Клинок и Перо

Палладиум не сразу смог встать — предложение Таина, неожиданно для него самого, выбило почву из-под ног императора. Лишь когда шаги в коридоре стихли, эльф позволил себе медленно выйти, возвращая иллюзию контроля над ситуацией. Пальцы Палладиума медленно скользнули к вискам, под край серебрянной короны, и на миг замерли, словно он взвешивал решение, которое еще не принял. Большой палец невесомо провёл по серебрянному переплетению короны, и на мгновение ноша показалась тяжелее. Тишина в зале была почти осязаемой, словно пыль после изнурительного боя, и император шумно вздохнул, пытаясь разбавить гнетущее ощущение. На мгновение эльф прикрыл глаза, позволив мыслям сформироваться полностью, а затем медленно снял корону. Такой была власть: без колебаний и сомнений — только принятые, взвешенные решения. Его взгляд скользнул по серебру. Палладиум медленно провернул корону в руках, наблюдая, как свет заката играет в её гранях. Союз. Слово, в которое он не верил, но которое невозможно было игнорировать — осада города обойдется ему слишком дорого. Дороже, чем он мог позволить себе. Брак. Эльф невольно поморщился и сжал корону в пальцах, словно сама мысль об этом была ошибочной. Он никогда не строил связей, не заключал союзов, не оставлял ничего, что могло бы быть использовано против него. Но незнакомое доныне чувство было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Император медленно выпрямился на троне, расслабив пальцы. Корона вновь стала просто металлом, а ощущение контроля постепенно возвращалось. Несколько секунд он сидел неподвижно, обдумывая дальнейшие действия. Корона в руках оставалась холодной и почти безразличной ко всему, что только что произошло. Взгляд Палладиума стал более четким и сосредоточенным — от прошлых сомнений не осталось и следа. Он поднял руку и вернул корону на место — металл лег приятной прохладой, словно ничего не изменилось. Эльф поднялся и уверенным шагом направился к дверям тронного зала. Шаги отзывались в пустом помещении ровно и глухо. Тяжелые двери открылись, и два стражника склонили головы в сдержанном, уважительном жесте. — Созовите Совет, — медленно произнес Палладиум, не повышая голоса. — Всех. Генералов, советников и министров. И найдите Аэлля. Пусть явится немедленно. Зал снова погрузился в тишину. На этот раз император не возвращался к трону — он остался у высоких витражных окон. Сумерки окутали дворцовый сад туманом, а факелы на стенах дрожали, отбрасывая неровные тени на камень. Палладиум сцепил руки за спиной. С Аэллем он не хотел говорить на троне — этот разговор не требовал титула. Он хотел быть искренним, настоящим, тем, кем позволял себе быть слишком редко. Тишина растянулась, словно вечерний туман за окном. За дверьми послышались торопливые шаги и приглушенные голоса. Палладиум не обернулся. Легкие, чуть неуверенные шаги он бы узнал среди сотен. Двери открылись не сразу. Тот, кто стоял по ту сторону, на мгновение замялся. — Мой государь… — голос прозвучал тихо, словно Аэлль пытался скрыть свою растерянность. — Вы меня звали. Палладиум прикрыл глаза на долю секунды, а затем обернулся. Аэлль стоял у входа, держась одной рукой за двери. Свет факелов ложился на его лицо неровными тенями, и в них читалось всё, что эльф пытался скрыть: напряжение, неверие, страх. — Подойди, — Палладиум наконец позволил себе едва заметную улыбку и жестом пригласил эльфа приблизиться. Аэлль замешкался, но все же сделал первый шаг. Двери за его спиной закрылись с глухим грохотом, заставив эльфа вздрогнуть. Палладиум оставался на месте, не торопя, но и не сокращая расстояние. На мгновение Аэллю показалось, что император дает ему право выбора — уйти или остаться. Он шел медленно, так, словно каждый новый шаг давался ему труднее предыдущего. Не решаясь поднять взгляд, Аэлль остановился на расстоянии вытянутой руки и чуть опустил голову. Тяжелая тишина вновь растеклась между ними. Палладиум склонил голову набок, внимательно изучая лицо своего фаворита. В его взгляде читалось внимание, тихая строгость и что-то едва различимое, что заставляло Аэлля дрожать. — Я еще не принял решение, — тихо произнес Палладиум. — И я позвал тебя… не как твой император. Шагнув ближе, он осторожно коснулся подбородка Аэлля, мягко приподнял его лицо, заставляя встретиться глазами с его взглядом. — Посмотри на меня, Аэлль, — голос был тихим, но твердым. — Неважно, что я решу. Это никак не изменит того, что есть между нами. Никак не повлияет на нас. Аэлль застыл. Слова застряли в горле тяжелым камнем, и лишь бешеное сердцебиение выдавало его волнение. Не сдерживаясь, он рванулся в объятия императора. Лицо эльфа прижалось к плечу Палладиума, пальцы впились в ткань мантии, словно он старался удержать этот момент. Тело дрожало, и вместе с дрожью приходило облегчение — решение еще не принято, он обещал. Палладиум обвил его руками, крепко, но бережно, словно удерживая Аэлля от того, чтобы тот разорвался в клочья в порыве собственного хаоса. Эльф не мог сдержаться: сердце колотилось безумно, мысли путались, губы сами искали дотики. Это был крик, не поцелуй: губы давили, дыхание рвало, пальцы впивались в мантию, будто Аэлль пытался удержать императора рядом любой ценой. Палладиум в ответ лишь слегка коснулся его губами и тихо прошептал: — Сейчас не время… — голос был спокойным, но в каждом слове ощущалась твердая уверенность. — Но я приду к тебе ночью. Сегодня. Аэлль задрожал еще сильнее, дыхание прерывалось, грудь рвалась от эмоций. Он не мог говорить, не мог мыслить — только цепко держался, прижимаясь всем телом, чувствуя, как все страхи и потребности одновременно отступают. Объятия Палладиума стали его единственной опорой посреди хаоса. Сердце Аэлля колотилось непрерывно, а мысли путались. Он чувствовал себя на грани, словно под хрустальным куполом, готовый рассыпаться, и в то же время словно никогда раньше не был так защищен. Даже в этой буре, среди безумия собственных эмоций, он знал одно: император не отпустит.