О скалках, мечах, одуванчиках и одной искре

С Феликсом договорились встретиться у Австралийского музея, потому что Джисон любил зверюшек и динозавров больше, чем всякую там архитектуру.  Феликс опаздывал, что было нестрашно, потому что у входа стояла фигура сука диплодока в натуральную сука величину. Просто боже. Диплодок. В натуральную величину. Смешавшись с толпой единомышленников лет эдак семи, Джисон бегал между ногами-колоннами, пытался допрыгнуть до живота диплодока и просто обожал собственную жизнь.  — Чанбин-а! — позвал он, когда начала подводить дыхалка. — Сфоткай меня! — и прильнул к склоненной к клумбе шее диплодока, задорно подняв ножку. А потом понял, что на него смотрят: невозмутимый Чанбин с руками в карманах (привык уже за пятнадцать-то лет), почти настолько же невозмутимый Хёнджин (этот позорник был равнодушен к динозаврам, сердца у него не было), улыбающийся ярче австралийского солнца Феликс и застывший на месте, огромными совершенно глазами уставившийся на Джисона Ли блять Минхо. От беготни вокруг диплодока у Джисона пересохло в горле, поэтому он подавился явно не слюной, а чем-то другим. Непонятно, чем там вообще еще можно было подавиться, но Джисон справился. И закашлялся. А Минхо тем временем споткнулся. На ровном месте. И полетел в клумбу. Короче, знакомство получилось так себе, с оттенком господи позорище.  — Ты как? — спросил Феликс, отряхивая штанину восстающего из анютиных глазок Минхо. — Лодыжка опять?  — А? — часто-часто заморгал растерянный какой-то Минхо. — А. Ага. Лодыжка.  — Ээээ! — встревоженно нахмурился Хёнджин. — Вот щас давай вот без этого, у нас премьера в сентябре!  — Может, льда из кафе принести? Приложить там типа? — предложил Феликс, подталкивая Минхо к лавочке в районе хвоста диплодока. — Давай, я сбегаю быстро?  Минхо с полным отвращения лицом дернул верхней губой. Один из его передних зубов был немного кривоват и чуть-чуть выступал вперед, как у кролика с инсультом. Это мило, подумал Джисон. Боже, что.  — Не, я нормально, — отмахнулся от Феликса с Хёнджином Минхо, а потом повернулся к Джисону и ухитрился при этом не посмотреть на него. — Я Ли Минхо, меня Феликс позвал. Я просто Австралийский музей люблю очень, вот и подумал…  — Искусство или динозавры? — подозрительно сощурился Джисон.  — Динозавры? — вопросительно приподнял одну бровь Минхо.  — Ты подтвердил, что ты не робот, — счастливо улыбнулся Джисон и протянул руку. — Хан Джисон, лучший друг вот этого вот, — и мотнул головой в сторону Чанбина. Минхо руку Джисона не взял, а вместо этого как-то глупо церемонно поклонился. Джисон постоял с рукой в воздухе, как дурак, а потом зачем-то изобразил ей волну и поклонился в ответ. Минхо хихикнул и быстро стрельнул глазами в Джисона.  — Меня окружают невежи, — закатил глаза Хёнджин.  — Подуди в хуй, — отозвались Джисон и Минхо. Хором. Даже не оборачиваясь, Джисон сразу почувствовал, какое выражение приняло после этого лицо Чанбина, и предусмотрительно наступил ему на ногу.  Вообще-то, в музее было действительно интересно, но Джисон отвлекался. На то, какая у Минхо была саркастично-живая мимика, на то, как он тайком погладил по пушистой жопе чучело квокки (от этого Джисон почему-то смутился), на то, какой у него был красивый профиль. И три сережки в ухе. И маленькая родинка на крыле носа. На то, как он после какой-то дурацкой шутки посмотрел на Хёнджина так, что Джисон испугался за его семью. Когда Минхо оказался даже интереснее стегозавра из Лего, Джисон как-то немного задумался и даже напрягся. А еще Минхо его как будто… не избегал, нет. Просто каким-то образом все время оказывался НЕ РЯДОМ с ним. И это было вот вроде и не обидно, но почему-то неправильно.  Когда все через полтора часа коллективно решили, что еще больше культуры они не вынесут, и вернулись на лавочку перед музеем, Минхо вдруг, ничего не объясняя, куда-то ушел, а через пятнадцать минут вернулся с пятью стаканчиками кофе. Впечатал Хёнджину и Чанбину по стаканчику в живот и буркнул что-то вроде «Должен будешь». Феликсу и Джисону просто отдал. В стаканчике Феликса была какая-то лютая сахарная херь, а у Джисона американо со льдом. Наверное, Чанбин успел сказать, что Джисон любит.   Сиднейская гавань Джисону не понравилась — слишком распланированная, чистая и туристическая. То ли дело гавань Сачхон, где всегда можно было поскользнуться на рыбьих кишках, обязательно кто-нибудь друг на друга орал и пахло солью и жующими разводной рамён рыбаками. Мммм.  Понравилось ему, однако, то, что Феликс забронировал для них целую маленькую яхту — с каютой в трюме, где кое-как могли, согнувшись, уместиться три-четыре человека, зато с относительно большой верхней палубой и мини-баром. В полной мере оба удобства Джисон оценил, когда наконец были посмотрены Харбор-Бридж и опера, вино из мини-бара начало оказывать свое действие, а разморенные Феликс и Минхо как будто даже задремали в каюте. Джисона там тошнило, поэтому он выбрался на верхнюю палубу, где в прыгучих бликах отражающегося от волн солнца, с наушниками в ушах и запотевшим бокалом в руке танцевал, как самый козырный гопник на сельской дискотеке, Хёнджин, и тошнотворно нежным взглядом наблюдал за ним с железной лавочки у борта Чанбин.  — Уверен, что он у тебя в Сиднейской опере танцует? — кивнул в сторону Хёнджина Джисон, подсаживаясь к Чанбину.  — Ага, — не отрывая глаз от Хёнджина, аж с придыханием ответил Чанбин. — Скажи, самый лучший.  — Да, — уверенно кивнул Джисон. — А ты самый лучший Чанбин. И я не понимаю, почему ты сопли жуешь. Ты же обычно, ну, знаешь, подошел там, уверенно взял за руку, сказал, эй, красотка Хёнджин, пойдем со мной в светлое пидорское будущее. Щас-то чего?  — Обычно да, — пожал плечами Чанбин. — А теперь вот мягкий стал, как.. Как…  — Говно, — вклинился неожиданно образовавшийся на ведущем из каюты трапе Минхо. — Что? Я просто подумал, что может быть мягкое.  — Постыдись, Минхо-щи, тут у человека личная драма, — погрозил пальцем Джисон, а потом прикрыл лицо ладонью и проартикулировал в сторону Минхо «ТОЖЕ ПРО ГОВНО ПОДУМАЛ». Минхо хрюкнул и уронил жопу на их лавочку, немного подвинув Чанбина. Помолчали, посмотрели на Хёнджина и пролетевшую у самого борта нереально толстую чайку. А потом Чанбин просто поднялся и ушел в каюту. Джисон и Минхо остались на лавочке вдвоем. Еще хуже было то, что это увидел Хёнджин и тоже резко как-то подорвался с палубы, незаметно для Минхо показав Джисону кулачок вверх на удачу. Вот мудила. На Минхо было смотреть почему-то неловко, поэтому Джисон уставился на море, на одинаковые, как будто кисточкой размазанные солнечные блики, от которых рябило в глазах. А вот если бы он таки посмотрел на Минхо, то увидел бы, что тот иногда, украдкой смотрит в ответ. И отметил бы, как странно Минхо вцепился в лавочку. Рукой, которая, когда ушел Чанбин, осталась лежать рядом с бедром Джисона. Но Джисон ничего этого не увидел, только заметил движение рядом с собой, когда Минхо резко встал и облокотился на релинг на самом носу яхты. Теперь он стоял к Джисону спиной. От ветра у него на затылке смешно шевелились волосы, недавно остриженные, рассыпчатые волосок от волоска и, наверное, немного колючие на ощупь.  Так, надо как-то начать диалог. Сказать что-нибудь смешное и оригинальное, потому что Джисон же смешной и оригинальный, а Минхо об этом еще не знает. И как же он без этого живет. Так. Наверное, можно что-то про сиднейскую оперу, что она такая разлапистая, как будто делает «эть»…  — Иди сюда! — пока Джисон раздумывал, он чуть не пропустил, как Минхо позвал его сам. Джисон подошел и встал рядом.  — Смотри, — Минхо указал на пенистые брызги по обе стороны от носа яхты. — Когда в брызги солнце светит, там как будто радуга.  И правда. Над белыми бурунами подпрыгивали шустрые капли, и солнечные лучи, отражаясь от них, рассыпали в воздухе то там, то здесь  маленькие радужки. А под радужками стояли свесившиеся с борта Джисон и Минхо.  — Красиво. Как гейская омела, — сказал Джисон. А потом понял, что сказал. Пиздец.  Минхо повернулся к нему. Так медленно, что Джисон успел мысленно попрощаться и со своей репутацией, и с Минхо. Было охуенно тебя узнать, ты смешной и пиздец какой красивый, спасибо, мы больше никогда не увидимся. У Минхо дрогнули губы, и он улыбнулся так, что на щеках появились ямочки. Ебтвоюмать, ебтвоюмать, теперь Джисон точно костьми ляжет, чтобы эта их встреча не была последней. А Минхо тем временем протянул руку к лицу Джисона и убрал за ухо упавшую ему на глаза прядь волос. Джисон вроде как хотел обрадоваться, но когда пальцы Минхо коснулись виска Джисона, случилось странное.  Сначала Джисон видел перед собой лицо Минхо, а позади него гладь моря, спокойную, с редкими всплесками волн, но затем лицо перед ним начало исчезать, а волны расширяться, расплываться, превращаясь в мутную, зелеными крапинками водорослей расцвеченную пелену. Джисон почувствовал себя под водой, дернулся уже, чтобы всплыть на поверхность за глотком воздуха, но вдруг понял, что ему это не нужно. Потому что он может дышать. Может дышать, плыть, отдаваться течению, изгибая под водой непонятное, нечеловеческое тело, чешуйчатый хвост (хвост?..), рассекая толщу воды перед собой чем-то, только отдаленно напоминающим руки. Легко, свободно, без вчера, без завтра, без времени.  Пока рядом с ним не появился кто-то еще. Сначала это были просто всплески, блики на воде, дрожь проникающих на глубину солнечных лучей, но через некоторое время Джисон понял, что окружен рыбами. Золотистые, серебряные плавники мелькали то тут, то там, приближались, обступали его, начали щекотать кожу, от исходящего от них света заслепило глаза. Извивающиеся чешуйчатые бока, хлюпающие рты, сотни пустых, водянистых глаз, рыбы облепили его, держали на месте, не давая ни двигаться, ни вдохнуть — пока вдруг резко не бросились врассыпную, а Джисон не увидел перед собой крупную, гладкую, сверкающую перламутровыми гранями жемчужину. Он потянулся за ней.  — Джисон! — пелена перед глазами задергалась и рассеялась снова, и Джисон зажмурился, потому что в глаза ударило солнце. Он лежал на лавке, головой на коленях Минхо, а Минхо тряс его за плечи, перепуганный настолько, как будто это он только что нисхуя словил галлюцинацию про рыб, которым был незнаком концепт личного пространства.  — Привет, — улыбнулся Джисон. — Я, кажется, ебнулся.  — Да, блядь, ты в обморок ебнулся, — Минхо уже лез в карман за телефоном, но Джисон перехватил его руку:  — Я нормально.  — Нихуя себе нормально, Джисон, нормально просто так не падают, — второй рукой Минхо все еще держал его за плечи. Так крепко, что Джисон аж поморщился.  — Минхо-щи, синяки останутся, — и недовольно повел плечами, на что Минхо ослабил хватку и вгляделся в Джисона:  — Во-первых, Минхо-хён. А во-вторых, я сейчас звоню Феликсу, он говорит с капитаном, и мы едем в порт, а оттуда сразу в больницу.  — Подожди, — Джисон закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Давай, я тебе сейчас расскажу, что случилось, а ты мне скажешь, что я не сошел с ума. Вот даже если это будет пиздец как странно, ты все равно скажешь ооо, хуйня, Джисон-а, ты самый нормальный из всех нормальных. Понял?  — А потом в больницу? — Минхо просто так не сдавался.  — Как скажешь, — Джисон кивнул и, так и не открывая глаз (потому что было пиздец стремно), начал рассказывать:  — Короче. Я вообще-то дизайнером работаю, и сейчас делаю сайт выставки. Про всяких мифологических существ. И вот с тех пор, как я начал их немножко там изучать, мне постоянно снится какая-то херь. Я уже и токкэби видел, и воином каким-то средневековым был, и женщиной… И все сны такие пиздец реальные, знаешь. Ну я так-то думал, что это нормально, типа, про что читаю, то и снится. Но это были сны. А вот щас, когда меня вырубило, мне эта хуйня наяву привиделась. Как будто я был под водой, и вообще как будто не человеком был, и там были какие-то рыбы, а потом огромная жемчужина. И вот знаешь, что самое веселое? Я подозреваю, да уверен практически, что это опять как будто из сказок что-то, только вот проблема — про это я нихуя не читал. В душе не ебу, что за рыбы…  — Ино, — вдруг прервал его Минхо. — Сейчас про них пишут, что это что-то типа русалок, но вообще это были обыкновенные рыбы. Ну как обыкновенные. У них были жемчужные слезы.  Джисон открыл глаза. Минхо смотрел на него, практически не моргая, и у него было невероятно, неописуемо просто сложное ебало.  — То есть это правда мифическая хуйня какая-то? — Джисон приподнялся на лавке, уперев при этом локоть в бедро Минхо, от чего тот дернул уголком рта, но ничего не сказал, вместо этого ответив на вопрос Джисона:  — Самая что ни на есть. По легендам они жили в окрестностях Чеджу. Где-то о них рассказывали как о женщинах с конскими хвостами, где-то как о рыболюдях с телами, покрытыми узорами. Если их поймать, они начинали плакать жемчужными слезами, но это были не просто жемчужины, а те самые, которые превращали обычных животных в волшебных существ.  — Красиво, — вздохнул Джисон и потеребил пальцами полу куртки Минхо. — А ты откуда все это знаешь?  — Увлекался раньше, — неопределенно пожал плечами Минхо. — Джисон-а. Давай, я сейчас позвоню Феликсу, а потом… Расскажешь, что тебе еще снилось?  Так они и сделали. Всю дорогу обратно Джисон смотрел на серые, потяжелевшие облака и рассказывал о своих снах. А еще лежал на коленях Минхо и надеялся, что они будут плыть еще очень и очень долго. Как тогда, в видении, где он еще не знал, что такое время.