Сердцеедка

Суа сидела на паре, подперев щеку рукой и делая вид, что внимательно слушает лекцию, хотя на деле уже давно потеряла всякий интерес и медленно скользила ленивым взглядом куда-то в сторону окна, за которым происходило куда более занимательное зрелище, чем очередные конспекты, от которых, если быть честной, сейчас не было никакой пользы, потому что слова преподавателя всё равно пролетали мимо, не задерживаясь в голове дольше пары секунд. На площадке, прямо под окнами корпуса, гоняли мяч ребята с курса Феликса, и, судя по их крикам, смеху и тому, как они толкались, спорили и в целом вели себя так, будто у них в жизни нет ни экзаменов, ни вообще каких-либо проблем, они чувствовали себя более чем прекрасно, и это почему-то раздражало. Не сильно, но достаточно, чтобы Суа чуть сильнее сжала карандаш в руке, наблюдая за тем, как мяч снова и снова отскакивает от асфальта, как кто-то из них пытается эффектно забросить его в кольцо, как остальные смеются, комментируют и, в целом, живут свою лучшую жизнь, пока она вынуждена сидеть здесь и делать вид, что ей не всё равно. А потом они начали снимать майки. Сначала один, потом второй, потом ещё кто-то, и Суа даже не сразу поняла, в какой момент её внимание окончательно зафиксировалось на одной конкретной фигуре, потому что, конечно же, это не имело никакого значения, абсолютно никакого, просто совпадение, просто взгляд зацепился, просто… просто это был Ли Феликс. И вот тут уже стало немного сложнее сохранять то самое показное равнодушие, потому что в голове внезапно стало слишком шумно, мысли начали путаться, а рука, в которой она до этого лениво крутила карандаш, вдруг напряглась сильнее, чем нужно, и в какой-то момент раздался тихий треск. Суа моргнула, посмотрела на обломки карандаша в своей руке, а потом снова в окно. Сбоку на неё косо посмотрел Джисон, явно уловив момент, но, к её удивлению, ничего не сказал, лишь чуть приподнял бровь и тут же отвёл взгляд обратно к тетради, демонстративно решив, что сегодня он выбирает стратегию «меня здесь вообще нет», и Суа была благодарна за это, потому что после утреннего разговора, где он едва не устроил ей полноценную лекцию на тему «почему ты снова делаешь глупости», а затем ещё и получил в ответ что-то крайне недовольное, у него, судя по всему, не было ни малейшего желания снова лезть под горячую руку. И правильно делал, потому что Суа сейчас была занята куда более важными вещами. Ну, по крайней мере, ей так казалось. Она прекрасно понимала, что у неё на носу экзамены и зачёты, что ей стоило бы хотя бы попытаться сосредоточиться, записать что-нибудь в конспект, сделать вид, что она ответственная студентка, у которой есть приоритеты и здравый смысл, но, к сожалению, ни приоритеты, ни здравый смысл сейчас не выдерживали конкуренции с тем, что происходило у неё в голове, потому что там активно формировался план. План, который, если уж быть честной, пока что больше напоминал хаотичный набор мыслей, чем что-то действительно продуманное. Потому что одно дело — придумать, что ты хочешь отомстить, и совсем другое — понять, как именно это сделать. Суа прищурилась, снова переводя взгляд в окно, и попыталась хотя бы приблизительно представить, с чего вообще стоит начать, потому что подойти к Феликсу напрямую снова — вариант, конечно, интересный, но, мягко говоря, не самый разумный, особенно учитывая, что их общение это ссоры, и внезапный скачок от «мы терпеть друг друга не можем» к «давай проведём время вместе» выглядел бы как минимум подозрительно. А ей не нужно быть подозрительной. Суа нужно как-то естественно и ненавязчиво влиться к ним в компанию, так, чтобы никто — особенно один конкретный человек — не мог придраться. Суа тяжело вздохнула, откинулась на спинку стула и на секунду прикрыла глаза, мысленно перебирая варианты, которые либо казались слишком сложными, либо слишком очевидными, либо просто откровенно глупыми, и в какой-то момент была вынуждена признать, что ничего толкового она пока не придумала. И это очень сильно раздражало. Но вместе с этим где-то на краю сознания уже начинала формироваться мысль, которая казалась куда более реалистичной, чем всё, что она рассматривала до этого, и Суа, медленно открыв глаза, снова уставилась в окно. Что ж, если напрямую не получается, значит, нужно зайти с другой стороны. И, кажется, она знала, с какой именно… Например, всё-таки сблизиться с Хван Хёнджином. Мысль, которая сначала выглядела как запасной вариант, вдруг начала стремительно обрастать деталями, словно только и ждала, когда Суа обратит на неё внимание, и чем дольше она прокручивала её в голове, тем убедительнее она звучала, постепенно превращаясь из сомнительной идеи во что-то удивительно логичное. Это, если честно, уже само по себе должно было насторожить, потому что все её «гениальные» решения в прошлом обычно заканчивались либо неловкими ситуациями, либо разборками, либо, в особо удачные дни, и тем, и другим сразу, но сейчас это ощущалось иначе. Потому что, если посмотреть на ситуацию объективно — ну, насколько это вообще возможно в её состоянии — Хван Хёнджин был буквально идеальным промежуточным звеном. Не Феликс напрямую, а значит, никаких подозрительных «с чего бы это вдруг», никакого лишнего внимания, которое ей сейчас вообще ни к чему. Просто… постепенное сближение. Абсолютно естественное и абсолютно невинное. Настолько невинное, что даже она сама на секунду в это поверила. Суа чуть нахмурилась, машинально постукивая обломком карандаша по столу, уже даже не замечая, что он сломан, и начала раскладывать всё по полочкам, упрямо игнорируя тот факт, что со стороны это, скорее всего, выглядело как начало очередной сомнительной истории. Если она сближается с Хван Хёнджин — они начинают чаще пересекаться. Если они чаще пересекаются — это автоматически означает, что она оказывается рядом с его компанией, в которой, к её огромному счастью, есть эта белобрысая гадина Ли Феликс. Ну и чем не идеальный план? Хотя… Если бы она сейчас повернулась и выдала это вслух Джисону, реакцию можно было предсказать заранее, причём с точностью до мелочей. Сначала он бы замер, уставившись на неё так, будто пытается понять, шутит она или всерьёз только что это сказала, потом медленно прищурился бы, затем закатил глаза и только после этого последовало бы его коронное, полное отчаяния: «Даже не думай!». И это означало бы не просто «мне не нравится твоя идея», а целый монолог в стиле «это плохо, это глупо, это закончится пиздецом, и я даже не знаю, с какого пункта начать объяснять, почему». Он бы обязательно попытался её переубедить, привёл бы тысячу аргументов, припомнил бы все её прошлые решения, которые заканчивались не так, как она планировала, и, скорее всего, в какой-то момент даже начал бы говорить с ней, как с маленьким ребёнком у которого ещё отсутствует критическое мышление. Хотя нет, Джисон бы сказал, что даже дети умнее, чем она. А когда снова понял бы, что это бесполезно, то просто тяжело вздохнул, снова покрутил пальцем у виска и посмотрел на неё так, будто всерьёз раздумывает, не поздно ли ещё сдать её куда-нибудь, где с такими идеями работают профессионалы. И, если уж быть честной, он бы имел на это полное право, потому что звучало это всё… ну, мягко говоря, ненадёжно. Но Суа лишь усмехнулась, потому что, как ни крути, план ей всё равно нравился. А мнение Джисона… Ну, он как-нибудь переживёт! Пара заканчивается ровно в тот момент, когда Суа, кажется, окончательно перестаёт слышать хоть что-либо, кроме собственных мыслей, которые буквально требуют действий, и, как только преподаватель произносит заветное «на сегодня всё», она подрывается с места так резко, что стул жалобно скрипит, а несколько человек в аудитории невольно оборачиваются. Джисон только успевает поднять голову, наблюдая за этим внезапным всплеском активности, приподнимает бровь и открывает рот, явно собираясь что-то сказать, но Суа уже на полпути к выходу, даже не оборачиваясь, оставляя его в полном недоумении и лёгком шоке, потому что подобные побеги обычно означали одно — она опять что-то задумала, и это «что-то» ему, скорее всего, не понравится. Суа же, в свою очередь, не теряя ни секунды, вылетает в коридор и почти сразу переходит на быстрый шаг, потому что тормозить сейчас — значит дать себе шанс передумать, а она прекрасно понимает, что если остановится хотя бы на мгновение, то весь этот внезапный порыв может рассыпаться, как карточный домик. А ей это не нужно. Ей нужно действовать! Аудиторию английского она находит быстро и, не давая себе времени на сомнения, просто толкает дверь, буквально влетает внутрь, ловя на себе несколько удивлённых взглядов, но игнорируя их так же легко, как игнорировала лекцию полчаса назад, потому что сейчас у неё есть конкретная цель, и эта цель стоит в нескольких метрах от неё. Хёнджин поднимает голову ровно в тот момент, когда она несётся прямо к нему, и выражение его лица тут же меняется от лёгкого недоумения до явного удивления, потому что, судя по всему, он точно не ожидал увидеть её здесь. — Суа? — успевает сказать он, но это единственное, что ему удаётся вставить, потому что дальше она начинает тараторить, сбиваясь и местами откровенно путаясь, но каким-то чудом слова всё равно складываются в нечто более-менее внятное: что-то про кофе, что-то про «после пар», что-то про то, что «было бы неплохо», и всё это подаётся с таким уверенным выражением лица, будто Суа не придумала это ровно тридцать секунд назад, стоя у двери, а вынашивала план как минимум неделю, тщательно продумывая каждую деталь. Хёнджин сначала замирает, явно пытаясь понять, что вообще сейчас произошло и как он оказался в центре этого внезапного… предложения, а потом его лицо меняется так резко, что это даже немного сбивает с толку. Он буквально просиял, и эта реакция настолько искренняя, что Суа на секунду теряется. Господи, при всём том, что Хван Хёнджин иногда вёл себя так, будто ему по умолчанию выдали роль главного героя, и временами мог сказать что-то настолько тупое, что Суа хотелось спросить, как он вообще до этого додумался, сейчас он выглядел до неприличия искренним. Не наигранным, не «вежливо заинтересованным», а именно таким — с этой открытой улыбкой, с блеском в глазах, который невозможно подделать, с каким-то детским счастьем от того, что его просто позвали выпить кофе. И это заставило Суа где-то внутри почувстовать себя последней… ну, мягко говоря, не самым приятным человеком в этой ситуации, потому что, в отличие от него, у неё за этим стояло куда больше, чем просто желание провести время вместе. Ну и почему совесть и немного здравого смысла не могли проснуться на пять минут раньше, когда она только шла к своему самому большому позору в жизни? Суа раздражённо выдохнула и на секунду прикрыла глаза, потому что чем дальше, тем отчётливее становилась одна неприятная мысль: с ней явно что-то не так, и где впору задуматься, не пора ли передать себя в надёжные руки специалистов, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. И в этот момент в голове совершенно серьёзно мелькнула идея подойти к Джисону и просто… делегировать ему эту ответственность. Потому что если уж кто и справится, так это он. Ну ещё бы явно спорить не стал! Откинув все мыли, Суа возвращается к Хёнджину, который тут же кивает, чуть подаётся вперёд, и радостно говорит, что будет ждать её в холле после пар, и в этот момент до неё внезапно доходит одна очень простая мысль: всё, назад дороги больше нет. И, видимо, именно это осознание толкает её на следующий шаг. Она даже не успевает толком подумать — просто встаёт на носочки, наклоняется ближе и целует его в щёку, быстро, легко, так, будто это самая естественная вещь в мире, хотя где-то на задворках сознания уже начинает формироваться запоздалое «а что я сейчас вообще сделала?». Осознание приходит на секунду позже. Хёнджин окончательно подвисает с поднятой вверх рукой, явно не до конца уверенный, что ему не показалось, не привиделось и он вообще сейчас в здравом уме. В аудитории на мгновение повисает тишина, которая уже через секунду разрывается от свиста, улюлюканья и громких криков «охренеть», «вот это да!» и «Хван Хёнджин, да ты везунчик!». И вот в любой другой ситуации Суа, возможно, хотя бы задумалась о том, как это выглядит со стороны, но сейчас ей откровенно всё равно, потому что внутри поднимается совсем другое чувство: странная смесь адреналина, облегчения и лёгкого безумия от осознания того, что она только что это сделала и, что самое страшное, ей даже, блин, ни капельки не стыдно! Она делает шаг назад, подмигивает всё ещё слегка ошарашенному Хёнджину и с абсолютно спокойным видом, будто ничего особенного не произошло, бросает: — До встречи, — и развернулась, уходя так же быстро, как и появилась. Только выйдя на улицу, Суа наконец позволила себе замедлиться, глубоко вдохнуть и на секунду прикрыть глаза, потому что она только что сделала нечто, что ещё утром показалось бы ей абсурдным, и теперь ей срочно нужно было… поесть! Потому что, как выяснилось, на одном адреналине далеко не уедешь. Тем более что завтрак у неё сегодня не задался — сгоревший тост до сих пор стоял перед глазами как символ крайне неудачного начала дня, и организм, кажется, решил напомнить об этом громким, возмущённым урчанием, от которого Суа недовольно поморщилась и огляделась в поисках Джисона, который, скорее всего, уже где-то поблизости и, возможно, даже успел что-то купить без неё (предательство, между прочим). Весеннее солнце било прямо в глаза, заставляя щуриться, и Суа машинально прикрыла их ладонью, оглядывая двор, где студенты разбрелись небольшими группами, кто-то сидел прямо на траве, кто-то стоял у входа, что-то обсуждая, и её взгляд лениво скользил по всем этим людям, пока не зацепился за знакомое место — раскидистый дуб, который обожали все без исключения, потому что там всегда можно было спрятаться от солнца и устроить что-то вроде импровизированного пикника. И, к сожалению, об этом знала не только она, потому что прямо сейчас под деревом сидела парочка. Сначала Суа не придала этому значения, но что-то в их силуэтах показалось ей знакомым, и она, снова прищурившись, всмотрелась внимательнее — и в следующую секунду сердце болезненно сжалось, ухая вниз. Ли, грёбанный, Минхо. Рядом с ним сидела девушка с длинными ухоженными волосами и идеальной укладкой, лёгкое фиолетовое платье, подчёркивающее фигуру, и тонкие запястья, на которых поблёскивали украшения. Она смеялась, слегка наклоняясь к Минхо, и он что-то отвечал ей, тоже улыбаясь. Улыбался так, будто это не он неделю назад бросил девушку, с которой встречался почти год. Улыбался так, будто у него не было разбито сердце также, как разбито сейчас у неё. Улыбался так, словно он продолжал двигаться дальше, оставляя Суа одну позади на тонущем корабле. И всё ещё улыбался так, будто бросил её ради того, чтобы иметь возможность встречаться с такими девушками, которых Суа терпеть не могла. Нет, они, конечно, ни в чём не виноваты, но смотря на них и на себя, она прекрасно понимала, что проигрывает по всем фронтам, уступая им не только во внешности, но и явно в характере. Ведь обычно эти девушки покладистые, до слащавого милые и лёгкие в общении. А она что? Возможно, Феликс был прав, когда назвал её болтливой (но не истеричкой, таковой она себя не считала, уж увольте!), и прав в том, что люди устают от неё, но что она могла поделать с этим? Суа не умела быть удобной, всегда всё говорила честно и была до ужасного экстравертной особой, которая интересовалась абсолютно всем, и что в этом плохого-то? И хотя менять себя она не хотела, но и игнорировать это тоже не получалось. Где-то внутри поднялась волна со смесь злости, ревности и той самой тупой, ноющей боли, которую она так старательно пыталась игнорировать, заглушать, прятать за шутками, за этой своей показной уверенностью, и теперь всё это вдруг всплыло на поверхность, заставив её сжать зубы и отвернуться, потому что смотреть на это было… Неприятно. « — Ну конечно, — пронеслось у неё в голове с ядовитой усмешкой, — как же без этого. Даже месяца не прошло, а он уже…» Дальше мысли начали путаться, переходя в поток внутреннего возмущения, где Минхо внезапно стал виноват абсолютно во всём, начиная от испорченного настроения и заканчивая, кажется, глобальными проблемами человечества, и Суа даже не пыталась себя остановить, потому что злость сейчас казалась куда безопаснее, чем то, что скрывалось под ней. — Да чтоб тебя… — тихо пробормотала она себе под нос, уже почти разворачиваясь, чтобы уйти, потому что оставаться здесь и дальше было очевидно плохой идеей для её эмоционального и психического состояний. И именно в этот момент на её плечи легли чьи-то руки. Суа дёрнулась так резко, что сама от себя не ожидала, и, развернувшись, машинально зарядила локтем назад — прямо в чьё-то весьма неудачно оказавшееся на пути тело. — Ай! — взвыл Джисон, согнувшись пополам и схватившись за живот, уставился на неё снизу вверх, пытаясь одновременно дышать и сформулировать хоть что-то приличное. — Ты… — выдохнул он, делая паузу, — нормальная вообще?! Суа моргнула несколько раз, смотря на согнутого друга, который кряхтел, словно старый дед, и только через пару мгновений дошло, что она сделала. Ну а нечего было подкрадываться к ней исподтишка! — Я не знала, что это ты, — смущённо пробормотала она, закусив губу. — А кто ещё, по-твоему, будет к тебе вообще подходить?! — возмутился Джисон, всё ещё держась за живот. Суа на секунду задумалась. — Не знаю. Враги? — У тебя есть враги?! — Теперь, возможно, есть, — пожала плечами она, уже более-менее приходя в себя, и, не удержавшись, всё-таки усмехнулась, глядя на его страдальческое выражение лица. — Не ной, не так уж сильно я и ударила тебя, немощь ты несчастная. Джисон ещё пару секунд постоял, согнувшись, но в итоге выпрямился, скривившись и бросив на неё крайне красноречивый взгляд, который в переводе означал «я тебя когда-нибудь придушу, и никто меня не остановит». Суа, уже окончательно придя в себя, только фыркнула, отмахнулась и кивнула в сторону трибун у футбольного поля, где обычно было чуть тише и можно было спокойно поесть. Не дожидаясь его согласия, она развернулась и пошла вперёд, уверенная, что он всё равно попрётся за ней — и, конечно же, попёрся, бубня себе под нос что-то крайне нелестное про её рефлексы и общее состояние психики. Они устроились на трибунах, где было относительно спокойно — только редкие голоса с поля да звук мяча, бьющегося об ворота, и Суа наконец открыла пакет с едой, чувствуя, как организм буквально кричит «спасибо» за хоть что-то съедобное после утреннего тоста. Джисон сел рядом, всё ещё слегка морщась, но уже активно закидывая в себя еду, будто он голодал целую неделю. Пару секунд они молчали, и Суа, уткнувшись взглядом куда-то вперёд, собиралась с мыслями, а потом, как ни в чём не бывало, бросила: — Я придумала, как к нему подобраться. Джисон даже не сразу отреагировал. Только медленно перестал жевать, перевёл на неё взгляд и очень выразительно выдохнул через нос. — Нет, — коротко сказал он. — Я даже не сказала как именно. — Мне и не надо говорить, — он снова закинул еду в рот. — Если ты начинаешь с «я придумала», значит дальше будет полная херня. — Пошёл ты, — фыркнула Суа, толкая его плечом. — Нормальный план вообще-то. — У тебя не бывает нормальных планов, — лениво отозвался он с набитым ртом, прожёвывая. — Хотя ладно, несколько было. И то, они касались только идей для проектов. — Да блин, выслушай хотя бы, — она закатила глаза и чуть повернулась к нему. — Я буду дейстовать через Хёнджина. Джисон закашлялся и, Суа, испугавшись, со всей силы стукнула его по спине. Выставив руки вперёд, Джисон что-то пытался сказать, одновременно чуть ли не задыхаясь и, откашлявшись, недовольно глянул на неё. — Ты издеваешься?! — Нет, я серьёзно, — пожала плечами Суа, закидывая в рот кусочек кимбапа. — Он же с Феликсом тусуется. Я сближаюсь с Хёнджином и попадаю внутрь. Чем тебе не идеальный план? Джисон несколько секунд просто смотрел на неё, пытаясь понять, это шутка или у неё реально мозг решил-таки окончательно отказать. — Это… — он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул и покачал головой. — Это неправильно, Суа. — Ой, началось, — протянула девушка, закатывая глаза. — Нет, серьёзно, — он посмотрел на неё более красноречиво. — Ты сейчас хочешь втянуть Хёнджина в свои игры. Он вообще тут при чём? — Да при чём тут «втянуть», — отмахнулась она. — Я просто буду с ним общаться. — Ага, — кивнул Джисон. — С намерением использовать его как проход к другому человеку. Очень честно, Суа, аплодирую стоя. — Господи, ты можешь не нудеть хотя бы пять минут? — Я не нудю, я говорю, что это херня, — спокойно ответил он, снова отправляя еду в рот, а затем показал на неё палочками, продолжая говорить: — И тебе не стоит втягивать ни Хёнджина, ни кого-либо ещё в свои игры. Суа уставилась на него с выражением искреннего возмущения, скрещивая руки на груди. — Ты вообще на чьей стороне?! Джисон пожал плечами, прожевал еду, проглотил и только потом ответил: — На стороне здравого рассудка, — он потянулся к ней, лениво постучал костяшками пальцев по её лбу и усмехнулся: — Которого у тебя и в помине нет. — Эй! — Суа тут же отдёрнулась, ударяя его по руке. — Ты охренел? — Только если немного, — невозмутимо ответил он. — Я, между прочим, всё продумала! — Ты, между прочим, только что локтем чуть не прибила меня, — напомнил он. — Ты мастер неуклюжести и генератор тупых, — он на долю секунды замолчал, а после продолжил: — Нет, скорее идиотских идей. — Это была самооборона! — От меня?! — Ты подкрался! — Я спокойно подошёл к своей лучшей подруге! — Это звучит как оправдание! Джисон громко и отчаянно заскулил, покачал головой и снова принялся за еду, явно решив, что спорить дальше бесполезно. — Короче, — пробормотал он, — делай что хочешь. Я тебя всё равно не остановлю. — Вот именно, — довольно фыркнула Суа. — Но потом не ной. — Я не ною! — Ты всегда ноешь. — Я выражаю эмоции! — Это называется «ныть». — Иди нахер! — С тобой и не там окажешься. Суа закатила глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся вверх, потому что, как бы он ни бесил, это общение с ним было максимально привычным, чтобы воспринимать его всерьёз. И, что самое раздражающее — он всё равно был прав… но признавать это она, конечно, не собиралась. Суа ещё пару минут поковырялась палочками в еде, упрямо делая вид, что всё нормально, но аппетит как-то резко испарился, словно его и не было вовсе. Кусок застыл в воздухе на полпути ко рту, она уставилась на него с таким выражением, будто это не её любимый кимбап, а нечто гнилое и отравленное, и в итоге просто опустила руку обратно. Перед глазами всё ещё стояла эта картинка — Минхо, его яркая улыбка, эта девушка рядом с ним, и от этого внутри неприятно тянуло, стягиваясь в тугой узел. Суа раздражённо выдохнула, отодвинула контейнер и, не глядя на Джисона, пробормотала: — Не хочу. Он поднял на неё взгляд и недоверчиво прищурился. — Но ты только что умирала от голода… — Ну как видишь, теперь не умираю, — резко отрезала она, толкая еду в его сторону. — Забирай. — Ты серьёзно? — он посмотрел сначала на неё, потом на еду, потом снова на неё. — Я не голодна, — коротко повторила Суа, уже вставая. Он явно хотел что-то добавить, но остановился, только чуть нахмурился. — Ты куда? — В туалет, — бросила она, не оборачиваясь, и ушла, не давая Джисону времени даже открыть рот. Внутри всё ещё неприятно скребло, и ей срочно нужно было хоть немного прийти в себя, потому что идти дальше с этим ощущением было невозможно. В туалете было пусто — по крайней мере, так показалось сначала. Суа подошла к раковине, открутила воду и чуть наклонилась, ополаскивая щёки холодной водой, надеясь, что хотя бы это немного уберёт дурацкое напряжение. Она уставилась на своё отражение — слегка влажные ресницы, искусанные и обветренные пухлые губы, и потухшие глаза — и тихо выдохнула. — Соберись, тряпка! — пробормотала она себе под нос. И в этот момент из кабинок донеслись голоса. Да так тихо и неразборчиво, что Суа пришлось напрячь слух, чтобы услышать, что там за копошение. — Ты видела этот цирк утром? — Что именно? С той… Суа, кажется? — Ага, с ней. Боже, это было так кринжово. Суа замерла, не отрывая взгляда от своего же отражения в зеркале. — Она реально его ударила, — продолжил другой голос. — Просто взяла и дала пощёчину. — Ну а чего ты хотела? Она же истеричка. — Знаешь, Бора, мне кажется, ей просто не хватает мужского внимания. Суа медленно выпрямилась, сжимая руки в кулаки. — И эта ситуация с Хёнджином-оппой… — усмехнулась, кажется, та самая Бора, что сидела в кабинке справа. — Она же ещё вчера от него нос воротила, а сегодня уже целует! — Вот именно! — подхватила другая. — Это вообще как? Типа резко передумала? — Или просто решила переключить на другого, когда её бросил Минхо-оппа, — едко протянул голос с кабинки справа, тем самым заставляя Суа шумно втянуть носом воздух и, прикрыв глаза, сосчитать до десяти. Помогало, конечно, так себе, но выбить эту чёртову дверь и ринуться в драку хотелось чуточку меньше. — Мне Минджу-онни рассказала, что Минхо прям расцвёл после их расставания. — Ну эта Суа странная, если честно, — снова отозвалась кабинка слева. — Мне кажется, кроме этого заучки Хана никто с ней не хочет общаться. И что в ней только нашёл Хёнджин-оппа… — Нет, Сори, она не странная, — отозвался новый голос с третьей кабинки. — Просто шлюха. Суа стояла, глядя на своё отражение, и чувствовала, как внутри начинает закипать. Медленно. Снизу вверх. Руки сами сжались, ногти впились в ладони, и на секунду в голове реально мелькнула картина, как она сейчас открывает каждую кабинку по очереди и вытаскивает этих красавиц за волосы, чтобы неповадно было обсуждать её за спиной. Но она только сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула. Один раз. Второй. И вдруг, вместо того чтобы молча уйти, повернулась в сторону кабинок и, даже не особо думая, громко выпалила: — Вообще-то вы правы! — повисла пауза, и теперь из кабинок доносился лишь шелест бумаги. — Я реально истеричка, — продолжила Суа уже спокойнее, и с лёгкой усмешкой. — И внимания мне не хватает. И Хёнджина я поцеловала, потому что захотела. Представляете, да? Внутри кабинок кто-то зашевелился, явно собираясь выйти. — И это ещё не всё, — добавила она, сама не до конца понимая, что сейчас говорит. — Я, кстати, ещё и с Хан Джисоном сплю. Не зря же мы лучшие друзья с детства! Суа на секунду закрыла глаза, прекрасно осознавая, что ляпнула лишнего, но отступать уже было некуда. Поэтому она просто развернулась, выключила воду и направилась к выходу, с абсолютно непроницаемым лицом, будто это не она только что не выдала такое, за что ей в ближайшие двадцать минут, скорее всего, прилетит по голове. Выйдя из туалета, она сделала пару шагов вперёд, а потом резко остановилась и со всей силы хлопнула себя ладонью по лбу. — Ну ты и дура, Чон Суа, — пробормотала она себе под нос. Потому что Джисон сто процентов узнает об этом и тогда уже не факт, что она отделается только одним его нытьём. Остаток дня прошёл как-то… скучно. Суа сидела на парах, механически перелистывая тетрадь, иногда что-то записывая просто ради вида, но мысли постоянно ускальзывали куда-то в сторону, возвращаясь то к утренней перепалке, то к Минхо, то к собственной гениальной выходке в туалете, за которую ей уже начинало становиться стыдно — не сильно, но достаточно, чтобы иногда хотелось ударить себя ещё раз. Преподаватели что-то говорили, одногруппники что-то обсуждали, кто-то даже пытался с ней заговорить, но всё это проходило мимо, как фоновый шум, который невозможно убрать, но и всерьёз воспринимать не получается. И хуже всего было то, что в какой-то момент она начала замечать на себе короткие, быстрые взгляды; слышать перешёптывания, смешки, и это означало только одно: слухи не заставили себя долго ждать. К середине дня Джисон уже сидел рядом с таким лицом, будто его лично оскорбили на национальном уровне. Он резко повернулся к ней, сжав в руке ручку так, что та жалобно хрустнула, и прошипел: — Кто, блять, это сказал вообще?! Суа даже не сразу поняла, о чём он. — Что именно? — Не тупи, — он закатил глаза, но злость никуда не делась. — Про нас. Суа на секунду зависла, а потом медленно пожала плечами, прикусив губу так, что ощутила вкус крови. — Понятия не имею, — максимально невинно ответила она. — Может, после утренней стычки. Ну или после того, как я Хёнджина поцеловала. Люди любят додумывать. Джисон уставился на неё так, будто пытался вытащить из неё правду одним только взглядом. — Это полный бред, — пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Как вообще можно до такого додуматься? — Ну… — Суа чуть повела плечом. — У нас с тобой странные отношения. — Они нормальные! — тут же возмутился он. — Для нас — да, — спокойно ответила она. — Для остальных… не факт. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но замер, явно пытаясь сформулировать, почему это всё-таки бред, но в итоге только тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. — Я ненавижу людей, — пробормотал он. — Они тебя тоже, — фыркнула Суа. И, как ни странно, на этом тема закрылась. По крайней мере, внешне. Джисон ещё пару раз недовольно бурчал себе под нос, но в целом решил, что лучше не копать глубже, а Суа… Суа просто делала вид, что ей всё равно, хотя внутри уже начинало слегка подгорать от осознания, что она сама же и запустила эту цепную реакцию. Когда пары наконец закончились, она почувствовала облегчение, будто день держал её за шкирку и только сейчас отпустил. Они вместе с Джисоном вышли из корпуса, и на секунду всё снова стало обычным и привычным. — Ты куда? — спросил он, закидывая рюкзак на плечо. Суа на секунду задержалась, потом пожала плечами, делая максимально непринуждённый вид: — У меня дела. Он прищурился. — Опять? — Только не начинай читать мне нотации, — тут же отрезала она, носком кед пиная камушек. — Я даже ничего не сказал ещё, — хмыкнул он. Суа закатила глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся вверх. — Всё будет нормально, — сказала она чуть мягче. — Я постараюсь не натворить херни. — Постараешься, — повторил он с сомнением. — По возможности, — уточнила Суа. — Вот это меня и пугает, — вздохнул Джисон. Она усмехнулась, шагнула назад и махнула ему рукой. — Вечером напишу! — Я жду отчёт, — тут же ответил он. — Подробный. — Обойдёшься. — Не-а. Суа только фыркнула, развернулась и пошла в противоположную сторону, чувствуя, как внутри снова поднимается то самое знакомое ощущение — смесь адреналина, упрямства и предвкушения. Они встретились с Хёнджином у входа, и Суа сразу поймала себя на том, что он выглядит как-то нормально, что ли? Не нарядно, не вылизано, как обычно, а просто аккуратно, без лишнего: простые джинсы, обтягивающие стройные ноги, коричневая толстовка с принтом их университета, и солнцезащитные очки на макушке. Хёнджин, заприметив идущую к нему девушку, ярко улыбнулся, шагнул ближе и предложил пойти за кофе. Суа на секунду задержалась, но потом кивнула, потому что отступать сейчас означало признать, что она сама не верит в свой план, а это было уже принципиально. Они дошли до ближайшего кафе, заказали по кофе и круассану, сели у окна, и первые минуты прошли за обычным пустым разговором. Суа автоматически держала дистанцию, наблюдала, выжидала, потому что всё ещё не понимала, как именно ей с ним себя вести. — Ты не обращай внимание на Феликса, — сказал Хёнджин, когда разговор на секунду затих. Суа подняла на него взгляд, не сразу понимая, к чему это. — В смысле? — Он иногда перегибает, — спокойно ответил он. — Но это не потому, что ты какая-то «не такая». Она коротко и сухо усмехнулась, втупившись пустым взглядом в чашку с кофе, размеренно помешивая его ложкой. — Он меня истеричкой назвал, если что. — Он много кого так называет, — пожал плечами Хёнджин. — Это не значит, что он прав. Суа ничего не ответила, просто смотрела на него, пытаясь уловить в его голосе привычную интонацию, за которой обычно скрывалась очередная попытка подкатить или пошутить. Но её не было. Он говорил спокойно, явно без желания произвести впечатление. Это было… неожиданно. — Я не считаю тебя истеричкой, — добавил он. — И он тебя недооценивает. Суа на секунду замерла, не потому что не знала, что сказать, а потому что не ожидала это услышать именно так. Не в шутку, не между делом, а прямо в лоб. Да ещё и от такого ловеласа, как Хван Хёнджин. Она отвела взгляд, сделала глоток кофе и тихо пробормотала: — Спасибо. После этого разговор плавно пошёл дальше. Они начали обсуждать пары, преподавателей, перескочили на какие-то бытовые вещи, потом на музыку, потом на фильмы, и в какой-то момент Суа перестала ловить себя на каждом слове. Ей не приходилось вытягивать диалог или придумывать, что сказать дальше. Он отвечал, слушал, иногда перебивал, но не давил и не тянул разговор на себя. Для Суа, которая привыкла видеть в нём обычного плейбоя, было неожиданно то, что вот так просто говорить и сидеть в кафе с Хван Хёнджином было комфортно. У них было много общего, начиная с интересов в музыке, искусстве, фильмах и заканчивая тем, что они оба ненавидят одних и тех же преподавателей. И вот здесь Суа вдруг поймала себя на мысли, от которой стало не по себе: Хван Хёнджин не был тупым от слова совсем. Он не пытался казаться умным, не разбрасывался громкими словами, не строил из себя кого-то, кем не является. Просто говорил по делу, не пытался пошло шутить, как делал это в университете, когда пытался подкатить к ней. Хёнджин замечал детали, которые Суа сама пропускала, спокойно развивал тему, не уходя в показуху. И самое неприятное — с ним не было ощущения, что она должна постоянно держать оборону. Не было этого напряжения, к которому она привыкла в общении с другими (не считая Джисона, конечно же). Суа сидела напротив него, слушала, как он что-то объясняет, и впервые за всё время поймала себя на том, что ей не хочется закатывать глаза. И это действительно могло стать самой настоящей проблемой, ведь тогда всё становилось гораздо сложнее, чем она планировала… Уткнувшись взглядом куда-то мимо парня, Суа практически не слышала, о чём он говорит, потому что внутри неё уже разворачивалось нечто совсем иное. Она ведь начинала это с чётким пониманием, как всё будет выглядеть: Хёнджин шутит свои дурацкие шутки, нарушает её личные границы, делает вид, что он весь из себя такой крутой пацан, а она просто пользуется этим, аккуратно ведя его туда, куда ей нужно, и выходит из этой истории без лишних последствий. Всё просто и удобно. Всё должно было быть под контролем. Но теперь весь её план начинал трещать по швам, потому что перед ней сидел не тот классический Хёнджин, к которому она привыкла. Он не пытался её трогать при каждом удобном случае, не закидывал её комплиментами через слово, не вёл себя так, будто вся ситуация — это один сплошной флирт. Он был… нормальным, спокойным и, что самое важное, внимательным. И, что хуже всего, с ним было комфортно. Не в том смысле, когда ты терпишь человека ради выгоды, а в самом обычном, когда тебе не нужно притворяться кем-то другим. С ним не хотелось напрягаться, не хотелось защищаться, не хотелось каждый раз держать в голове, что это всё игра. И именно поэтому Суа не рассчитывала на это. В её плане не было пункта «он окажется нормальным человеком, и тебе станет с ним интересно, комфортно и бла-бла-бла». Там было только «использовать в своих целях и подобраться к Ли Феликсу». И, если быть до конца честной, разбивать сердце кому-то ещё, кроме Феликса, она не планировала. И не хотела. Это было не то, ради чего она всё это затеяла. Она хотела зацепить именно Феликса, задеть, вывести на эмоции, но не втягивать в это человека, который ничего ей не сделал. Суа провела пальцем по краю чашки, уставившись в одну точку, и тихо выдохнула. Отступать не хотелось, потому что это значило бы признать, что она изначально полезла туда, куда не стоило, и теперь сдаётся. Но и идти дальше с этим ощущением, что она, по сути, подставляет Хёнджина под удар, было неприятно. Она подняла на него взгляд, задержалась на пару секунд, и впервые за всё время не знала, что делать дальше. Они вышли из кафе уже ближе к вечеру, когда улица начинала понемногу пустеть, и этот момент невольно оказался каким-то слишком уж уютным после всего суматошного дня. Суа шла рядом с Хёнджином, сунув руки в карманы, и сама не заметила, как их разговор снова стал настолько лёгким и привычным, будто они делали это уже не первый раз. Он что-то рассказывал про своего друга, перескакивал с темы на тему, иногда возвращался к тому, что они обсуждали в кафе, и всё это было так естественно, будто они были близкими друзьями уже лет десять. И от этого внутри снова что-то неприятно сдвинулось, заставляя Суа сжать руки в кулаки. Хёнджин довёл её до дома, остановился у подъезда и чуть наклонил голову. — Слушай, — сказал он неожиданно, — в субботу у моего друга вечеринка будет. Бан Чан зовут, он на пару курсов старше тебя. Суа чуть прищурилась, глядя на него. — Ты меня сейчас зовёшь на вечеринку? — А это не очевидно? — усмехнулся он. Она фыркнула, но кивнула. — Посмотрим. — Приходи, — спокойно добавил он, мягко улыбаясь. — Будет весело! И вот здесь, казалось бы, всё должно было закончиться. Суа уже собиралась развернуться, бросить что-нибудь в духе «напишешь адрес» и уйти, но Хёнджин не дал ей этого сделать. Он шагнул ещё ближе, да и как-то слишком быстро, чтобы она успела отреагировать, и в следующую секунду его ладонь легла ей на талию, притягивая к себе. Суа даже не успела ничего возразить, как губы Хёнджина накрыли её. Поцелуй не был осторожным или неловким. Он не проверял, можно ли, не оставлял времени на подумать или отстраниться. Губы накрыли её уверенно, с нажимом, без излишней мягкости, и это было настолько неожиданно, что на секунду она просто замерла, не сразу понимая, что происходит. От него пахло тем самым чёртовым парфюмом, который она ещё в начале дня мысленно прокляла, и теперь Хёнджин оказался к ней слишком близко. Он отстранился так же резко, как и приблизился, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло. На его лице снова появилась эта лёгкая улыбка, он подмигнул и отступил на шаг назад. — Увидимся, — бросил он и, развернувшись в другую сторону, ушёл. А Суа осталась стоять у подъезда, уставившись ему вслед с абсолютно пустой головой, в которой теперь не было вообще ни одной связной мысли. Потом медленно моргнула раз, второй, третий. Провела ладонью по лицу, будто пыталась убедиться, что это реально произошло. — Что это за херня сейчас была… — выдохнула она, всё ещё находясь в шоке, потому теперь это уже было не «ой, что-то пошло не по плану». Теперь это было «план пошёл по пизде, и Джисон меня об этом, бляха, предупреждал!»