Клинок и Перо

Двери за Аэллем закрылись почти бесшумно, и Палладиум снова стал собой — правителем великой империи. Он стоял неподвижно еще несколько мгновений, затаив дыхание, пока легкие шаги фаворита не растворились в переплетении коридоров. Эльф поднялся по ступеням и остановился у трона, не садясь сразу — его взгляд скользил по тронному залу — пустому, холодному, безучастному. Даже мысль о браке не оставляла ему пространства для чего-то личного. Палладиум медленно сцепил руки за спиной, позволяя тишине заполнить зал. Тишина, тяжелая и наполненная ожиданием, казалась ему живой. Палладиум чувствовал, как она обволакивала его, заставляла двигаться вперед, держать себя в руках, несмотря на бурю, что захлестнула его сознание. Он медленно прошелся вдоль больших витражных окон, где закатный свет разбивался кристаллами, рассыпаясь разноцветными отблесками красного золота. Двери за его спиной негромко скрипнули, позади императора раздались шаги. Не такие воздушные и безмятежные, как у Аэлля — его шаги были осторожными, едва заметными. Эти, напротив, были четкими, уверенными, ровными. Один за другим генералы и советники медленно заполнили тронный зал и выстроились в две шеренги напротив трона. — Мои генералы, мои советники, — начал император, не отводя взор от золотого света за окном, - сегодня мы должны обсудить стратегию, которая определит будущее нашего государства. Палладиум оставался лицом к окнам, руки все так же спокойно сцеплены за спиной, а взгляд скользил по заходящему свету, словно отыскивая в нем ответ на собственные вопросы. Его голос, тихий и властный, разорвал молчание: — Король Таин запросил мою аудиенцию сегодня. У него было весьма неожиданное предложение… — он сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание присутствующих и резко повернулся к ним всем телом, — жениться на его сыне, чтобы заключить союз между нашими государствами. Тишина в зале стала еще гуще, словно темная вода, застывшая вокруг каждого присутствующего. Генералы обменялись взглядами, и стало ясно — в решении они не сойдутся. В их глазах стали читаться разные мнения: стратегические выгоды, риски, политический вес решения и последствия. — Союз… — повторил один из старших генералов, едва слышно, словно оценивая слово. — Это значит не только мир, но и укрепление наших границ, доступ к ресурсам и влиянию бывшего противника, а теперь — союзника. — И одновременно — подхватил другой, младший. В его тоне явно считывалось сомнение, — это обязательство, которое может вовлечь нас в политические интриги чужого двора, а также потерю самостоятельности в принятии решений. Каждый мысленно начал взвешивать: военные резервы, запасы продовольствия, дипломатические последствия, возможные происки врагов, и выгоду для империи. Одни шептали между собой о рисках, другие молча считали выгоды, но никто не смел нарушить спокойный ритм тронного зала — здесь царила абсолютная власть Палладиума, и любой поспешный комментарий мог обернуться роковой ошибкой. – Мы должны обдумать все последствия, – тихо добавил Палладиум, и его голос, хотя и устремленный к свету, пронизывал каждого присутствующего, – и подготовить рекомендации. Союз может спасти государство от затяжной войны, но я не потерплю слабости или необдуманных решений. Генералы опустили головы, впитывая каждое слово, позволяя его значимости проникнуть в собственные умы. В воздухе чувствовалось незаметное, но ощутимое дыхание тревоги: каждый знал, что от правильности их последующих шагов зависит не только стратегия империи, но и ее будущее. — Что, если сын короля Таина окажется слабым или, того хуже, предателем? — Предположил Глориэлль, один из приближенных советников. — Ваше величество, наши решения перестанут быть автономными, мы окажемся в зависимом положении от того, кому не можем доверять. — Однако, условиями можем управлять мы, — выступил младший советник. — Это не слабость, а политика. Союз — прекрасных выход. Он не для слабых, а для тех, кто умеет подстраивать ситуацию под свои условия. Постепенно зал заполнил гул напряженных голосов. Слова звучали очередями, словно отблески молнии в ночном небе. Мысли разбивались одна о другую, споры становились острее: где одни видели возможность избежать длительной осады, другие отмечали возможную ловушку. Палладиум оставался безучастным, внимательно выхватывая из случайных криков возможные риски и преимущества. — Что мы вообще знаем о наследном принце? — внезапно спросил Глориэлль, стараясь перекричать споривших между собой генералов. На мгновение его голос разрезал зал, заставив присутствующих замолчать. Палладиум с любопыством осмотрел совет в ожидании ответа. — Практически ничего, — тихо ответил младший генерал. —До нас доходили лишь слухи. Говорят, что он прекрасно образован, политически гибок, но личность его нам неизвестна. — Не слухи делают государство великим, а политику — надежной, — надменно ухмыльнулся старший. — Союз на словах — это одно, но мы говорим о деле. Мы не можем доверять сыну врага, принцу вражеского города, лишь потому, что его отец снизошел до нас сам. Неужели вы хотите стать марионетками при чужом дворе? — И, тем не менее, — перебил его Глориэлль, — отказ от союза с ними означает неизбежные большие потери. Мы можем осадить город, несомненно, можем. Однако, мы лишимся ресурсов, понесем потери. У нас слишком мало вариантов для маневров. Гул голосов вернулся, но теперь он был иным. Осторожным и обдуманным. Каждое слово теперь было взвешенным, каждая пауза в аргументах могла изменить расстановку сил в зале. Палладиум слушал, не вмешиваясь. Его взгляд переходил от одного министра к другому. Тронный зал постепенно заполнялся напряжением: каждый хотел быть услышанным, хотел донести до императора, что именно его мнение насчет союза было единственно верным. Обсуждение продолжалось долго, едва ли не до рассвета. Голоса то вспыхивали новыми аргументами, то затихали под тяжестью доводов оппонентов. Каждая реплика проверяла силу мнения, каждый жест подчеркивал сомнение. — Я готов согласиться, — наконец промолвил старший генерал, устало потирая виски. — Союз с королем Таином, хоть и является рискованным, однако, альтернатива ему — потеря жизней эльфов. Его слова вызвали короткую паузу. — Риски, безусловно, есть, — задумчиво ответил младший. — Но мы можем их контролировать. План действий позволит нам оставить за собой крепкие позиции и не попасть в полную зависимость. — Предлагаю, — продолжил Глориэлль, — утвердить союз. Но лишь на тех условиях, что гарантируют нам безопасность. Это — компромисс, который мы можем принять. Генералы кивнули. Некоторые из них все еще шептались, обсуджая детали, однако, общее настроение постепенно менялось — напряжение в воздухе медленно таяло, появилось ощущение, что решение принято, и оно было правильным. Палладиум оставался спокойным. Слова генералов, их аргументы и доводы, теперь складывались в план действий, словно пазл. — Хорошо, — наконец произнес он и поднял вверх правую руку, призывая к тишине. — Решение принято. Союз с королем Таином будет заключен на наших условиях. Во-первых, хоть я и вступлю в брак, и сын Таина будет нашим союзником, он должен будет придерживаться правил и законов нашей империи. Во-вторых, все ресурсные поставки будут контролироваться моими советниками и должны быть согласованными со мной лично. И последнее. Все дипломатические шаги должны быть также согласованы мной и советом. Ни один акт союза не может быть использован против интересов нашего государства, ни ни одно действие не может подорвать нашу автономию. Генералы слушали, не перебивая. Каждое условие, выдвинутое императором, было не просто правилом, а настоящим щитом, призванным защитить империю. Советники переглянулись между собой, в их глазах мелькнуло осторожное, робкое согласие — союз возможен, и, одновременно, безопасен для империи. Палладиум медленно опустил руку, оглашая завершение совета. Генералы медленно склонили головы в уважительном жесте, словно обдумывая услышанное, однако, каждый должен был признать — решение окончательно, и он совпадало с интересами государства. — Вы можете идти, — устало произнес император. — Вы можете начинать приготовления к… Свадьбе. Не оглядываясь, он медленно прошел ко дверям тронного зала. Величественная комната медленно опустела за его спиной, и лишь теплый свет факелов был свидетелем произошедшего. Палладиум медленно шел по коридору. Каждый новый шаг сокращал расстояние между ним и Аэллем. Двери его комнаты слегка пропускали теплый свет свечей — фаворит уже ждал его. Тело императора напрягалось все больше с каждой секундой, сердце билось быстрее, и Палладиум сам не осознавал — это от важности принятого решения, или от предвкушения встречи. Он остановился на пороге, и медленно, не делая резких движений, толкнул двери вперед. Аэлль встрепенулся и мгновенно поднялся с кровати. Легкая туника облегала его тело, подчеркивая тонкую талию, одновременно давая свободу движений. Каштановые волосы, растрепанные после долгого дня, неровными прядями спадали на его плечи, и это придавало эльфу беззащитный вид. Аэлль ловил взглядом каждое движение Палладиума, а губы подрагивали от нетерпения. — Палладиум, — наконец решился он. Голос эльфа звучал тихо, неуверенно, почти срываясь на шепот. — Мне стоит знать… Что ты решил? Аэлль нервно склонился в поклоне, так, словно пытался сдержать себя от того, чтобы сделать шаг назад. Его глаза наполнились ожиданием и страхом: он еще не услышал ответ, но уже чувствовал — это решение изменит его навсегда. — Я принял решение, — ответ последовал тихо, но твердо. — Брак между мной и принцем Авалоном будет заключен в скором времени. На мгновение Аэлль замер. Слова императора врезались в его сознание, словно холодный февральский ветер. Ему казалось, что его собственное сердце пропускает удары, а разум отказывается поверить в правдивость сказанного. Эльф неосознанно отступил на шаг назад. — Т-ты… — прошептал он едва слышно, ком в горле стал почти ощутимым. — Вы не могли принять ошибочное решение, Ваше величество. Палладиум мягко улыбнулся и шагнул ближе, его руки раскрылись в безмолвном приглашении. — Я обещал тебе, — тихо произнес он, — для нас это ничего не изменит. Сердце Аэлля все еще колотилось в груди. Его взгляд метался между страхом потери и желанием упасть в объятия Палладиума. Император сделал еще один шаг вперед, и теперь Аэлль ощутил его тепло всем телом. Изящные руки обвили правителя, притягивая его ближе к себе. Дыхание Аэлля сбилось, стоило Палладиуму коснуться губами его виска. — Мне страшно, — слова вырвались неожиданно для самого Аэлля, быстрее, чем он мог их обдумать. Испугавшись собственного порыва, эльф с силой прикусил нижнюю губу и спрятал лицо в изгибе шеи правителя. — Тебе нечего бояться, — Палладиум мягко улыбнулся в ответ и крепче сжал его в объятиях. — Я с тобой. Сегодня. Завтра. И все последующие ночи. Аэлль задрожал всем телом, и Палладиум чувствовал каждый его вздох. Его руки скользнули по спине фаворита, обвивали талию и притягивали к себе еще ближе. Аэлль потянулся вперед пермыв. Его губы нашли губы Палладиума, но этот поцелуй был иным. Он был требовательным, отчаянным, дрожащим, словно он хотел поверить в то, что император всегда будет только с ним. Палладиум ответил сразу. Его ладонь легла на затылок Аэлля, направляя, углубляя поцелуй, в котором разом растворилось все напряжение этого дня. Пальцы Аэлля не слушались, они дрожали, цеплялись за одежду императора, пока эльфы отступали к большой кровати у стены. Легкая ткань балдахина упала на край, обещая им сокрытые от целого мира и такое долгожданное уединение. Палладиум провел пальцами по его щеке, вдоль линии шеи, и осторожно толкнул Аэлля на кровать. Мягкий матрас прогнулся под ними, но эльфы, казалось, даже не заметили этого. — Не уходи, — рвано, почти беззвучно, выдохнул Аэлль. Правитель наклонился ниже, их лбы на миг соприкоснулись. — Не уйду. Глаза фаворита затуманились желанием, и он сам потянулся за поцелуем. На этот раз медленно, без страха, так, словно, ночь принадлежала им одним. Аэлль вздрогнул и сильнее сжал в пальцах одежду императора. Ткань между ними мешала, и руки эльфа скользнули вниз. Нервно, слегка неуверенно, словно он старался стереть лишнюю грань между ними. Император улыбнулся сквозь поцелуй и аккуратно перехватил его руку. Ладонь правителя накрыла пальцы Аэлля, придержав их на миг, а после — медленно повела вниз. — Не спеши, — выдохнул он прямо в губы, и в этом голосе было нечто такое, от чего по спине эльфа прошел дрожащий ток. — Я не могу, — так же выдохнул Аэлль, и бережно прикусил нижнюю губу Палладиума. — И не хочу медленнее… Глаза Аэлля были растерянными, почти голодными, он снова потянулся к Палладиуму, но тот властно прижал его к кровати. — Я знаю, — прошептал он, наклоняясь к самому заостренному краю уха. — И именно поэтому ты будешь слушать меня. Руки эльфа больше не метались хаотично — Палладиум перехватывал их, направлял, и практически мгновенно пресекал каждую попытку Аэлля вырваться. — Скажи, — тихо промовлив Палладиум, проводя пальцами вдоль шеи, задерживаясь там, где под кожей отчаянно бился пульс, — ты доверяешь мне? Аэлль почти не мог говорить, тело отвечало вместо него — дрожанием, рывками, сбитым дыханием. — Да, — вырвалось наконец тихо, почти болезненно. Император едва заметно усмехнулся и лишь после этого наклонился ниже. Руки скользили, не отрываясь, ощущали каждое движение, реагировали на каждый вздох. Аэлль терялся в этих ощущениях, он больше не знал, где заканчивается его тело и начинается тело Палладиума. — Ты напряжен… — прошептал правитель, едва касаясь губами его шеи. — Отпусти. Я удержу тебя. Эльф вздрогнул от его слов. Его тело все еще пыталось держаться — за напряжение, за контроль, хоть за что-нибудь знакомое. Аэлль резко выдохнув, едва Палладиум вновь коснулся его шеи. Почти невесомо, но достаточно, чтобы его тело отреагировали мгновенно. Его плечи напряглись, а пальцы снова стиснули простынь. — Ты все еще держишься, — мягко констатировал Палладиум. Его ладонь аккуратно, один за другим, разжала пальцы эльфа. — Не мешай себе. Его рука скользнула вниз по руке Аэлля, медленно, и прижала ее к кровати, лишь для того, чтобы тот перестал сопротивляться, и только после этого вновь прикоснулся к нему. Поцелуй был короче, и Аэлль выдохнул ему прямо в губы. Звук, почти стон, был настолько откровенным, что его было невозможно сдержать, и Палладиум почувствовал это. Его рука скользнула по внутренней стороне бедра Аэлля, словно проверяя его реакцию, и притянула его ближе. — Вот так, — прошептал он, когда пространства между ними не осталось. Палладиум оставался рядом, его руки ласкали плечи, спину Аэлля и постепенно снимали почти прозрачную тунику с его тела. Каждое его движение было точным, выверенным. Эльф ощущал, как его сердце бьется все быстрее, его пальцы впились в плечи императора. — Не спеши, — вновь произнес Палладиум, более требовательно. — С каждым вздохом… Двигайся навстречу мне. Эльф ответил коротким вдохом, его тело постепенно расслаблялось. Руки Аэлля обвивали императора, а прикосновения медленно пробуждали желание. И, лишь когда тело фаворита полностью расслабилось, Палладиум медленно вошел в него. Каждое его движение было осторожным, точным, он ощущал каждую деталь, слышал каждый рваный стон. — Тебе больно? — прошептал он в шею эльфа. Аэлль едва заметно покачал головой — сил говорить у него практически не осталось. Постепенно их тела подстраивались под ритм друг друга, движения становились синхронными. Каждый вдох Аэлля отзывался в груди Палладиума, а каждое его прикосновение вызывало легкую дрожь. — Дыши со мной, — тихо приказал император. — Я держу тебя. Эльф ответил глубоким вдохом, его тело полностью расслабилось в руках Палладиума. Его голос срывался, а губы отчаянно искали поцелуя. Их тела сливались в едином ритме, движения становились откровеннее, а прикосновения — нежнее. — Я рядом… — шептал Палладиум, ощущая, как Аэлль сжимается в его руках, как дрожь пробегает по его телу. Они достигли предела одновременно. Волна чувств прокатилась сквозь них, тела сжались, а дыхание сорвалось в коротких, но острых рывках. Палладиум держал Аэлля крепко, позволяя ему раствориться в этом моменте, чувствуя каждую дрожь, каждый отклик, каждое желание, которое больше не требовало слов. Когда всё закончилось, они лежали, прижавшись друг к другу. Дыхание медленно приходило в норму, сердцебиение успокаивалось, а мир вокруг вновь приобрёл свои привычные очертания. — Спи, — прошептал Палладиум, губами касаясь лба эльфа. — Я буду здесь. Аэлль тихо вздохнул, позволяя себе впервые за долгое время полностью расслабиться. В объятиях Палладиума мир исчезал, оставляя только тепло, доверие и ощущение полной близости.