15. ЦУГЦВАНГ

      Часть 3       - “Привет. Ты сейчас где?”, - поинтересовался Бан Вонги у Криса.       - “Привет. Я в офисе”, - ответил Крис.       - “У меня к тебе разговор. Я заеду?”, - спросил Бан Вонги. Крис отложил ручку, которую машинально крутил в пальцах, и глубоко вздохнул.       - “Ну, хорошо. Жду”, - согласился Крис. Он напрягся от внезапного предстоящего визита отца и почувствовал, как в груди уже поселился противный холодок.       Внезапные визиты отца никогда не предвещали ничего хорошего. Каждый приезд был словно внезапный шторм, сметающий с его пути привычный уклад жизни и оставляющий после себя лишь обломки надежд и недосказанности. Крис поёжился.       - “Что на этот раз? Провал нового проекта? Недостаточно высокая прибыль за квартал? Или, может, просто отцовское желание напомнить о своем превосходстве?”, - мысли вихрем проносились в голове Криса.       Он встал, ощущая, как напряжение сковывает мышцы спины. Нужно прибраться на столе, хотя беспорядка как такового и не было. Нужно сделать вид, что он занят и полон энергии. Сердце волнительно колотилось в груди. Крис подошёл к окну и посмотрел на серый ноябрьский город.       Бан Вонги быстро собрался, попросил водителя подогнать к входу машину и поехал в офис своей компании, который находился в пятнадцати минутах езды от дома.       Офис встретил его полумраком и тишиной уходящего дня. Каждый шаг отдавался гулким эхом в полупустых коридорах, усиливая ощущение надвигающейся бури. Он шёл в сторону кабинета, где работал его сын, уверенно, по-хозяйски.       Вот она - дверь в кабинет Криса. Он бесцеремонно вошёл в кабинет, замок щёлкнул, отрезая Криса от внешнего мира. В этот момент Бан Вонги почувствовал прилив сил и извращенное чувство контроля над ситуацией.       - “Эм… чё это?”, - прозвучало немного небрежно, но за этой показной расслабленностью скрывалось настороженное внимание. Запирающаяся дверь - плохой знак, очень плохой. Он старался сохранять спокойствие, но сердце уже предательски рвалось из груди.       - “Не хочу, чтобы кто-то мешал нашему разговору”, - пояснил Бан Вонги. Крис старался сохранять маску невозмутимости, но взгляд отца, тяжёлый и изучающий, не давал расслабиться.       - “Окей. Присаживайся”, - произнёс Крис, как можно более ровным тоном. Бан Вонги сел в кресло через стол напротив Криса, небрежно закинул ногу на ногу и сложил руки в замок на животе - поза уверенности и превосходства. Крис отметил эту деталь, пытаясь просчитать дальнейшие действия отца, как опытный игрок в покер.       - “Ты же знаешь семью Ли?”, - начал разговор Бан Вонги. Вопрос отца, казалось бы, невинный, но Крис нутром почуял подвох. “Семья Ли…” - это словосочетание всегда звучало, как предупреждение о надвигающейся буре.       - “Ну… если ты про тех Ли, с которыми дружат наши старшие, то да”, - ответил Крис, тщательно подбирая слова. Он откинулся на спинку кресла, уперев локоть в подлокотник и прислонившись подбородком на кулак.       - “Да. Именно те. У них большие финансовые проблемы по бизнесу и дед просил им помочь. Мы с Ли Джонхёном заключили соглашение. Я покрываю все их долги и инвестирую в развитие их бизнеса”, - голос Бана Вонги был ровным, лишённым эмоций. Крис видел, как блестят его глаза - очевидно, что в этом “соглашении” крылся какой-то подвох.       - “Ба! Что я слышу?”, - ухмылка скривила губы Криса, но в глазах плескалась тревога, - “Ты… и просто так решил вложить деньги в чужой бизнес? Чу-де-са…”, - саркастический смешок прозвучал фальшиво, не достигнув цели. Он пытался скрыть страх за бравадой, но чувствовал, как отец пронзает его взглядом, видя насквозь.       - “А кто сказал, что просто так и в чужой?”, - приподнял брови Бан Вонги, - “Я буду вкладывать деньги теперь отчасти в твой бизнес”, - словно играя с ним, как кошка с мышкой, добавил он.       - “В мой? В смысле?”, - нахмуренные брови Криса выдавали замешательство и нарастающее беспокойство, - “Я-то там каким боком?”, - вопрос прозвучал обречённо.       - “Вы со старшим сыном Ли Джонхёна заключите официальный брак и половина их бизнеса станет твоей”, - слова Бана Вонги прозвучали холодно и буднично, словно речь шла о покупке акций, а не о судьбе живого человека.       - “Чего?”, - глаза Криса расширились, словно пытаясь вместить в себя весь ужас происходящего, - “Брак? Ты в своём уме?”, - в его голосе звучало отчаяние, смешанное с яростью.       - “Это вопрос решённый и не обсуждается! Я сказал - ты услышал!”, - сказал, как отрезал Бан Вонги. Каждое его слово отдавалось эхом в голове Криса, словно приговор, - “Может ты, наконец, образумишься, и этот твой инфантильный друг перестанет за тобой таскаться!”.       - “Эээ…а откуда ты про него знаешь?”, - вопрос вырвался непроизвольно, полным тревоги. Осознание того, что за ним следят, что его личная жизнь - предмет пристального внимания отца, вызывало отвращение.       - “Я много чего знаю! У него в голове только мальчики, клубы, травку покурить - все интересы… уж он точно тебе не пара, а так… погулять”, - Бан Вонги говорил с презрением, и Крис почувствовал укол боли. Он знал, что отец никогда не примет его выбор, но слышать это в открытую было невыносимо, - “И что ты в нём нашёл?”, - пробубнил себе под нос Бан Вонги, выражая глубокое непонимание. Обида захлестнула Криса.       - “Так мне, может, и хочется просто погулять, а не серьёзных отношений… а ты меня сразу женил… или замуж выдал… даже не знаю как сказать…”, - рассуждал Крис, чувствуя себя марионеткой в чужих руках.       - “Ну, это уже сам решай”, - циничная ухмылка отца была последней каплей. Крис с ненавистью смотрел, как его отец встаёт с кресла и направляется к выходу.       - “Он, хоть, красивый?”, - вопрос Криса прозвучал натянуто, с ноткой показного цинизма.       - “Не знаю”, - брошенное через плечо слово прозвучало, как плевок. Крис почувствовал, как его поглотила волна возмущения.       - “Ну, ты, бать, даёшь… а если там крокодил какой-нибудь?”, - возмущение вырвалось наружу, и он не стал его сдерживать. Это было абсурдно и страшно одновременно - его связывают браком неизвестно с кем и отец даже не соизволил поинтересоваться с кем именно.       - “А тебе не всё равно? Брак же, по сути, фиктивный”, - отрезал Бан Вонги, подтверждая худшие опасения Криса.       - “Ну, мало ли… всякое бывает”, - ухмыльнулся Крис, пытаясь скрыть подступающую истерику.       - “Значит, тебе не повезло и будешь с крокодилом!”, - огрызнулся Бан Вонги, - “Ах, да… паспорт!”, - слова Бана Вонги, обернувшегося у двери, прозвучали, как гром среди ясного неба.       - “Чего?”, - на лице Криса отразилось мрачное предчувствие, словно он ждал удара, зная, что он неизбежен.       - “Паспорт сюда свой давай!”, - повторил Бан Вонги. Настойчивость отца, словно удары молота, добивала последние остатки надежды. Бан Вонги сдвинул край рукава пиджака и посмотрел на наручные часы, - “Теперь уже завтра… проставят печать о браке”. Крис оцепенел. Он некоторое время, молча, смотрел на отца, затем достал паспорт из внутреннего кармана пиджака. Словно в замедленной съемке, положил паспорт на стол и, придав ему легкий импульс, катнул его по длинной полированной поверхности в сторону отца. Этот жест был полон скрытого протеста, отчаяния и ненависти. Он словно отказывался брать на себя ответственность за происходящее, перекладывая её целиком на плечи отца. Всё это казалось ему бредом и нелепым фарсом.       Бан Вонги подошёл к столу, не говоря ни слова, забрал с края паспорт Криса и, даже не взглянув на него, вышел из кабинета. Тишина, воцарившаяся после его ухода, была оглушительной. Крис остался один, опустошённый и раздавленный. Он чувствовал себя ограбленным, униженным и преданным самым близким человеком. В душе поселилась ледяная пустота, которую, казалось, ничем не заполнить.       Крис потряс головой, отчаянно пытаясь прогнать наваждение, как будто мог вытряхнуть из головы этот безумный кошмар и вернуться в нормальную жизнь. В глубине души он надеялся, что всё это - лишь дурной сон, стоит проснуться, и реальность окажется совершенно иной.       Но реальность была жестока и неумолима. Отец ушёл, забрав его паспорт, а вместе с ним и частицу его свободы. Крис осознал, что это не сон, что всё происходящее - правда, и от этого осознания стало ещё печальнее и противнее.       - “Н-да… вот так сидишь, никого не трогаешь и ты вдруг внезапно раз и уже муж”, - пробормотал Крис, пытаясь осмыслить случившееся. Фраза звучала абсурдно и иронично, как насмешка над его собственной жизнью. Он потёр ладонями лицо, пытаясь стереть с него следы пережитого потрясения, - “Ну, батя… вот жук…”, - с горечью произнёс Крис, осознавая, как низко способен пасть его отец ради достижения своих целей.              В это время Бан Вонги вышел из офиса. Он сел в машину, отдав водителю короткий приказ: “Домой”.В предвкушении победы он достал телефон и набрал номер Ли Джонхёна.       - “Я с сыном договорился, его паспорт у меня. Завтра подъезжайте ко мне часикам к 14:00, регистратор тоже подъедет”, - произнёс сухо и официально Бан Вонги, словно отдавая распоряжение подчинённому. Ни тени сомнения, ни капли сожаления в голосе. Только деловой тон и уверенность в успехе.       - “Я понял. Буду!”, - Ли Джонхён облегчённо выдохнул на другом конце провода, в его голосе звучало искреннее облегчение - он получил то, что хотел - спасение для своей семьи и бизнеса.              День регистрации. 14:00.       Атмосфера в гостиной Бан Вонги была пропитана напряжением и лицемерием. Солнечный свет, проникавший сквозь огромные окна, казался чуждым и неестественным в этом логове цинизма и расчёта. Каждый из присутствующих был актёром в тщательно срежиссированном спектакле, где любовь и человеческие чувства были принесены в жертву материальным интересам.       Ли Джонхён, с осунувшимся лицом и дрожащими руками, сидел за массивным столом, сделанным из тёмного дерева. Он выглядел жалким и потерянным, словно загнанный в угол зверь. Его взгляд скользил по строкам брачного договора и договора на инвестирование, словно он пытался найти хоть какой-то просвет в этом лабиринте юридических формулировок. Но каждое прочитанное слово лишь укрепляло его в осознании того, что он продал своего сына, продал его будущее ради спасения своей семьи.       Листы договоров ложились на стол один за другим, словно надгробные плиты, под которыми похоронены мечты и надежды. Каждый переложенный лист - ещё один шаг к пропасти, из которой уже не будет возврата. Он читал, но не понимал. Его разум был затуманен страхом и отчаянием.       В гостиной, помимо Ли Джонхёна, находились ещё трое: государственный регистратор, с безучастным выражением лица, привыкший к подобным сделкам; нотариус, тщательно проверяющий каждую запятую, словно от этого зависела его жизнь; и юрист, с хищным блеском в глазах, готовый в любой момент защитить интересы своего клиента - Бан Вонги.       В воздухе витала атмосфера ожидания и напряжения. Все знали, что этот день станет поворотным в судьбах обоих семей, но никто не осмеливался говорить об этом вслух. Лицемерие было их главным оружием, а молчание - их лучшим союзником. День свадьбы превратился в фарс, где правят деньги и власть, а любви и счастью нет места.       - “Вы хотите забрать у нас часть бизнеса?”, - вопрос Ли Джонхёна прозвучал как отчаянная попытка сохранить хоть что-то из того, что ещё осталось. Поднятый взгляд, полный тревоги и мольбы, был обращён к Бану Вонги, словно к последней надежде на справедливость.       - “Не забрать, а разделить между нашими детьми. За вами в любом случае остаётся контрольный пакет акций, но право голоса у нас будет”, - ответ Бана Вонги был холоден и расчётлив, как удар ножа, - “Я не альтруист и просто так выкидывать деньги на ветер не собираюсь”, - добил Бан Вонги, словно вбивая последний гвоздь в крышку гроба надежд Ли Джонхёна. Он ясно дал понять, что его интересует только прибыль и власть, а чувства других людей для него не имеют никакого значения.       - “У нас порядочная семья. Мой старший сын тоже порядочный, воспитанный, образованный и умный парень… Я и так жертвую его свободой…”, - тяжёлый вздох Ли Джонхёна был подобен предсмертному хрипу. Его слова были исполнены отчаяния и самообмана.       - “Так одно есть следствие другого… если мы родня - у вас есть финансирование, если нет, то, соответственно, нет…”, - высокомерный тон Бана Вонги был подобен удару плети, заставляя Ли Джонхёна почувствовать себя ещё более униженным и зависимым. Каждое слово звучало как ультиматум, не оставляя места для надежды на милосердие, - “И ещё… мой сын живёт отдельно, у него свой дом… договором предусмотрено их совместное проживание, по желанию, конечно, и, в том числе, оплата учёбы и дороги вашего сына до места обучения и обратно”, - Бан Вонги продолжал диктовать свои условия, словно наслаждаясь властью над своим должником. Он преподнёс это как благодеяние, как проявление заботы о будущем зяте, но Ли Джонхён прекрасно понимал, что это лишь ещё один пункт в тщательно продуманной стратегии контроля.       - “Благодетель…”, - пробормотал Ли Джонхён себе под нос, не осмеливаясь высказать вслух всю ненависть и презрение, которые переполняли его душу. Смирившись со своей судьбой, Ли Джонхён дочитал все документы. Он, молча, подписал каждый лист, словно подписывал смертный приговор своему сыну, больше не пытаясь вникнуть в их суть. Бан Вонги также поставил в них свою подпись.       Нотариус, словно бездушная машина, заверил документы своей печатью и подписью, скрепив узы, сотканные из лжи и корысти. Государственный регистратор, не участвуя в этой грязной игре, заочно зарегистрировал брак Криса и Минхо, выдав свидетельство о браке, словно квитанцию об оплате.       После совершения всех манипуляций с документами в гостиной остались только Бан Вонги и Ли Джонхён. Они сидели друг напротив друга, словно два игрока, завершивших партию в шахматы. Один - победитель, торжествующий над поверженным врагом, другой - проигравший, потерявший всё.       Цинизм происходящего достиг апогея, когда Бан Вонги предложил отпраздновать “удачную сделку”.       - “Ну, что? За удачную сделку? По граммулечке?”, - в его словах не было и тени сочувствия или сожаления, только торжествующий тон победителя. Предложение выпить в честь брака, основанного на лжи и корысти, звучало как насмешка над самим понятием семьи и любви.       Ли Джонхён, сломленный и униженный, лишь кивнул в ответ, не находя в себе сил возразить. Он понимал, что всё кончено, что он стал пешкой в чужой игре, но ему было необходимо узнать, когда он получит обещанное финансирование.       - “Когда ожидать покрытия наших долгов и начала инвестирования?”, - поинтересовался Ли Джонхён. Бан Вонги поспешил успокоить его.       - “Я уже распорядился. Мои финансисты должны связаться с вашей бухгалтерией и сегодня/завтра закрыть все ваши финансовые вопросы”, - ответил Бан Вонги. Он хотел, чтобы Ли Джонхён как можно скорее поверил в его щедрость, но тут же добавил, - “А что касается инвестирования… будем решать вопросы по мере поступления…”, - добавил он, давая понять, что помощь будет оказываться дозировано и под строгим контролем.       - “Хм… скоро…”, - удивление Ли Джонхёна было искренним. Он не ожидал такой оперативности от Бан Вонги. - “Ну, дак… я - человек деловой! Привык действовать конкретно и поступательно!”, - ухмыльнулся Бан Вонги, давая понять, что его интересует только результат, и протянул Ли Джонхёну бокал с виски.