Последняя любовь

Хогвартс встречает меня, как всегда — холодным блеском свечей в Большом зале, гулом голосов, запахом тыквенного сока и жареного мяса. Всё то же. Всё чужое. Я сажусь за стол Слизерина. Пэнси сразу пододвигается ближе, её рука ложится на мою — холодная, липкая. «Драко, ты выглядишь ужасно. Что случилось? Расскажи мне всё». Я отдёргиваю руку резко, как от ожога. «Не трогай меня», — шиплю я тихо. Она моргает, обиженно надувает губы. «Я просто беспокоюсь…» «Не беспокойся. Никто не беспокоится по-настоящему. Все просто любопытствуют. Все ждут, когда я сломаюсь». Она отстраняется. Хорошо. Пусть отстраняется. Я оглядываю зал. Гриффиндорцы напротив — смеются, жрут, как будто мир не рушится. Поттер в центре. Смотрит в мою сторону — один раз, коротко. Он следит. Он всегда следит. Рядом с ним — Уизли и Грейнджер. Шепчутся. Обо мне? О Метке? О шкафе? Они знают. Они все знают. Дамблдор встаёт. Его голос разносится — спокойный, добрый. «Добро пожаловать в новый учебный год…» Я не слушаю. Я думаю о шкафе. Уже думаю. После ужина — коридоры. Толпа. Все толкаются, орут, смеются. Каждый взгляд — подозрительный. Каждый шёпот — обо мне. Каждый случайный толчок — попытка помешать мне добраться до него. Комната по требованию. Я стою перед стеной. Дыхание рвётся. «Мне нужно место, где я смогу чинить Исчезательный шкаф. Где никто не найдёт. Где никто не увидит. Где только я и он». Стена дрожит. Дверь появляется. Я вхожу. Комната огромная, тёмная, заваленная хламом веков. А в центре — он. Шкаф. Высокий, чёрный, с резными дверцами, которые кажутся глазами. Я подхожу медленно, как к алтарю. Сердце стучит в горле. Я касаюсь дерева пальцами. Холодное. Гладкое. Живое. «Ты мой», — шепчу я. — «Только мой». Открываю дверцу. Внутри — пустота. Тьма. Пыль. Но я знаю: там — другой конец. Там — поместье. Там — Пожиратели. Там — смерть, которая должна прийти через него. Я опускаюсь на колени. Прижимаюсь лбом к дереву. Оно холодит кожу. «Работай. Пожалуйста. Работай». Палочка в руке дрожит. «Reparo». Ничего. «Harmonia Nectere Passus». Скрип. Лёгкий, как вздох. Но связь не устанавливается. Я бью кулаком по дверце. Болит. Хорошо. «Почему ты не слушаешься? Почему ты меня мучаешь?» Я глажу дерево ладонью — медленно, почти нежно. Как будто это кожа матери. Как будто если я буду ласков — шкаф откроется. «Я всё сделаю. Я починю тебя. Я впущу их. Я убью Дамблдора. Только не предавай меня. Не молчи. Говори со мной». Я прижимаюсь ухом к дереву. Слушаю. Тишина. Но мне кажется — я слышу дыхание. Тихое, ровное. Как будто шкаф дышит. Как будто он ждёт. Судит. «Ты знаешь, правда? — шепчу я. — Знаешь, что если ты не откроешься — умрёт мать. Умрёт отец. Умру я. Знаешь, что я уже мёртв внутри. Знаешь, что я ненавижу тебя. И люблю. И боюсь». Я целую дерево — коротко, стыдно. Губы касаются резьбы. Холод. Запах старого дерева и пыли. «Пожалуйста». Снова палочка. «Specialis Revelio». Ничего. «Homenum Revelio». Тишина. Но я не верю. Поттер может быть здесь. Под мантией. Снейп может смотреть через какую-то дыру. Дамблдор может читать мои мысли прямо сейчас. Они все хотят, чтобы шкаф не открылся. Они все хотят, чтобы я провалился. Я встаю. Хожу вокруг шкафа — кругами, как зверь в клетке. «Ты — моя единственная надежда. Моя единственная смерть. Моя единственная мать. Если ты не откроешься — я останусь ничем. Если откроешься — я стану убийцей. Но хотя бы стану кем-то». Я сажусь на пол. Спина упирается в шкаф. Чувствую его за спиной — твёрдый, неподвижный, но живой. Думаю о матери. Она ждёт письма. Ждёт, что я напишу: «Всё хорошо». Но я не могу. Потому что всё не хорошо. Потому что шкаф молчит. Потому что он — мой судья. Я шепчу в темноту: «Я не уйду от тебя. Я буду приходить каждую ночь. Я буду гладить тебя. Я буду бить тебя. Я буду умолять тебя. Пока ты не откроешься. Пока не впустишь их. Пока не впустишь меня в ад». Метка вспыхивает — лёгкая вспышка боли. Как поцелуй. Как предупреждение. Как обещание. Я ложусь на пол. Прямо на холодный камень. Голова у шкафа. Глаза открыты. Сон не придёт. За дверью — шаги? Или это шкаф дышит за моей спиной? Я жду. Палочка в руке. Готов ко всему.