Реформация Кайла Брофловски

Я осторожно переворачиваюсь, чтобы быть лицом к ним, как только они входят. Спуская одеяло с глаз, я замечаю, как они направляются к кровати Кайла. Ещё одна ночь, когда я «ложусь спать» раньше, чем он приходит на ночь. Это стало настолько привычным, что я уже ожидаю этого. Но на этот раз он не один. — Ты уверен, что он спит? — тихо шепчет Миллер. — Он выключается как свет каждый день в десять, — отвечает Кайл. Я щурюсь и наблюдаю, как он уверенно идёт к этой кровати, призывая Миллера следовать за ним жестом руки. — Было бы лучше, если бы его здесь не было, Кайл, — сообщает ему Миллер, и Кайл пожимает плечами. — Зато мы одни. Я чувствую, как начинает дергаться моя нога, и мне приходится заставлять себя перестать трястись. Мой желудок сжимается в огромный узел, тянущийся от сердца до кишечника, и я сжимаю зубы. В том слабом лунном свете, что пробивается через окно, я различаю два силуэта, сидящих слишком близко друг к другу. — Как выглядит? — слышу, как спрашивает Кайл, его голос таким же, каким он был, когда мы были друзьями. Миллер откидывает кудряшку с его лица. Он наклоняется, чтобы внимательно рассмотреть, и гладит Кайла по лбу. — Это всего лишь царапина. Тебе действительно стоит быть осторожнее, Кай. АРГХ! Никто не смеет называть его Каем кроме меня! Особенно этот ублюдок, который сейчас трогает его лицо! — Да, — соглашается Кайл. Вдруг он поднимает руку и кладёт её на руку Миллера. — Спасибо, что позаботился обо мне, Милл. Со временем мой глаз привыкает к темноте, и я наблюдаю, как Кайл берёт руку Миллера с лба и кладёт её на колено. — Всегда пожалуйста, — отвечает Миллер с озорным тоном, который мне не нравится. Он пользуется моментом, чтобы положить другую руку на правую щёку Кайла. Я чувствую, как у меня заливаются щеки румянцем, и понимаю, что глаза у меня широко раскрыты. Я надеюсь, что они посмотрят в мою сторону и увидят меня. — Миллер, я не думаю… — медленно начинает Кайл, пока я вижу, как Миллер наклоняется ближе к нему. Как они меня не видят?! Я буквально сверлю их глазами, а они прижимаются всё ближе с каждой секундой. Я знал, что эти двое близки, но… но блять! Я зажмуриваю глаза как раз в тот момент, когда их губы встречаются. Ни за что. Ни за что на свете. Я не могу смотреть на такое, и всё же… глаза сами собой открываются. Это как в фильме ужасов, когда не хочешь видеть, что произойдёт, но не можешь отвести взгляд. И как бы мне ни хотелось не видеть их поцелуй, я не могу перестать смотреть. Смотреть, как мой друг обвивает руку вокруг плеч другого мужчины. Как он не может удержаться от того, чтобы исследовать рукой его плечо, грудь и бок. Как он падает назад на кровать, а другой мужчина ложится сверху. В последние дни у меня с Кайлом напряжённые отношения. Мы избегаем друг друга, игнорируем друг друга, и я знаю, что он стал проводить намного больше времени с Миллером, но вот так? Он бы не стал… не тогда, когда я… Я чувствую пронзительную боль в груди, которая затем отдаёт в бок. Боль, которая не перестаёт колоть меня, заставляя чувствовать себя ещё хуже, чем я уже себя ощущаю. Мне не нравится эта боль, но я чувствую, что уже испытывала её раньше. — Чувак, проснись! Я слышу шипящий голос, и боль усиливается в десять раз, заставляя меня вскочить с криком. Я резко поворачиваю голову в сторону и злюсь на парня, сидящего рядом со мной. Подожди… вот дерьмо. — Ты должен обратить на это внимание, чувак, — продолжает мой сосед. — Он сказал, что это будет на тесте в следующий понедельник! Тест? В понедельник? Когда он вообще упоминал об этом? Чёрт, мне нужно перестать засыпать на уроках. Хотя я ничего не могу с собой поделать — я едва ли получаю достаточно сна за ночь, чтобы это можно было назвать короткой дремой. Нужно как-то восполнить. Я резко качаю головой, чтобы вытеснить сонливость (и любые тревожные мысли), и стараюсь снова сосредоточиться на нашем «учителе». Я что, правда… они правда… ЭТО БЫЛО ТАК РЕАЛЬНО! Я даже не думала об этом раньше, но… если задуматься… Кенни всегда говорит, что сны имеют значение, и у него есть эта книга сновидений, потому что он сильно в этом разбирается. Он всегда говорит: «78% того, что мы видим во сне, связано с реальной жизнью», цитата с задней обложки. Если это правда… что же я упускаю? Неужели поэтому Миллер привлёк Кайла? Они… — …После экзамена в понедельник мы приступим к исследованию нашей следующей речи, которая будет носить убеждающий характер. И, джентльмены, я не говорю о том, как убедить родителей дать вам 500 000 долларов на проживание в общежитии. Мы на том уровне, когда я ожидаю, что каждая речь будет иметь реалистичный, зрелый характер. Давайте последуем примеру великих лидеров, рожденных до нас… Я снова отключаюсь от его слов. У меня избирательное восприятие, когда речь идёт о парне, который может иметь какой-то секретный план с моим лучшим другом. Потирая глаза, я снова возвращаюсь мыслями к тому сну. Я кладу голову на локоть и бросаю взгляд на соседа. Он, должно быть, тыкал меня в бок, чтобы разбудить; наверное, это была та боль, которую я чувствовал во сне. Наверное, это никак не связано с тем, что я видел между Кайлом и Миллером. Не то чтобы то, что я видел, было приятным для глаз. Глядя на Миллера, я надеюсь, что он слышит мои внутренние крики, когда мысленно кричу ему: «Руки прочь от моего друга!» Когда он встречает мои глаза всего на секунду, я почти думаю, что он услышал меня, но его взгляд продолжает скользить по классу. Меня даже не то, что Кай целовался с парнем, беспокоит. Меня пугает то, что этот парень был Миллер, и что я даже мечтал об этом. Это только укрепляет мою уверенность в том, что эти двое проводят слишком много времени вместе. Но с нынешним положением дел между Кайлом и мной… — Эй, Стэн, идёшь? А? Я поднимаю взгляд и вижу, что мой сосед и ещё несколько ребят из класса стоят вокруг меня с рюкзаками. — Урок кончился, чувак, можешь перестать витать в облаках, — улыбается один, и я слабенько улыбаюсь в ответ. Чёрт, я правда весь урок отрубился? Это нехорошо, но, думаю, всегда можно взять записи у кого-нибудь. Я кое-что помню о новой речи, и от этого у меня ёкнуло в животе. Не то чтобы я радовался первой настоящей презентации, но делать её всё равно придётся, так что нет смысла слишком переживать. Я хватаю рюкзак и закидываю его на плечо, пытаясь снова почувствовать реальность. Парень слева кивает мне глазами, мол, вставай, а вокруг меня несколько ребят ждут. Обычно это бы меня порадовало — в классе явно есть нормальные люди, — но сейчас я не могу на этом сосредоточиться. Я оглядываюсь по комнате в поисках источника своей сумасшедшей тревоги, но его нет. Что если он встретился с Кайлом перед следующим уроком? Чёрт, мне срочно нужно выбросить это изображение из головы. Наконец я встаю и иду к своим одноклассникам, которые задержались. — Всё в порядке, Стэн? — спрашивает один из них. Мне неловко — я даже не пытался запомнить имена остальных. Я знаю только Кайла, Остина, Миллера и теперь Джейсона. — Да, нормально, — пожимаю плечами. — Спасибо, что меня дождались. — Ну, у нас же следующий урок вместе. Думаю, можем идти вместе, — говорит другой. У него короткие каштановые волосы и дружелюбный взгляд — что-то, чего я давно не встречал с тех пор, как пришёл в JV. Я соглашаюсь, а остальные идут немного позади, а потом расходятся по своим делам. Они кажутся безобидными, но я решаю держать дистанцию. Кто знает, где ещё Миллер прячет своих «последователей»? Не то чтобы я хотел быть одиноким здесь, и не то чтобы я хотел ярлыковать кого-то из колледжа как «ОВЧ», если они не такие, но я просто не могу вкладывать в этот колледж своё сердце так, как Кайл. Может, потому что я начинаю видеть, что это на самом деле. Богатый колледж с кучей секретов. В любом случае, мне немного неловко за то, что я порой отстранён к некоторым ребятам. Некоторые из них действительно кажутся нормальными людьми, которые просто хотят узнать меня, но после того фокуса, который устроил Джейсон, когда я понял, кто он на самом деле и на кого «работает»… Не могу представить, чтобы я мог доверять кому-то здесь, кроме Остина. Остальная часть учебного дня проходит без происшествий, и я не вижу ни Кайла, ни Миллера, ни Джейсона, если уж на то пошло. Я встречаю пару ребят, которых подозреваю в ОВЧ по взглядам, что они на меня кидают, но кроме этого день проходит довольно скучно. Физика и математика скучны, как всегда, а вот черчение и технический рисунок немного поднимают настроение. Когда наступает обед, я начинаю слегка нервничать. Как бы мы с Кайлом ни умели избегать друг друга, мы всегда умудряемся столкнуться во время обеда. Колледж маленький, и большинство людей обедают одновременно, так что неизбежно мы пересечёмся именно здесь. Я машу рукой ребятам, с которыми шёл, и ищу Остина. Я никогда не нахожу его первым, но он всегда находит меня. — Голоден? Я даже не вздрагиваю, слишком привык к его внезапной явке. Я просто поворачиваюсь и улыбаюсь ему. — Всегда, — отвечаю я Остину. Мы идём вдвоём по линии выдачи, выбирая почти одинаковую еду. Потом оплачиваем наши блюда, не произнеся ни слова, только киваем и улыбаемся друг другу, чтобы знать, что мы здесь. Садимся в нашу обычную кабинку в конце зала, надеясь избежать взглядов и шепота… хотя не уверен, насколько это помогает, даже сидя в изолированном месте. Я быстро осматриваю зал, чтобы убедиться, что Кайла нигде нет. Хотя, не знаю, насколько это сработает. Он с Миллером появляются словно из воздуха. Когда я устраиваюсь на своей стороне кабинки, я внимательно слежу за Остином, пока он осматривает всю еду перед тем, как сделать первый укус. Я нахмуриваюсь. — Что ты делаешь? — Просто проверяю, — отвечает он. — Проверяешь? — я приподнимаю бровь и откусываю от своего сэндвича с индейкой на ржаном хлебе. Он останавливается, поднимает кусок хлеба, чтобы посмотреть на меня. — Они контролируют всё, Стэн. Никогда нельзя быть слишком осторожным. — …Не слишком ли это крайность? Он вздыхает. — Ладно, может, я немного параноик. Но после прошлой ночи я бы ничего не исключал. Он решает, что сэндвич в порядке, и присоединяется ко мне за трапезой. Я хочу спросить, что произошло, но не уверен, что хочу знать. Думаю, он всё равно мне расскажет. — Что с тобой? — вместо этого спрашивает он. — Выглядишь как… дерьмово. — Чувствую себя так. — Они тоже проверяли твою комнату? Я выплевываю кукурузу. — Они что?! Он кивает. — Ублюдки. Придётся скоро поставить ебаную сигнализацию. — …подожди… они проверяли твою комнату? — я спрашиваю, стараясь успокоиться и переварить услышанное. Остин делает большой кусок сэндвича и проглатывает глоток напитка, прежде чем ответить: — Да. — Как? Почему? Как им удалось это провернуть, ты уверен, что это они, какого чёрта, что они искали? — я быстро выдаю все вопросы сразу, как только они возникают у меня в голове. — Как? — я пробормотал про себя. — У них, наверное, есть ключ от каждой комнаты в общежитии… Почему — я не знаю. Не знаю, что они ищут. Но они знают, что я не куплюсь на их «невинный» вид, и, наверное, знают, что я сделаю всё, чтобы разоблачить их. Они просто пытаются меня спровоцировать. Как будто я настолько глуп, что оставил бы что-то компрометирующее в своей комнате, пиздец… — И я уверен, что это были они, потому что оставили мне записку, — добавил он тихо. — …Записку? — шепчу я, едва слышно. — Что там написано? Он достаёт из кармана штанов аккуратно сложенную записку и бросает её ко мне на стол. Я сразу роняю сэндвич, вытираю руки о штаны и быстро читаю. — «Второе предупреждение: держись подальше от наших дел, у тебя остаётся одно, держи это при себе, Остин.» Под этим какой-то герб, сложно разобрать, что именно изображено, но меня больше всего привлекают слова. — Что там написано на гербе? Это не английский, да? — спрашиваю я, дрожа, и возвращаю записку Остину. — Нет, это латинский, — отвечает он, — и там написано: «смерть не разлучит» — Он убирает записку обратно в карман. «Смерть не разлучит»… Где я это слышал раньше? Эти слова кажутся знакомыми… Кто-то их произносил. Почти как… заклинание. ЧЁРТ! — ГОСПОДИ! — я вскрикиваю, голос вырывается выше всех тихих разговоров за нашим столом, и стучу рукой по нему. Остин смотрит на меня странно, и я чувствую, как сердце колотится быстрее. Быстро контролируя себя, я снова понижаю громкость. — В первую неделю, когда я сюда приехал, Кай постоянно это повторял. Снова и снова во сне. Ты думаешь, это… их клятва или что-то вроде того? — Именно это и есть. И именно поэтому я знаю, что это были они. Кто ещё, кроме них, мог бы вломиться в мою комнату? — Он откусывает ещё кусок и наклоняется вперёд. — Стэн, ты понимаешь, во что ввязываешься, общаясь со мной. Ты уже в горячей воде с твоим приятелем Кайлом. Тут куча… — Кайл даже не знает, что я существую, — пробормотал я, не давая своим губам возможности сказать больше. На это Остин вслушивается, его уши насторожились. — О? — Он слишком занят своим новым другом, Миллером, — я фыркнул, как только это ужасное имя сорвалось с моих губ. Остин вздыхает. — Да, этот парень умеет выжать из лучших всё. — Он на мгновение задумывается. — Хотя я не совсем понимаю, почему он так приглянулся Кайлу. Без обид. Это возвращает меня к тому сну о них двоих, и я съёживаюсь при мысли о их близости. — Кай уникален, — отвечаю я, рассеянно. — Тогда тебе нужно сохранить его таким. Я смотрю на него, ожидая объяснения. — Как? — Для начала, тебе, наверное, стоит держаться подальше от меня. Мои плечи опускаются. — Слушай, если мне придётся потерять единственного друга, которого я здесь завёл, чтобы хоть немного сохранить Кайла рядом со мной, тогда забудь. К тому же, похоже, тебе нужен кто-то, с кем можно поговорить. Не могу представить, что бы здесь было, если бы всё и все меня ненавидели. — Именно так будет, если ты продолжишь ходить за мной по пятам, Стэн. Наши глаза встречаются. — Ну что ж, тогда придётся проверить. Он улыбается так, будто слегка недоволен, но в его улыбке есть что-то вроде: «Ну ладно, я устал от споров». — Спасибо, — говорит он мне, хотя и качает головой. — Хотя я всё ещё думаю, что ты лезешь не в своё дело, продолжает он, возвращаясь к еде. — Это не зря, — отвечаю я и делаю то же самое. — Кстати, что твой сосед по комнате сказал о проверке? — У меня нет соседа, — отвечает он, немного жуя еду. — Но я думал, что все комнаты — двухместные, кроме общежитий для старшекурсников? — Так и есть, но… — он приподнимает бровь после того, как проглотил еду. — Я не настолько популярен, если ты уже забыл. — Ага. — Я не думал о том, насколько… одинокой может быть его жизнь здесь. Если бы не его специальность… Стоп, я даже не знаю, какая у него специальность. — Эй, а какая у тебя специальность? Он выглядит немного озадаченным, наверное, из-за резкой смены темы, но я потом объясню. — Психология. А что? Психология, да? Я напрягаю мозг, вспоминая, что Кайл говорил мне ещё до моего приезда сюда о колледже. Он известен своими факультетами архитектуры, коммуникаций и инженерии, а вот о психологии я ничего не слышал. — Я просто интересовался, — начинаю медленно. — Психология ведь не самая популярная специальность здесь. Так с учётом того, как к тебе относятся все, включая преподавателей… Почему ты остаёшься? Это же не так, чтобы этот колледж славился психологией. Зачем терпеть всё это каждый день, если можно не сталкиваться с этим? Этот колледж что, семейный или как? — Нет, — говорит он просто и отводит взгляд. Я следую за направлением его глаз и чувствую, как что-то внутри меня сжимается, когда вижу, на кого он смотрит. Это ребята из ОВЧ, включая Миллера, Кайла и Джейсона. Они захватили стол и вместе с кучей других членов все уселись, болтают и даже смеются, как настоящие друзья. Кажется, будто эти ребята знакомы друг с другом с детства… Неудивительно, что Миллер и Кайл сидят рядом, а Джейсон — с другой стороны Миллера, разговаривает с каким-то парнем, чьё имя я не знаю. Пока мои глаза пристально следят за Кайлом и Миллером, по глазам Остина можно сказать, что он смотрит на Джейсона. — Глупо даже надеяться, — говорит он, — но, наверное, я остаюсь здесь ради этого ублюдка. — Причём, даже если Джейсон заслуживает этот титул, он сам не совсем в это верит. — Я всё ещё надеюсь, что однажды он прозреет, что снова станет Дэнни. Это глупая надежда, но если это когда-нибудь случится, я хочу быть рядом. Неважно, что он сделал со мной за последние пару лет, я не могу забыть его. Чёрт возьми, этот парень был моим лучшим другом. — Да, Кай - тоже мой лучший друг, — я мрачно киваю. Стоп. Я сказал «есть», а не «был», значит, надежда ещё есть. Если Остин может оставаться рядом со своим лучшим другом, когда всем понятно, что Дэнни уже так далеко… тогда у меня нет причин сдаваться ради того одного парня, ради которого я сюда переехал. — Сумасшедствие, правда? — продолжает он. — Ты здесь всего, что, четыре недели? — Я киваю. — А Кайл уже не тот парень, что был тогда. Я не знаю, что происходит на этих встречах, что они обещают друг другу. Но что-то держит их. Если мы сможем просто показать им, что это… не то, что им нужно в жизни… тогда он будет в порядке. Он всё ещё смотрит на Джейсона с грустным выражением лица, и его слова угнетают меня. Мы ведь даже не знаем, с чем нам предстоит столкнуться. Мне жаль парня, сидящего передо мной, но всё, на чём я могу сосредоточиться, — это два парня на другой стороне кафетерия, которые практически прилипли друг к другу. Миллер обнимает Кайла за плечи и указывает на что-то на столе, и я понимаю, что это не еда. Они прижались друг к другу и что-то обсуждают среди остальных членов, будто не замечают, что происходит вокруг. Затем, как только Миллер опускает руку, взгляд Кайла смещается. Он фиксирует меня глазами и бросает один из самых грязных взглядов, что я когда-либо видел. Я громко проглатываю слюну. Так же быстро он снова оборачивается к Миллеру и тепло улыбается. Только это совсем не тепло. Это тот холодный взгляд, который ты бросаешь человеку, когда продал душу самому дьяволу. Я откидываюсь в своей кабинке, вдруг полностью теряя аппетит. — Я схожу за десертом, — говорит Остин, отрывая взгляд от этого спектакля через весь зал. — Хочешь что-нибудь? — Нет, спасибо, — проборматываю я, глядя. Уголком глаза я наблюдаю, как Остин ещё раз оглядывается на членов ОВЧ, вздыхает и идёт к столу с десертами. Когда он ушёл, я снова украдкой смотрю на Кайла и Миллера, и тут же хочу дать себе пощёчину за то, что делаю это. Они выглядят слишком уютно. Я и Кайл никогда не были так близки, я уверен. Мне кажется, что он показывает мне своё «дружеское» отношение к Миллеру, просто чтобы меня позлить. Но он и Миллер делают то, чего мы никогда не делали. Я не помню, чтобы когда-либо так близко наклонялся к Кайлу, улыбаясь этой широкой фальшивой улыбкой. Я не помню, чтобы прикасался к Кайлу… а сейчас это уже тринадцатый раз за пять минут. И я знаю, я знаю! Я сжимаю зубы, наблюдая за этим. Я знаю, что никогда не трогал Кайла за колено так. Почему Миллер не может держать свои руки при себе?! Он что, гормональный подросток?! Как я мог этого не заметить раньше? Эта штука между Миллером и Кайлом… как я мог не видеть, что происходит? Я даже не знал, что Кайл такой… И ведь мы рассказывали друг другу всё! Неужели именно поэтому Миллер его хотел? Я мысленно ругаю себя. Конечно же, вот почему Миллер его хочет! Чёрт побери… Теперь Кайл не просто член этого проклятого клуба, он ещё и парень главного героя?! Блять! Это что, всё мужские школы с тобой делают? Не то чтобы мне это мешало, но если с этим ублюдком — тогда нет, спасибо. И заодно я сделаю всё, чтобы держать друга подальше от него. …Вот и пользы сидеть здесь совсем нет. Собрав нервы (и смелость), я выхожу из кабинки. Оставляю всю еду, чтобы Остин понял, что я вернусь, и направляюсь к столу полным ходом. Чем ближе я подхожу, тем слабее становятся мои колени, и мне хочется отступить. Но когда Миллер снова дотрагивается до Кайла в четырнадцатый раз, я подпитываюсь гневом и не оглядываюсь. Кайл отрывается от своего миллеровского транса и с недоверием смотрит на меня, когда я достигаю цели. — Чем мы можем помочь? — спрашивает Миллер с надменной ухмылкой. Если бы это не было публичное место, я бы излупил его красивое личико. По какой-то причине Кайл молчит. Теперь, когда я здесь… я не знаю, что делать. Настоящей причины быть здесь у меня нет, кроме как оторвать Миллера от Кайла. Но чёрт с ним, эта кафетерия ведь не отмечена зонами «можно» и «нельзя», а этот клуб меня не пугает. Как будто читая мои мысли, Кайл сдвигается немного в сторону (от Миллера). Я перебрасываю ноги через скамью и плюхаюсь прямо между ними. Чувствую, будто совершил самый… глупый поступок в мире. Кайл смотрит так, как будто и правда ожидал этого от меня, что многое говорит в моих мыслях. Он знает меня так хорошо. Но не только Миллер, но и весь его фан-клуб, плюс большая часть кафетерии, смотрят на меня так, как будто я совершил что-то абсолютно кощунственное. И Боже, мне кажется, что это действительно так. Но уже слишком поздно. Я уже сижу среди разговоров ОВЧ и на их «территории», и раз я здесь и сделал свой шаг, лучше всего — довести дело до конца. Только вот я не уверен, что сказать. Если вообще стоит что-то говорить. Ладно, нужно придумать что-то умное, что заставит всех слушающих понять, что я имею в виду. Я открываю рот и жду, чтобы слова вырвались наружу… но… ничего. — Закрой рот, придурок, — слышу, как говорит Кайл, почти скучающим тоном. Я закрываю его и смотрю на него, удивлённо. Это первые настоящие слова, которые он сказал мне за несколько дней. Правда, они не из приятных, но он говорит со мной — а это главное… верно? — Ты думаешь, что можешь просто сесть сюда в знак протеста и ожидать, что всё останется, как раньше? — продолжает он, опираясь рукой о стол, смотря перед собой в пустоту. — Кайл, я… — Возвращайся к своему столу; возвращайся к своему новому лучшему другу, — почти шипит он, всё ещё не глядя на меня. Я смотрю на него с недоверием. — Мой новый лучший друг? Кай, я бы с ним даже не ел, если бы не ты, игно… — Ты знаешь, что я думаю о нём, — напоминает он, играя вилкой. Я вздыхаю. Да, я реально придурок. Что, чёрт возьми, я здесь делаю? Я вляпался в драку, не зная, как нанести удар. Моя бесполезная, непродуманная тактика ни к чему не приведёт. И, наверное, я только что достиг прямо противоположного результата. Я беру несколько секунд, чтобы собраться, затем встаю и возвращаюсь в уединённую кабинку, теперь занятую ошарашенным Остином, держащим два мороженых-сэндвича. Он видит меня и сразу встаёт. — Я… все десерты закончились, так что я взял мороженое… — начинает он. — Пошли отсюда, — приказываю, забирая мороженое из его рук. Вместе мы выкидываем подносы в мусор и идём обратно в его комнату. Он не произносит ни слова, и я не замедляюсь. Кажется, я даже не моргнул с того момента, как встал из-за стола. Как только Остин открывает дверь, я закрываю лицо руками и падаю на его кровать. — УГХ, Я ТАКОЙ ИДИОТ! — кричу я в свои ладони. Остин фыркает: — Да, это было довольно глупо. Я оставляю тебя на две секунды, и что происходит? — Он садится рядом со мной. — Мне надо держать тебя на поводке? Я выглядываю из-за своих рук, и он улыбается; наверное, это первая настоящая улыбка с тех пор, как я сюда приехал. — Наверное, — проборматываю я. — Я не особо думаю, прежде чем действовать. — Я заметил, — говорит он. Я наблюдаю, как он начинает снимать обёртку с мороженого. — А что это вообще было? Только мысль о том, что я сделал, заставляет меня снова нырнуть лицом в одеяло Остина. Я бормочу что-то, зная, что он не сможет понять, что именно я сказал. — Дай угадаю, — слышу его. — Ты увидел, как Миллер клеится к Кайлу, и решил, что будет правильно их разлучить. Не подумав, садишься между ними, чтобы физически их разделить. Как только мозг возвращается в строй, ты понимаешь, что сам не знаешь, зачем вообще это сделал. Вы с Кайлом обменялись парой колких слов, ты смылся, и вот мы здесь. Я медленно поднимаю голову с кровати, чтобы посмотреть на него, пока он ест мороженое. — Да… как ты догадался? — Почему ты думаешь, что у меня возникло внезапное желание мороженого? — отвечает он. — Я видел их раньше тебя и понял, что это всего лишь вопрос времени, пока ты тоже это заметишь. Решил, что лучше выйти, пока ты пытаешься что-то предпринять. Ты справился не так, как я ожидал. Я ошарашенно смотрю на него, и он подталкивает моё мороженое ко мне. Я поднимаюсь с его кровати и принимаю его. — Тебе нужно познакомиться с моим другом Кенни, — говорю я. — Вы либо отлично сойдётесь, либо будете ненавидеть друг друга. Остин усмехается. — Остальное было не так уж сложно догадаться, вся кафетерия наблюдала и слушала. Когда он заканчивает десерт, а я начинаю свой, я замечаю, что он немного замкнулся. — И это подводит меня к вопросу, который я давно хотел задать, но до недавнего времени не считал своим делом вмешиваться, — добавляет он. — Хм, какой вопрос? — спрашиваю я с любопытством. — Просто… насколько ты близок с Кайлом? Я моргаю, поражённый вопросом. — Ты же знаешь, что мы лучшие друзья. — Да, я понял, но… — на этом он делает паузу, проводя рукой по задней части шеи, словно не хочет говорить то, что собирается. — Тебе бы нужно было видеть своё лицо, когда ты заметил, что Миллер делает с Кайлом. Ты выглядел… ревнивым. И не просто «какой-то парень крадёт моего лучшего друга» ревнивым. Если понимаешь, о чём я? Я сжимаю губы и смотрю на него, обдумывая то, что он подразумевает. — Ну, я… Он устраивается поудобнее на кровати. Видя, что я полностью озадачен его намёками, он осторожно подводит меня к сути вопроса. — Ты говорил, что переехал сюда ради Кайла, верно? — Да. — И без него тебе бы вообще не было интересно в ДжВ правда? — Не с тем, что здесь происходит, и с этими психотическими культовыми поклонниками! — восклицаю я, злюсь и откусываю кусок мороженого. Остин кусает губу, поднимает брови и кивает. — Ладно… а если бы ты не знал, что все такие? — Я… меня бы здесь не было. — Потому что ты здесь ради него, — говорит он, ведя меня через этот всё более неловкий разговор. — Да, ну ты же говоришь, что здесь ради Дэнни! — неожиданно выкрикиваю я, немного защищаясь. Глаза Остина широко раскрываются в шоке. — …Да… но… давай сосредоточимся на тебе, Стэн. Ты думаешь, что можешь ненавидеть Миллера потому, что он завоёвывает Кайла? И не просто как друг? Я решаю, что Остин ужасно прямолинеен и совсем не умеет намекать. — Ты спрашиваешь меня, нравиться ли мне Кайл? — вырывается у меня. — Я спрашиваю, нравиться ли тебе… — он делает паузу. — Да. Да, я спрашиваю, нравится ли он тебе. Я смотрю на почти доеденное мороженое. Честно говоря, я не так уж удивлён, что он наконец-то задал этот вопрос. Больше меня интересует, почему он не спросил раньше. Наверное, он просто такой вежливый. С того момента, как мы с Каем пошли в среднюю школу, люди всегда спрашивали нас, действительно ли мы просто друзья. Естественно, тогда мы реагировали резко и угрожали физически тем, кто насмехался над нашей близостью. Но со временем мы привыкли и начали смеяться над этим. Я имею в виду, до недавнего времени мы были почти неразлучны. Люди едва ли могли произнести одно из наших имён, не упомянув другое. Почти всегда было «Кайл и Стэн» или «Стэн и Кайл». Люди могли бы сливать наши имена и называть нас «Кайен», и с этим покончено. Даже я не могу игнорировать тот факт, что наша дружба пошла каким-то странным путём, и это случилось ещё до того, как Кайл приехал в ДжВ. Это было в конце старшей школы. Думаю, тогда я начал… Не могу сказать, что начал «чувствовать по-другому» к нему, я просто начал понимать, что, возможно, то, что все остальные говорили все эти годы… возможно, было правдой. Но я никогда не говорил Кайлу об этом. Я бы никогда не рискнул, что он меня возненавидит или почувствует отвращение. А глядя на лицо Остина, я уверен, что если бы я ему сказал, ему было бы всё равно, но всё же… — Это… не так, — говорю я, медленно встречаясь с его взглядом. — Я не понимаю, почему два парня не могут быть просто близкими друзьями, и чтобы это было всё. Он выглядит так, будто не верит мне, и я готовлюсь к более настойчивым вопросам. К моему облегчению, его подозрительный взгляд смягчается в сочувственный. — Бывают и такие отношения, — говорит он. Я думаю, он вот-вот добавит «но», но к счастью, этого не происходит. Из-за неловкости ситуации я решаю не зацикливаться на этом дольше. Я мог бы спросить его о Дэнни, но это не моё дело. К тому же, какой смысл это знать? Он заботится о том парне; это я могу увидеть. — Стэн, — тихо говорит он, — тебе нужно придумать способ удержать Кайла… прежде чем он сменит имя, цвет волос, практически всю свою личность. — Джейсон сменил цвет волос? — спрашиваю я, поражённый тем, на что способно это общество. — Нет, — спокойно отвечает он. — Но тебе ведь не хочется, чтобы Кайл потерял свои красивые рыжие волосы, правда? Я смеюсь. — Знаешь, он единственный парень, которого я когда-либо видел, и который действительно красиво выглядит с рыжими волосами. Остин улыбается, и мне кажется, это ловушка. Конечно, я считаю Кайла красивым — надо быть слепым, чтобы не думать так. Хотел бы я, чтобы Миллер был слепым. Уф, Миллер… Я даже не знал, что в мире есть люди с таким именем, а уже ненавижу его. Это автоматическая реакция. Точно так же, как его имя теперь вызывает тот проклятый сон, что приснился мне несколько часов назад. Теперь я точно не могу рассказывать Остину об этом. Но, возможно, он всё ещё сможет мне помочь. — Как мне оторвать Кайла от Миллера? — спрашиваю, думая об этом. — Ты имеешь в виду ОВЧ? — Да. Как мне это сделать? — Если бы я знал ответ, думаешь, я бы сидел здесь без Дэнни? Я глубоко вздыхаю. — Верно. Ладно, у тебя его нет, а я здесь. Может, двое смогут справиться лучше, чем один, да? — Хмм, может быть, — говорит он как-то без энтузиазма. Не то чтобы он мне не верит, просто он уже пробовал всё и потерпел неудачу. Я качаю головой. — Не «может быть», чувак, мы достанем Кайла и Дэнни из этого. — Дэнни? — Он фыркает. — Безнадёжный случай. — Ты же не собираешься сдаваться? — Человек может держаться за что-то, чего нет, лишь ограниченное время. Дэнни теперь Джейсон, и Джейсон принадлежит ОВЧ. Я ничего не могу с этим поделать. — Но только что ты говорил, что надеешься, что он изменится. — Надежда — одно, а пытаться физически изменить то, кем он стал, — совсем другое. Я с удовольствием помогу тебе с Кайлом, если хочешь, но Дэнни я спасти не могу, — он встаёт с кровати и растягивает мышцы. — Ситуация не такая, как у тебя, даже я иногда вижу проблески твоего друга Кайла, а Дэнни я не видел таким больше года. В любом случае, — опускает руки, — хочешь переночевать здесь сегодня? Сначала я не понимаю, зачем он это спрашивает, но всё сразу всплывает в голове. — О… да, спасибо. Можно я у тебя остановлюсь… может, на несколько дней? — Мне нормально, у меня есть лишняя пустая кровать. И будет приятно снова иметь соседа, даже если временно. А Кайл? Ты правда хочешь оставить его одного, когда кто угодно может быть в его комнате, пока тебя там нет? Я чешу несуществующий зуд на плече. — Не хочу, но, может, так будет лучше для нас. Всего лишь несколько дней, и к тому же, хуже между нами уже не станет. Остин задумчиво смотрит на меня, а затем пожимает плечами. — Если ты так считаешь. Пошли, я помогу тебе с вещами.