Тривия

Хотелось бы мне пролистнуть страницы моей жизни сразу к поступлению в Хогвартс, но время – не книга, и росла я очень медленно (на мой субъективный взгляд). Тоска по прошлой жизни всё ещё преследовала меня: по родителям, братьям, друзьям, племяшке. Но даже так, я за неожиданно короткое время сильно привязалась к новой семье. На свой первый день рождения я таки познакомилась с моими родственниками, в числе которых были дядя и его будущая жена, а также бабушка со стороны отца. Ньют Саламандер внешне сильно напоминал папу (надо привыкать так называть Тесеуса), однако, также сильно отличался. Жесты, мимика, небольшая нервозность, не пропавшая даже в стенах родного поместья. И знакомый лукотрус, прячущийся за отворотом синего пальто. Синие пронзительные глаза дяди лучились теплом весеннего солнца, а губы мелко подрагивали, растягиваясь в очаровательнейшую улыбку. Порпентина Голдштейн, приятная брюнетка, смотрела на Ньюта столь влюбленным, а главное, взаимным взглядом, что я мысленно завопила: «К алтарю их!». В реальности же я мило и немного по-хитрому улыбалась, наблюдая за голубками. И параллельно аккуратно поглаживала по зеленой макушке Пикетта, незаметно перебравшегося ко мне на плечо. Папа за прошедшие месяцы немного отошел от потери мамы. По крайней мере, он вернулся к работе в Министерстве и перестал запивать горе огневиски. Под глазами все так же оставались горестные тени, но сейчас Тесеус лишь закатывал глаза, наблюдая, как дядя Ньют вручает мне свою книгу. Поистине волшебный подарок! Все иллюстрации оказались живыми, фантастические твари настолько завораживали, что я даже не сразу обратила внимание на торт с одинокой свечкой посередине. Бабушка, женщина бальзаковского на вид возраста (но явно старше на деле), хитро мне подмигнула и предложила задуть огонек. Лишь на пару секунд задержавшись, чтобы мысленно пожелать нам всем пережить приближающееся «веселье» в лице Первой мировой магической войны, я дунула на свечу.

***

Жизнь шла своим чередом. Отец пропадал на работе, всё же глава Управления мракоборцев – это вам не хухры-мухры. Я всё ещё оставалась на попечении Тинки, а также к нам иногда присоединялась бабушка. Она всё же изредка находила время на внучку, несмотря на безмерную любовь к ферме гиппогрифов, которой женщина занималась с момента рождения дяди. Иногда к нам забегал дядя Ньют, в перерывах между своими исследовательскими поездками по миру. Эти редкие дни становились для меня сродни празднику. Я обожала сидеть в лабораторном закутке внутри зачарованного чемодана и слушать байки дяди про его приключения и животных, встречавшихся на его пути. А когда я немного подросла, стала по мелочи помогать дяде заботиться о его личном чемоданчиковом заповеднике. По некоторым оговоркам стало понятно, что дядя Ньют нынче активно помогает Альбусу Дамблдору. Видимо, смерть моей матери стала этаким спусковым крючком для решительных действий против Грин-де-Вальда. Так что события зимы 1932 года не оказались для меня полной неожиданностью, несмотря на постепенное угасание воспоминаний о каноне этого мира. Всё началось внезапно. Просто одним вечером дядя Ньют прислал брату письмо. Прочитать я его не прочитала, но отец упомянул про встречу в Кабаньей голове. На следующее утро он ушел и вернулся вместе с дядей ближе к ночи. Меня в тот вечер внезапно поглотило желание повидаться с волшебными существами. Так что недолго думая, ночью, уже после того, как отец попрощался со мной и пожелал спокойной ночи, я прокралась в комнату к дяде и удивительно незаметно нырнула в чемодан. Меня не заметили только потому, что Тесеус активно перебирал вещи, а Ньют не менее активно неловко мялся на пороге его комнаты, явно желая о чем-то поговорить. Я вдоволь налюбовалась и нагладила всех желающих, а таких оказалось большинство обитателей чемоданчика. В их числе я с удивлением обнаружила детеныша цилиня, тут же прозванного мной Яшмой за похожий оттенок шкурки. Шестилетки ночью хотят спать. Так что меня ожидаемо сморило, и я забралась с малышкой-цилинем на тюки сена в дальнем углу расширенного пространства, почти мгновенно провалившись в глубокий сон. Проснулась я столь же моментально. От недовольного тона папы не проснуться было, в общем-то, нереально. Чуть позже я восстановила цепочку событий, но в тот момент я была несколько обескуражена, поскольку впервые видела отца таким недовольным. В этой жизни я была совершенно беспроблемным ребенком, если не считать мое увлечение магозоологией. А тут мне впервые устроили громкий разбор полетов. Правда, перепало не только мне, но и дяде Ньюту. Собственно, как бы на моем месте поступила шестилетка? Разрыдалась бы от недоумения и обиды. Я ведь довольно часто забиралась в чемоданчик без ведома взрослых, и меня никогда за это раньше не ругали, даже если ловили. Так что, решив особо не выделяться, пустила слезу. Помогло удивительно быстро. Папа резко перехотел ругаться и стал пытаться успокоить безутешную меня. Но я завыла только громче. И замолкла только тогда, когда меня усадила к себе на руки Банти, неожиданно строго погрозившая обоим мужчинам пальцем. Пока я незаметно косила на братьев Саламандеров краем глаза, эта великая женщина на пальцах объяснила, что в моем возрасте удивительно, что я до этого момента ничего не отчебучила. Так что пусть от обвинений меня и друг друга переходят к продумыванию дальнейшего плана действий. Ибо что со мной теперь делать? Как оказалось, пока я сладко посапывала, зарывшись носом в мягкий мех на макушке Яшмы, мы всей честной каноничной компанией покинули Великобританию и на поезде направились прямиком в Германию. В оплот Грин-де-Вальда, о чем все пока только догадываются. Так что, господа и дамы, я вляпалась в канон. Бегать, орать и выдергивать волосы от безысходности у меня не было ни малейшего желания, так что я решила перезнакомиться с прародителями идеи Ордена феникса. Пока папа недовольно сверлил меня взглядом из-за газеты, я волчком крутилась под ногами у пассажиров и расспрашивала об их жизни. Так я, внезапно для себя, познакомилась с дядей Юсуфом. Юсуф Кама, сенегалец по происхождению, отличался сдержанным характером и стальными нервами, но я смогла выбить его из колеи одним своим нахождением в этом поезде. Видимо, он знал о моем существовании. Но был не так близок с Тесеусом, чтобы увидеть маленького мажонка лично. Так что вскинутые до предела брови и распахнутые в удивлении глаза при виде маленькой меня я засчитала за удовлетворительную реакцию. С Банти, дядей Ньютом и отцом я и так была знакома, так что решила пристать к новоприбывшим в обнимку со сковородкой бледноватому Якобу Ковальски и профессору заклинаний из Ильверморни, Юлали Хикс. Профессор Хикс удивилась моему присутствию, но восприняла вполне спокойно. А Якоб оказался самым настоящим душкой. Так я мгновенно была усажена к нему на руки и закидана вопросами. По его словам, внешне я очень напоминала Ньюта. Я гордо подтвердила наше родство, только указала, что он мой дядя. Ковальски понимающе глянул в сторону Тесеуса и про мать тактично расспрашивать не стал. Перезнакомив новоприбывших со всеми, дядя Ньют стал излагать план действий по запутыванию врага и союзников. Контрпредвидение – план без плана или множество планов разом – было признано единственной возможностью переиграть мага, видящего отрывки будущего. Я понятливо затихла во время их обсуждения, юркнув под барную стойку рядом с Якобом. Когда подарки от Дамблдора были розданы, дальнейшие действия обсуждены, а «команда мечты», как выразился мой отец, разошлась по разным углам вагона, я выползла из-под стола и направилась к отцу. Как только я уселась к нему на колени и зарылась носом в жилетку, напряжение немного попустило Тесеуса, и тот выдохнул, прижимая меня к себе и зарываясь огромными пальцами мне в волосы. Вечером того же дня мы прибыли в Берлин, но меня оставили в волшебном чемодане под присмотром Банти. Уж кому-кому, а ей можно было доверять в вопросе присмотра за магической фауной. Некоторое время спустя замок открыли и я вместе с Яшмой одним глазком выглянула наружу, но сразу поняла, что поспешила. Банти явно была в какой-то лавке вместе с посторонним. Так что мы как выглянули, так и занырнули обратно, дожидаться вестей. Спустя пару дней мы с Банти вернулись в Магическую Британию. И остановились в пабе «Кабанья голова», чтобы дождаться прибытия команды по спасению мира. Аберфорт Дамблдор оказался мрачным и немногословным, но заботливым мужиком. Яшма его не сторонилась, так что и я его опасаться смысла не видела. Не знаю, видел ли он во мне погибшую сестру, но заботой окружил похлеще моего отца. И еда у него оказалась очень вкусной, пусть и впечатление от блюда несколько портил внешний вид. Каков хозяин, такова и еда, хех. Приближался к завершению очередной вечер, я уже почти заснула на лавке, когда дверь в Кабанью голову распахнулась, и на пороге возник Альбус Дамблдор собственной персоной. А следом за ним и остальная компашка. Сон исчез, как по мановению волшебной палочки. Я вскочила со стула, кидаясь с объятиями к отцу. Все-таки непривычная обстановка давила на нервы, да и я боялась, что своим ненарочным вмешательством могла как-то изменить канву событий и потерять моих близких. – Диана! И ты тут, Банти! – выдохнул с облегчением дядя Ньют, а Тесеус одним махом поднял меня в воздух и усадил на руки, разглядывая с внимательностью энтомолога. – Со мной всё хорошо, пап! Только немного заскучала, но мистер Дамблдор и Банти позаботились обо мне! А как у вас всё прошло? Ты в порядке? – закидала я новостями и вопросами многострадального папашу. Он лишь облегченно выдохнул и устало улыбнулся, не найдя во мне плохих изменений. – Всё прошло хорошо, милая. После был ужин в теплой, почти семейной компании, и меня всё-таки сморил сон.

***

Утром мне пришлось распрощаться с Яшмой, всей братией из чемоданчика и лучшей командой по спасению мира. Брать шестилетку с собой на опасное задание никто из взрослых не горел желанием, и меня отправили на попечение Тинки, явившейся на зов отца. Домовичка облегченно разрыдалась, только завидев меня. И мне стало несколько совестно за свой поступок с тайной вылазкой в чемодан. Мы с ней переместились в поместье и наблюдали за трансляцией прямиком с вершины Бутана из дома. Я знала, что этот поход закончится нашей победой, но руки все равно непроизвольно сжались в кулаки, когда близняшка Яшмы преклонилась перед Геллертом Грин-де-Вальдом, а душку Якоба Гринни приложил Круциатосом. Вечером этого же дня к нам домой заявились два брата-акробата и, поприветствовав меня, разошлись по комнатам спать. Вымотались, бедолаги. А ещё через неделю к нам постучалась сова с приглашением на свадьбу к Якобу и Куини. На том вечере все были рады, счастливы и веселы. А сумасшедшая зима 1932 года наконец-то подошла к концу...