Глава 23. Ирония
8 мая 2026 г., 16:46
Корабль больше не сопротивлялся.
Ещё несколько секунд назад вся эта гигантская структура была живой системой — миллиарды вычислений, потоки данных, сложная логика, которая управляла каждым миллиметром корабля. Теперь же внутри оставалась только механика. Огромный организм без мозга.
Я медленно поднялся вверх сквозь разрушенную камеру ядра.
Обшивка была пробита в нескольких местах, и через эти раны внутрь проникал холод космоса. Повреждённые дроиды дрейфовали среди обломков, иногда ещё пытаясь выполнить команды, которые больше никто не отдавал.
Куб держал корабль в сфере информационной изоляции.
Ни один сигнал так и не покинул её.
Для Вселенной Брейниак всё ещё просто летел по своим делам.
Я прошёл через последний слой корпуса и оказался снаружи.
Корабль был огромен.
Даже с расстояния в несколько километров его форма выглядела почти абсурдной — тёмный биомеханический череп, покрытый сотнями энергетических узлов, которые теперь постепенно гасли. Когда исчезает центральный разум, даже самая совершенная система превращается в груду сложных деталей.
Я завис в пустоте рядом с ним.
Куб спокойно присутствовал где-то на периферии сознания, как тихий наблюдатель.
Эту часть плана я тоже видел в вероятностях.
Оставить корабль здесь было плохой идеей.
Даже мёртвый, он оставался технологическим чудовищем. Рано или поздно кто-то нашёл бы его. А ещё хуже — какая-нибудь система внутри могла бы восстановиться.
Я протянул руку.
Связь с кубом усилилась.
Материя вокруг корабля словно на мгновение потеряла жёсткость. Огромная структура начала меняться — медленно, но без сопротивления, как если бы миллионы атомов просто получили новое указание.
Тёмная поверхность биомеханики побледнела.
Органические структуры рассыпались на более простые элементы.
Металлические пластины растекались, перестраиваясь в совершенно иную кристаллическую решётку.
Через несколько секунд корабль уже не был кораблём.
Передо мной висел огромный астероид.
Неровная масса плотного серого металла.
Свинец.
Никаких вычислительных ядер.
Никаких систем.
Никаких секретов.
Просто тяжёлый кусок материи, медленно вращающийся в пустоте.
Я подлетел ближе и на мгновение коснулся его ладонью.
Свинцовая поверхность была гладкой, почти матовой. В этой бесформенной глыбе когда-то находился разум, который собирал цивилизации, как редкие предметы коллекции.
Теперь от него не осталось даже следа.
Я развернулся к Солнцу.
Отсюда оно выглядело меньше, чем с Земли — просто яркая звезда, окружённая тонким сиянием короны. Но даже на таком расстоянии я ощущал его энергию.
Жёлтая звезда.
Моя звезда.
Я толкнул астероид.
Для объекта такого размера это должно было быть почти невозможно, но масса криптонского тела под жёлтым солнцем иногда делает привычные расчёты бессмысленными. Свинцовая глыба медленно начала двигаться, и я подхватил её, направляя курс.
Дальше путь был прост.
Мы ускорялись.
Пустота космоса оставалась тихой и бесконечной, пока впереди постепенно рос свет.
Солнце.
Когда мы вошли в корону, пространство вокруг заполнилось плазмой. Огромные языки огня тянулись на миллионы километров, магнитные линии звезды изгибали потоки вещества, и всё вокруг светилось золотым светом.
Я остановился.
Астероид ещё несколько секунд продолжал движение.
Потом его поверхность начала плавиться.
Свинец сначала потемнел.
Потом вспыхнул.
Через мгновение вся глыба превратилась в сияющую каплю расплавленного металла, которая быстро растворялась в океане плазмы.
Атомы, которые ещё недавно были частью величайшего суперкомпьютера во Вселенной, разрывались и смешивались с веществом звезды.
Они становились частью термоядерного синтеза.
Частью света.
Частью тепла.
Частью звезды, которая освещает Землю.
Я некоторое время смотрел на это.
В космосе не бывает настоящей тишины, но иногда вселенная умеет выглядеть так, будто она на мгновение остановилась.
Брейниак хотел уничтожить планету, чтобы сделать её знания уникальными.
В итоге он сам стал топливом для её солнца.
Я повернулся от короны и начал ускоряться обратно к Земле.
