты там скоро? — Мартин, как всегда вовремя, затормозил у калитки бабушки Ан. Конхо вышел на крыльцо, застегивая манжеты белой рубашки. — А где Сонхён и Джухун? Мы разве не вместе идем? — У них там семейный совет какой-то, — Мартин махнул рукой в сторону дома братьев Ом. — Бабушка попросила их помочь с какими-то документами или старыми записями, в общем, застряли. Джухун сказал, чтобы мы шли вперед, они подтянутся позже. Конхо слегка разочарованно вздохнул. Он-то надеялся, что они пойдут все вместе, и он сможет еще немного понаблюдать за тем, как Сонхён забавно смущается от его шуток. Но делать было нечего. Дорога до площадки пролетела незаметно. Мартин полпути рассказывал про свои заезды на скутере и про то, как они с Джухуном в детстве пытались построить плот. Когда они дошли, музыка уже гремела. — О, смотри, там Джеймс уже у бара! — Мартин хлопнул Конхо по плечу и потащил его в гущу событий. Конхо вежливо улыбался, здоровался с местными, но то и дело поглядывал на тропинку, ведущую от Хахве. Ему казалось, что без Сонхёна этот вечер какой-то... неполный. Конхо лениво обернулся, ожидая увидеть очередную стайку местных девчонок, но его взгляд намертво замер на одной фигуре. Это был Сонхён. Он шел рядом с Джухуном, о чем-то тихо переговариваясь, но Конхо видел только его. Сонхён сменил свои привычные свободные рубашки на простые голубые джинсы и черную облегающую футболку. Ткань так плотно обхватывала его торс, что под ней отчетливо прорисовывался рельеф мышц. Конхо и раньше догадывался, что жизнь в деревне — это постоянный физический труд, но сейчас он видел результат этого труда. Широкие плечи, крепкие руки, тонкая талия — Сонхён выглядел не просто хорошо, он выглядел магнитом. Конхо поймал себя на том, что его рот слегка приоткрылся, а сердце пропустило удар. Весь этот сеульский лоск, к которому он привык, померк на фоне этой простой, природной стати. — Ого, — Мартин рядом присвистнул, толкнув Конхо локтем. — Смотри-ка, наш Сонхён-и сегодня решил не давать шансов никому в радиусе километра. Сонхён поднял глаза и, заметив Конхо, заметно смутился. Он поправил край футболки, будто пытаясь спрятаться за ней, но было уже поздно. Конхо не мог отвести глаз. В полумраке склада, под перемигивание дешевых огней, Сонхён с его румянцем на щеках и этими неожиданно мощными плечами казался ему самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел. — Вы... давно здесь? — Сонхён подошел ближе, и Конхо почувствовал, как воздух вокруг них вдруг стал очень тяжелым и горячим. — Только пришли, — выдавил Конхо, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком восторженно. — Красивая... футболка, Сонхён-а. Тебе идет. Сонхён вспыхнул до кончиков ушей, но на его губах появилась та самая робкая улыбка. Внутри клуба было душно и темно, лишь полоски синего и красного неона разрезали пространство, выхватывая из толпы танцующих людей. Сонхён чувствовал себя не в своей тарелке: он то и дело поправлял низ своей черной футболки, которая, как ему казалось, слишком уж подчеркивала каждый его вдох и каждое движение мышц. Он привык прятаться за безразмерными рубашками, а сейчас чувствовал себя буквально обнаженным под пристальным взглядом Конхо. Конхо же, напротив, не мог оторваться. Он видел, как на руках Сонхёна перекатываются вены, когда тот нервно сжимал стакан с газировкой, и как джинсы идеально сидят на его бедрах. Это было слишком. — Эй, Сонхён-а, — Конхо сделал шаг ближе, перекрывая шум басов. — Ты чего такой зажатый? — Я… я, наверное, зря это надел, да? — пробормотал он, пытаясь втянуть плечи. — Выгляжу как-то не так. Джухун-хён сказал, что нормально, но я чувствую себя голым. Конхо сделал шаг вперед, сокращая дистанцию так, что между ними едва мог проскользнуть луч неонового света. — Ты выглядишь безупречно, Сонхён-а, — тихо, но уверенно произнес Конхо. — Ну-ка, замри, — скомандовал он. Он медленно поднял руку к своему лицу и снял свои имиджевые очки в тонкой стильной оправе. Конхо аккуратно заправляли дужки очков ему за уши, а затем легким движением сдвинули их чуть выше — на макушку, в густые волосы. Этот жест был таким будничным и в то же время невероятно личным. Конхо чуть отстранился, любуясь результатом. Очки на голове Сонхёна мгновенно превратили его в кого-то, кто сошел с обложки журнала о стиле. — Посмотри на меня, — Конхо аккуратно взял Сонхёна за подбородок, заставляя его поднять глаза. — Перестань сутулиться. У тебя плечи шире, чем у половины парней в этом зале. Будь увереннее, Сонхён-а. Ты сейчас — самое яркое, что здесь есть. Просто позволь себе это почувствовать. Сонхён почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Голос Конхо, низкий и обволакивающий, действовал сильнее любого алкоголя. Он почувствовал вес очков на своей голове — как символ того, что Конхо выделяет его, доверяет ему свою вещь, видит в нем кого-то особенного. — Спасибо, — выдохнул Сонхён, и в его взгляде, наконец, промелькнула та самая искра уверенности, которую так ждал Конхо. — Вот так-то лучше, — Конхо не спешил убирать руку от его лица, погладив большим пальцем скулу. Конхо наконец убрал руку, но тепло его пальцев всё еще жгло кожу Сонхёна. Очки на макушке придавали Сонхёну почти модельный вид, который заставлял прохожих оборачиваться. Они двинулись вглубь зала, где у высокой колонки Мартин о чем-то жарко спорил с Джухуном, то и дело перекрикивая музыку. Когда они подошли, Джухун на секунду замолчал, оглядывая брата с ног до головы. Его брови взлетели вверх. — Сонхён-и? — Джухун прищурился, переводя взгляд с облегающей футболки на брендовые очки Конхо в волосах брата. — Ты ли это? Я уж думал, к нам какой-то айдол из Сеула заглянул, а это, оказывается, мой младший. Мартин громко хохотнул, похлопав Сонхёна по плечу. — Я же говорил, Конхо на него плохо влияет. Сонхён только хотел что-то смущенно ответить, как вдруг почувствовал, как кто-то уверенно схватил его за локоть. — О, Сонхён! Вы тоже тут? — раздался звонкий девичий голос. Это была Соми — девушка которая всегда была душой компании в Хахве. На ней было яркое платье, а глаза блестели от азарта. Она окинула Сонхёна оценивающим взглядом, и её рот буквально приоткрылся от удивления. — Вау... Сонхён, ты чего, в спортзале тайно жил всё лето? — она бесцеремонно коснулась пальцами рукава его черной футболки, там, где ткань плотно обхватывала бицепс. — Тебе безумно идет этот образ! И очки просто отпад. Слушай, мне как раз не с кем потанцевать, а наши парни только и знают, что у бара стоять. Пошли! Она не стала ждать ответа. Соми потянула Сонхёна за собой прямо в гущу толпы, к самому центру танцпола. — Эй, подожди... — Сонхён беспомощно оглянулся на Конхо, ища в его глазах поддержку или хотя бы знак, что делать. Конхо замер. Улыбка мгновенно сползла с его лица, когда он увидел, как тонкие пальцы девушки собственнически сжали руку Сонхёна. Внутри него вдруг шевельнулось что-то темное, колючее и очень неприятное. Он только что сам «создал» этого уверенного Сонхёна, нацепил на него свои очки, а теперь его — его Сонхёна — просто уводит какая-то местная девчонка? Он смотрел вслед их удаляющимся спинам, и неоновый свет клуба внезапно показался ему слишком ярким и раздражающим. — О-о, — протянул Мартин, внимательно наблюдая за изменившимся лицом Конхо. — Кажется, у нашего городского гостя сейчас зубы заскрипят от ревности. — Какая еще ревность? — Конхо резко отвернулся от танцпола, едва не задев плечом проходящего мимо парня. — Мартин, у тебя воображение разыгралось. Я просто удивился. Сонхён обычно такой тихий, а тут его утаскивают в толпу. Мало ли, вдруг он не хочет. Он схватил со стойки стакан с ледяным напитком и сделал большой глоток, надеясь, что холод поможет унять странное жжение в груди. — Ну да, ну да, — хмыкнул Джухун, обмениваясь с Мартином многозначительным взглядом. — Мы так и поняли. Переживаешь за сохранность своих очков на его голове, не иначе. Конхо проигнорировал подколку, хотя внутри всё клокотало. «Почему я вообще так среагировал?» — лихорадочно соображал он, сверля взглядом дно стакана. В Сеуле вокруг него всегда были красивые люди, шумные вечеринки и постоянное внимание. Он привык, что всё внимание достается ему, или что он сам выбирает, на кого смотреть. Но здесь, в полумраке этого деревенского клуба, правила игры внезапно изменились. Он сам надел на Сонхёна эти очки. Сам сказал ему быть увереннее. Он хотел, чтобы Сонхён увидел себя его глазами — красивым, сильным, особенным. Но Конхо никак не ожидал, что этот «новый» Сонхён так быстро привлечет кого-то еще. «Это просто чувство собственности, — убеждал он себя, кусая губы. — Мы же вроде как друзья, я к нему привык за эти дни. Это как… как если бы у тебя забрали любимую книгу на самом интересном месте». Но взгляд вопреки воле снова метнулся к танцполу. Там, в вихре неоновых вспышек, Сонхён неловко улыбался Соми. Черная футболка облегала его спину, когда он поворачивался, а очки Конхо поблескивали на макушке, отражая розовые блики. Сонхён выглядел счастливым. И это «счастье», вызванное не им, Конхо, отозвалось внутри острой, почти физической колючкой. — Да пошло оно, — пробормотал Конхо себе под нос. — Что ты сказал? — переспросил Мартин, перекрикивая басы. — Говорю, жарко тут у вас! — бросил Конхо, ставя стакан на стойку с глухим стуком. — Пойду проветрюсь. Он развернулся и зашагал к выходу, стараясь не смотреть в сторону Сонхёна, но чувствуя, как внутри всё сильнее завязывается тот самый узел, который он так и не смог себе объяснить. Ночной воздух Хахве снаружи клуба казался обжигающе холодным после душного зала, но Конхо этого почти не заметил. Он отошел подальше, к старой деревянной скамье под раскидистым деревом, откуда всё еще был слышен приглушенный бит музыки, но уже не было видно этих раздражающих розово-синих бликов. Конхо сел, ссутулившись и уперевшись локтями в колени. Он запустил пальцы в волосы, с силой сжимая пряди. «Да что со мной не так?» — эта мысль пульсировала в висках в такт басам из клуба. Он всегда считал себя тем, кто контролирует ситуацию. В городе он привык к восхищенным взглядам, привык быть тем, за кем идут. А здесь... здесь он сам, по собственной воле, отдал свои очки парню, который пахнет мылом и речной водой, и теперь сидит на улице, потому что не может видеть, как к этому парню прикасается кто-то другой. «Это просто деревня. Просто скука. Мозг цепляется за любое развлечение», — пытался он убедить себя, глядя на свои начищенные кроссовки, которые в темноте казались серыми и чужими. Но внутренний голос предательски шептал: «Дело не в скуке». Конхо вспомнил, как Сонхён смотрел на него — растерянно, но с такой нескрываемой преданностью, от которой становилось не по себе. Сонхён смотрел так, будто Конхо — это целый мир, открытый им впервые. И эта его черная футболка... Конхо до сих пор чувствовал фантомное тепло, когда его рука касалась скулы Сонхёна. Он вспомнил, как под тонкой тканью перекатывались мышцы плеч, когда Сонхён дышал. — Идиот, — прошипел Конхо в пустоту ночи. — Ты же сам его преобразил. Ты сам вытащил его из раковины. Чего ты теперь бесишься, что на жемчужину нашлись другие охотники? Он вспомнил лицо той девушки, Соми. Она смотрела на Сонхёна с тем же азартом, с каким люди в городе смотрят на новую дорогую машину. И мысль о том, что Сонхён может повестись на эту простоту, на эти танцы под дешевую музыку, заставляла Конхо сжимать кулаки так, что костяшки белели. Ему не было дела до репутации. Ему было страшно, что та магия, которую они создавали вдвоем на берегу реки или в саду бабушки Ан, может быть так легко разрушена кем-то «местным». «Он мой, — вдруг вспыхнуло в голове наглым, собственническим импульсом. — Это я его увидел. Это я надел на него эти очки». Конхо поднял голову, глядя на звезды, которые в Хахве были огромными и яркими. Конхо сидел, запрокинув голову, и рассматривал небо. В Сеуле звезды казались далекими и тусклыми, словно задыхались от городского смога, но здесь они горели так ярко, что, казалось, протяни руку — и пальцы обожжет холодным светом. «Почему я здесь?» — в который раз спрашивал он себя. В кармане завибрировал телефон — очередное уведомление из общего чата с друзьями из города, но он даже не взглянул на экран. Настоящая жизнь сейчас пульсировала там, за дверями клуба, в ритме сердца одного деревенского парня, который, вероятно, сейчас весело проводил время с той девчонкой. От этой мысли Конхо снова поморщился, собираясь уже встать и уйти к дому бабушки, как вдруг тяжелая дверь клуба со скрипом отворилась. На крыльцо вышел Сонхён. В тусклом свете уличного фонаря он выглядел потерянным. Очки Конхо всё еще были сдвинуты на макушку, но та уверенность, которую он излучал полчаса назад, куда-то испарилась. Сонхён замер на верхней ступеньке, глубоко вдыхая прохладный воздух. Он не сразу заметил Конхо в тени дерева. Его рука медленно поднялась к лицу, и он с какой-то ярой, почти брезгливой тщательностью начал тереть правую щеку. Он тер её так сильно, будто пытался стереть клеймо, морщась и кривя губы, словно к нему прикоснулось что-то липкое и неприятное. Конхо затаил дыхание, наблюдая за этой сценой. Гнев и ревность внутри него начали медленно сменяться недоумением, а затем — странным, колючим облегчением. — Она использует водостойкую помаду? — негромко спросил Конхо, подавая голос из темноты. Сонхён вздрогнул, едва не выронив ключи от дома, которые сжимал в руке. Он резко обернулся, его глаза расширились, а щека, которую он только что яростно тер, раскраснелась еще сильнее. — Конхо-я… — выдохнул он, и в его голосе прозвучало такое неприкрытое облегчение, что у Конхо потеплело в затылке. — Ты… ты почему здесь? Я думал, ты ушел с Мартином. — Мартин занят Джухуном, им не до меня, — Конхо поднялся со скамьи и медленно подошел к крыльцу, останавливаясь на пару ступенек ниже Сонхёна. — Так что случилось? Соми оказалась слишком настойчивой? Сонхён снова коснулся щеки, на этот раз кончиками пальцев, и его лицо исказилось от гримасы отвращения. — Она… она поцеловала меня. В щеку. Сказала, что я сегодня «невероятный», — он отвел взгляд, чувствуя себя до ужаса глупо. — Я не хотел её обижать, она же добрая. Улыбнулся ей, что-то ответил… но как только она отвернулась, я просто… не смог там больше оставаться. Мне стало так… — Тошно? — мягко закончил за него Конхо. Сонхён кивнул, наконец посмотрев Конхо прямо в глаза. — Да. Как будто я обманываю и её, и себя. Мне совсем не хотелось этого поцелуя. Совсем. Конхо смотрел на него — взъерошенного, с покрасневшей щекой и его очками в волосах — и чувствовал, как внутри окончательно тает лед. Вся его сеульская броня рассыпалась. Он протянул руку и аккуратно перехватил запястье Сонхёна, убирая его руку от лица. — Хватит тереть, — прошептал Конхо, делая шаг еще ближе. — Кожу содрешь. Давай я… помогу. Сонхён замер, послушно опустив руку. Он смотрел на Конхо, и в его глазах, отражающих свет одинокого фонаря, было столько немого вопроса и надежды, что у Конхо на мгновение перехватило дыхание. Конхо подался вперед. В этот момент логика Сеула, все его правила дружбы и страх перед тем, что скажут Мартин или Джухун, просто перестали существовать. Остался только этот прохладный ночной воздух, запах сосен и мягкий профиль Сонхёна. Конхо нежно коснулся ладонью раскрасневшейся щеки Сонхёна, там, где секунду назад была его собственная рука. Кожа была горячей и чуть влажной. Конхо медленно наклонился и прижался губами к тому самому месту, которое Сонхён так яростно пытался «очистить». Это не был поцелуй из фильма. Это было что-то глубоко личное, почти ритуальное. Конхо задержался на мгновение дольше, чем следовало, вдыхая аромат кожи Сонхёна. В голове вспыхнула шальная мысль: «Вот так. Теперь здесь только мой след». Сонхён перестал дышать. Он почувствовал, как по телу прошла мощная волна жара, а ноги на секунду стали ватными. Это прикосновение было совсем другим — не липким, не чужим. Оно ощущалось как возвращение домой после долгого пути. Конхо медленно отстранился, но руку со щеки не убрал. Он внимательно вглядывался в лицо Сонхёна, ожидая испуга или отторжения, но увидел лишь бесконечную нежность и… преданность. — Вот теперь чисто, — негромко сказал Конхо, и его голос чуть сорвался. — Больше не три, ладно? Сонхён сглотнул, чувствуя, как очки на макушке чуть съехали от его резкого вдоха. — Конхо-я… — голос Сонхёна был едва слышным шепотом. — Это… это потому что я тебе тоже…? Конхо не успел ответить. Он всё еще держал руку на щеке Сонхёна, и между ними повисла та самая звенящая тишина, которую страшно спугнуть даже вздохом. Сонхён смотрел на него широко открытыми глазами, ожидая подтверждения своей самой безумной догадки, но в этот момент тяжелая дверь клуба с грохотом распахнулась. — Сонхён! Мать твою, Ом Сонхён! — проорал Мартин, появляясь на пороге. Конхо и Сонхён отпрянули друг от друга так резко, будто их ударило током. Сонхён поспешно дернул очки на макушке, едва не уронив их, а Конхо засунул руки в карманы, стараясь придать лицу максимально безразличный вид. Мартин не просто вышел — он буквально вывалился, таща на себе Джухуна. Старший брат Сонхёна, который всегда выглядел как скала, сейчас напоминал тряпичную куклу. Его голова бессильно лежала на плече Мартина, а ноги заплетались. — Ты почему не предупредил, что твой брат вообще не умеет пить?! — Мартин тяжело дышал, поудобнее перехватывая Джухуна за пояс. — Стоило мне отвернуться на пять минут, как он бахнул чью-то настойку.  Джухун был удивительно тихим. Обычно громкий и задиристый, сейчас он только жалобно сопел в шею Мартина. — Хён! — Сонхён подлетел к ним, пытаясь подставить плечо под другую руку брата. — Давай я помогу, Мартин, он же тяжелый! Но стоило Сонхёну только коснуться локтя брата, как Джухун вдруг проявил неожиданную прыть. Он слабо, но настойчиво отпихнул руку брата и еще сильнее вцепился пальцами в куртку Мартина, зарываясь носом ему куда-то в ключицу. — Нет... — пробормотал Джухун, и его голос был похож на мяуканье обиженного котенка. — Уйди. Мартин... мой Мартин. Только он... Мартин замер, и в неоне, падающем из открытой двери, было видно, как его уши стали пунцовыми. Он неловко кашлянул, стараясь не смотреть на Конхо и Сонхёна. — Вот так он и висит на мне последние десять минут, — проворчал Мартин, хотя в его голосе не было ни капли злости, только какая-то обреченная нежность. — Никого к себе не подпускает. Так что идите просто рядом, а то я его не донесу, если он начнет брыкаться. Они двинулись по темной улице в сторону дома братьев Ом. Зрелище было эпичное: высокий Мартин, на котором мертвой хваткой повис Джухун, и Конхо с Сонхёном, идущие по бокам на небольшом расстоянии. Джухуну явно было очень плохо — он то и дело прерывисто вздыхал, но каждый раз, когда Сонхён пытался хотя бы придержать его за спину, хён издавал недовольный звук и еще крепче обнимал Мартина за шею, будто тот был его единственным спасательным кругом в этом шторме из дешевого алкоголя. Конхо шел молча, глядя под ноги. Напряжение, возникшее на крыльце, никуда не делось, оно просто трансформировалось. — Прости, Конхо-я, — шепнул Сонхён, виновато глядя на парня. — У хёна всегда были плохие отношения с алкоголем, но он обычно знает меру. Видимо, сегодня слишком расслабился... Конхо смотрел на то, как Мартин бережно поправляет куртку на Джухуне, и как тот довольно жмурится от этого жеста, и чувствовал, что его гнев окончательно прошел. На смену ему пришла странная теплота. — Всё нормально, — Конхо незаметно коснулся мизинцем руки Сонхёна. — Кажется, в Хахве сегодня у всех вечер откровений.