Привкус лета

Солнечный луч, наглый и горячий, пробился сквозь щель в занавесках и бесцеремонно улегся Сонхёну прямо на веки. Тот зажмурился, пытаясь спрятаться поглубже в одеяло, которое всё еще хранило ночную прохладу и едва уловимый, призрачный запах чужого парфюма. Сонхён проснулся непривычно поздно. В доме было тихо: ни привычного грохота кастрюль на кухне, ни громких разговоров мамы по телефону. Видимо, его решили сегодня не тревожить. Он лежал, глядя в потолок, и в голове всплывали обрывки вчерашней ночи: берег реки, тяжелое дыхание после бега и то, как Конхо держал его лицо в своих ладонях. От этих мыслей в животе снова затрепетали те самые бабочки. Он лениво потянулся, и пригладив всклокоченные после сна волосы, решился выйти из своего убежища. В коридоре было светло и пахло крепким кофе. Сонхён только успел сделать пару шагов в сторону ванной, как из кухни, вытирая руки полотенцем, вышел Джухун. Увидев заспанного брата, Джухун хмыкнул и, вместо привычной подначки, просто подошел ближе. Он по-братски закинул тяжелую руку Сонхёну на шею, притягивая его к себе и крепко, почти до хруста ребер, обнимая. — Ну что, спящая красавица, живой? — негромко спросил Джухун. Сонхён уткнулся носом в плечо брата, чувствуя его поддержку. Джухун чуть отстранился, но руку с плеча не убрал. Он наклонился к самому уху Сонхёна и заговорщицки прошептал: — Иди умывайся быстрее. Там твой сеульский модник уже минут двадцать у калитки ошивается. Делает вид, что на цветочки любуется, но я-то вижу, как он на наши окна косится. Сонхён почувствовал, как щеки мгновенно вспыхнули. — Хён! — прошипел он, пытаясь вырваться, но в глазах уже заплясали радостные искры. — Давай-давай, — Джухун легонько подтолкнул его в сторону ванной. — А то он там скоро корни пустит. Мама на рынке, так что у вас есть время... пообщаться. Сонхён зашел в ванную, включил ледяную воду и посмотрел на себя в зеркало. Сердце колотилось так, будто он снова бежал к реке. Сонхён выскочил из неё, едва успев вытереть лицо полотенцем. В голове набатом стучало только одно: «Он ждёт». Сонхён заметался по комнате, выуживая из шкафа первую попавшуюся чистую футболку. Джухун, всё ещё стоявший в коридоре, с усмешкой наблюдал за этим стихийным бедствием. — Волосы поправь, — бросил он вслед, когда Сонхён, едва не споткнувшись о собственные тапочки, рванул к выходу. Сонхён вылетел на крыльцо, щурясь от яркого солнца. Сердце сделало кульбит, когда он увидел у калитки знакомый силуэт. Конхо стоял спиной к дому, действительно сосредоточенно разглядывая куст дикой розы, будто это был самый важный экспонат в сеульском музее. Его волосы, небрежно растрепанные утренним ветром, отливали золотом в лучах солнца. Сонхён на секунду замер, прижимая ладони к горящим щекам, а потом быстрым шагом преодолел расстояние до калитки. — Конхо-я! — негромко позвал он, заставляя парня обернуться. Конхо тут же расплылся в той самой улыбке, от которой у Сонхёна подкашивались ноги. Его взгляд — открытый, мягкий и какой-то слишком внимательный — сканировал лицо Сонхёна, задерживаясь на заспанных глазах и растрепанных волосах. — Прости, я... я проспал, — Сонхён неловко заправил прядь за ухо, чувствуя, как внутри всё плавится от близости Конхо. — Ты давно здесь? Хён сказал, ты уже корни пустил. Конхо тихо рассмеялся, делая шаг навстречу. — Да нет, всего пару песен в наушниках успел прослушать. В Хахве утро такое... залипательное. Сонхён быстро глянул на окна дома, боясь, что Джухун всё ещё подсматривает, и поспешно потянул калитку на себя. — Заходи в дом, чего ты на солнце стоишь? — он схватил Конхо за руку, увлекая за собой во двор. — Мамы нет, а Джухун... он уже проснулся и, кажется, даже сварил кофе. Иди на кухню, а я... мне нужно еще две минуты, чтобы окончательно прийти в себя. Он буквально затолкнул слегка опешившего, но явно довольного Конхо на крыльцо, стараясь не смотреть ему в глаза слишком долго, иначе он бы точно никуда не ушел. — Иди-иди, я сейчас! — бросил Сонхён и, развернувшись, юркнул обратно в дом, чувствуя, как на губах сама собой расцветает дурацкая, абсолютно счастливая улыбка. Конхо переступил порог дома семьи Ом, стараясь не слишком шуметь, хотя половицы всё равно предательски скрипнули под его кедами. Внутри было прохладно, пахло деревом, сушеными травами и чем-то по-домашнему уютным. Сонхён, всё еще красный как маков цвет, махнул рукой в сторону кухни и юркнул обратно в ванную, оставив гостя один на один с тишиной дома. Конхо прошел по короткому коридору и остановился в дверном проеме кухни. За столом, заваленным какими-то бумагами и старыми тетрадями, сидел Джухун. В утреннем свете, падавшем из окна, он выглядел на удивление серьезным. Перед ним стояла большая кружка, от которой всё еще шел пар. Услышав шаги, Джухун не вздрогнул, а лишь медленно поднял голову, прищурившись. Конхо замер. Одно дело — перекидываться шутками на дискотеке или таскать вместе мебель, и совсем другое — вот так, официально, зайти в «логово» старшего брата парня, которого ты вчера целовал у реки. — О, — Джухун откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Его взгляд прошелся по Конхо, задерживаясь на отутюженном воротничке его рубашки. — Проходи, не стой в дверях, а то сквозняк надуешь. — Привет, хён, — Конхо неловко улыбнулся и прошел к столу, присаживаясь на край свободного табурета. — Я… я не помешал? — Мне — нет, — Джухун кивнул на стопку бумаг. — Пытаюсь разобраться в бабушкиных счетах за электричество, но, по-моему, тут черт ногу сломит. Он замолчал, внимательно разглядывая Конхо. В воздухе повисла та самая пауза, когда оба знают больше, чем говорят. Джухун вдруг усмехнулся — не той едкой ухмылкой, как обычно, а как-то почти миролюбиво. — Сонхён-и носился по дому так, будто у него хвост загорелся, когда узнал, что ты там под дверью стоишь, — Джухун отхлебнул кофе, не сводя глаз с гостя. — Ты смотри мне, Конхо. В Сеуле у вас, может, и привыкли к быстрым встречам и расставаниям, а у нас в Хахве всё запоминается надолго. Конхо выпрямил спину. Он понял, что это не просто разговор о погоде. — Я знаю, хён, — серьезно ответил он. — Я здесь не ради быстрых встреч. Джухун несколько секунд молча сверлил его взглядом, а потом тяжело вздохнул и пододвинул к нему пустую кружку. — Ладно. Кофе будешь? Джухун не спеша поднялся, взял с полки чистую кружку и наполнил её крепким, дымящимся кофе. Аромат зёрен мгновенно заполнил небольшое пространство кухни. Он поставил кружку перед Конхо и, вместо того чтобы вернуться на своё место, облокотился на столешницу прямо напротив парня. Взгляд Джухуна стал острым, пронзительным, словно он пытался заглянуть Конхо в самые мысли. Он выдержал паузу, а затем заговорил. Его голос стал на полтона тише, приобретя ту низкую, давящую серьезность, которая бывает только у старших братьев, когда дело касается чего-то по-настоящему важного. — Конхо, — начал Джухун, и от этого тона у Конхо по спине пробежали мурашки. — Сонхён у нас... он другой. Он не из тех, кто привык к городским играм в «нравится — не нравится». Для него всё, что происходит, — это на всю жизнь. Джухун чуть подался вперед, сокращая дистанцию, и Конхо невольно сжал пальцами горячую кружку. — Я вчера видел, как он летел к реке. И видел, каким он вернулся — будто у него за спиной крылья выросли, а не просто второе дыхание открылось. — Джухун криво усмехнулся, но в глазах не было ни тени шутки. — Так вот, я это к чему... Если ты здесь просто на каникулах и решил немного поиграть в романтику в декорациях старой деревни, то лучше допей кофе и забудь дорогу к нашей калитке. Конхо почувствовал, как к горлу подступил ком, а щеки предательски начало припекать. Он, привыкший к легкому сеульскому флирту и ни к чему не обязывающим разговорам, сейчас чувствовал себя абсолютно безоружным перед этой прямолинейной деревенской честностью. — Потому что если ты его обидишь, — голос Джухуна стал совсем тихим, почти шепотом, но от этого в нём появилось ещё больше веса, — я забуду, что мы с тобой вместе таскали сундуки бабушки Ан. И Сеул тебе покажется очень маленьким местом, где негде спрятаться. Понял меня? Конхо замер, не в силах отвести взгляд. Его накрыло странное чувство — смесь легкого страха и глубокого уважения к этой защитной стене, которую Джухун выстроил вокруг брата. Он смущенно отвел глаза, разглядывая дно кружки, и коротко, но твердо кивнул. — Понял, хён. Я не... я не собираюсь его обижать. Джухун внимательно изучал его лицо еще пару секунд, словно проверяя искренность этих слов на прочность, а потом внезапно выпрямился, и тяжелая атмосфера мгновенно рассеялась, как туман. — Ну вот и славно, — уже обычным голосом сказал он. В дверях кухни появился Сонхён — запыхавшийся, в свежей футболке и с окончательно растрепанными волосами, переводя взгляд с серьезного Конхо на подозрительно спокойного брата. — Хён… — начал Сонхён, делая шаг к столу и стараясь, чтобы его голос звучал максимально естественно. — А тебе разве не пора? Ну, там… Мартин вчера говорил, что у него колесо на мопеде сдулось, или что-то такое… Джухун даже глазом не моргнул. — Мопед подождет, — лениво отозвался он. — К тому же, я еще не дочитал про тарифы на свет. Очень увлекательное чтиво, Конхо, не находишь? Конхо вежливо кивнул, хотя по его лицу было видно, что он сейчас предпочел бы оказаться где угодно, даже на лекции по квантовой физике, лишь бы не под этим рентгеновским взглядом Джухуна. Сонхён подошел ближе и выразительно загремел чистыми тарелками, которые стояли на сушилке. Он то и дело бросал на брата красноречивые взгляды: «Ну пожалуйста, уходи!», но Джухун включил режим тотального игнорирования. — Хён, — Сонхён почти вплотную приблизился к брату и начал активно вытирать стол прямо у него под носом, — мне кажется, ты хотел зайти к бабушке Ан. Она вчера спрашивала про… про гвозди. — Гвозди? — Джухун наконец поднял голову, и в его глазах заплясали те самые хитрые искры, которые Сонхён ненавидел. — Не помню такого. Но раз ты так настаиваешь… Он замолчал, намеренно растягивая паузу. Сонхён уже буквально подталкивал его плечом, пытаясь сдвинуть стул брата с места. — Да иди уже! — не выдержал Сонхён, переходя на громкий шепот. — У тебя же… дела! Важные! Мужские! — А это разве не мужской разговор? — усмехнулся Джухун, глядя на пунцового брата. — Ладно-ладно. Джухун медленно, нарочито неспешно поднялся. Он похлопал Сонхёна по плечу, отчего тот чуть не присел, и, проходя мимо Конхо, еще раз многозначительно кивнул. — Пойду я, пожалуй. — Прости его, — выдохнул он, наконец решаясь посмотреть на Конхо. — Он иногда… невыносим. Конхо тихо рассмеялся, и это был самый облегченный смех, который Сонхён слышал за всё утро. — Всё нормально, Сонхён-а. Когда дверь за Джухуном окончательно захлопнулась, кухня погрузилась в ту самую гулкую, звенящую тишину, которая бывает только после бурного ухода «третьего лишнего». Сонхён замер у стола, так и не выпустив из рук полотенце. Конхо сидел на табурете, всё еще сжимая в ладонях остывающую кружку кофе. Они медленно, почти синхронно, подняли глаза друг на друга. Конхо глядел открыто, его взгляд скользил по растрепанным волосам Сонхёна, по его футболке, надетой в спешке. Сонхён первым не выдержал этой пытки тишиной. Он почувствовал, как жар, начавшийся где-то в районе шеи, стремительно затапливает щеки и кончики ушей. — Ну вот… — пробормотал он, судорожно теребя край полотенца. — Теперь ты знаешь, что мой хён — официально самый странный человек в Хахве. Конхо не ответил сразу. Вместо этого он тихо, едва слышно рассмеялся. Это был не тот громкий смех, каким он смеялся на дискотеке, а мягкий, бархатный звук, предназначенный только для этой кухни. — Сонхён-и, — Конхо отставил кружку и поднялся, делая шаг к парню. — Твой хён просто… очень доходчиво объяснил мне, что я должен беречь тебя. И, знаешь, я с ним полностью согласен. Сонхён окончательно смутился, втягивая голову в плечи и пытаясь спрятать улыбку. Но Конхо не дал ему закрыться. Он подошел вплотную, осторожно забирая полотенце из его онемевших пальцев и откладывая его в сторону. Его ладонь коснулась подбородка Сонхёна, заставляя того снова поднять взгляд. В утреннем свете, который золотил пылинки в воздухе, Конхо казался Сонхёну чем-то нереальным, вырезанным из красивого сна. — Ты такой милый, когда злишься на Джухуна, — прошептал Конхо, сокращая расстояние между их лицами. Сонхён только и успел, что судорожно выдохнуть, когда губы Конхо коснулись его собственных. Этот поцелуй был совсем другим, не таким отчаянным и быстрым, как ночью у реки. Он был медленным, пробующим на вкус само утро. Он пах кофе, свежестью и тем самым «навсегда», о котором предупреждал Джухун. Сонхён зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Он неловко подался вперед, зарываясь пальцами в ткань светлой рубашки Конхо, боясь, что если он отпустит, то всё это исчезнет. Конхо ответил на движение, притягивая его за талию ближе к себе, углубляя поцелуй и заставляя Сонхёна окончательно забыть о том, что где-то там, за калиткой, кипит жизнь деревни. Тишина на кухне стала настолько плотной, что казалось, её можно резать ножом. Сонхён чувствовал, как его собственное сердце колотится где-то в районе горла, мешая дышать. Конхо не спешил отстраняться. Наоборот, почувствовав робкий ответ Сонхёна, он будто окончательно утвердился в своём праве быть здесь, в этом моменте, рядом с ним. Конхо подался вперед ещё больше, прижимая Сонхёна к краю кухонной столешницы. Его поцелуи стали глубже, увереннее. Теперь это было не просто осторожное касание, а настойчивое, почти жадное заявление: «Ты мне нужен». Он целовал Сонхёна снова и снова — чуть прихватывая нижнюю губу, заставляя парня судорожно выдыхать. Для Сонхёна мир окончательно перестал существовать. Он чувствовал только запах кофе, исходящий от Конхо, прохладу его пальцев на своей шее и этот бесконечный, кружащий голову ритм поцелуев. В голове шумело, как во время сильной грозы в Хахве. Каждый раз, когда ему казалось, что сейчас Конхо остановится, тот лишь на секунду замирал, чтобы тут же вовлечь его в новый, ещё более долгий поцелуй. — Конхо… — сорвалось с губ Сонхёна между прикосновениями, но звук утонул в мягком выдохе парня напротив. В какой-то момент Сонхён почувствовал, что в легких совсем не осталось кислорода. Перед глазами заплясали белые искры, а колени стали окончательно ватными. Ему не хотелось прерывать это волшебство, ему хотелось раствориться в руках Конхо навсегда, но тело предательски требовало воздуха. Сонхён мягко уперся ладонями в грудь Конхо, чувствуя сквозь тонкую ткань рубашки, как быстро и сильно бьется сердце городского парня. Он с неохотой, преодолевая огромное внутреннее сопротивление, чуть отстранился, тяжело и часто задышав. Конхо не отпустил его сразу — он замер в сантиметре от его губ, соприкасаясь с ним кончиками носов. Его глаза были затуманены, а губы блестели. — Воздух… — едва слышно прошептал Сонхён, чувствуя, как его лицо горит так сильно, что, кажется, в кухне стало на несколько градусов жарче. Он стоял, пытаясь прийти в себя, и чувствовал, как грудная клетка Конхо ходит ходуном под его ладонями. Но стоило Сонхёну сделать этот вдох, как он заметил, что Конхо начал медленно отстраняться. Сеульский гость будто испугался, что перегнул палку, что напугал Сонхёна своим напором.  «Нет, только не уходи», — мелькнуло в голове. Сонхён не дал ему отстраниться. Прежде чем Конхо успел сделать шаг назад, Сонхён сам рванулся вперед. Он почти зажмурился от собственной смелости, и первым вовлек Конхо в новый поцелуй. На этот раз это было его решение — неумелое, немного порывистое, но полное того самого искреннего чувства, которое он так долго прятал. Конхо на секунду замер от неожиданности, а затем издал тихий, почти неслышный звук где-то в глубине горла и обхватил Сонхёна за талию, окончательно прижимая к себе. Теперь на этой кухне точно не осталось места для страха или сомнений. *** Сонхён и Конхо вышли со двора, когда солнце уже окончательно захватило небо, превращая утреннюю свежесть в мягкое тепло. Они шли по той самой тропинке, которая вчера вела Сонхёна к реке сквозь страх и слезы, но сегодня всё казалось иным. Трава под ногами блестела ярче, а сосны будто приветливо кивали им вслед. Они шли близко, то и дело задевая друг друга плечами. Сонхён всё ещё чувствовал на губах покалывание от поцелуя, и это заставляло его глупо улыбаться, разглядывая свои кеды. Когда впереди заблестела водная гладь, Сонхён остановился под раскидистым старым дубом, чьи ветви нависали прямо над обрывистым берегом. Здесь было их место — тихое, скрытое от посторонних глаз густым кустарником. — Знаешь, — Сонхён поднял голову, разглядывая мощную, идеально ровную ветку, уходящую в сторону реки. — Я всё детство об этом думал. Было бы круто повесить здесь какую-нибудь качелю. Ну, знаешь, самую простую — на канатах. Чтобы можно было раскачаться и прыгнуть прямо в воду, или просто сидеть и смотреть на закат. — Но Джухуну вечно некогда, он то с мопедом возится, то с Мартином пропадает. А я сам… ну, не знаю. Так и осталось это просто мечтой. Конхо замер рядом. Он внимательно посмотрел на ветку, потом на Сонхёна, и в его глазах вспыхнул тот самый азартный огонек. — А давай сделаем? — вдруг выпалил Конхо, поворачиваясь к нему всем корпусом. Сонхён моргнул, не веря своим ушам. — Что? Прямо сейчас? — Ну а почему нет? — Конхо задорно улыбнулся и даже прихлопнул ладонью по стволу дерева. — Руки у нас есть, дерево — вот оно. Верёвка наверняка найдётся в сарае у бабушки. Доску выпилим. Сонхён замялся, покусывая губу. Идея казалась безумной и невероятно заманчивой одновременно. — Но это же… работа. Надо всё закрепить надежно, чтобы не свалиться в реку вместе с веткой. — Сонхён-а, — Конхо сделал шаг ближе и легонько подтолкнул его плечом. — Перестань быть таким серьезным. Мы позовем парней. Джухун точно не откажется помахать молотком, если Мартин будет рядом. А Джеймс… ну, он просто слишком добрый, чтобы отказать. Сонхён посмотрел на Конхо — взъерошенного, сияющего и такого уверенного в своих силах. В этот момент он понял, что с этим парнем он готов не только качели строить, но и горы сворачивать. — Ладно, — Сонхён наконец улыбнулся в ответ. — Пошли искать верёвку. Но если мы навернемся, я скажу Джухуну, что это была твоя идея! — Идет! — рассмеялся Конхо, хватая его за руку и увлекая обратно в сторону деревни. Окрыленные идеей, они почти бегом пошли к дому бабушки Ан. Конхо чувствовал себя так, будто он не просто качели собирается вешать, а строит секретный штаб, о котором будут знать только свои. Они пробрались в старый сарай, стоящий в глубине сада. Внутри пахло сухой пылью, старым деревом и какими-то металлическими деталями. — Так, смотри, — Конхо по-хозяйски заглянул за кипу пустых мешков из-под риса. — Бабушка говорила, что где-то здесь лежал моток каната. Им раньше сено связывали. Сонхён, стараясь не запачкать свежую футболку, осторожно отодвинул тяжелый ящик с инструментами и вдруг радостно вскрикнул: — Нашел! Конхо, смотри! На дне старого сундука лежал толстый, грубый канат. Он был пыльным, но на вид очень крепким. Конхо подошел, перехватил его и с силой дернул, проверяя на прочность. — Идеально. Теперь нужна доска. Они вылезли из сарая и начали обследовать задний двор. Около дровницы Сонхён приметил широкую дубовую доску, потемневшую от времени, но всё еще ровную и тяжелую. — Вот эта подойдет. Она широкая, сидеть будет удобно, — Сонхён провел ладонью по дереву. — Только её надо обтесать немного, чтобы заноз не наставить. Конхо закинул канат на плечо и победно улыбнулся: — Есть материалы! Но... Сонхён-а, я в жизни не держал в руках пилу. Если я начну это делать сам, мы получим не качели, а набор дров. Сонхён рассмеялся, представляя, как городской парень сражается с дубовой доской. Доставать парней долго не пришлось. Они нашли Джухуна и Мартина на заднем дворе дома Ом — те как раз пытались завести старый скутер, и вид у обоих был максимально сосредоточенный. Джеймс сидел рядом на перевернутом ведре, давая «ценные» советы и лениво подбрасывая в руке отвертку. — Эй! — крикнул Конхо, привлекая внимание. — Бросайте железки. У нас есть дело поважнее. Когда Сонхён и Конхо изложили свой план, Джухун сначала скептически выгнул бровь: — Качели? Серьезно? Вам по сколько лет, дети? Но Мартин, чей взгляд сразу зажегся азартом, особенно когда он увидел, как Сонхён робко поглядывает на Конхо, тут же выхватил канат у парня из рук. — А что? По-моему, идея — пушка. Представь, Джухун: берег, закат, и мы не на корточках в траве сидим, а по-человечески. Джеймс тоже поднялся, поправляя свою черную куртку и улыбаясь во весь рот: — Я помогу. У меня в сарае есть шлифовальная машинка, сделаем сидушку гладкой, как зеркало. И сверла есть, чтобы дырки под канат проделать. Джухун вздохнул, глядя на эту воодушевленную толпу, и перевел взгляд на Сонхёна. Заметив, как сияет младший брат, он только махнул рукой: — Ладно, строители. Тащите доску к Джеймсу в мастерскую. Но чур, вешать на дерево буду я, а то вы там накрутите узлов, что всё это рухнет в первый же день. Вся компания, шумя и подкалывая друг друга, двинулась в сторону дома Джеймса. Конхо и Сонхён шли чуть позади всех. Конхо незаметно для остальных поймал руку Сонхёна и коротко сжал его пальцы, без слов говоря: «Смотри, у нас получается». *** Мастерская Джеймса встретила парней запахом свежей стружки и разогретого металла. Это было небольшое приземистое строение, заваленное всяким добром: от запчастей для трактора до старых рам, но сегодня всё внимание было приковано к той самой дубовой доске, которую Конхо и Сонхён приволокли со двора. Джеймс скинул свою косуху прямо на верстак и включил мощную лампу. В её ярком свете доска выглядела совсем древней и недружелюбной. Конхо засучил рукава своей рубашки, готовый к подвигам, но Джеймс лишь вручил ему наждачную бумагу. — На, городской, это твой уровень пока. Шлифуй края, чтобы Сонхён потом не занозил себе всё, что можно. Конхо усердно принялся за работу. Сонхён стоял рядом, придерживая доску с другого конца. Он старался не смотреть на то, как напрягаются мышцы на руках Конхо, но взгляд всё равно соскальзывал. Мартин доставал шлифовальную машинку. Она взревела так, что Сонхён подпрыгнул, а Конхо едва не выронил свой кусок наждачки. Полетела пыль. Мартин с профессиональным азартом вел машинкой по дереву, снимая слой за слоем старую серую поверхность. Под ней обнаружилась потрясающая, золотисто-коричневая текстура дуба. Джухун, который до этого стоял в стороне, критически осматривая углы, вдруг отобрал у Джеймса дрель. — Отойдите, дилетанты, — проворчал он, но в глазах его было видно удовольствие. — Дырки под канат должны быть идеально ровными, иначе перекосит всё к чертям. Сонхён наблюдал за тем, как слаженно работает эта странная команда. Мартин шутил, то и дело задевая Джухуна локтем, на что тот лишь привычно фыркал, но не отодвигался. Конхо, чьи ладони и лицо уже были в мелкой древесной пыли, выглядел абсолютно счастливым. Он переглянулся с Сонхёном и подмигнул ему через облако опилок. — Смотри, Сонхён-а, почти готово! — крикнул Конхо сквозь шум. Джеймс в это время уже возился с канатом, оплавляя концы зажигалкой, чтобы они не пушились. Наконец, Джухун выключил дрель, и в мастерской стало оглушительно тихо. На верстаке лежала гладкая, пахнущая лесом и теплом доска с четырьмя аккуратными отверстиями по краям. Сонхён осторожно коснулся поверхности — дерево было теплым и невероятно приятным на ощупь. — Ну что, — Джухун вытер лоб тыльной стороной ладони, — тащите канат. Будем примерять. Парни начали продевать толстую веревку в отверстия, завязывая на концах огромные, надежные узлы. Конхо помогал Сонхёну затягивать их, накрывая своими ладонями его руки. В этом простом действии, прямо посреди заваленной хламом мастерской, было столько тепла, что Сонхёну на мгновение показалось, будто они здесь совсем одни. — Готово! — Мартин победно поднял качелю за канаты. — Теперь осталось самое сложное — закинуть эту дуру на дерево и не утопить Джухуна в процессе. — Это мы еще посмотрим, кто кого утопит, — отозвался хён, подхватывая доску.