Грани льда

Ультимативная вечеринка у бассейна Скай Шторм, приглашены абсолютно все! Скай Шторм не привыкла хвастаться, но её вечеринки у бассейна в честь окончания года были, пожалуй, главной темой для сплетен во всём Лос-Анджелесе. И дело было не только в списке гостей категории «кто есть кто», который прославил её многочасовые приёмы. О нет, всё дело было в том, как они проводились. На самом деле, придумывать это самое «как» было вторым любимым занятием Скай (сразу после самих вечеринок). В этом году темой стало «Кино». Гости, у которых было на то настроение, могли развалиться на гигантских надувных розовых фламинго прямо в бассейне, пока на стену дома проецировалась классика кинематографа. В данный момент шел фильм «Его девушка Пятница» с Кэри Грантом и Розалинд Расселл. Официанты в щегольских тогах, которые Скай сшила сама (и у каждого на бейдже было написано «Спартак»), с завидной регулярностью заходили прямо в воду, чтобы еда и напитки не иссякали. Коктейли «Кое-что о Кровавой Мэри» стали неожиданным хитом этого сезона. Скай еще много лет назад уяснила: чем изощреннее она обставляет свои приемы, чем больше внимания уделяет деталям, тем более признательными и счастливыми чувствуют себя её гости. О, как же она обожала делать людей счастливыми! Кроме того, от неё так или иначе ждали толику абсурда и ярких красок. Её называли эксцентричной. Как будто это что-то плохое? Умоляю. Чтобы быть «выше жизни», требуется столько же усилий, сколько и на то, чтобы быть «ниже травы», так почему бы не играть по-крупному? Пшикнув за каждое ухо самодельными лавандовыми духами (два месяца назад она выложила влог о том, как сделать их из домашних ингредиентов), Скай одобрительно кивнула своему отражению. Готово. Пора. Скай гадала, куда подевался её непутёвый сожитель, с которым она делила кров три десятилетия. Брок, скорее всего, всё еще проводил «зачистку периметра», как он это называл: шарил по кустам в поисках папарацци. Те частенько караулили у дома, надеясь поймать в объектив прибывающих звёзд первой величины. Рано или поздно он отвлечётся. Наверняка тогда, когда появится Элизабет Торнтон. Скай вздохнула, вспомнив вечную гримасу Брока при упоминании партнёрши их младшей дочери. Когда Саммер впервые привела строгую Элизабет домой знакомиться, Брок даже не пытался скрыть своего скепсиса. О, тогда они еще не были «вместе-вместе», но всё же. Как пара Саммер и Элизабет выглядели… необычно. Лёд и пламень. Яркость, оптимизм и открытость против стен из настороженности, британской сдержанности и осторожности. Теперь, когда они встречались уже два года, а жили вместе больше года, Броку было еще труднее понять привязанность Саммер к этой талантливой актрисе-интроверту, по которой дочь вздыхала еще подростком. Но если Брок чего-то не видел, это не значило, что союз не был предначертан судьбой. Порой самые странные сочетания срабатывают идеально, верно? Уж Скай, как натура артистическая, знала об этом всё. — Эй, мам? — голос Саммер донёсся с лестницы и становился всё громче. — Твой «Главный Спартак» говорит, что «Дайкири Звезды Смерти» на исходе, а еще кто-то въехал локтем в поднос «Сыров Назаретских». Не знаю, был ли это религиозный протест или несчастный случай, но всё пришлось выбросить. А еще двое папиных друзей-каскадёров, кажется, борются на лужайке, и никто не понимает — это по-настоящему или они дурачатся. Ты не могла бы… — Она вошла в комнату и замерла, приоткрыв рот. Ах, это. — Как тебе мои ушки? — Скай немного попозировала, наслаждаясь реакцией. Саммер подалась вперед и потрогала их. — Ого, потрясающе. Тебе идёт образ Йоды. — Хочется верить. — Скай поправила зеленые поролоновые уши, которые вырезала сама. Она приклеила их к ободку, который заодно удерживал её буйные серо-блондинистые кудри. — Или правильнее сказать: «Идти мне это должно»? Саммер простонала: — В общем, насчет папиных друзей… — О, я их видела. Они помогают твоему отцу с его маленьким патрулем. — Брок очень серьезно относился к частной жизни гостей. — Наверное, нашли в кустах очередного фотографа и помогают джентльмену осознать, что шпионить за гостями некрасиво. — М-да… надеюсь, до суда не дойдет. Снова. — Саммер бросила на мать обеспокоенный взгляд. — Нет-нет. Твой отец знает границы. Он предпочитает психологический террор физическому. Уверена, он, и его друзья просто хорошенько встряхнули нарушителя, не повредив технику. В прошлый раз Брок влип, в неприятности именно из-за разбитой камеры. В основном. Саммер нахмурилась: — Ну, допустим. — Так, что касается остального: попроси Главного Спартака вынести побольше «Властелина Луковых Колец», чтобы компенсировать утрату «Сыров Назаретских». А теперь хватит о делах. Дорогая, сколько тебе еще ждать? Самолет Элизабет скоро прилетает? Саммер просияла: — Она уже приземлилась и едет сюда. Прямо из аэропорта. — Надо же, какое рвение. Напоминает мне кое-кого другого. — Скай многозначительно посмотрела на дочь. — Ты последние недели на стенку лезла. Интересно, чем вы двое займетесь сегодня ночью? У Саммер во второй раз отвалилась челюсть: — Боже. Серьезно? Скай взяла лицо дочери в ладони и сделала самый серьезный вид, на который была способна: — Знаешь, у меня тут припрятан костюм принцессы Леи, я его чуть сегодня не надела. Если захотите добавить перчинки позже — бери. Твоему отцу я в нем всегда очень нравилась. — Мама! — выдохнула Саммер, испуганно косясь на дверь. — Ладно-ладно, всё. Перестаю дразниться. — Скай рассмеялась. — Тебя так легко разыграть. — Ты же понимаешь, что это ненормально? — Саммер покрутила пальцем между ними. — Когда родители рассказывают детям о своих ролевых играх в спальне? — «Нормальность» — это всего лишь условный социальный конструкт, придуманный, чтобы держать нас в узде. Я учила тебя быть не «нормальной», а собой. — Скай одернула свое одеяние Йоды. — Ну а теперь, идти пора нам. — Ха-ха. — Саммер украдкой взглянула на телефон. — Какая нетерпеливая. У Элизабет сегодня точно будет «булочка с маслом» (от переводчика: интимная шуточка, if you know what I mean). — Увидев ужас на лице Саммер, Скай вскинула брови: — Что? Я разве в чем-то ошиблась? — Фу, мам, я больше не могу. Ты невыносима. — Спасибо, солнышко. Я стараюсь. Ты бы первая завыла от скуки, будь я как все остальные мамаши. — Ну, не знаю… — проворчала Саммер. — Что ты сказала, дорогая? — Ничего. — Она вздохнула. — Пойду поговорю со Спартаком. И попробую вытравить этот разговор из памяти хлоркой. Элизабет Торнтон, катя за собой чемодан на колесиках, поднималась по дорожке к ярко-желтому дому Скай и Брока в Гранада-Хиллз. После бесконечных съемок у черта на куличках ей не терпится увидеть Саммер, пусть даже здесь — на шумной вечеринке в эксцентричном доме с еще более эксцентричными родителями. Точнее, с одним конкретным родителем. Элизабет давно усвоила: от Скай Шторм нужно ждать только неожиданного. Широкая, высокая тень упала на неё, заставив замереть прямо перед входной дверью. Послышался низкий рокот: — Элизабет. Она задрала голову, встретившись с пронзительным взглядом мощных бледно-голубых глаз, перед которыми, пожалуй, спасовал бы и разъяренный носорог. — Брок. — Приятно, что ты снова в городе. Давненько тебя не было. — Губы Брока так и не сложились в полноценную улыбку, а взгляд остался жестким. — Да. Рада вернуться. Здесь… меньше влажности. — Ага, конечно, именно по погоде она так скучала. Он хмыкнул. Скрестив мускулистые руки на широкой груди, Брок смерил её взглядом с ног до головы. — Ну да. Наверное, так. Воцарилось молчание — тема погоды явно себя исчерпала. Что ж. Элизабет огляделась. До её ушей долетал взрывной хохот, звон бокалов и обрывки светских бесед. И, если верить её любви к классике, откуда-то с заднего двора доносилась пулеметная скороговорка кумира прошлых лет Розалинд Расселл, распекающей партнера по фильму. Элизабет снова посмотрела на улицу — как раз в тот момент, когда мимо пронесся невысокий мужчина, похожий на накачанного Йоземити Сэма без усов. С хищным блеском в глазах он внезапно подпрыгнул и с радостным криком нырнул в кусты. Из кустов раздалось придушенное «уф», и на газон вылетела дорогая камера. Она моргнула и указала пальцем: — Э-э… что это?.. — Саммер места себе не находит, так хочет тебя видеть, — перебил Брок, очевидно, совершенно не тронутый драмой, разыгравшейся за его спиной. — Всю неделю только о тебе и говорит. — По его тону это прозвучало почти как обвинение. Будто Элизабет была виновата в том, что съемки проходили в другом штате. — Это взаимно. — Элизабет буквально грезила о Саммер после шести долгих недель в Луизиане. — Хорошо. «Хорошо»? Будто в этом были сомнения. Стоп, а может, были? То, как Брок оценивал Элизабет, словно сомневаясь в её преданности дочери… не в этом ли дело? — Я люблю её, — тихо сказала она, процедив слова сквозь зубы. Её немного задевало то, что приходится оправдываться перед отцом Саммер. Но, видимо, для того и нужны отцы. Хотя её собственный папаша проявлял поразительное отсутствие интереса к личной жизни дочери. Слишком неловко. Вдруг придется вести серьезный разговор. Он скорее руку себе отсечет. — Хорошо, — повторил Брок, но на этот раз лед в его глазах немного подтаял. — Я тоже. О-кей. Официально: это была самая длинная фраза, которую он когда-либо ей говорил. — Не подведи её, — закончил Брок, нахмурив густые седеющие брови. — Не подведу. Я бы никогда так не поступила. — Уже подводила. — Он развернулся, чтобы уйти, и его голос прозвучал жестко. — Но я всё понимаю. Просто не заставляй её ждать слишком долго, пока ты разбираешься со своим дерьмом. Поняла? Веселись на вечеринке. Что за чертовщина? И с чем она должна «разобраться»? Она в замешательстве посмотрела ему вслед. Прежде чем Брок успел развить свой уничтожающий вердикт по поводу её провалов в отношениях, прибыл другой гость. Отвлекшись, Брок пошел его приветствовать. Это был продюсер, причем весьма знаменитый. Элизабет оставила мужчин, включая ту парочку, что всё еще возилась в кустах. Владелец камеры внезапно пошатываясь поднялся на ноги, отряхнулся, прорычал пару нелестных комментариев о родословной «Йоземити Сэма», схватил технику и припустил вниз по улице. Второй мужчина припустил за ним — не то чтобы пытаясь догнать, а скорее просто заходясь в издевательском хохоте. Как… бессистемно. Она покачала головой. Ей нужна была доза Саммер и крепкий напиток. Немедленно. Оставив чемодан наверху, Элизабет вышла к бассейну, где теснилось около шестидесяти гостей, и каждый был не менее знаменит, чем предыдущий. Вид всех этих звезд, расслабленно отдыхающих в кругу друзей и близких, её немного поразил. Каким-то образом Скай это удавалось: создавать безопасный оазис для людей, привыкших скрываться от мира. Взгляд Элизабет беспокойно блуждал по толпе. Где же Саммер? — Впечатляющий список имен, не находишь? Она обернулась и увидела своего менеджера, которая смотрела на неё с усмешкой. — Допустим, — признала Элизабет. — Если тебе нравится глазеть на знаменитостей. — Чем ты как раз и занималась, дорогая, — со смешком заметила Делвайн. — И не смей отрицать. Элизабет закатила глаза. — Трудно не замечать присутствия людей, чей пиар раздут больше, чем вера в Бога, а гонорары превышают ВВП малых стран. — Ты же понимаешь, что теперь и сама в этой категории? Может, не по зарплате, но по узнаваемости — точно. Иногда мне кажется, ты забываешь, что ты тоже знаменитость. — Я никогда об этом не забываю — в этом-то и проблема, — пробормотала Элизабет, скрестив руки на груди. — Я не… я благодарна за успех и возможности, которые дает карьера. Просто жизнь на виду у всех — штука сложная. — М-мм. Проблемы в раю, дорогая? Элизабет огляделась, выигрывая время. Один актер боевиков хвастался своим померанским шпицем, наряженным в костюм эвока. Что ж, оригинально. Какая-то старлетка получала массаж в маленьком ярко-розовом шатре, стилизованном под гарем. После тяжелого перелета Элизабет и сама бы не отказалась размять затекшие мышцы. Молодой человек с зализанными волосами что-то быстро тараторил — и еще быстрее жестикулировал — тому самому продюсеру, которого Элизабет видела на входе. До неё долетели обрывки импровизированного питча: «…Но это не совсем зомби-зомби, понимаете, это скорее… высокофункциональные упыри. В основном упырихи. Не то чтобы совсем одетые… знаете, болезнь могла разъесть ткань…» Она фыркнула. Высокое искусство, ничего не скажешь. — Дорогая? Ах, да. Делвайн всё еще ждала ответа. — Не то чтобы проблемы. Скорее мои обычные терзания из-за жизни в «аквариуме». Вся эта фальшь. И моё место в ней. — Это из-за съемок? Как они прошли? — Нормально. Почти закончили. Правда, я обнаружила в себе лютую ненависть к луизианским комарам. Они там размером с собаку. Видят мою нежную английскую кожу и радостно потирают свои злобные лапки. Я неделями ходила в токсичном облаке репеллента. Гример сказал, что только в Луизиане водится шестьдесят восемь видов комаров. — Она содрогнулась. Делвайн рассмеялась и подхватила тарелку с подноса проходящего мимо официанта. — Пробовала эти отбивные «Молчание ягнят»? — Она не стала ждать ответа. — Великолепно. Почти так же хороши, как «Свинина Юрского периода». Ладно, если оставить насекомых в покое — если тебя раздражает не фильм, значит, это обычный экзистенциальный кризис по поводу Голливуда? Опять те же грабли? — Наверное. — Так ли это? С тех пор как Элизабет и Саммер провели полгода в Англии, они обе стали острее чувствовать разницу между двумя актерскими мирами. Британцы не терпели див и знаменитостей, кричащих о своей важности. Хвалить самого себя считалось дурным тоном. А театральная среда, в которую погрузилась Саммер, была невероятно дружелюбной к геям, теплой и принимающей — не только среди коллег, но и среди театралов-зрителей. Тот мир был настолько открытым, что Саммер становилось всё труднее скрывать правду о том, кого она любит. Их лондонские каникулы стали одновременно и идеальным лекарством от Голливуда, и худшим напоминанием о его недостатках. Они вернулись в место, которое, как обычно, так и кишело жадными до селфи выскочками, властолюбивыми боссами и актрисульками-подражательницами, не говоря уже о вечном водовороте тайн и лжи… включая их собственные. Невозможно было не заметить, что Голливуд — это гигантская воронка поверхностности, которая внушает всем: любой серьезный игрок обязан симулировать совершенство и гетеросексуальность. И всё ради поддержания блестящего фасада фантазии. Это создавало коварную ловушку. Хотя Элизабет ненавидела голливудскую фальшь, контроль имиджа и ложь через недосказанность, она также не могла до конца принять желание Саммер совершить каминг-аут. А Саммер этого очень хотела, теперь, когда она больше не охотилась за ролями «соседской девчонки». Желание открыться было для Элизабет чем-то непостижимым. Несмотря на то, что её бесили маски, которые приходилось носить, она так долго оберегала свою истинную сущность от мира, что не была уверена, сможет ли вообще когда-нибудь быть честной. Иногда она гадала, как Саммер вообще с ней ладит. В этом вопросе они были слишком разными. — Так просвети меня, — сказала Делвайн. — С чего вдруг этот новый виток самокопания? Или это очаровательная Саммер Хейз на тебя так влияет? Ну, в смысле, не только физически. Элизабет тихо усмехнулась. — Ты долго придумывала эту шуточку? — Возможно. — Глаза Делвайн заблестели. — Сомневаюсь, что тебе бы понравилось, если бы взгляды Саммер на определенные… щекотливые вопросы… повлияли на меня, — заметила Элизабет. Внезапно её глаза расширились: она увидела звезду первой величины, нежно воркующую с другой актрисой. Обе имели репутацию ярых гетеросексуалок. — Ах. Ты удивишься. Это зависит от многих вещей. — Делвайн проследила за её взглядом, но не выглядела ни капли удивленной. — Я придерживаюсь мнения, что человек с таким огромным талантом, как у тебя, редко страдает от последствий мелких скандалов в долгосрочной перспективе. И, по моему опыту, с несчастными клиентами работать куда труднее, чем с довольными жизнью. Так что я готова обсудить варианты, если ты действительно серьезно обдумываешь… кое-какие вещи. Я ведь не пугливый, трясущийся над репутацией агент, в конце концов. Твоё счастье мне не безразлично. — Спасибо. — Так что, дорогая, ты планируешь смену… имиджевого курса? — прозондировала почву Делвайн. «А я планирую?» Какая ужасная мысль. На неё будут тыкать пальцем, вешать ярлыки, обсуждать… — Нет, — твердо сказала Элизабет. Делвайн выглядела слегка удивленной. — Понимаю. Мимо проходил официант с напитками; Элизабет остановила его, почувствовав, как пересохло в горле. На бейдже было написано «Спартак». — Значит, вы Спартак, — сказала она с легкой улыбкой. — Он самый, мэм. — По его ленивому выговору было ясно, что эту шутку он слышит весь день. Он с достоинством наклонился, протягивая поднос. — «Заводной апельсиновый сок»? «Война Розе»? «C3-Пелегрино»? Она взяла воду «Пеллегрино» и, когда Спартак отошел, снова встретилась с любопытным взглядом Делвайн. — Я имею в виду, кому нужны все эти допросы, травля в сети, ожидания активистов и потеря приватности? — закончила Элизабет. — Рискну предположить, что Саммер? Боже. Элизабет поникла. Её кольнуло чувство вины. Она прекрасно знала (хоть они с Саммер и обходили эту тему на цыпочках), что единственное, что удерживает Саммер от признания — это неизбежное внимание, которое обрушится на Элизабет, ведь их так часто видят вместе. Делвайн похлопала Элизабет по руке. — Любовь — та еще стерва, верно? Элизабет выдохнула и сделала большой глоток воды. — Но она также стоит многих жертв, когда ты её находишь, — продолжила Делвайн. — На что ты намекаешь? — Элизабет вскинула взгляд на менеджера. — Расслабься. Ни на что. Но когда придет время, тебе не придется гадать. Ты просто поймешь. — Делвайн грустно улыбнулась. — И хотя, как правило, вынос личного на публику ужасен для бизнеса, знай: я всегда буду, прежде всего, твоим другом. Пусть и другом с язвительными комментариями для поддержания перспективы. Я могла бы напомнить тебе, например, что в жизни бывают вещи похуже, чем когда весь мир знает, что ты безумно влюблена, или… — она понизила голос — …когда на тебя смотрят так, как смотрит Саммер Хейз. — Делвайн замолчала и прищурилась на бассейн, прикрыв глаза ладонью от солнца. — Легка на помине, вон она, твоя красавица. Элизабет мгновенно обернулась. По ту сторону воды её ждало головокружительное зрелище: Саммер в красном бикини, в пляжной шляпе с полоской праздничной зеленой мишуры и в шлепках. — Какая картина… — прошептала она. Обойдется без многозначительного смешка Делвайн. Саммер помешивала свою «Йода-соду», пробираясь сквозь толпу у бассейна. Напиток должен был быть диетической колой с зеленым красителем, но на деле он выглядел как обычная шипучая черная жижа, попутно окрашивая языки гостей в зеленовато-коричневый. У Саммер была стойкая неприязнь к зеленому красителю. По ряду причин. — Скучала по мне? — богатый, теплый голос Элизабет прозвучал прямо над её ухом, и по спине Саммер пробежали мурашки. — Ты здесь! — Саммер крутанулась к ней, и её глаза округлились при виде наряда Элизабет. Во рту пересохло. — Боже. Вау, Бетс! Ты приехала… Взгляд Саммер скользнул по соблазнительно облегающим бежевым льняным брюкам, подчеркивающим длинные ноги Элизабет, и по строгому, приталенному кремовому жилету, под которым едва угадывался белый лиф бикини, открывающий глубокий вырез и точеные обнаженные плечи. Итальянские кожаные сандалии и широкополая шляпа завершали этот шикарный образ. Ох. Потрясающе, сексуально, с дерзкой ноткой мягкого «буча». Лесбийский вариант Индианы Джонса. — Э-э. Привет. — Взгляд Саммер сорвался в свободное падение по этому великолепному, дразнящему вырезу. — Скажи мне, что ты не летела в этом в самолете? Начались бы беспорядки. — Привет. — Элизабет с интересом изучала Саммер, но не делала ни малейшего движения навстречу. Дразнит. Саммер до смерти хотелось броситься на Элизабет и зацеловать её до беспамятства. Вместо этого она скользнула в объятия Элизабет для милого, невинного (почти) объятия. Ладно, может, она позволила себе легкое сжатие чуть ниже социально приемлемого уровня. Смешок Элизабет у самого уха подсказал, что она поймана с поличным. — Пощади, — прошептала она в густые каштановые волосы Элизабет. — Ты смертельно опасна. — Ты всегда говоришь такие приятные вещи. — Элизабет чуть заметно улыбнулась. Она мгновение рассматривала Саммер, а затем озадаченно нахмурилась: — Дорогая, ты знала, что у тебя язык… ну, зеленый? *** Вечеринка шла точно по сценарию. Скай была в полном восторге, ведь больше всего в своих приемах она обожала «зачем». Она устраивала их, чтобы объединять людей. Чтобы помогать им выбираться из своих раковин. Чтобы дарить радость тем, кто чувствовал себя несчастным — а в Голливуде таких было пруд пруди, хоть все и притворялись, будто всё наоборот (Скай-то знала правду). Её вечеринки давали своего рода официальное разрешение. Свободу для всех гостей сбросить удушающие костюмы и безупречные платья и просто побыть собой. Отум, её старшая дочь, напряженная, как гончая перед стартом, прошла мимо в белом комбинезоне. Кажется, Скай видела его полгода назад на своей вечеринке в стиле ABBA. Впрочем, Скай Шторм не стала бы давать советы по гардеробу дочери, которая не желала их слышать. Отум была слишком чувствительна к любым подсказкам — даже касательно её личной жизни. Что, честно говоря, было досадно, ведь Скай знала как минимум полдюжины завидных холостяков, которые идеально бы ей подошли, если бы только Отум… — Мам? Нет. — Что «нет»? — Твоё коварное лицо «как бы устроить Отум свидание» для меня не загадка. — Отум пристально посмотрела на неё. — Я вполне счастлива в отношениях на расстоянии с Эндрю. Да, он в Лондоне, за тысячи миль, но всё же. Пожалуйста, уважай мой выбор. — Ну, разумеется. — Скай изобразила самое раскаянное выражение лица. Надо же, какая мысль — будто она не уважает личное пространство своих девочек. — Он чудесный. — Именно. — Челюсть Отум упрямо сжалась. — В те редкие моменты, когда мне удается его увидеть. Больная тема. — А вы пробовали секстинг? Стриптиз по Скайпу? Это всегда добавляет перчинки в жизнь разлученных влюбленных. Поверь мне. Отум сузила глаза: — Мам! Черт. Не шути так. У меня воображение сработало. — А я совершенно серьезно. Мы с твоим отцом однажды… — Не смей заканчивать это предложение. — Она выставила руку в запрещающем жесте. — Послушай, я пришла узнать, не осталось ли еще десерта «Путь к погибели»? Джордж и Рон спрашивали. — В холодильнике. Я так рада, что они пришли. — Они тоже. — На лице Отум промелькнула кривая ухмылка. — Кажется, они пользуются популярностью у старлеток категории «Б». Скай порадовалась редкой улыбке старшей дочери. «Такая натянутая струна», — посетовала она про себя. — Что ж, отлично. Кажется, всем весело. — Ага. — Отум достала кусок десерта, положила его на блюдце и пристроилась на барном стуле. — Особенно Саммер. Только что приехала Элизабет. Расхаживает в каком-то жилете и брюках, вся из себя крутая Индиана Джонс. Думаю, Саммер того и гляди повалит её прямо на шезлонг. — Вот как? — Скай рассмеялась. — Ну, она долго была в разлуке. Бедная девочка, она совсем не умеет это скрывать. — Это еще мягко сказано. Серьезно, с Саммер в последнее время стало невозможно иметь дело. Пристрели меня, если я когда-нибудь стану так сохнуть по своей половинке. — Не смейся над сестрой. Ей тяжело после возвращения из Англии. Ты сама знаешь почему. — Да. — Отум нахмурилась. — Я всё жду, когда она совершит каминг-аут из-за какой-нибудь случайной оговорки, а мне придется бежать и всё разруливать. Подсознание — штука странная. Чем дольше она хранит секрет, тем сильнее её дергает. — Я бы хотела, чтобы они обе были честными, — сказала Скай. — Для души так легче. Правда — прежде всего. Я понимаю их осторожность, конечно. Трудно не бояться за карьеру и прочую чепуху, которую в Голливуде выдают за логику. Но Саммер уже готова. Я хочу, чтобы ты поддержала сестру, когда и как бы она ни открылась миру. Даже если это будет… нелепо. Потому что Отум была права — Саммер умела обставлять всё максимально нелепо. — Конечно, поддержу. Если Элизабет её раньше не прибьёт. — С чего бы это? — Скай склонила голову набок. — Элизабет поддержит почти любое решение Саммер. — Это же Элизабет Торнтон, — отрезала Отум, будто это всё объясняло. — Она на это не пойдет. Ни за что. Она до смерти боится открыться… или того, что её затронет «по касательной» из-за подруги. — Элизабет просто скрытна и ненавидит сплетни. Большая разница. — Думаю, ты знаешь её не так хорошо, как тебе кажется, мам. — А я думаю, ты слишком буквально воспринимаешь её имидж «снежной королевы». Если узнать её получше, окажется, что она куда чувствительнее, чем люди привыкли думать. Она просто хочет, чтобы мир оставил её в покое. Особенно в этом вопросе. Отум посмотрела на неё с сомнением. — Ну, в любом случае, если они и дальше будут прожигать друг в друге дыры сексуальным напряжением при каждой встрече, секрет долго не продержится. Повертев в руках пустой поднос из-под десерта, Отум откашлялась. — Так, сменим тему. Делвайн предложила мне работу в своей фирме. Наставничество и карьерный путь в управлении талантами. Я всё равно смогу вести Саммер, по крайней мере, первые несколько лет. Это огромный шанс. — Это же чудесно! — Скай преполнилась гордостью. Делвайн считалась одним из самых уважаемых менеджеров в Лос-Анджелесе. — Это… неожиданно. Скай на мгновение замолчала, понимая, что её немногословная старшая дочь проживает эмоции совсем иначе, чем Саммер или она сама. — Это знак того, что Делвайн высокого о тебе мнения. — Я понимаю. Но это решение ко многому обязывает. Это значит, что я буду привязана к Лос-Анджелесу. Если я захочу переехать в Лондон к Эндрю, я не смогу этого сделать, если соглашусь на работу. — Или Эндрю мог бы вернуться сюда. — Скай гадала, почему Отум всегда считает, что именно она должна всё исправлять. Она и с Саммер вела себя так же. — Вариантов всегда больше, чем кажется на первый взгляд. Нужно просто их поискать. — Ну, я думаю над предложением. Если Саммер не будет против того, что я работаю на менеджера её девушки. — Отум замолчала, наблюдая, как Скай расставляет перед собой ингредиенты. — Ты что делаешь? Скай улыбнулась: — Изобретаю новый напиток. Ты как раз вовремя, поможешь. Мне нужна натертая лимонная цедра и… хм… оливки. Отум прищурилась: — Ты изобретаешь напитки прямо в разгар вечеринки? — Да, потому что меня только что посетило вдохновение. Следуй за своей музой, милая. Получится либо потрясающе, либо ужасно. Но какая разница? Важен сам процесс. Своим примером я учу всех, что экспериментировать и пробовать новое — это нормально. И ошибаться тоже нормально. — Ну-у, допустим. — Обычно мне помогает Саммер, но, судя по звукам, она сейчас поглощена чем-то высоким, прекрасным и британским. — Еще бы. Удивительно, что на Элизабет еще осталось хоть что-то из её наряда-приманки, учитывая, как Саммер на неё смотрит. — Ну, я точно не стану мешать этому пылкому воссоединению. — Скай удовлетворенно вздохнула. — Я просто в восторге от того, что у моих детей здоровая сексуальная жизнь. Это так важно. Сколько раз я вам обоим это твердила, пока вы росли? — Фу-у. Слишком много раз. — Да что с вами, миллениалами, не так? Такие ханжи. — Скай нагнулась, порылась в шкафчике и вынырнула оттуда с пластиковой соковыжималкой для лимонов, которую подняла вверх, словно мандрил Рафики, показывающий Симбу. О! Это натолкнуло её на мысль, как назвать новый коктейль… — Конечно, мам, проблема в нас. Саммер прислонилась к двери фиолетовой ванной комнаты на втором этаже, стараясь не задеть отделку из ракушек, и застонала: — Это несправедливо. — М-мм? — Элизабет осыпала поцелуями её ухо, убирая светлые пряди с пути. — Что именно? — Мы с тобой наконец-то в одном городе, и вместо того, чтобы побыть наедине, мы торчим на маминой вечеринке. — Но когда я предложила поехать из аэропорта прямо домой и воссоединиться как следует, разве не ты сказала мне, что «Ультимативная рождественская вечеринка Скай Шторм у бассейна для всех, кто есть в её телефонной книге» — это ГЛАВНОЕ событие года? — Элизабет улыбнулась, коснувшись губами мочки Саммер. — Я почти уверена, что это были твои точные слова. Саммер приникла к ней: — Это не значит, что я должна быть в восторге. Ладно, она вела себя капризно. Но, серьезно, боже правый, они не виделись шесть недель. — О? Хочешь сказать, тебе не весело снова общаться с семьей? А как же встреча со всеми этими голливудскими шишками? Или красавицы-актрисы, дефилирующие вокруг? Уверена, хоть одна да привлекла твой взгляд. — Одна привлекла, — охотно согласилась Саммер. — И я не могу обладать ею так, как мне хочется, еще несколько часов. И это сводит меня с ума, потому что мы не виделись вечность… и посмотри на себя. — Она легонько шлепнула по соблазнительному жилету. — Нацепила это и расхаживаешь тут! Боже мой, да каждая квир-женщина здесь едва язык не проглотила, глядя на тебя. — Это старье? — пробормотала Элизабет, и в её голосе зазвучало веселье. Она поцеловала Саммер в шею, заставив ту всхлипнуть. — Вообще-то я подкупила скучающего художника по костюмам на площадке, чтобы он сшил это именно так, как, по моему мнению, тебе понравится. — Да? И как же это? — Глаза Саммер подернулись дымкой. — Хм, глубокий вырез здесь, — подсказала Элизабет, проводя пальцами по ложбинке между грудей. — В обтяжку здесь. — Её ладони скользнули к талии, а затем вниз, по изгибу бедер, которые так выигрышно подчеркивали дизайнерские брюки. — Надеюсь, ты оценила эффект в полной мере. «Оценила» — было слабо сказано. — Оценила, — хрипло выдохнула Саммер. — Прекрасно. — Рука Элизабет двинулась ниже, очерчивая контуры плоского живота Саммер и дразня край её красных плавок. Саммер застонала: — Почему мы не можем просто остаться здесь и трахаться как кролики, пока не придет время ехать домой? — Думаю, Скай рано или поздно заметит твоё отсутствие. И подозреваю, кому-нибудь когда-нибудь может понадобиться ванная. — Вот поэтому я затащила тебя в ванную на втором этаже, которую никто не может найти. — Саммер прижалась к Элизабет. — Пожалуйста? Глаза Элизабет пОтумнели. — Я знаю, что это идет вразрез с приличиями или… или чем-то подобным. Но перед тобой невозможно устоять. — Она мягко прижала Саммер к двери, звук глухо отозвался в комнате. Вжимаясь бедрами, Элизабет протолкнула ногу между коленями Саммер. — По крайней мере, ты не предложила пойти в постель твоей матери. — Фу. Она была бы только «за», и именно поэтому об этом даже думать тошно. Знаешь, когда другие дети тайком сбегали, чтобы заняться сексом? Моя мать объясняла мне, что у меня должен быть только «обогащающий сексуальный опыт», и давала своё благословение. Ничто так не убивает возбуждение, как одобрительный кивок и похлопывание по голове от мамочки. Так что я тайком сбегала смотреть спектакли. — Моя маленькая бунтарка. — Элизабет улыбнулась. — Хотя во взрослом возрасте ты наверстываешь упущенное. — Ну, еще бы. Я выяснила, как весело играть с лесбиянками. А совсем недавно узнала, какие вкусные у тебя губы. И как возбуждаются твои соски, если я потереблю их вот так. — Она продемонстрировала это прямо через одежду. Элизабет дернулась, издав сдавленный стон, который подействовал на Саммер как мощнейший афродизиак. Расстегивая пуговицы на жилете Элизабет, Саммер развела края ткани в стороны и замерла. — Без лифчика? Только этот крошечный верх от бикини. — Лифчик испортил бы эффект. И, возможно, затруднил бы доступ. Брови Саммер взлетели вверх: — Так ты это спланировала? — Надеялась, скажем так. — Элизабет притянула её ближе. — Я ужасно по тебе скучала. Сидела там, на съемках в глуши Луизианы, закованная в жесткий костюм целыми месяцами, и так сильно в тебе нуждалась. — Пожалуйста, твой детектив — современный, съемки в помещении, и ты весь фильм проходила в деловом костюме. И это длилось шесть недель, а не месяцы. — Саммер легонько хлопнула Элизабет по груди за столь наглое искажение фактов. Затем, наслаждаясь теплом кожи, она продолжила движение. Она развязала верх бикини, позволив ему упасть на пол. — Семантика, — признала Элизабет с прерывистым вздохом, отвечая на нежные прикосновения Саммер. Саммер обхватила обнаженную бледную грудь, благоговейно взвешивая её в руке и проводя большим пальцем по затвердевшему темно-розовому соску. Она сжимала и поглаживала его снова и снова. — Мне это нравится, — выдохнула Элизабет, зажмурившись от блаженства. — Я скучала. Всё совсем не так, когда ты далеко. — Насколько сильно ты скучала? — Саммер приподняла бровь. — Ты думала обо мне по ночам? Теми длинными-длинными ночами, когда не ловила сеть, и ты оставалась наедине со своим… воображением. — Хочешь знать, трогала ли я себя, думая о тебе? — Голос Элизабет был сухим, насмешливым, но в нем прорезалась хрипотца, от которой у Саммер всё внутри перевернулось. — Трогала? — Щеки Саммер вспыхнули от того, каким придыханием наполнились её слова. — Хм. Какой вопрос. Хочешь знать, как моя рука задирала футболку и ныряла под шорты, и я притворялась, что это твоя рука? Хочешь знать, твои ли пальцы я представляла на своей коже, заставляя спину выгибаться, пока я выкрикивала твоё имя? Думаешь, одна мысль о тебе способна на такое? У Саммер пересохло во рту, пока эти дразнящие слова слетали с изогнутых губ Элизабет. Голос Элизабет опустился до гортанного мурлыканья: — Тебе будет приятно узнать, что способна? — Её пристальный взгляд впился в Саммер. — Что ты заставляешь меня рассыпаться на части в моих мыслях, когда я не могу получить тебя наяву, в своей постели, под собой. Знаешь ли ты, сколько раз я брала тебя в своих фантазиях, ночь за ночью, пока от одной картинки, где ты лежишь передо мной обнаженная, у меня не начиналась дрожь. — Боже мой. — Так вот, мне бы хотелось знать, что ты собираешься с этим делать? — Элизабет вызывающе вскинула бровь. — Я имею в виду, раз уж ты оставила меня в таком состоянии на столь долгий срок. Всё тело Саммер ниже живота сжалось от этого высокомерного, заигрывающего тона. Соски напряглись до боли. Слова Элизабет ласкали её, не касаясь пальцем. В ответ Саммер наклонилась к ближайшему соску Элизабет и мазнула по нему шершавым языком, вызвав тихий стон любовницы. Одна рука потянула за пуговицу на талии Элизабет, расстегивая её, а затем спустила молнию с мягким щелчком, который в тишине прозвучал как выстрел. Пальцы Саммер скользнули под белье Бетс, нащупывая тепло и влагу. — Немного изголодалась? — предположила Саммер. — Ты и сама знаешь ответ. — Элизабет звучала одновременно раздраженно и жаждуще. — Определенно изголодалась. Мои пальцы могут не всё. Мне нужна ты. Так что хватит играть, переходи… к делу. Эта внезапная откровенность в желаниях была настолько неожиданной, что Саммер повиновалась мгновенно. Она ввела палец в Элизабет, а затем перенесла влагу выше, поглаживая клитор. Элизабет напряглась. — Да, — прошипела она. — О, вот так, боже, Саммер, да. Поласкав её несколько мгновений, Саммер закружила двумя скользкими пальцами вокруг самой чувствительной точки Бетс, пока Элизабет не откинула голову назад, ударившись о дверь. Взгляд её затуманился, дыхание сбилось. Высвободив руку и проигнорировав протестующее «н-нгх?» Элизабет, Саммер внезапно опустилась на колени. Она медленно обхватила пальцами пояс расстегнутых брюк Элизабет, проверяя ткань на ощупь, прежде чем рывком спустить их вместе с трусиками. Элизабет ахнула, когда прохладный воздух коснулся её возбужденного центра. Их взгляды встретились, и казалось, между ними проскочила искра — обжигающая и мощная. Белье Саммер уже насквозь промокло. Даже мысль о том, что Бетс будет ласкать её, заставляла её дрожать. Было упоительно знать, что не только Саммер так остро чувствовала их разлуку. Доказательство было перед ней. Она чувствовала запах желания Элизабет, видела его блеск. Саммер придвинулась и выдохнула прямо в её складки: — Просто чтобы ты знала: я буду двигаться медленно и смаковать тебя так, как ты того заслуживаешь, пока всё, что ты будешь помнить, — это мой рот, мои губы, моё тепло на тебе. А потом, когда ты едва придешь в себя, я заставлю тебя кончить снова. Быстро и исступленно, пока ты не забудешь, как здесь оказалась и какой сегодня день. Элизабет вздрогнула: — Да. — Ты выглядишь так роскошно сегодня, Бетс. Но ты и сама это знала, верно? — Саммер проводила руками вверх и вниз по голым ногам Элизабет, разминая мышцы её напряженных бедер. — Ты знала, что я превращусь в лужицу, когда ты ввалишься сюда, словно эротический сон, в этом строгом жилете, с этим дразнящим намеком на грудь и твоими точеными руками. Тебе ведь просто нравится издеваться над своим имиджем ледяной, неприступной леди, да? Ты чертовски горячая, тебя хотели все вокруг, все глаза были прикованы к тебе. Но именно я получаю тебя такой. Обнаженной и жаждущей. Именно я могу расплавить тебя. — Саммер вдохнула, дрожа от этой перспективы. — И я это сделаю. Саммер провела языком вверх и вниз по складкам Элизабет, повторяя те пути к блаженству, которые чуть раньше нашли её пальцы, наслаждаясь легкой дрожью, которую она вызывала у Элизабет. — Боже, Бетс, — прошептала она. — Ты вывела меня из равновесия в ту же секунду, как я увидела тебя сегодня. Если бы ты случайно коснулась меня там пальцами, я бы рассыпалась на куски. Губы Элизабет тронула улыбка, а пальцы вплелись в волосы на макушке Саммер. — Я знала это. Твои глаза ничего не скрывают. Это позволило мне почувствовать свою власть. — А теперь власть чувствую я. — Саммер с силой прижалась языком к клитору Элизабет, надавливая на скользкий узелок плоти, который дрожал под её губами. Затем она ввела палец внутрь и согнула его. Руки Элизабет больно вцепились в волосы Саммер. — О-о-ох. — Её грудь вздымалась, она сжалась, словно пытаясь защититься от натиска собственного тела, сдерживая низкий стон. Волна её разрядки омыла губы Саммер, и это ощущение отозвалось дрожью в глубине её собственного живота. — Так красиво, — прошептала Саммер, слизывая влагу с бедер Элизабет. — Вкусно. Я могла бы провести так весь день. На самом деле, носи этот наряд почаще, и это станет реальностью. Элизабет оБетсиленно прислонилась к двери. — Кажется, я мало заплатила художнику по костюмам. Она проделала выдающуюся работу. — М-мм. Еще какую. — Саммер снова начала скользить языком по складкам Элизабет. — Ну а теперь, кажется, я обещала тебе что-то быстрое и яростное. Дыхание Элизабет перехватило. — Не уверена, что во мне сейчас хватит сил на второй раз. — Не принижай свои способности, — подразнила Саммер. Глаза Элизабет закрылись, и протесты угасли. Саммер удвоила усилия, пустив в ход пальцы там, где только что был язык, и вскоре была вознаграждена сполна. Стук в дверь ванной заставил их обеих подскочить. Элизабет на мгновение запаниковала, прежде чем вспомнила, что дверь заперта, и никто не застанет её в виде потной растрепанной кучи с раздетой подружкой на пушистом фиолетовом коврике. — Саммер? — нетерпеливо позвал женский голос. Саммер беззвучно проартикулировала: «Отум». — Я знаю, что ты там. Методом исключения. Так что вынимайте руки из чужих штанов и проверьте телефоны. Простонав, Саммер крикнула в ответ: — Что там, черт возьми, такого важного? — HGZ снова пытаются тебя «раскрыть». Я скинула вам обоим ссылку. О, и, э-э, привет, Элизабет, — добавила Отум, видимо, сообразив с опозданием, что игнорировать её невежливо. — Привет, Отум. — Элизабет потянулась за одеждой и начала одеваться. — Что происходит? — Глупость какая-то. Какой-то козел-папарацци, прятавшийся в кустах, щелкнул Элизабет, когда она выходила из такси пару часов назад. «Так вот о чем был тот кипиш в кустах», — нахмурилась Элизабет. — И почему это тянет на новость? — Саммер нахмурилась, натягивая бикини. — Она тащила чемоданы, и это выглядит странновато — ехать к родителям другой актрисы с багажом. Вот они и состряпали целую историю о том, что вы больше чем просто друзья. Мол, Элизабет не выдержала разлуки, сорвалась со съемок и примчалась к тебе. И они снова перетряхнули все старые слухи о вас. О, и они даже не упомянули про мамину вечеринку, так что всё выглядит еще более… интимно. — Опять за старое, да? — пробормотала Саммер. — Черт. Они обожают пережевывать эту жвачку. — Да, — согласился бесплотный голос Отум из-за двери. — Обожают. Не то чтобы это была твоя вина. Но всё же. Элизабет стиснула зубы, просматривая статью в телефоне. — Тут какие-то цитаты от «источников» о том, что я якобы выглядела подавленной и расстроенной. У кого-то здесь, а может, у ваших соседей, слишком длинный язык и слишком бурное воображение. — Что? — переспросила Отум. — Нет. Соседи у нас приличные. Они сами предупредили папу, что видели фотографов в кустах. Они всегда нас выручают. К тому же наши вечеринки для папарацци не секрет. Они вечно крутятся у входа, надеясь подловить какую-нибудь звезду. Это не соседи. Это отнюдь не доказывало, что гости вечеринки были не при делах и не снабжали таблоиды сомнительными комментариями. На собственном опыте съемок в «Выбирая надежду» Элизабет убедилась, что коллеги — худшие сплетники и мастера сливов. — Ладно, — скептически бросила Элизабет, застегивая жилет. — Соседи — святые. И я так понимаю, ты также веришь, что никто в этом «бассейне с пираньями» не решил наплести про меня небылиц? — Не стали бы. Это условие приглашения. Разве Саммер тебе не говорила? Если ты приходишь на вечеринку к маме, тебе нельзя снимать, нельзя постить об этом в соцсетях, и всё, что происходит на Уайт-Оук-авеню, остается на Уайт-Оук-авеню. Иначе тебя больше никогда не позовут. А поскольку это равносильно «нетворкинговому самоубийству», все соблюдают правила. Элизабет, клянусь, это просто выдуманные цитаты скучающих писак. Никто здесь и слова бы не сказал HGZ. Ни за что. Элизабет закончила одеваться и убедилась, что Саммер тоже привела себя в порядок. Она распахнула дверь, не в силах поверить в святую простоту Отум. — Это Голливуд, — отчеканила она. — Здесь каждый продаст родную бабушку, чтобы пробиться. Я это видела. Люди, которым я доверяла… Она осеклась, вспомнив свою наставницу по актерскому мастерству, которая оказалась худшим примером разложения этого поверхностного, пустого городка. Грейс отшвырнула их семнадцатилетнюю дружбу так, словно та ничего не значила. Это тоже было ложью. — В общем, это место — просто выгребная яма обмана и фальши, наполненная нарциссами и жадными до славы ничтожествами. Рядом с ней Саммер заметно напряглась. — Ты не права. — Глаза Отум сверкнули. — Ты чертовски не права. Здесь тоже есть нормальные люди. И многие из них прямо сейчас находятся здесь! — Неужели? — протянула Элизабет. — А Пасхальный Кролик — настоящий. По лицу Отум разлилась обида. — Позволь напомнить тебе, что семья твоей девушки — вся моя семья — состоит из людей, которые родились и выросли в Лос-Анджелесе. Голливуд — это наш хлеб, наш круг общения и наш мир. Когда ты плюешь в Голливуд, ты плюешь в нас. — Её взгляд стал ледяным. — Так что, может, отложишь в сторону всё своё высокомерное, заносчивое, осуждающее дерьмо хоть на минуту и подумаешь рационально? — Отум! Перестань, — вскрикнула Саммер. — И Бетс, ради всего святого. Хватит доводить мою сестру. В животе Элизабет закипал гнев от оскорблений Отум. Желваки на её лице заходили ходуном, но она не заставила себя посмотреть на Саммер. Её взгляд был прикован к Отум. Её всю жизнь называли заносчивой, особенно часто — после переезда в Америку, где её характер постоянно понимали превратно. Она ненавидела эти слова. Так её называли люди, которые её не знали. Однако Отум попала в точку. Саммер была плотью от плоти Голливуда. И при этом оставалась достойным, теплым человеком. Ярость Элизабет поутихла. — Послушай, — сказала Отум уже с меньшей злобой, — ты не могла бы просто успокоиться, выпить еще чего-нибудь или еще раз потрахаться и расслабиться, ради бога? Я сказала про сплетни только для того, чтобы вы не попались на глаза фотографам, когда будете уходить вместе, и не подливали масла в огонь. Не надо убивать гонца. — Она всплеснула руками и сердито зашагала прочь. Элизабет раздраженно выдохнула, развернулась и села на закрытую крышку унитаза, всё еще не глядя на Саммер. Пульс медленно замедлялся с бешеного до просто учащенного. Наконец она посмотрела на Саммер. Выражение лица Саммер говорило само за себя. — Я веду себя как последняя дрянь, да? — Не стану спорить. — В глазах Саммер читалась боль. — Я и понятия не имела, что ты так ненавидишь нашу жизнь здесь. Что ты так невысокого мнения обо всех наших знакомых. — Да нет же! — «Или да? Нет. Конечно, нет». — Просто… вот на чем мы погорели в прошлый раз, — со вздохом сказала Элизабет. — Те фото, когда мы выходили из студии? Когда ты споткнулась, а я тебя поймала? Они были невинными. Мой приезд сегодня с чемоданом — это тоже… ну, это должно было быть невинным. — Её губы дрогнули, признавая, что всё пошло не совсем по плану. — Такое чувство, будто в каждый мой шаг тычут палкой, за каждым следят и высмеивают. Я чувствую себя в этом чертовом аквариуме, не имея возможности прожить хоть день без допросов. Я ненавижу это. Очень сильно. — Я знаю. — Я не знаю, что делать, — наконец призналась Элизабет. Саммер на мгновение замолчала. — Это я тоже знаю. — На самом деле я не считаю, что в Голливуде одни эгоистичные придурки или кто похуже. — Какое облегчение. — Тон Саммер был легким, но боль из её взгляда никуда не делась. — Кажется, я позволила этому зайти слишком далеко, — тихо проговорила Элизабет. Саммер напряглась. — Нет. — Элизабет наклонилась и быстро поцеловала её. — О чем бы ты ни подумала — нет. Нам отлично вместе. Но мы ведь никогда не говорим об этом, правда? О том, что я не хочу открываться, а ты так отчаянно этого хочешь. — Я просто не хотела поднимать тему, которая тебе явно неприятна. — Саммер задумчиво изучала Элизабет. — Это правда, мы редко об этом говорим, но твоя реакция на очередную дурацкую сплетню говорит мне, что ты даже близко не готова. Даже дальше от этого, чем я думала. И да, мне от этого грустно. Думаю, я была бы отличным примером для молодых ребят, которые мучаются со своей ориентацией. Я горжусь тем, кто я есть. Но я также знаю, что если я откроюсь, люди тут же сложат два и два насчет тебя. А раз я не хочу подставлять тебя под удар, значит, в ближайшее время этого не случится. Так какой смысл переливать из пустого в порожнее? — Может, пришло время всё-таки кое-что «перелить», — медленно произнесла Элизабет. — Прости за мою реакцию. Я… запаниковала. Мне представилось, как половина Голливуда на этой вечеринке нас разоблачает или что похуже. Я видела, как они сидят, ржут, сплетничают, сливают наши совместные фото на все эти сайты, которые обожают меня травить. От одной мысли её мутило. — Отум объяснила, почему этого не будет. Мама бы такого не потерпела. Она бы вычислила крысу за три секунды. Все знают это правило её вечеринок. Я думала, ты тоже знаешь. Элизабет задумалась. — Может, дело не в этом. Не совсем. Это лишь симптом. Главное в том, что мы по-прежнему на разных полюсах в этом споре о каминг-ауте. — Наверное. — Моя позиция такова: это часть меня. В глубине души я не готова. Я оберегаю себя, свою личную жизнь, и это вряд ли изменится в ближайшее время. Но я знаю, что для тебя открытость важна. Я пытаюсь найти решение. Просто мне очень трудно через это переступить. Ты же знаешь, я ненавижу, когда меня обсуждают. Ненавижу сетевых троллей и когда я в центре внимания. — И поэтому ты стала актрисой, — съязвила Саммер, — чтобы гарантированно избежать всего этого. — Я знаю, что в моих словах мало логики. Я и сама как человек не особо логична, если подумать. Я в процессе доработки. Саммер прислонилась к ней. — Я понимаю, что тебе тяжело. Вне нашего близкого круга ты очень закрытый человек. Но я люблю тебя. «В шкафу» или вне его — я люблю тебя. — И я тебя. — Элизабет поцеловала её. — Когда-нибудь я научусь справляться с этим лучше, — пообещала она. Судя по лицу Саммер, она старалась не слишком обольщаться этими словами. Элизабет стало тошно от самой себя. — Пойдем обратно на вечеринку, — предложила она. — Я слышала, кофе «Лоуренс Арабикский» способен обратить меня в свою веру. Заставить забыть о чае навеки. — На это я бы посмотрела. — Тревога на лице Саммер немного утихла. — Идем. *** Элизабет скользила взглядом по гостям, выискивая свою цель, пока наконец не заметила её. Отум сидела на краю опустевшей площадки, где днем стояли массажные шатры, и завороженно смотрела на заднюю стену дома — там крутили хичкоковскую классику, «К северу через северо-запад». Солнце клонилось к закату, большинство гостей лениво растеклись по шезлонгам, перебрасываясь ленивыми фразами, или оккупировали бассейн, оседлав надувных фламинго. — Держи. — Элизабет протянула Отум бокал с напитком вызывающе-розового цвета. — Я поспрашивала, говорят, «Космобланка» сейчас — хит сезона у всей крутой молодежи. Отум, принимая бокал, скептически вскинула бровь. — И с чего это ты вбила себе в голову, что я крутая? — Она ткнула пальцем в свой белый комбинезон, как в неоспоримое доказательство обратного. — Я уже несколько часов как бросила попытки объяснить, что это мой тонкий оммаж капитану Лэнс из «Легенд завтрашнего дня». Элизабет неопределенно хмыкнула — имя ей абсолютно ни о чем не говорило. — Что ж, тогда допустим, что «Космобланка», по данным многих авторитетных источников, считается лучшим в мире «примирительным» коктейлем. — Источников? — На губах Отум заиграла кривоватая усмешка. — И много их было? — Ладно, признаю, выборка состояла из одного человека. Я спросила у Скай, что тебе налить. Она божится, что это её новейшее и абсолютно гениальное творение, и добавила, что мне стоит радоваться, ведь она не предложила свой утренний коктейль «Лимонный король». Его она назвала «потрясающим уроком на будущее». Я не стала уточнять, чему именно она научилась. — Мама просто использует меня в качестве подопытного кролика, — протянула Отум, но всё же сделала глоток. В ту же секунду её лицо смешно сморщилось, едва не став вогнутым, а на глаза навернулись слезы. — Ух! Кислятина! — Однако следом она сделала еще один глоток побольше. — А впрочем… в этом что-то есть. — Рада слышать. — Элизабет опустилась рядом на шелковую подушку. Обхватив руками согнутые колени, она перевела взгляд на экран. — Прости за то, что было раньше. Я разозлилась и наговорила кучу обидной чепухи. Ты права: здесь есть хорошие люди. Просто навалились проблемы, и я решила зачесать весь город под одну гребенку. Отум пристально посмотрела на неё: — И как, они решились? Твои проблемы? — Нет. — Элизабет смотрела на мерцающее изображение. На экране Кэри Грант в безупречном костюме пытался убежать от кукурузника. Безнадежная затея. — Но я над ними работаю. — Ладно, — кивнула Отум. — И это… ты тоже прости, что назвала тебя заносчивой. Я ведь знала, что это твоё больное место. И всё равно ударила. Иногда я бываю той еще стервой. — По крайней мере, это не стало твоим прозвищем, — парировала Элизабет. — Ну, мне повезло. — Ты совсем не похожа на сестру, верно? — Элизабет внимательно изучала Отум. — В плане характера. — Нет. Но ведь и ты не похожа. — Отум упрямо вскинула подбородок и снова приложилась к бокалу. «Тут ты меня поймала», — подумала Элизабет. Она гадала: что это значит? Означает ли это вообще хоть что-то? Станет ли их несхожесть когда-нибудь стеной между ней и Саммер? То, насколько по-разному они смотрят на мир? Внезапная острая боль от этой мысли застала её врасплох. Она снова покосилась на Отум. И все же Саммер была очень близка с сестрой, несмотря на все очевидные различия. Значит, разница в характерах — это не приговор? Нужно просто найти способ навести мосты через эту пропасть. Вот и всё. Всё дело в том, умеете ли вы говорить друг с другом. — Надеюсь, самолет его всё-таки догонит, — внезапно брякнула Отум, не отрывая глаз от Кэри Гранта. — Терпеть не могу его самодовольный подбородок. Элизабет рассмеялась: — Сурово. Ну, на этой ноте я оставлю тебя наедине с твоим глубоким кинокритическим анализом. Она поднялась и огляделась, ища глазами Саммер — та всё еще была во власти их бывшего режиссера, Жан-Клода Бадура. Энтузиазм француза не знал границ: расцеловав Саммер в обе щеки, он пустился в такой пылкий монолог, который, судя по всему, мог закончиться лишь к утру. — Обращайся, — бросила Отум. — И, эй… спасибо за извинение. Знаю, тебе это далось нелегко. — Она салютовала Элизабет бокалом с розовой шипучкой. — И за выпивку мерси. Передай маме, чтобы она пока не спешила увольняться с основной работы. — Думаю, я предоставлю тебе право самой сообщить Скай эту радостную весть. — Элизабет едва заметно улыбнулась. — До встречи. — Ага. Увидимся, Бетс. Отум уже снова сверлила взглядом подбородок Кэри Гранта. Уходя, Элизабет поймала себя на мысли, что Отум впервые назвала её по прозвищу. Улыбка на её лице стала чуть шире. Совсем чуть-чуть. *** Скай Сторм сполоснула разномастные бокалы, составила их в посудомойку и нажала на пуск. Под мерное гудение машины она задумчиво уставилась в кухонное окно. Там, во дворе, Отум и Брок превратили уборку стульев в шумное состязание — они годами, после каждой вечеринки, соревновались, кто быстрее сложит свою стопку. Сегодня, когда оба были навеселе и на добрый десяток лет старше, зрелище казалось еще комичнее. Благодаря своей отточенной реакции Брок неизменно побеждал, но в самый последний момент он обязательно «спотыкался» — исполнял безупречный каскадерский кульбит, чтобы Отум могла заявить права на победу. Скай невольно улыбнулась, услышав неизбежный грохот и совершенно неубедительный вскрик Брока (благослови его бог, актер из него был никакой), а следом — хохот Отум и победное: «Знай наших!» Это были редкие мгновения, когда Отум позволяла себе расслабиться. Вечно натянутая, как струна… Она была полной противоположностью Саммер. Видимо, у великой богини судьбы всё-таки есть чувство юмора. Скай принялась накрывать пленкой остатки еды, попутно решая, какие из её неудачных кулинарных экспериментов отправятся прямиком в мусорное ведро. Саммер всегда была нежной и кроткой — вольной душой, летящей по ветру, точно пушинка одуванчика. Отум же напоминала выносливый сорняк: вечно начеку, вечно готова выстоять под любым ударом. Раньше Скай больше беспокоилась за Саммер и её открытое сердце. Ей нужен был кто-то сильный и преданный, кто встал бы за её спиной, защищая со львиной яростью. И сегодня Скай это увидела. Кто бы мог подумать, что «тем самым человеком» для Саммер станет замкнутая англичанка, сжатая в тугой комок нервов? Но глядя на них с Элизабет сегодня, Скай поняла: за младшую дочь можно не бояться. Это была любовь. Та самая нежность, то самое обожание. Если знать, куда смотреть, всё становилось очевидным. Элизабет Торнтон сделает что угодно, лишь бы Саммер была в безопасности. Она будет любить её — страстно и бережно. А это, в сущности, всё, что нужно человеку в жизни. Успокоившись на счет Саммер, Скай перевела лукавый взгляд на Отум. Улыбка стала озорной. Ну что ж. С одной разобрались, осталась вторая. Может, стоит придумать повод, чтобы заманить сюда Эндрю, и Отум наконец перестала тосковать? Пожалуй, надо закатить еще одну вечеринку. В голове у Скай уже закрутились шестеренки. Осталось только выбрать тему. *** — Я думала, мы никогда не доберемся до дома, — прошептала Саммер, ведя кончиками пальцев по обнаженному плечу Элизабет. — Ты такая красивая. Я только и мечтала о том, как затащу тебя в постель. Снова и снова. Элизабет ответила едва заметной усмешкой, которая тут же погасла. В памяти всплыло то, что не давало ей покоя весь вечер. — Я всё думала о своей утренней реакции. Знаю, я повела себя скверно. — Она качнула формой. — И наделала кучу несправедливых выводов о друзьях твоей семьи. Отум была права, когда осадила меня. Не спорю, Голливуд — та еще помойка, но всё же я повела себя как заносчивая дура. Уголки глаз Саммер пошли лучиками. — То есть спорить не будешь? — вскинула бровь Элизабет. — Не буду. Элизабет фыркнула. — Кстати, признаюсь: я проверила сайты сплетен. Кроме той первой истории о вечеринке — ни слова. Отум и тут оказалась права. Это не гости сливали инфу таблоидам. — Мама умеет выбирать друзей. Она очень разборчива. — Кажется, ты права. — Элизабет выдохнула. — Прости меня, Саммер. — За что? — Я избегала даже разговоров о том, что нам пора открыться. С глаз долой — из сердца вон. Это нечестно. Нам нужен путь вперед. План. — Может, нам стоит выкинуть что-нибудь эдакое? — поддразнила Саммер. — Ну, знаешь, как пластырь сорвать. Арендуем рекламный щит. Огромные буквы: «Саммер Хейс и Бетс Торнтон — квир-иконы». — Что ж, это определенно один из подходов, — сухо заметила Элизабет. — Хотя, пожалуй, слишком крикливо. — А ты не из тех, кто кричит. — Я могу быть очень громкой. Зависит от того, где находятся твои руки, — губы Элизабет дрогнули. — Вообще-то, не так давно ты довела меня почти до крика. — Да, мне это весьма понравилось, — Саммер самодовольно усмехнулась. — Я была чертовски горда собой. — И заслуженно. — Элизабет улыбнулась и нежным касанием убрала прядь волос с глаз Саммер. — Только тебе это удается. Заставить меня так терять контроль. Хотя, помнится, я должок вернула: та дверь в ванной, потом раковина… и пол. Под конец всё слилось в одно пятно. Как и твои стоны. — Похоже на правду, — Саммер лукаво прищурилась. — У тебя большой талант. — Во всём, кроме главного. В смелости. В Бесстрашии. — Нам некуда спешить. Настанет день, и мы выйдем в свет красиво. Даже если обойдемся без того дурацкого щита. Саммер перекатилась, прижимая Элизабет к матрасу. Их пальцы переплелись — жест вышел невероятно интимным. — Ладно, никаких щитов. Может, что-нибудь изящное? Например, надпись в небе самолетом? — Тоже вариант, — хмыкнула Саммер. — Могу даже тебя не упоминать. Просто и лаконично: «Саммер любит дам». — «Дам»? В множественном числе? — протянула Элизабет. — У меня есть конкуренция? Саммер рассмеялась: — Умоляю. Ты владеешь мной целиком и полностью. Я перед тобой абсолютно беспомощна — что и доказала сегодня, затащив тебя в туалет ради того сногсшибательного секса. Элизабет всматривалась в лицо Саммер, видя неприкрытое желание в этих чарующих глазах. — Если будешь так на меня смотреть, нам не понадобятся ни надписи в небе, ни билборды. — Ну, мы же одни. Какая разница? Никто не увидит, как сильно я тебя хочу. Кроме тебя самой. Казалось, Саммер из последних сил старается скрыть грусть в голосе, но Элизабет уловила её тончайший, едва различимый след. Элизабет нахмурилась, чувствуя, как внутри разливается сожаление. Нет, так не пойдет. Она выдохнула, принимая окончательное решение. — Я размышляла об этом весь день. Знаешь, Саммер… я не думаю, что когда-нибудь по-настоящему созрею для каминг-аута или смогу спокойно выставлять свою личную жизнь на всеобщее обозрение. — Оу. — Саммер заметно сникла. — Ладно, это… ну… черт. — Погоди. — Элизабет глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. — Мысль о том, что люди будут всё знать, вызывает у меня дискомфорт во всех его проявлениях. Но, кажется, теперь это тот дискомфорт, с которым я смогу ужиться. Страхи порой душат меня, но я раз за разом возвращаюсь к одной простой истине. Твое счастье для меня важнее, чем какая-то туманная идея «дождаться подходящего момента», который, если честно, вряд ли когда-нибудь наступит. Саммер недоуменно свела брови: — Я не совсем понимаю. — Послушай, если посчитать, всё просто. Да, я уверена, что после каминг-аута буду чувствовать себя паршиво. Но точно так же мне тошно от вечной лжи и необходимости прятаться. В любом случае я проигрываю. Так что если мне всё равно суждено быть несчастной, есть смысл сделать счастливой хотя бы одну из нас. По крайней мере, ты сможешь открыться и быть той, кем всегда хотела. К тому же, если счастлива ты — счастлива и я. А значит… может, в конечном итоге мы обе будем в выигрыше? — Элизабет сама не до конца верила в свои слова, но в теории это звучало красиво. Вдруг вселенная решит её удивить? — Что? — Саммер выпрямилась, сев на бедра Элизабет верхом. — Ты сейчас серьезно? Элизабет кивнула. Пора. Даже слишком затянули. Она потянулась за телефоном. — Каждый раз, когда мы появляемся вместе на публике, мне кажется, что над нами горит огромная неоновая вывеска — настолько мы очевидны. Поэтому истории вроде той, на HGZ, так меня бесят. Чувство такое, будто с нас сдирают одежду. Но теперь я думаю: если мы и так как на ладони, почему бы просто не перестать притворяться и не покончить с этим раз и навсегда? — Бетс? — Глаза Саммер широко распахнулись. — Кажется, я собираюсь совершить абсолютно не свойственный мне импульсивный поступок, — пробормотала Элизабет; пульс бешено колотился где-то в горле. — Останови меня сейчас, если считаешь, что не стоит. В ответ Саммер лишь крепко сжала губы, будто боялась, что любое движение будет расценено как возражение. Элизабет бы рассмеялась, если бы ситуация не была столь серьезной. — Ну что ж. Поехали. Она сделала глубокий вдох, зашла в свой аккаунт в Твиттере и набрала текст. Эти слова зрели в ней давно. Было нереально странно — впервые произнести что-то настолько личное «вслух». Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Элизабет медленно развернула экран к Саммер, занеся палец над кнопкой «Опубликовать».

«Отдыхаю дома с женщиной, которую люблю. Да, люблю-люблю. Именно так. Саммер Хейс — это мой мир».

Саммер едва заметно, всё еще не веря своим глазам, кивнула. Элизабет опустила палец. Пост улетел в ленту. В мир, на суд миллионов. — Бетс… — Глаза Саммер наполнились слезами. Элизабет тут же охватила неуверенность: — Ты ведь этого хотела, да? — Да. Это слезы счастья. — Фух. Ну и хорошо. — Боже мой! — Саммер навалилась на Элизабет, крепко обнимая её. — Бетс… Кажется, я влюбилась в тебя еще сильнее. «Что ж, — подумала Элизабет, — это ведь не может быть плохо, верно?» Телефон Элизабет разрывался. Снова. И так — почти без перерыва последний час. Твит произвел эффект разорвавшейся бомбы: лавина ретвитов, на удивление теплые комментарии и фанаты их старого сериала, которые под хэштегом #Хантер требовали подтверждения… и Саммер не заставила себя ждать, сделав ретвит с сердечком. Поклонники уже вовсю постили мемы с обмороками и призывами вызвать реанимацию. Мило. Элизабет посмотрела на экран: — Это Делвайн. — Она признала поражение и нажала на кнопку приема. Послушав несколько минут возбужденную речь своего менеджера, она что-то промычала в ответ, рассмеялась и повесила трубку. — Делвайн сказала, что это прекрасный твит, — пробормотала Элизабет, — и что она знала: рано или поздно мы выкинем какую-нибудь глупость. Прямая цитата. Думаю, она искренне за нас рада. А еще она говорит, что у моего агента инфаркт — надеюсь, метафорический, потому что Рэйчел жаждет поговорить со мной завтра. Уверена, беседа будет такой же нежной и приятной, как чемпионат по регби. Саммер хихикнула, но тут ожил и её телефон. — Ох. Отум. — Приняв вызов, ей пришлось сразу отодвинуть трубку от уха — голос сестры гремел на всю комнату. — Да, ага, хорошо. Я ей передам, — вставила Саммер, как только представилась возможность. — Мы можем обсудить остальную часть твоей истерики завтра? Да. Окей. Я тоже тебя люблю. Пока. Она отбросила телефон. — Судя по всему, моя сестра считает, что вселенная перевернулась, потому что из нас двоих «нормальной» считалась ты, а не я со своими внезапными приступами правдорубства. — О как. — И она просила передать, чтобы ты не волновалась: она скоро придумает стратегию. Правда, добавила при этом кучу ругательств, и это были отнюдь не эвфемизмы. Элизабет улыбнулась. — Может, они с Рэйчел смогут посоревноваться, у кого паническая атака круче. Телефон Саммер запищал от каскада входящих сообщений. Она быстро пробежала их глазами. — Так. Твит от мамы. Она в восторге. И, разумеется, приписывает все заслуги себе — уверена, что это как-то связано с её вечеринкой. Хм… А вот от папы: «Молодцы». И добавил: «Рад, что Э. наконец-то допёрла», что бы это ни значило… О. Так вот о чем сокрушался Брок? О том, что я прячусь в шкафу? Мог бы выражаться и почётче, если бы вообще старался. Саммер продолжила листать ленту и наткнулась на сообщение от лучшей подруги. — Хлоя пишет со съемок рекламы мюсли: «Ну наконец-то, черт возьми!». Плюс куча черепов и смайликов. И… надо же. О, привет от Тори. Помнишь мою собутыльницу по «Выбирая надежду»? Ту самую, которая не могла вообразить, какие ужасы мне пришлось пережить, целуя тебя в кадре? — Помню, — с усмешкой отозвалась Элизабет. Саммер быстро открыла сообщение: — Тут написано: «Так их, девочка! Ха-ха-ха, чтоб мне провалиться, мой гей-радар ни к черту, да?!» Элизабет не могла не согласиться. Она принялась за свои сообщения: — У меня тут сердечные поздравления от Роуэна и Брайана, Амрита и Криса, Зары… колкое замечание от Грейс о том, что она и не подозревала во мне такой прыти, и… — Элизабет замолчала, переваривая эту шпильку. Но та её даже не задела. Надо же. Кажется, ей стало окончательно плевать на мнение бывшего наставника. Это было показательно. — И? — подтолкнула её Саммер, поджав губы при упоминании Грейс, хотя комментировать не стала. — И обещание от Алекса, что совсем скоро мы «переварим» это событие под аккомпанемент множества ярких алкогольных коктейлей. Моя печень уже в предвкушении. Плюс несколько запросов на интервью от СМИ. Пусть Делвайн с ними разбирается. — Элизабет глубоко вдохнула. — Ну, вот и всё. Сердце всё еще заходилось от собственной дерзости, но дело было не только в этом. Она до сих пор не могла поверить, что её худшие страхи не оправдались. Всё, что она чувствовала сейчас, — это щекочущее, пьянящее, всепоглощающее облегчение. Она надеялась, что Саммер чувствует то же самое. — Ты довольна, Саммер? — мягко спросила Элизабет, встречаясь с ней взглядом. — Ты этого хотела? — Боже, даже не представляешь как. Спасибо. Они молча смотрели друг на друга. — М-да. — Элизабет изумленно выдохнула, когда до неё окончательно дошел масштаб содеянного. — Кажется, я это сделала. И, знаешь, мир почему-то не рухнул. Это что-то новенькое. — Ну, это добрый знак. — Саммер улыбнулась и провела пальцами по руке Элизабет. — И как ощущения? — Чувствую себя женщиной, которая только что совершила каминг-аут и крутит роман с самым очаровательным существом в Голливуде. — О, у меня ровно те же чувства. — За исключением того, что я — вовсе не «самое очаровательное существо», — поправила её Элизабет. — Я ведь даже ни капельки не милая, помнишь? — Какая чушь, и мы обе это знаем. Ты никогда не была тем, что о тебе болтали. Ни секунды. — Саммер скользнула жадным взглядом по телу Элизабет. — Но, Бетс, милая… Теперь, когда ты официально со мной и, судя по всему, готова демонстрировать свою любовь когда угодно… может, ты это и сделаешь? Брови Элизабет взлетели вверх: — О как? — Нам нужно наверстать кучу упущенного времени. Поцелуй меня, ты, сумасшедшая женщина. — О! — Элизабет искренне улыбнулась, с радостью подчиняясь. — С огромным удовольствием. И она позволила своим губам раствориться в губах Саммер.