Короче говоря

      Придерживаясь за косяк, я поднялся с пола. Брайан пропустил меня в свою комнату и закрыл дверь. Он всё ещё был в халате. Руки на груди скрестил, словно защититься хочет. Отошёл к окну.       Я остался у порога.       — Внимательно слушаю. — Брайан посмотрел на меня и привалился бедром к подоконнику. — Ты ведь поговорить пришёл.       — …Ты чё, плакал? — вырвалось как-то само собой.       И действительно. Сейчас, когда он оказался на свету, я заметил, что глаза у него красные. Будто и впрямь слезу пустил.       Брайан молчал.       Мне вдруг стало совестно. Даже виноватым себя почувствовал.       — Ну, ответь. Плакал?       — Как услышал твою Мэгги Мэй, так сразу пробило! В три ручья ревел.       — А если серьёзно?       Он вздохнул.       — Да хлорка это всё, — отмахнулся Брайан. — Вода в бассейне ядрёная.       — А-а… — протянул я. Ничего другого не пришло на ум.       Брайан отвернулся к окну. Взял с подоконника книжку. Покрутил в руках, постучал по переплёту пальцами. Положил обратно.       — Ты за этим пришёл? — Он так и не взглянул на меня. — Задавать дурацкие вопросы?       — Не за этим.       — Тогда зачем?       Я ничего не ответил. Не знал, с какого боку подступиться. Там, в бассейне, у нас и без слов складывалось. А тут не прокатит, надо что-то говорить. И даже не Брайану. Самому себе в первую очередь сказать, для чего именно я притащился.       Я открыл и закрыл рот. В голове суматоха:       «Я облажался, прости меня».       «Это всё чёртов Фредди! Рога б ему поотшибать!»       «Давай просто забудем, а? Ничё ж не было».       «Я, вообще-то, всё ещё рассчитываю на продолжение…»       — Ну? — напомнил о себе Брайан.       — Не знаю. Сложно как-то.       Я сделал шаг в комнату. Затем ещё один. Остановился у кровати и сел на край. Провёл рукой по покрывалу — мокроватое, видимо, он на него плюхнулся, когда вбежал.       Брайан так и завис у окна. Между нами было метра три, а казалось — огромная пропасть.       — Я правда не знаю, с чего начать.       — Начни с того, зачем ты полез ко мне в плавки.       Он сказал это на удивление ровно, без обвинения. Я не нашёлся сразу, что ответить на такую прямоту. Редкий случай, когда Брайан не чурался конкретики.       — Я, как бы, это… — Пальцы вслепую забарабанили по коленке. — Ну, того. Хотел.       — Чего хотел?       — Ты издеваешься!? — Я поднял на него глаза. — Брайан, блядь. Я тебя хотел! В том самом смысле! А ты что, думал, я тебе руку в трусы засунул со скуки? Подержаться просто? — У меня вырвался нервный смешок. — Ты, между прочим, тоже хотел. Хер торчком — не анекдот! Или ты так солнцу радовался?       Я ожидал, что сейчас он разразится возмущённой тирадой, начнёт клясть меня на чём свет стоит и закончится тем, что я буду выкинут в коридор пинком под зад… Но этого не случилось. Брайан не вспылил. Вообще никак не отреагировал. Стоял, истукан истуканом.       Я опасался лишний раз вздохнуть.       — Ты не ответил на мой вопрос, — сказал Брайан в стекло.       — На какой?       — Зачем ты пришёл? Не в бассейн. Сюда.       Я задумался. Дело не в том, что я не знал ответа, вовсе нет. Вслух произнести было страшно.       — Потому что… — начал я и запнулся. Во рту пересохло, язык прилипал к нёбу. — Потому что мне вроде как не всё равно. Мне важно, что ты думаешь, что... Ну... Чувствуешь. И прочее.       Сказал — и в жар бросило. В груди так зацарапало, так запекло, что больно стало.       Брайан обернулся. Лицо у него было бледное, только на скулах горели два малиновых пятна.       Он направился в мою сторону.       — Значит, тебе важно, что я думаю?       Подмывало брякнуть язвительное «нет». Но я не решился подтрунивать — у Брайана дрожал голос.       — Типа того.       — И что чувствую. Это тебе тоже важно?       — Получается, так.       — И тебе не всё равно?       — Что ж ты повторяешь! — не выдержал я. — Наизнанку перед ним вывернулся, а он талдычит! Сказал как есть! Переживаю, чего у тебя там… — Я поболтал в воздухе рукой. — В башке, короче. Чё ещё ты хочешь от меня услышать!?       Он остановился в шаге от постели. Прищурился.       — Правда?       — Правда.       Брайан смотрел на меня сверху-вниз, а я так и сидел, задрав голову. Неудобно, но вставать не хотелось. Того гляди отшатнётся. Или сам выкину очередную глупость.       — Почему ты раньше мне этого не говорил? — спросил Брайан тихо и как-то потерянно.       — Раньше я тебя за хуй не трогал. Наверное, в этом всё дело.       Он засмеялся. Не так, как тогда в бассейне, легко, заливисто и, что греха таить, немного кокетливо. Сейчас смех был совершенно другой — в нём звучало всё накопившееся за этот бесконечно долгий день.       Брайан сел рядом. Протёр ладонью лоб, запустил пятерню себе в кудри.       — Боже мой, — прошептал он с таким видом, словно пытался полжизни решить нерешаемое уравнение, а оно взяло и магическим образом поддалось. — Бо-же мой… — повторил нараспев. — Что теперь делать?       — Да что угодно, только не по третьему кругу вот это всё, — взмолился я.       Брайан замолчал, пошебуршил ногой коврик у постели. Выдал как бы между прочим:       — Фредди знает. Он видел.       — Уж он-то много чё видел. — Я пожал плечами. — Фредди это Фредди, забудет. Даже если нет, то прикинется, что забыл.       — Он говорил тебе что-нибудь?       Тут уж я не отказал себе в удовольствии поёрничать:       — Как же! Целую речь задвинул. Что ты мой принц на красной гитаре, и если я тебя упущу, то мне несдобровать. Накостыляет будь здоров.       У Брайана вытянулась физиономия.       — Прямо так и сказал?       — Не слово в слово, конечно, но…       — Иди ты! — Он пихнул меня локтем в бок. И хмыкнул негромко: — Тупица.       — Сто раз тупица, — согласился я.       А сам думаю, нифига не сто. Тысячу, миллион, десять миллионов, если уж на то пошло. Мы столько времени шатались вокруг да около!.. Надо было хватать его за причинное место ещё тогда, в кровати. Одно на двоих одеяло, заря в окно стучится, и он под боком, сонный, податливый, горячий… Что тут скажешь. Вышло бы на порядок проще и быстрее.       Брайан уставился в пол. Я смотрел на его поджатые губы, на растрёпанные волосы, которые он так и не пригладил — они торчали во все стороны.       — Роджер.       — Ну.       — Мне, в общем, тоже.       — Что тоже?       Взгляд у него забегал: то на меня посмотрит, то на собственные ладони, будто там написана шпаргалка.       Брайан сжал пальцы в кулак. Разжал.       — Не всё равно. И важно. И прочее. И…       Можно только представить, как долго и мучительно он подбирал бы слова, пытаясь объясниться. Я решил облегчить жизнь нам обоим и просто его поцеловал.       Брайан выдохнул мне в рот обалделое «м-м». Вырываться не стал, напротив — руку положил на плечо. Сначала даже не гладил, только кончиками пальцев водил потихоньку. И тут как обхватит!.. Я взял его за затылок, и Брайан открылся мне со стоном, который, кажется, попытался проглотить, но не смог.       Лишь на мгновение прервался:       — Роджер, я только хотел сказать… Чтоб ты понял…       — Понял я, Брими. Всё уже понял. Не шурши.       Губы у него были беспокойные, прямо как характер. Брайан целовался, взволнованно дрожа. Тянул меня за футболку и вёл подбородком в сторону, когда я забирался языком к нему в рот.       Мы тесно влипли друг в дружку и обнялись. Он был весь напряжённый, горячий даже через ткань халата. Я погладил его; махра липла к коже и сминалась под ладонями. Брайан тихонько ахнул.       Лишь когда запекло в лёгких, я отпустил Брайана и отодвинулся. Мы уставились друг на друга.       Взгляд у него был точь-в-точь «бассейновый». Зрачки — две воронки, такие непроглядно чёрные, что в них растворялся свет. Брайан хватал ртом воздух, смотрел в упор, не мигая. А у меня внутри зарождался самый настоящий ураган: сердце замерло, тут же мелко задребезжало, и всё сильней, быстрей...       Пульс застучал дробью под языком.       Я молчал и больше к нему не совался. Брайан тоже держал паузу. Не двигался. Только колени свёл тесно.       Словом, получилось у нас почти как в фильме: наедине, вдвоём на кровати, он смотрит на меня, я смотрю на него. Раздражающих обстоятельств ноль. Разве что постучится кто-нибудь, тут уж за себя не отвечаю.       — Ну, так… — вытащил я из пересохшей глотки.       Мэй как будто не слышал. Сидел передо мной взлохмаченный, с пылающим лицом и мокрыми губами. Вдруг он взялся за пояс, потянул медленно-медленно. И спросил уже знакомое, звенящее ледяными брызгами и полуденным солнцем:       — Хочешь ко мне?       Напряжение — воздух щёлкает. Следом затрещала моя ширинка.       — Хочу, — выпалил я. И стащил с себя футболку.       Под халатом Брайан оказался абсолютно голый. Я и раньше видел его тело вблизи, но теперь впервые мог беззастенчиво рассмотреть. Загорелая кожа, редкие родинки. Тёмно-розовые ореолы сосков. Курчавые волоски на грудной клетке и такой же курчавый треугольник под пупком.       Поймав мой взгляд, Брайан прикрылся. Вылитый мальчишка, застуканный за онанизмом.       Я усмехнулся:       — Что ты, в самом деле, — прильнул к нему сбоку и взял за запястье.       Он убрал руку на покрывало. Сидел, прикусив губу, смотрел куда-то в сторону. Член лежал у него на бедре, не вставший полностью, но уже заметно приподнятый, с повлажневшей щёлкой на кончике.       Я накрыл его ладонью. Не сжал, просто расслабленно положил. Под моими пальцами он часто запульсировал.       — Родж, это так… Ох…       Брайан замолчал на полуслове, рвано выдохнул и прикрыл глаза.       Член у него оказался очень отзывчивый. Я тискал, наглаживал от лобка до головки, и он быстро отвердел, вытянувшись в длину. Брайан заёрзал на месте. Халат почти что с него свалился, махровая ткань собралась складками у локтей, но он не обращал внимания. Сидел, расставив ноги, весь пунцовый. И всхлипывал, пока я ему подрачивал. У меня самого уже всё было готово: джинсы топорщились, внизу тянуло и тяжелело, а последние разборчивые мысли вытеснило пустотой. Я окончательно поплыл.       Я толкнул Брайана в плечи. Он поддался, упал на покрывало из разноцветных лоскутков. Я рванул зиппер; стояк вывалился из ширинки. Оказавшись перед Брайаном со спущенными джинсами и достоинством наголо, мне всё-таки стало немного стыдно. Но я не закрывался — пускай смотрит. Хотелось даже, чтоб смотрел.       Брайан приклеился любопытствующим взглядом к моей нижней половине.       — И как? — Я поводил бёдрами из стороны в сторону. Член задорно качнулся.       — Хорошо.       — Просто «хорошо»?       — Очень хорошо, — сказал Брайан и сглотнул.       Он протянул руку и сжал меня. Не спеша провёл вверх-вниз. Пальцы у него были ватные то ли от возбуждения, то ли от нервов. А может от всего сразу.       Брайан шумно втянул воздух, будто обжёгся. На секунду разжал хватку, но затем продолжил. Пальцы сомкнулись кольцом. Он доил мой член с той же сосредоточенностью и отдачей процессу, с какой обычно играл на гитаре. Во взгляде — взбудораженный блеск, нечто медитативное и вместе с тем исполнительное. С таким серьёзным выражением лица мне ещё ни разу не дрочили.       Ладонь приятно ходила по члену, мягкая и горячая. По загривку бежали мурашки.       Потом что-то переменилось. Движения стали слишком слабыми, чтобы я смог закончить. Он остановился. Рука зависла в воздухе.       Брайан полулежал на подушке, уставившись на меня. По глазам видно было — хочет чего-то, но стесняется.       Я ждал. Брайан сопел, водил по губам языком. Решался.       Наконец выпалил на одном дыхании:       — Можно я у тебя в рот возьму?       И добавил тихонько:       — Пожалуйста.       Я смотрел на него и пытался втемяшить в свою несоображающую башку, что вот это всё происходит взаправду и прямо сейчас.       Брайан Мэй только что клянчил у меня хуй.       Брайан Мэй. Только что. Клянчил. У меня. Хуй.       Горло перехватило. Я кашлянул в кулак.       — Ну давай. Мне за пинок причитается.       — За какой ещё?       — А кто, по-твоему, лягался в бассейне?       Под кучерявым облаком на макушке зашевелились извилины. Лицо у Брайана сделалось виноватое.       — Только не говори, что я тебе прям туда...       — Да не, расслабься. По бедру влепил.       Он выдохнул.       Брайан молча ткнул пальцем в мою левую ногу. Прогадал. Я хлопнул себя по правой ляжке и поморщился; чуточку не рассчитал силу.       — Я не нарочно. Само получилось, даже не знаю как. Переполошился до чёртиков, думать ни о чём не мог! Фредди ещё откуда ни возьмись…       — Брай. — Я кивнул на свой член. — Пососи уже, а.       Он окончательно избавился от халата, сел чуть повыше. Опёрся на локоть и замер в нескольких сантиметрах перед вздыбленным концом. На правах человека, искушённого в вопросах защеканки, я хотел озвучить что-нибудь напутственное, но не успел. Брайан обхватил мой член губами.       В следующую же секунду слова вырвались сами собой:       — Зубы убери! — прошипел я, дёргая за пучок пружинок. Снизу, помимо причмокиваний, донеслось что-то неразборчивое, отдалённо похожее на извинения.       Он делал это неуклюже. Никакой техники, одно сплошное старание напополам с азартом. Может, именно поэтому мне было до искр из глаз хорошо.       Поначалу Брай не понимал даже, как пристроить собственный язык. Запихивал сбоку, потом под головку, где тот оказывался безвольно прижат. Я не торопил события, и мало-помалу Мэй приловчился. Шутка ли, хер насасывать! Тоже, между прочим, наука. Учиться Брайан просто обожал.       Любопытство развернулось в полной мере: пососёт, головой подвигает, притормозит слегка. Потом — короткая передышка. Брайан водил по члену пальцами и смотрел так масляно, будто, честное слово, намеревался молиться святыне. Он поглаживал меня у основания, жарко дышал на распухшую головку. И снова принимался полировать ртом.       Пообвыкнув, он ускорился. Само собой, идеально у него не выходило — темп рваный и никудышный. Но это было и не важно. В том, как он насаживался губами, как пыхтел и похлюпывал в процессе, хватало усердия. Внезапно Брайан остановился. Сглотнул громко и засосал, аж втянулись щёки. Я вскрикнул, меня всего передёрнуло. И до того сладко между ног свело, что впору было пополам согнуться и простонаться в глотку.       Под пупком поджало горячей спиралью. Брайан сосал, а она всё закручивалась и закручивалась, быстро и туго.       Я только и успел поймать его за макушку.       — Стой-стой-стой, — затараторил я. — Бля, щас кончу!       Он не остановился. Прилип ко мне там, внизу, вбирая раз за разом. Перед глазами хороводом выплясывали квадратики-лоскутки.       Какое же это было удовольствие, спустить в его неопытный, охочий до минета рот. Член коротко и часто задёргался, и я вцепился Брайану в волосы, что есть силы толкнув бёдра. Он подавился и отпрянул. Глаза слезятся, подбородок слюнявый. На губах моя сперма.       Я осел на кровати.       В ушах стоял гам. С конца покапывало белёсым.       — Я проглотил… — сказал Брайан, не то утверждая, не то спрашивая. — Немного. Кажется.       — Да ладно прибедняться. Нормально хлебнул, чуть яйца мне, нафиг, не высосал.       Он фыркнул. Не обиженно, очень даже самодовольно.       Брайан подобрал свой халат и промокнул губы уголком.       Только сейчас я вспомнил про джинсы, болтавшиеся всё это время под коленями. Кое-как стащив их, я наконец-то растянулся плашмя и закинул за голову руки.       Брайан пододвинулся. Кровать была не особенно широкой, и мы оказались нос к носу, деля одну подушку на двоих.       — Я всё сделал правильно?       — Ага.       — И тебе было приятно?       — Угу.       Я почувствовал на бедре влажную упругость — промеж тощих мэевских ляжек выглядывал стояк.       Брайан лежал на боку, подобрав одну ногу, и упирался в меня членом. Он не сказал ничего напрямую. Весь его вид был красноречивее любых просьб.       — Ну, давай. — Мои пальцы нырнули вниз и пригласительно сложились перед багровеющим кончиком. — Передёрнуть тебе? Или тоже хочешь в рот?       — Я сам, — коротко ответил он.       Брайан надавил мне на плечо. И, пока я соображал, что да как, развернул к себе спиной.       Тут я, мягко говоря, опешил. На такого, как он, посмотришь, приглядишься пристально, и вроде сразу понятно, какие штуки ему нравятся. Внешность подходящая, да и повадки — только в путь. Он ведь и попой передо мной вилял, на поворотах заносило. А тут вон чего.       — Не, погоди! — Я перехватил Брайана за локоть и обернулся. Жопу от него подальше отодвинул, так, на всякий случай. — Я не по этим делам. — Неловко было объяснять, что на задний двор я ещё никогда не пускал даже очень дорогих гостей. — Это не совсем моя тема. То есть, совсем не моя... В общем, я так сразу не готов.       Для Брайана мысль про стыковку ко мне «туда» оказалась где-то далеко за пределами стратосферы.       — Да ты что, я же… Я не… — Брайан ошалело хлопал ресницами. — Тейлор, третья база! Я только потрусь.       — Раз так, то валяй, — согласился я, — это можно, — и без всякой опаски разлёгся на боку.       Он пристроился ко мне сзади, голодный и удивительно осмелевший. Задвигался сразу, без раскачки.       — Вот так... — Он обнял меня поперёк груди. Пальцы нащупали сосок и покрутили. Брайан зарылся носом мне в ямочку между шеей и плечом, глубоко вдохнул и замурлыкал низкими, сбивчивыми нотами: — Хорошо… Родж, как же хорошо…       Он об меня буквально обдрачивался. Так отчаянно вминался сзади, будто и правда мог войти. Но держал слово. Елозил членом по ягодичной ложбинке, соскальзывал и тыкался под мошонку.       Я оттопырил попу ему навстречу. Брайан взвыл. Он уже не тёрся — почти что трахал, всунув член между моих бёдер. Кожа там взмокла, движения стали скользкими. Брайан держал меня трясущимися руками и как заведённый стонал в затылок. Снизу раздавалось ритмичное хлоп-хлоп-хлоп.       — Ещё, пожалуйста… — потребовал он.       Я сжал бёдра покрепче, и его тут же прорвало. Он задёргался, забился в мелких судорогах, разбрызгивая сперму мне между ног. Брайан кончал и не мог остановиться — всё толкался, толкался и налегал, втискивая меня в матрас.       Потом он притих. Весь горячий и мокрый навалился сзади. Пальцы, только что теребившие сосок, расслабленно опустились на рёбра. Брайан долго прижимался ко мне, и было слышно, как выравнивается его дыхание.       Внизу по ляжкам растекалось липким.       — Ну, вот, — сказал я. — А ещё дверь открывать не хотел.       Он не ответил. Хмыкнул, ткнулся носом в плечо. Кажется, улыбнулся — я ощутил кожей, как дрогнули его губы.       Брайан выскользнул из моих бёдер и перекатился на спину. Я следом.       — Родж.       — Чего?       — Ничего. Просто.       Потолок был посеревший и в трещинах. Несколько по углам. Одна, самая большая, в центре. Она выползала из основания люстры и напоминала грозовую молнию.       Я пялился на свой кусок потолка, Брайан — на свой.       — Мне понравилось, — произнёс он тихо и как-то слегка неожиданно.       Я присвистнул.       — Пф. А то! Расстонался — с ума слететь. Все теперь, наверное, в курсе. Не только Фредди.       Я посмотрел на Брайана. По глазам понял — он и его мнительность за компанию ждали от меня другой реакции.       — Да тоже, тоже мне понравилось, — сказал я. На этот раз без капли ёрничанья.       — О, — выдохнул Брайан. — Хорошо.       Он завозился, устраиваясь поудобнее. Снова лёг на бок, подмял под щёку уголок подушки. Халат так и остался валяться у него в ногах.       В комнате было душно и тихо. Свет из окна падал на нас двоих рыжим прямоугольником.       — Что планируешь делать?       Я пожал плечами. Подумал об одежде, разбросанной по полу. О сперме Брайана, подсохшей у меня на бёдрах. О том, что весь день сегодня вверх тормашками, и дальше, наверное, только так теперь и будет.       Проблемы, как известно, стоит решать по мере их поступления. Я ответил:       — По-хорошему, надо в душ.       — А завтра?       — И завтра надо. Я, знаешь ли, моюсь каждый день.       Брайан цыкнул.       — Я не об этом.       Он подпёр кулаком висок и приподнялся над подушкой. Посмотрел пристально. Я сразу же распознал это выражение лица! Именно с такой мордахой он получасом ранее выпрашивал у меня хуй в рот.       — Ты не хотел бы… — Брайан запнулся. Пожевал губу. — Если ты, конечно, ничем не занят. Мог бы заглянуть. Ко мне. Вечером. Зав…       — Я приду.       — …тра.       Короче говоря, вот так вот всё и получилось. Слово я сдержал, к Брайану заявился. И на следующий день, и на позаследующий.       Свободное от работы время я теперь проводил очень приятно, а главное, с пользой. Пустые яйца — залог здоровья. Отличное настроение прилагается.       Фредди лишь вскользь поинтересовался, как у нас дела. Больше расспросами не донимал. Любопытно ему было, тут к гадалке не ходи, но он держался в рамках дружеского такта. Ждал, пока я созрею и сам захочу поделиться. Правда, один раз от него прилетело, когда на обеде я начал мацать кое-кого за коленку. Думал, под столом не заметно. Да если бы! Как пихнёт меня в щиколотку да как зыркнет… Больше я так не борзел.       Не считая мелочей (на репетициях собачимся — классика), с Брайаном у меня закрутилось. Тему эту, правда, ещё не поднимали. Разве только вскользь, а чтоб по-серьёзному, это нет. Но я не парюсь. Куда торопиться? Пока что осваиваем горизонтальную плоскость, тут мы оба сошлись во мнении. У Мэя-то, оказывается, темперамент! До дела доходит, и такая в нём голодная зверюга просыпается!.. Природа не при чём — Ридж Фарм закончился. Но мы двое, кажется, друг у друга только начались. Пару месяцев назад вернулись в Лондон, и всё не вылезем из койки — упущенное навёрстываем. А как наверстаем… Там видно будет.