Роза в целлофане

После этого случая они виделись часто. Влад сам не понимал, зачем начал ходить по маршруту мимо дома Олега, зачем высматривал в толпе черное пальто. Сначала он убеждал себя, что просто следит, чтобы этого странного «гота» не замесили другие гопники. Мало ли, район все-таки. Друзья начали подкалывать. — Влад, ты че, влюбился, что ли? В черта? — ржал Колян, когда они втроем сидели ня пятачке у ларька с пивом. — Заткнись, — рычал Влад, сминая пустую банку «Балтики-6». Но он действительно не мог перестать думать. В Олеге было что-то завораживающее. В его тишине, в его манере носить эту странную одежду с достоинством, которого, казалось, у него не было. Влад привык к четким понятиям: друг — враг, баба — для тела, мужик — за базар. А тут... что-то размытое, мягкое, не вписывающееся в рамки. Однажды они встретились у входа в подземный переход. Олег стоял с наушниками в ушах, провода тянулись к старенькому плееру. Увидев Влада, он не испугался, а только устало улыбнулся. — Привет, гопник, — сказал Олег. — Сам ты гопник, — беззлобно огрызнулся Влад. — Слышь... чё ты слушаешь? Олег снял один наушник и протянул Владу. Тот наклонился, приложил наушник к уху. Там был мрачный, тягучий звук, мужской голос, поющий на английском о смерти и тоске. — Фу, — Влад поморщился, отстраняясь. — Жуть. А есть что-нибудь нормальное? Типа «Сектор Газа» или «Король и Шут»? — «Король и Шут» — это нормально, — неожиданно согласился Олег. — Только у них раннее лучше. Про Лесника. — О, — обрадовался Влад, чувствуя почву под ногами. — Вот это тема! Я на гитаре могу «Прыгну со скалы» забацать. Или «Лесника». Хочешь, как-нибудь сыграю? Олег посмотрел на него с искренним удивлением. Этот огромный, подкаченный парень, от которого пахло морозом и дешевым пивом, вдруг предлагал сыграть на гитаре. — Сыграй, — тихо сказал Олег. Так началась их странная дружба. Они сидели в заброшенной детской песочнице за гаражами. Влад приносил гитару, пытался бренчать, путал аккорды, матерился, но пел с надрывом. Олег сидел рядом, поджав ноги, слушал и иногда поправлял, как правильно зажать струну. Влад ловил себя на том, что смотрит на руки Олега. Тонкие пальцы, кожа бледная, почти прозрачная. Ему хотелось накрыть эту ладонь своей — широкой, с разбитыми костяшками. Но он не решался. Однажды вечером, когда уже стемнело, а фонари во дворе горели через один, Влад все же сорвался. Они сидели на лавочке, и Олег курил тонкую сигарету «Винстон». Пар от его губ смешивался с дымом. — Слушай, Олег, — Влад повернулся к нему всем корпусом. — А тебе нравятся парни? Ну, типа... это. Олег не удивился. Он медленно выпустил дым в холодное небо и посмотрел на Влада своими серыми глазами. — А что, заметно? — спросил он с горькой усмешкой. — Да я не в том смысле, — Влад замялся. — Я к тому, что... Я в тебя... как-то не так смотрю, понял? Олег молчал. Его сердце колотилось где-то в горле. Он боялся поверить. — Я за тобой хожу уже месяц, — выпалил Влад. — Я на своих друзей из-за тебя чуть не поругался. Я, бля, семечки без тебя щелкать разучился. Не нравишься ты мне, Олег. Ты мне... нужен. Олег медленно потушил сигарету о край скамейки. Его стройная фигура напряглась, как струна. — Ты подкаченный, здоровый, — сказал Олег. — Ты меня одной рукой сломаешь. Зачем тебе это? — Не сломаю, — Влад неожиданно резко дернулся, схватил Олега за ворот черного пальто и притянул к себе. — Скажи, что я тебе тоже нужен, и не ломай голову. Они смотрели друг на друга в упор. Черные глаза в серые. Влад чувствовал запах сладкого табака и видел, как дрожат ресницы Олега. Он резко, грубо поцеловал его. Не умеючи, по-пацански, стукнувшись зубами. Олег сначала замер, а потом его рука скользнула по мощной шее Влада, пальцы запутались в коротком кропе. Он ответил на поцелуй — мягко, терпеливо, уча. Влад отстранился первым, тяжело дыша. Его глаза были дикими. — Вот, — сказал он хрипло. — Теперь ты мой. Всё. Баста.