Гарри Поттер и белое безразличие (или пошли все нахуй)

Утром дня испытания на берегу озера собралась вся школа. Гарри стоял рядом с Седриком, Флёр и Крамом в одних плавках, держа в руках палочку. Бэгмен выкрикнул его имя. — И... начали! — прозвучал сигнал. Гарри не стал накладывать сложное заклинание. Вместо этого он поднял палочку и чётко, громко произнёс: —Акцио! Жабрасли! Из замка вылетело несколько скользких, полупрозрачных стеблей и шлёпнулись ему в руку. На трибунах пронёсся удивлённый гул. Гарри, не глядя на судей, спокойно разжевал горьковатые водоросли. Жабры на его шее раскрылись. Он вздохнул и вошёл в воду. Озеро было холодным и тёмным. Он не спешил. Он не искал то, что потерял. Вместо этого он поплыл к подводной деревне русалок. Он знал, что там будут заложники. Он увидел Гермиону, Чжоу Чанг, сестру Флёр и... Рона. Все они находились в магическом сне, привязанные ко дну. Гарри подплыл к Рону. Русалки с копьями наблюдали за ним с любопытством. Он вытащил из кармана плавков маленький, водонепроницаемый мешочек. В нём лежала записка, которую он написал накануне. Он развернул её перед лицом спящего Рона, чтобы русалки могли видеть. На пергаменте было крупно написано: «ОБЪЯВЛЕНИЕ В связи с потерей взаимопонимания, доверия и желания что-либо доказывать, я, Гарри Джеймс Поттер, официально отказываюсь от права собственности на данного рыжеволосого друга. Нашедшего прошу оставить себе или вернуть миссис Уизли. Претензий не имею. _С уважением, Г.П.»** Он аккуратно прикрепил записку к груди Рона, похлопал его по плечу и, не глядя на остальных заложников, развернулся и медленно поплыл прочь. Русалки были в полном недоумении. Они ожидали битвы, попыток освобождения. Они получили бюрократическую отписку. Гарри всплыл ровно через двадцать минут после начала испытания, когда другие участники только начали возвращаться со своими «трофеями». Он вышел на берег, отряхнулся и направился к судьям. — Поттер! — завопил Бэгмен. — Где ваш заложник?! —Я его нашёл, — спокойно ответил Гарри. — И оформил официальный отказ. Согласно правилам Турнира, я должен был «вернуть то, что потерял». Я не нашёл в правилах пункта, обязывающего меня это забирать с собой. Я его нашёл, идентифицировал и оформил отказ. Задача выполнена. Лицо Бэгмена стало пунцовым. Каркаров что-то яростно кричал на ломаном английском. Максим возмущённо заломила руки. Дамблдор снова смотрел на Гарри, прикрыв рот рукой, но на этот раз его плечи заметно тряслись. После долгих споров судьи вынесли вердикт. Гарри снова получил ноль очков «за циничное пренебрежение духом соревнования и неуважение к ценности дружбы». Гарри лишь пожал плечами. Он снова не получил ни царапины, не потратил сил и довёл систему до белого каления. Но на этот раз, проходя мимо трибун, он услышал не только свист и освистывания. Он услышал оглушительный, восторженный рёв от Гриффиндора и Хаффлпаффа. Его жест стал гимном всем, кто когда-либо устал от токсичной дружбы. Вернувшись в замок, он увидел мокрого, злого и сбитого с толку Рона, который размахивал у него перед носом той самой запиской. — Что это, блять, такое?! — рычал он. Гарри посмотрел на него с тем же ледяным спокойствием. —Юридически обязывающий документ, Уизли. Ты теперь свободен. Поздравляю. Он обошёл онемевшего Рона и пошёл в замок.