15. ЦУГЦВАНГ

      Часть 14       - “Ну что? Всё хорошо?”, - Минхо внимательно посмотрел на Криса и на Феликса. Он казался слегка раздражённым, но в его взгляде читалась и доля понимания.       - “Да всё нормально”, - похлопал по плечу Минхо Феликс и направился в сторону их столика, оставляя Минхо и Криса наедине. Крис засунул руки в карманы брюк и, сдерживая улыбку, уставился на Минхо. Крис, обычно харизматичный и уверенный в себе, выглядел немного растерянным и смущённым. Его взгляд был полон сожаления, он явно осознавал свою ошибку и искренне хотел исправить ситуацию.       - “Вот скажи мне ты долго думал, прежде чем такую хрень сморозить, а?”, - покачал головой Минхо, сложив руки на груди.       - “Согласен… перенервничал… извини”, - улыбался Крис, заглядывая в глаза Минхо, - “Готов загладить свою вину”, - произнёс Крис и протянул руку, как бы невзначай, поправляя галстук Минхо, но тут же осёкся, вспоминая слова Феликса. Его реакция была предсказуема: он отстранился и осмотрелся по сторонам.       - “Иди к гостям!”, - произнёс Минхо и направился за столик к Феликсу. Крис тяжело выдохнул, глядя в след Минхо, и обернулся в сторону входа. Гостей, действительно, становилось всё больше, и он направился к ним.       Минхо направился в сторону столика, где сидел Феликс. В каждом его движении чувствовалась борьба с самим собой, попытка натянуть маску спокойствия на бушующее внутри пламя. Тяжело опустившись на стул рядом с Феликсом, он ощутил, как его пальцы непроизвольно сжали прохладное стекло бокала с виски - спасительная соломинка в океане собственных эмоций. Первый глоток обжёг горло, но Минхо даже не поморщился. Наоборот, он позволил огню растечься по венам, надеясь, что он выжжет хотя бы часть той ярости и желания, которые ещё секунду назад готовы были взорвать его изнутри. Алкоголь медленно расслаблял напряженные мышцы, словно разглаживая скомканную ткань его души. Сердце, до этого отбивавшее панический ритм, постепенно замедлялось, возвращаясь в более привычный режим, но вместо облегчения, в груди поселилась щемящая тоска. Минхо чувствовал, как глаза наполняются влагой, но это были не слезы отчаяния, а скорее, слезы нежности. Он смотрел на Феликса с таким трепетом, словно тот был самым драгоценным сокровищем, которое он когда-либо видел. В этом взгляде была и вина, и обожание. В его глазах плескался приглушённый свет, отблеск пламени только что утихшей бури. Лёгкая дрожь пробежала по телу, но это была уже не дрожь возбуждения, а скорее, нервная дрожь, свидетельствующая о пережитом потрясении. Сейчас он казался хрупким, уязвимым, словно ребёнок, ищущий защиты.       - “Ликс, у тебя точно всё хорошо?”, - Минхо впился взглядом в Феликса, словно пытаясь прочитать в его глазах правду. В его голосе звучала неприкрытая тревога, отголоски пережитого страха за то, что могло произойти.       - “Мин! Сказал же - всё норм! Твой Крис хоть и хищный зверь, но разумный и вменяемый. У меня к нему нет претензий! Да и я сам виноват - перегнул палку. Засунул голову в пасть тигру… и это ещё хорошо, что тигр оказался воспитанным, а не диким - иначе бошку бы мне оторвал… и правильно сделал бы”, - хихикнул Феликс, понимая, что всё закончилось гораздо лучше, чем могло бы для обеих сторон.       - “Да не мой он”, - неуверенно отнекивался Минхо, отведя взгляд от Феликса. Он сказал так тихо, что это было больше похоже на самоубеждение, чем на правду. Он украдкой глянул на Феликса. В его взгляде читалось смущение и страх разоблачения. Феликс не купился на его слова. Его взгляд стал пристальным и пронзительным.       - “Ну, себе та хоть не ври!”, - фраза прозвучала не как обвинение, а скорее как дружеское подталкивание к самопознанию.       - “Психолог блин… ладно… давай есть - закуски принесли”, - Минхо резко сменил тему, словно захлопнул дверь в комнату, наполненную слишком сильными чувствами, и невольно покосился на Феликса.              Крис вернулся к своему столику, словно генерал на поле битвы, уходящий на передовую после короткой передышки. Внешне он излучал радушие, приветствовал гостей широкой улыбкой, но за этой маской чувствовалось напряжение. Взгляд его постоянно возвращался к столику, где сидели Минхо и Феликс. Это был не просто взгляд хозяина, следящего за порядком - в нём читалась смесь беспокойства, сожаления и молчаливой надежды.       Атмосфера ресторана постепенно заполнялась жизнью. Звуки льющейся речи, бряцание столовых приборов, смех и музыка сливались в единый гул, создавая ощущение праздника. Официанты, словно трудолюбивые пчёлы, сновали между столиками, разнося закуски и напитки, внося свой вклад в общее оживление.       Минхо так и продолжал сидеть спиной к Крису, не желая встречаться с ним взглядом, словно воздвигнув между ними невидимую стену. Феликс же постепенно приходил в себя. Напряжение в его лице сменилось любопытством. Он наслаждался атмосферой, позволяя музыке окутывать его, получая удовольствие от каждой ноты. Он, словно губка, впитывал в себя все краски окружающего мира, открываясь для новых впечатлений. Они с Минхо оживленно обсуждали местные гастрономические изыски и особенности интерьера, делясь впечатлениями, словно пытаясь отвлечься от гнетущей атмосферы, созданной недавней ссорой. Гости, чувствуя свободу и раскрепощение, постепенно стекались на первый этаж, где начинались танцы. В воздухе витало предвкушение веселья и беззаботности.       Их идиллия была нарушена внезапным вторжением. За столик подсела женщина средних лет, одетая с безупречным вкусом и явным намёком на достаток. В каждом элементе её образа читалась уверенность и власть.       - “Мальчики, здравствуйте. Я - Сьюзи, а вас как зовут?”, - Сьюзи протянула бокал с шампанским, предлагая чокнуться и выпить за знакомство. Она вклинилась в их компанию, словно хищная птица, высматривающая потенциальную добычу. Её приветствие прозвучало натянуто-дружелюбно, тон был пропитан фальшью и желанием произвести впечатление. Она обращалась к ним как к детям, снисходительно и покровительственно. Жест с шампанским был скорее ритуалом, чем искренним приглашением разделить радость. В её глазах читалось любопытство, граничащее с наглостью. Феликс, вежливый и обходительный, представился первым.       - “Феликс”, - в его голосе звучала сдержанность, но в глазах мелькнула настороженность. Он чувствовал неискренность собеседницы и инстинктивно приготовился к обороне.       - “Минхо”, - Минхо ответил сухо и сдержанно, словно отрезал.       - “А вы кем приходитесь Кристоферу? Что-то я вас раньше не видела”, - хитро прищурившись, ждала ответа Сьюзи.       - “Я… его коллега по работе, а Феликс - мой брат”, - сухо ответил Минхо, бросив беглый взгляд на Феликса. В его взгляде читалась тревога. Сьюзи не собиралась отступать.       - “Как интересно! Обычно в наших кругах не принято приглашать на свои личные праздники подчинённых”, - её удивление прозвучало нарочито наигранно, как будто она до глубины души поражена тем, что Крис осмелился пригласить на вечеринку “подчиненных”. В её голосе звучал скрытый упрек и презрение, - “Наверное, вы какие-то особенные”, - эта фраза была пропитана ядом, в ней читалось сомнение в их статусе и намёк на некую “особую” связь с Крисом. Она вглядывалась в них, словно рентгеновским взглядом, пытаясь разглядеть то, что было скрыто от посторонних глаз.       - “Все вопросы к Крису!”, - мгновенно вспыхнул Минхо. Он отрезал, словно захлопнул дверь перед носом назойливого гостя. Он был на грани взрыва, его сдерживала только необходимость сохранять приличие в общественном месте.       - “Оу! Для тебя он уже Крииис”, - Сьюзи умело перешла в наступление. Её заигрывающий тон прозвучал как насмешка, как вызов. Она открыто намекала на близость между Минхо и Крисом, наслаждаясь его замешательством.       - “А что?”, - Минхо напрягся, словно пружина, готовая распрямиться в любой момент, - “Он сам просил его так называть”, - его слова прозвучали оправдательно, как будто он пытался защититься от невидимого обвинения. Феликс посмотрел на Минхо и понял, что он вот-вот выйдет из себя, и решил взять инициативу в свои руки. Он приподнял бровь и, сохраняя невозмутимый тон, задал встречный вопрос.       - “А вы сами та кем приходитесь Кристоферу?”, - в его словах сквозило презрение и снисходительное любопытство. Он дал понять Сьюзи, что её поведение переходит все границы приличия, и что он готов защитить Минхо от её назойливых расспросов. В его взгляде читалась твёрдость и решимость, он был готов вступить в открытый конфликт, если понадобится.       - “Слышали что-нибудь про бренд “STAR Co.”?”, - Сьюзи сменила тактику, перейдя к прямому давлению. Её вопрос прозвучал как проверка, попытка установить их статус и осведомлённость. Она уставилась на Феликса и Минхо, оценивая их реакцию.       - “Конечно”, - с уверенностью принял вызов Феликс. Его ответ прозвучал чётко и безапелляционно, демонстрируя, что он не из тех, кого можно легко запугать. В его глазах читалась лёгкая насмешка, словно он знал гораздо больше, чем показывал.       - “Это мой бренд и Крис носит костюмы только моего бренда, и шьются они исключительно под заказ”, - в её голосе звучало высокомерие и желание подчеркнуть свою эксклюзивность и близость к Крису. Каждое слово было пропитано гордостью за свои достижения и намёком на то, что она занимает особое место в жизни Криса. Феликс мгновенно оценил ситуацию и решил сыграть на её тщеславии.       - “Вау, давно хотел познакомиться с хозяйкой этого прекрасного бренда. У вас действительно очень много эксклюзива и всегда используете качественные дорогие ткани!”, - в его голосе звучало искреннее восхищение, но в глазах мелькнул лукавый огонёк. Он умело льстил ей, одновременно демонстрируя свою осведомленность о её бренде и его значимости, - “Костюмчик узнаёте?”, - Феликс взглядом указал на себя. Эта фраза была заигрыванием, способом подчеркнуть свою принадлежность к избранному кругу. Сьюзи польстило внимание.       - “Узнаю. Поэтому и подошла к вам. Стало очень интересно что за красавчик носит вещи моего бренда”, - её загадочная улыбка говорила о том, что она не прочь завести новое знакомство, особенно с тем, кто ценит её творения. В её взгляде читалось оценивающее любопытство, словно она прикидывала, насколько Феликс может быть ей полезен. Минхо, наблюдая за этой игрой в кошки-мышки, понял, что его присутствие здесь излишне. Он давно хотел сбежать от этого разговора, и сейчас представился идеальный момент. Он решил, что лучше переждать бурю в безопасном месте, подальше от этого змеиного клубка. Придумав благовидный предлог, он решил временно покинуть поле битвы, оставив Феликса один на один с Сьюзи. В его действиях читалось желание избежать дальнейшего напряжения и дать возможность Феликсу самостоятельно разрулить ситуацию. Минхо понимал, что долго находиться здесь и слушать эту галиматью - для него чревато взрывом.       Минхо извинился, встал из-за стола и направился в сторону лестницы. Он стремился как можно скорее покинуть стол, словно бежал от надвигающейся опасности. В каждом его движении читалось желание сбежать от Сьюзи, от Криса, от всего этого праздничного лицемерия. Взгляд его был направлен вперёд, словно он видел перед собой только спасительный выход.       Проходя мимо Криса, он не смог сдержаться и бросил на него короткий, мимолетный взгляд, полный одновременно вызова и мольбы. В нём читалась смесь обиды и надежды на понимание, как у загнанного в угол зверя. Этот взгляд был последней попыткой достучаться до Криса, прежде чем окончательно захлопнуть дверь в мир его чувств.       Крис поймал на себе взгляд Минхо и мгновенно почувствовал неладное. Уход Минхо вызвал у него тревогу, и он предположил худшее - Минхо не выдержал напряжения и решил покинуть праздник. В его глазах мелькнула паника, он боялся потерять его.       Не в силах сдержать беспокойство, Крис поднялся со своего места, забыв о гостях, подошёл к перилам и, словно шпион, высматривал, куда направится Минхо. Его взгляд был прикован к каждому его движению, пытаясь разгадать его намерения. В его действиях читалось отчаяние, он готов был броситься в погоню, чтобы остановить его.       Наблюдая за тем, как Минхо спустился на первый этаж и скрылся под лестницей, он почувствовал облегчение. Он понял, что Минхо просто направился в туалет, и все его опасения оказались напрасными. Напряжение спало, но в его глазах осталась тень тревоги. Он знал, что проблема не решена, и что ему ещё предстоит серьезный разговор с Минхо.       Минхо же, укрывшись под лестницей, словно спрятался в убежище. Двери, ведущие в туалетные комнаты и курилки, словно предлагали ему выбор: уйти в себя, очиститься от навязчивых мыслей или же утопить переживания в никотиновой зависимости. Стены этого коридора казались ему защитой от внешнего мира, местом, где он мог ненадолго перевести дух и собраться с мыслями. Впереди его ждала неизвестность, и он чувствовал необходимость подготовиться к ней, прежде чем снова выйти на свет.              Минхо почувствовал облегчение, завершив свои дела, и не спеша направился к выходу. Он не торопился возвращаться обратно и, встретив у дверей курилки мужчину, без тени смущения попросил у него сигарету. Мужчина, казалось, был рад оказать небольшую услугу, и Минхо поблагодарил его кивком головы.       Он прислонился боком к прохладной стене, чувствуя, как она приятно обжигает кожу сквозь тонкую ткань пиджака. Сигарета уютно устроилась между его губами, и он инстинктивно начал шарить по карманам в поисках зажигалки, которую он всегда носил с собой как талисман. Она была для него не просто предметом, а напоминанием о Штатах и о беззаботной и насыщенной жизни за пределами родных стен.       Минхо надеялся, что эта сигарета станет возможностью украсть ещё несколько минут у неизбежности. Он мечтал о том, как медленно вдохнет терпкий дым, чувствуя, как никотин расслабляет напряженные мышцы. Он хотел насладиться одиночеством и временной передышкой, но его робкая надежда была разрушена в одно мгновение. Крис внезапно вынырнул из ниоткуда и схватил Минхо за запястье. Его прикосновение было властным и требовательным, не оставляющим места для сопротивления, но Минхо не сдавался, а продолжал сопротивляться, стараясь вырваться из его захвата.       - “Да стой ты! Надо поговорить!”, - с придыханием произнёс Крис. В его голосе чувствовалось напряжение и отчаяние. Он задыхался от подавляемых эмоций, словно ему не хватало воздуха. Минхо не успел ничего ответить, как Крис потянул за ручку ближайшую дверь в курилку и затянул его внутрь, закрыв за собой дверь на замок.       - “Крис!”, - протест Минхо прозвучал скорее как выдох, чем как полноценный крик. Он попытался вырваться, но силы были неравны. Мощное тело Криса подавляло любую попытку сопротивления. Оказавшись в замкнутом пространстве курилки, Минхо отступил к стене и прислонился к ней боком. Его плечи были напряжены, взгляд опущен, он избегал прямого зрительного контакта с Крисом. Лишь украдкой он поглядывал на него исподлобья, пытаясь оценить его настроение и следующие действия. Крис прожигал Минхо взглядом, словно желая испепелить его: глаза горели страстью и тоской, в них читалось желание прикоснуться, обнять, удержать его. Он чувствовал, как от одного присутствия Минхо кровь приливает к вискам, как его тело охватывает дрожь возбуждения. Он с огромным трудом сдерживал себя, чтобы не броситься к нему и не заключить в объятия.       - “Минхо…”, - Крис произнёс его имя, словно молитву, вкладывая в него всю боль и тоску, накопившиеся за последнее время. Он запнулся, не зная, как выразить свои чувства, как достучаться до его сердца, - “Не куришь и нефиг начинать!”, - Крис демонстративно выхватил из губ Минхо сигарету, бросил её на пол и раздавил ботинком, - “Ты долго собрался бегать от меня?”, - в его голосе звучала смесь упрека и отчаяния. Он устал от этой игры в прятки, он хотел открытости и честности. Минхо продолжал избегать взгляда Криса, словно тот был опасным хищником. Он машинально царапал стену ногтем, пытаясь чем-то занять руки и скрыть своё волнение.       - “Опять ты за своё! Не успокоишься никак?”, - его слова были полны раздражения и усталости. Он не хотел возвращаться к этой теме, он боялся признаться себе в своих чувствах. Его жест был неуверенным и нервным, словно он пытался отмахнуться от своих эмоций.       - “Ты же понимаешь, что ничего хорошего из этого не получается! Тебе будет плохо, мне будет плохо… никто ничего не выиграет при таком раскладе…”, - Крис начал говорить тихо, почти шёпотом, словно боялся, что их услышат. Его слова были полны боли и разочарования. В его голосе сквозила мольба. Он умолял Минхо увидеть очевидное, признать, что их отношения причиняют им обоим страдания, - “Я вижу, как на тебя смотрят некоторые наши коллеги… да даже гости… я с ума схожу… а когда вижу кого-то рядом с тобой… я становлюсь… одержимым”, - прошипел Крис, словно ядовитая змея, готовая броситься на любого, кто посягнёт на его сокровище. В его глазах горела ревность, смешанная со страхом потерять Минхо. Минхо старался не встречаться взглядом с Крисом. Внутри него всё сжалось от неловкости и предчувствия. Эта напускная лёгкость казалась фальшивой нотой в похоронной мелодии. Он ждал, когда же наступит развязка, когда Крис сорвётся и выпустит наружу всю свою страсть. Крис сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и упёрся ладонями в стену возле головы Минхо, заключая его в ловушку из своих рук. Этот жест был одновременно нежным и властным: он хотел овладеть им, но, в то же время, боялся спугнуть. И вот настал момент, которого Минхо одновременно ждал и боялся. Крис нежно поцеловал его в губы, будто пробуя его на вкус. Поцелуй был коротким и осторожным, словно Крис боялся разорвать хрупкую нить, связывающую их. Минхо ждал этого порыва и боялся своей реакции. Боялся, что поддастся, боялся, что потеряет контроль над собой. Руки Криса медленно скользнули по плечам Минхо, словно ища опору, словно умоляя о взаимности. Крис уже собирался разорвать поцелуй, отступая, но руки Минхо сами поднялись и обхватили Криса за талию, крепко прижимая его к себе и продолжая нежно целовать. В этом порыве было отчаяние и признание своей слабости. Крис выдохнул с облегчением. Он почувствовал, словно наконец-то получил то, чего жаждал всем сердцем. Он обнял Минхо, прижал его к стене и продолжил целовать, томно прикрыв глаза. Минхо тоже почувствовал облегчение, отвечая на поцелуй Криса с нежностью и страстью, забыв обо всём на свете. В этот момент существовали только они двое, объединённые неудержимым влечением, - “Зачем вы устроили весь этот спектакль?”, - прошептал Крис в поцелуй, его слова были полны упрёка и обиды, но в них также звучала нежность и любовь, - “Я чуть с ума не сошёл от ревности”. Он разорвал поцелуй, обнимая Минхо, упираясь лбом в его лоб и заглядывая в его глаза. В его взгляде читалась любовь, страсть и бесконечная преданность. Он хотел видеть в глазах Минхо ответные чувства, он хотел знать, что все эти страдания не были напрасны.       - “Да ничего мы не устраивали”, - прошептал Минхо, его слова прозвучали как оправдание, словно он пытался снять с себя вину за произошедшее, - “Как-то само всё так получилось. Я просто не хотел быть один на празднике - не люблю большие и не уютные компании, а у Ликса слишком богатая фантазия и характер соответствующий. Не обижайся!”, - в его голосе читалась мольба о прощении, он боялся обидеть Криса, боялся потерять его доверие. Минхо робко коснулся губ Криса, словно спрашивая позволения. В этом прикосновении была нежность и страх, желание и неуверенность. Волна возбуждения и нежности накрыла Криса с новой силой. Он притянул Минхо к себе еще ближе, еще плотнее, словно боялся, что тот ускользнёт. Его поцелуй был страстным и требовательным, он хотел выразить всю свою любовь и тоску, всю свою нежность и желание. Минхо не выдержал такого натиска. Он понимал, что все выстроенные им с большим трудом оградительные бастионы вот-вот окончательно падут, что он больше не сможет сопротивляться. Он выставил ладони вперед, упираясь в грудь Криса, и немного отдалился от него. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя, чтобы восстановить контроль над своими чувствами.       - “У тебя сегодня праздник. Иди к гостям - не заставляй их искать тебя!”, - прошептал Минхо, стараясь восстановить дыхание. В этих словах чувствовалась забота и понимание. Ему было больно отталкивать Криса, но он считал, что так будет лучше для них обоих.       - “Рррр! Ты прав… мне пора”, - прошептал Крис, его голос был полон разочарования и нежелания расставаться. Он снова нежно поцеловал Минхо, словно ставя печать на их тайном союзе. Это был поцелуй благодарности и обещания, поцелуй надежды и веры в их будущее.