Реформация Кайла Брофловски

Я глубоко вдыхаю знакомый затхлый запах Уиндермира 3, чувствуя, будто прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз ступал на этот пол. Глядя на свою дверь так, словно жду, что она откроется сама, я наконец хватаюсь за ручку и поворачиваю её. В прошлый раз, когда я возвращался, мне повезло. Жить у Остина было классно, но я забыл важные вещи — зубную щётку, конспекты и одежду. Я думал, что собрал всё и смог избежать встречи с Каем, но одну вещь я всё-таки забыл. Дверь, конечно, скрипит, когда я её открываю, и я быстро осматриваю комнату, чтобы убедиться, что всё чисто. Я снова с облегчением вздыхаю, разворачиваюсь и закрываю дверь. Быстро подбегаю к своей стороне комнаты и сразу замечаю пустоту. Если бы я не знал, я бы подумал, что у Кайла вообще нет соседа. Я не вынес всё — кровать заправлена, но все мои вещи либо убраны, либо в моей временной комнате. Здесь пусто. Даже более пусто, чем когда я уходил. Лучше бы он не трогал мои вещи. — Где она черт возьми? — бормочу я, роясь в опустевших ящиках комода и на своём столе, который, кроме пары случайных листков, совершенно пуст. Я вслух ругаюсь, захлопывая ящики и прищемляя пальцы, пытаясь ускорить процесс. Это всего лишь чёртова зарядка для телефона. И если бы не Кенни или моя мама, он мне бы и не нужен был. Но мне надоело не иметь никакой связи с внешним миром. У Остина нет телефона, а у меня нет денег на таксофоны. И прошло уже три дня… к этому моменту я бы не удивился, если бы у меня было тысяча панических сообщений с вопросами, что со мной случилось. — Где ты, кусок дерьма? — шиплю я, надеясь, что зарядка меня услышит и сама выпрыгнет из своего укрытия. Перерыв свою сторону комнаты, я снова ругаюсь. Куда я мог её засунуть? Она должна быть на столе. Вздохнув, я поворачиваюсь к вещам Кайла. На его стороне комнаты ничего не изменилось. Даже не скажешь, что с ним что-то не так. Может, я оставил её среди его вещей… Я начинаю рыться в его вещах, стараясь двигать всё как можно аккуратнее. Не хочу, чтобы он заметил, что я копался в его вещах. Последнее, что мне сейчас нужно — это она. Отодвигая пару его учебников, я с облегчением вздыхаю, когда нахожу свою зарядку, спрятанную под его конспектами. — Как ты вообще сюда попала? — спрашиваю я зарядку, наматывая провод на адаптер и аккуратно возвращая вещи Кайла на место. Осматривая комнату, чтобы убедиться, что ничего больше не забыл, я замираю, услышав, как открывается дверь. Я закрываю глаза и крепче сжимаю зарядку. — Просто подожди, — тихо бормочу я себе. — Чувак, ты долго ещё?! — шёпотом рявкает Остин. Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь к нему. Он выглядит раздражённым и слегка напряжённым. — Чего ты стоишь и пялишься в окно? Полюбуешься видом у меня в комнате, давай быстрее, пока Кайл не вернулся. — Никогда в жизни я не был так рад видеть тебя, а не Кайла, — говорю я, проходя мимо него. Он делает притворно растроганное лицо. — Как трогательно. Потом порадуюсь. Он меняется со мной местами, когда мы выходим в коридор, чтобы я мог запереть дверь. Мы решили выходить через чёрный вход — так больше шансов не столкнуться с моим соседом и избежать кучи вопросов, которыми меня засыпали соседи в прошлый раз, когда я возвращался. Поднимаясь обратно по лестнице, Остин хлопает меня по спине. — Ты точно ничего больше не забыл? Я улыбаюсь. — Это было последнее. — И хорошо, потому что я не собираюсь снова уговаривать тебя возвращаться. Это заняло у меня больше получаса. И теперь я голоден. Мы подходим к двери на седьмой этаж, но он её не открывает. — Хочу итальянского. Ты как, за итальянскую кухню? — А там что, её дают? Остин тыкает в мою зарядку. — Теперь, когда у нас есть телефон, можем заказать что угодно. Тут доставляют, вообще-то. Я обдумываю эту идею. — У меня есть вариант получше. Как насчёт выбраться куда-нибудь в город? — В какой ещё город, — фыркает он. — В пешей доступности тут только пиццерия и заправка. А дальше — минимум полчаса на машине. — У тебя есть машина? Он прищуривается. — Мне не нравится, к чему ты клонишь… Я кладу руки ему на плечи. — Давай, Остин. Ты ненавидишь это место не меньше меня. Давай сбежим на ночь. Мы же тут не в ловушке! — У меня появляется идея. — К тому же я могу позвонить своему хорошему другу из дома, и он может к нам присоединиться! Он всего в часе езды. — Ну… — он колеблется, хотя я не понимаю, почему. — Ладно, ты прав, позвони ему. — Отлично, — тут же оживляюсь я. Давно я не видел Кенни. Прошло почти пять недель без общения, и хоть это и не так тяжело, как расставание с Кайлом, всё равно странно не видеть его каждый день. Мы заходим в комнату, и я сразу подключаю зарядку к телефону, наблюдая, как он оживает. После раздражающих стандартных звуков включения я морщусь, увидев пропущенные вызовы — восемь. Не так уж много, но учитывая, что на мой мобильник почти не звонят, это кажется немалым количеством. Вместо того чтобы прослушивать все голосовые, я пролистываю меню пропущенных вызовов. Три от Кенни, пять от мамы. Ладно, теперь мне становится интересно. Я открываю телефон и набираю свой голосовой, проходя все автоматические подсказки, пока не слышу сообщения. Первые два от мамы звучат нормально, она просто спрашивает, как учеба и нужно ли что-то. Обычные мамские вопросы. Последние два звучат немного встревоженно, а пятое — почти в панике. Теперь сообщения переключаются на Кена. Первое короткое: — Эй, твоя мама звонила мне, спрашивала про тебя, так что перезвони ей, идиот. Если мама звонила Кенни, значит, она была обеспокоена. Не то чтобы она его не любила — просто у них нет причин общаться друг с другом. Следующее голосовое сообщение звучит слегка раздражённо: — Не то чтобы я волновался, нет, но тебе действительно стоит перезвонить маме, Стэн. Она уже начала донимать меня, будто я что-то скрываю. А потом, когда ты от неё отмоешься, перезвони мне, чтобы я мог накричать на тебя. И наконец последнее: — …чувак…ты в порядке? Культ Кайла тебя не схватил? Сообщение заканчивается тем, что он хихикает и вешает трубку. Думаю, мне пришлось бы пропасть на месяц, чтобы Кенни действительно начал волноваться. Остин смотрит на меня с любопытством, наверное, видя, как я закручиваю губу от раздражения из-за сообщений Кена, но я отмахиваюсь и набираю номер друга. Он берёт трубку с первого звонка. — Если вам нужны деньги за выкуп Стэнли Марша, то вы звоните не туда— автоматически говорит он. — Кен, заткнись. — раздражённо, но с удовольствием говорю я, снова услышав его голос. По крайней мере, кое-что никогда не меняется. — И не называй меня Стэнли. — О, как же я рад, что это ты, Стэн! — восклицает он, задыхаясь. — Я так волновался. Я провёл почти всё время, уныло сидя в ванной, уткнувшись в телефон и ожидая звонка, и— — Хватит нести ерунду, — перебиваю его, слегка раздражённый его преувеличенными и очевидно горькими словами. Он всегда так себя ведёт, когда строит фасад. — Мой телефон некоторое время был разряжен, и…ну…не особо хочется рассказывать это по телефону. Как насчёт ужина сегодня? — …Ты приглашаешь меня на свидание? Почему, мистер Марш, я тебя едва знаю! — Ты меня знаешь хорошо, и нет, я беру с собой приятеля из колледжа. Просто хочу куда-нибудь выбраться, понимаешь? — Ага, это может быть неплохо. Ты планируешь остаться на ночь? Сейчас почти шесть. — Кенни, сейчас четыре часа. — Кто вообще смотрит на время? Ладно, заходи! Я даже уберусь для тебя. Я смеюсь. — Наверное, ты тут не убирался с тех пор, как я последний раз там был. Он меня игнорирует. — Это не то, что я буду делать каждый раз, Стэн. Считай себя везучим. Я снова смеюсь — он звучит так серьёзно. — Ценю жест. Увидимся примерно через час, чувак. — Отлично. — И он кладёт трубку. Я жду, пока воцарится тишина, закрываю телефон и смотрю на Остина. — Готов идти? Собираем пару вещей, вроде кошельков, и спускаемся по лестнице к парковке, где, как я предполагаю, где-то стоит его машина. Он всё пытается не улыбнуться. — Что такое? — спрашиваю я, почти смеясь, желая, чтобы он выдал, что смешного. — То, как ты говорил по телефону, — наконец отвечает он. — Что то не так? — Ты звучал так… раздражённо, но при этом легко и непринуждённо. Я не думаю, что видел эту твою сторону. Наверное, ты тоже близок со своим другом Кенни дома, да? — Я и Кен? — думаю. — Я знаю его столько же, сколько и Кайла, с детского сада, а по-настоящему сблизились только после того, как Кайл уехал сюда в ДжВ… раньше он как-то был «третьим лишним»… В общем, ты случайно не знаешь, как добраться до Южного Парка? Мы останавливаемся на парковке, когда видим чёрную машину. Не слишком новую, не слишком старую, в самый раз. Остин садится внутрь и наклоняется, чтобы открыть мою дверь. — Я о таком даже не слышал, а ведь всю жизнь прожил в Колорадо, — говорит он. Я быстро объясняю ему общий маршрут до места и расслабляюсь, оглядываясь по сторонам… чего особо-то и нет. Мы с Остином немного беседуем, немного спорим о вкусах в радио. Прошло столько времени с тех пор, как я был в машине. И столько же с того момента, как я чувствовал себя так расслабленно. Я даже не осознавал, насколько тяжело давил на меня ДжВ, пока не вспомнил, что иногда могу уехать домой. — Значит, мы едем в твой родной город, — вслух размышляет Остин, когда мы проезжаем старый знак «Добро пожаловать в Южный Парк» у края шоссе. — Есть что-то или кто-то ещё, кого ты хочешь увидеть, кроме Кенни? Я впитываю знакомые виды центра и магазины вдоль улиц. Никогда не думал, что так приятно будет снова оказаться дома, пусть всего на несколько часов. Сейчас я даже не уверен, смогу ли выдержать жизнь в ДжВ после этого семестра. А с моими оценками… меня, возможно, и не пригласят обратно. Я не могу полностью порвать все связи с домом, потому что, как ни странно, вижу, что рано или поздно вернусь. — Думаю, стоит заглянуть к родителям, — решаю я на месте. — Ты хочешь сделать это до того, как встретимся с Кенни? — по какой-то причине он кажется очень нервным из-за встречи с моими друзьями. Я указываю на это. — Расслабься. Кен — не Кайл. Я же рассказывал тебе о нём раньше. Он ерзает на сиденье, пока я даю команду повернуть направо. — А… и он же тот, о ком ты мне рассказывал, да? Который считает, что я сумасшедший? — О, — говорю я, неловко усмехаясь. Я забыл об этом. — Да, ну, Кен многое не помнит. Было бы странно, если он это как-то свяжет. И да, мы сначала зайдём к нему, иначе мама будет в ужасе, что мы не предупредили её о приходе на ужин. — Ладно, — он нехотя соглашается, и я объясняю, куда ехать дальше. Пока мы едем к дому Кена, я чувствую, как снова начинаю радоваться встрече с другом. С человеком, на которого я могу рассчитывать. — Это те квартиры справа, зелёные, называются «Квартиры Южного Парка», — показываю я. — Не слишком оригинальное название, да? — спрашивает Остин, поворачивая машину на въезд. — Мы из маленького городка, и это единственный жилой комплекс, так что ему не нужно как-то выделяться. Квартира Кена на первом этаже, а перед ней — мёртвый кактус. Остин смотрит на меня странно, но я не обращаю внимания и продолжаю направлять его через этот небольшой комплекс. Показываю место, где можно припарковаться, и почти выскакиваю из машины, бегом направляясь к двери Кена, махая Остину, чтобы поспешил. Он смотрит на мёртвый кактус, пока я громко стучу в дверь. Когда через некоторое время она так и не открывается, я стучу снова. — Где, он блять? — бормочу себе, пытаясь заглянуть в боковое окно рядом с главной дверью. Я продолжаю стучать и даже звоню в колокольчик несколько десятков раз. — Кен! — кричу я. — Кенн- Дверь резко распахивается, и вот он, в своей обычной белой футболке и джинсах, выглядит раздражённым. — Нельзя человеку спокойно сходить в туалет, и чтобы кто-то не атаковал дверь и звонок? — говорит он в качестве приветствия. Я не могу сдержаться: почти бросаюсь на него в крепкие объятия. Я даже слышу, как он вздыхает, хотя не уверен, от удивления это или от того, что я, возможно, сжимаю его лёгкие. — Пожалуйста, Стэн, не перед гостями, — говорит он, и я отпускаю его, всё ещё держась за плечи. — Ты совсем не изменился, — говорю я. Он выглядит так, будто готов хихикнуть, но у меня не остаётся шанса, прежде чем я снова обнимаю его. Я не осознавал, как сильно скучал по нему, пока не увидел его своими глазами. Хотя часть моей тоски объяснялась скорее тем, что мне не хватало обычной, привычной жизни. Последние недели были полны тайн, обществ чести и меняющихся личностей вокруг меня — я почти забыл, что есть место, где люди остаются собой, несмотря на время. Старый добрый Южный Парк. — Чувак, серьёзно, твой друг, который, кстати, не Кайл, выглядит немного неловко. Ладно, хватит шуток, отпусти меня, пожалуйста. — О, Остин! — я отпрыгиваю от Кена и оборачиваюсь к нему. Он выглядит немного смущённым, но в остальном всё нормально. — Остин, это Кенни. Кен, Остин. Я отступаю и наблюдаю за ними. Кенни оценивающе смотрит на Остина, а потом переводит взгляд на меня, даже не поздоровавшись. — Разве Остин — это тот парень, из-за которого ты думал, что Кайл вступил в какой-то тайный культ? — О, хе-хе, — неловко смеюсь я, потирая затылок и кивая Остину с извинением. Он смотрит на меня с выражением «я же говорил тебе». — Сейчас это не важно, Кен, — надеюсь отложить его мнение об Остине до того момента, пока он не познакомится с ним. Кен достаточно разумен; в конце концов он поймёт, кто прав. Я бы не удивился, если бы он сразу полюбил Остина. Как я уже говорил, у них гораздо больше общего, чем просто то, что они мои единственные нормальные друзья. Он пожимает плечами и откусывает пончик, который, я не сомневаюсь, взял с собой в ванную. — Конечно, это важно. У меня дома не может быть сумасшедшего психа, Стэн. Ещё одного не надо. — Он улыбается Остину, показывая, что говорит наполовину всерьёз, но Остин остаётся холодным и сдержанным. И правильно: если бы Кенни назвал меня сумасшедшим психом, я бы воткнул этот пончик ему в рот. — Заткнись и впусти нас. Он смотрит на меня, наверное, оценивая искренность моего визита, но быстро жестом приглашает нас войти. Я иду первым, Остин следует чуть позади. Замечаю, что он избегает зрительного контакта с Кенни, а Кен смотрит на него так, словно допрос ведёт подозреваемого, ожидая признания. Остин снимает шарф с шеи и кладёт его на спинку стула, стоящего посреди гостиной. На сиденье лежит набор бигуди, а на них — клавиатура. Я научился не задавать вопросов о стиле жизни и условиях проживания Кена. Причудливо, но у него всегда есть рациональное объяснение всему этому. — Что на ужин? — спрашиваю я, отчаянно желая сменить настроение. — Если только ты не хочешь моей засохшей китайской еды, которую я ел четыре дня назад, я бы предложил пойти за пиццей. — Можем заказать домой, — предлагаю я. — У тебя есть деньги, чтобы заплатить курьеру? Я смеюсь. Не знаю, почему, просто потому что знаю, что платить буду я. — Всё за мой счёт, чувак. — Ну, вот это облегчение, — отвечает Кен, ставя клавиатуру на своё место… рядом с его восьмилетним компьютером без рабочего монитора. Мне его жаль, но одновременно я горжусь им. Хотя он еле сводит концы с концами на своей подработке, он всё равно справляется в мире, который говорил ему, что его ждёт судьба неудачника, как у его безответственного отца. — Пицца устраивает тебя, Остин? — спрашиваю, надеясь, что он что-то скажет. Он немного дрожащим взглядом смотрит на меня. — Именно это я и хотел вначале, — пробормотал он, прежде чем посмотреть на Кена за ответом. Кенни устанавливает зрительный контакт и улыбается. — Если сомневаешься — всегда выбирай пиццу. Затем он подходит к Остину и трижды дружелюбно хлопает его по спине в своём фирменном стиле. Остин почти задыхается от силы, но всё же издаёт принуждённый смех. — Значит, «как обычно»? — продолжает Кен. — Да, — отвечаю я, замечая блеск в его глазах. — Первый, кто доест, выбирает начинку? — Как всегда. На этот раз выиграю я, не могу терпеть твой девчачий вкус в начинках. — Как это канадский бекон с ананасом «девчачий»?! — пронзительно вопрошаю я, наверное, в миллиардный раз. Я всегда спрашиваю не ради того, чтобы услышать его «разумные» ответы, а скорее по привычке, просто потому что мы—это мы вместе. — Ну, это же фрукт, а фруктам не место на пицце, если не считать томатов, — спокойно отвечает Остин. — Ананас просто не имеет смысла. И Кен, и я смотрим на него. Я нахмуриваюсь, а Кенни кивает, будто услышал ответ на вопрос, который мучает человечество с начала времён. Вдруг он поворачивается ко мне: — Похоже, мы забыли про Остина, — говорит он, — а раз уж это демократия… — он обращается к Остину. — Какая начинка тебе нравится? Остин пожимает плечами, оглядываясь вокруг, и выбирает место на ярком неоново-оранжевом кресле-мешке. — Суприм. Кен смотрит на меня, и я сжимаю кулаки. — Демократия высказалась, Стэн. Я пойду закажу, а вы двое… не устраивайте шалостей, пока меня нет, — говорит он и исчезает в своей комнате, чтобы сделать заказ. Я резко оборачиваюсь к Остину. Он тихо смеётся, когда встречается со мной взглядом. — Не смотри так, будто я тебя предал. — Ты назвал мою начинку девчачьей, — делаю я недовольный вид. — Только ананас, — говорит он. — Канадский бекон просто странный. Я не доверяю иностранной еде. — Ты никакой еде не доверяешь, — напоминаю я. — Я ничему не доверяю, — соглашается он, улыбаясь. — Расслабься. Мы в 60 милях от этой проклятого места, и здесь нам ничего не угрожает. Остин ерзает на кресле-мешке. Через мгновение он достаёт одну из пластиковых колец от банок с газировкой из-под себя. — Разве что я умру от микробов, — говорит он, бросая пластиковое кольцо на перегруженный столик перед собой. Мне пришлось извиниться за «санитарные» привычки Кена. — Если почувствуешь что-то пушистое, не пытайся это вытаскивать, — предупреждаю я его. — Фу! — вскрикивает он, сжимаясь в комок. Мы оглядываемся и подслушиваем, как Кен заказывает большую пиццу «Суприм», две порции хлебных палочек, крылышки «Буффало» и три литра Пепси. Я понимаю, что это не всё на сегодня — когда я плачу за Кена, я оплачиваю еду на неделю вперёд. Наконец он выходит из кухни-спальни с широкой улыбкой. — Это будет 44,95 доллара, Стэн. Огромное спасибо! — он плюхается на диван рядом с креслом-мешком Остина и стучит пальцами по внутренней стороне рта. Я смотрю на него, ожидая разговора, в котором совсем не хочу участвовать. — Итак, Стэнли, ты уже придумал, как остановить культ, чтобы не убили Кайла? Чёрт с ним. Прямо в ад, к чёрту. Я знал, что он это упомянет. — Не совсем, — тихо произношу я, стараясь не показывать раздражение. — Лучше тебе не медлить с этими вещами, — продолжает он. — Не хотелось бы, чтобы он слепо верил в эту секту слишком рано. — Кен — начинаю я раздражённо, но Остин опережает меня. — Я точно не знаю, что Стэн тебе рассказывал об ОВЧ, но это не шутки, особенно когда речь идёт о умниках, которые ничего не понимают, — почти выплёвывает он. Проходит меньше трёх секунд. Меньше трёх, и лицо Кена меняется с развесёлого на совсем не весёлое. — И я полагаю, ты собираешься мне всё это рассказать, да? — бросает он вызов. — Нет, — резко отвечает Остин, вставая с кресла-мешка. Ему приходится трижды пробовать выбраться, что было бы забавно, если бы не этот ледяной взгляд на его раздражённом лице. — Я не трачу время на то, чтобы кого-то убеждать. Все всё равно считают меня сумасшедшим. — Ну, ты и правда, — смеётся Кенни, — но это только добавляет очарования. Садись, ты меня нервируешь. Я глотаю слюну и сжимаю челюсть, наблюдая за происходящим. Думаю, лучше промолчать и позволить моим двум, на данный момент ближайшим друзьям, разобраться между собой без моего вмешательства. — Нервирую? Попробуй провести одну чёртову ночь в нашем колледже, а потом скажешь, что тебя нервирует. Ты бы больше не шутил об этом. Ты бы узнал правду, — проповедует Остин, стоя на ногах, что делает его ещё более похожим на сумасшедшего. — Но я не для этого здесь, чувак. Стэн привёл меня сюда, чтобы уйти от этого. Глаза Кенни широко раскрываются, и он изображает странный монотонный голос: — От этого не убежишь. Ты никогда не сможешь сбежать… Остин закатывает глаза. — Ты такой же банальный, как ужастик 80-х. Кенни гордо улыбается и берёт зубочистку, лежащую в кучке на журнальном столике. Подозреваю, что использованную. Он вставляет её между передними зубами и опирается на диван. — Я стараюсь, — говорит он, поднимая щиколотку на колено и скрещивая ноги. Остин стоит, явно недовольный. — Ты думаешь, что это повод смеяться? — Слушай, Остин, — начинает Кенни, делая акцент на имени, — мы, может, и сблизились из-за пиццы, но на этом всё. Ты в моём доме, и хотя я ценю, что ты заботишься о Стэне за меня, но не забывай: ты знаешь его всего пять недель. А я знаю его уже восемнадцать лет и продолжаю, и мне не нравится, что ты наполняешь его голову чушью — там и так её достаточно. «Это не чушь», — защищается Остин, и я напрягаюсь, наблюдая, как Кенни встает, чтобы присоединиться к нему. Они примерно одного роста, хотя Кенни, наверное, на дюйм выше. Но даже если бы Кенни не был выше, если бы дошло до драки, я мало сомневаюсь, что он проиграл бы. Он такой человек, и, родившись «не с той стороны рельсов», он умеет драться грязно. — Похоже на правду. — так же резко отвечает Кенни. — Какие у тебя доказательства того, что это так называемое ОВЧ делает то, что ты думаешь? Бьюсь об заклад, это просто клуб красивых, богатых и талантливых, а ты не в их числе, поэтому теперь обзываешься. Ну так свыкнись с этим и перестань втягивать Стэна в свой маленький мир. Остин фыркает. — Сам бы молчал. Я вижу, ты тот парень, которого оставили позади, когда все его друзья уехали куда-то. Кенни глубоко вдыхает, и я вижу, как его верхняя губа скривилась. Он почти рычит. Мне начинает казаться, что не стоило приводить Остина сюда… — Это была ошибка. — наконец говорю я, вставая и тянув Остина за руку, как маленький пятилетний ребенок. — Может, нам лучше уйти. — Глупости, Стэнни. Садись. — приказывает мне Кенни, и одним твердым толчком в плечо он возвращает меня на прежнее место. Я чувствую почти обязанность следить и комментировать драку, которая вот-вот разразится передо мной. Остин первый делает шаг назад. Он, должно быть, чувствует ненависть в глазах Кена. — Слушай, извини, Кенни. Ты прав, это твой дом, и у меня нет права так с тобой разговаривать здесь. Давай просто согласимся не ссориться ладно? — Мало вероятно. — парирует Кенни, уже переходя в оборону. — Я хочу понять, что вообще могло заставить такого идиота, как ты, думать, что наш друг Кайл захвачен какой-то чертовой сектой. Остин повторяет сомнения Кенни насчет того, чтобы ударить друг друга. — Потому что такой идиот как я, видел больше, слышал больше и ЗНАЕТ больше, чем ты когда-либо захочешь поверить. Он снова делает шаг вперед. — Поверь мне, Кен. Если бы я мог пройти через ДжВ, не зная того, что я знаю, я был бы счастливее и популярнее. — То есть ты выбираешь быть идиотом и верить своим бредням? Остин разводит руками и отступает. — Я не могу с этим справиться. Стэн, давай уйдём. — Нет, ОСТАНЬСЯ! — орущий Кенни приближается к Остину. — Потешь меня. Я вздыхаю. — Кен, перестань быть мудаком. Он оборачивается ко мне. — Если ты сможешь меня убедить, обещаю помочь найти способ вернуть Кайла. Раньше было проще поверить, что вы оба с ума сходите, когда я не видел ни одного из вас, а теперь… я не так уверен. Итак, — он снова поворачивается к Остину. — Садись и объясни мне. Остин колеблется, потом устало садится, я делаю то же самое. Кенни остается стоять, прислонившись к двери. Я не уверен, делает ли он это, чтобы нас «запереть», но я бы не удивился. — А Остин? — с резкостью вмешивается Кенни, сверля взглядом. — Что? — Не думай, что ты видел больше и слышал больше меня. Ты удивишься, кого и что может собрать один маленький горный городок. Когда Остин смотрит на меня, я вынужден кивнуть в знак согласия с Кенни, но сейчас не время и не место рассказывать о истории нашего города. — Ладно, — говорит Остин, ухмыляясь слегка проигранной ухмылкой. — С чего мне начать? — Как всегда говорят, лучше всего начать с начала. — отвечает ему Кенни. Он ведёт себя довольно серьёзно, и это хорошо. Когда Кенни серьёзен, это совсем другой уровень. Раньше он всегда относился ко всему легко, делая выживание проще, но я рад, что он отбрасывает мысль, что всё это может быть какой-то продуманной шуткой. Я слегка улыбаюсь ему, чтобы дать понять, что ценю то, что он делает. Улыбка не возвращается, но наши взгляды встречаются, и я понимаю, что он это принял. — Для меня. — говорю я, когда Остин кивает мне. — Всё почти началось сразу, Кен, ты же был там. Помнишь того парня, которого мы встретили на лестнице? — Высокий блондин? — уныло спрашивает Кенни. — Да. Можно сказать, что всё началось с него. К концу визита, после съеденной пиццы, Кенни строит планы с Остином, как саботировать ОВЧ. Они обмениваются сумасшедшими идеями, как разоблачить членов общества и вернуть Кайла к норме. А я сижу напротив, просто наблюдая за происходящим. Когда Кенни всерьёз задумался о возможности того, что Остин говорит правду, его воображение понесло. Нам пришлось его успокоить, когда он подумал, что у Кайла лопнет голова, если он узнает, что мы говорим о нём. Кенни всегда был тем, кто увлекается такими суевериями, как и его книга со сновидениями. Кстати, я уже полчаса пролистываю её, пока два заговорщика строят планы по уничтожению. Я в седьмой раз за три минуты смотрю на часы и отмечаю, что на самом деле уже после заката и чуть позже 19:30. Если мы хотим успеть к маме, мне лучше разнять этих двоих. Не то чтобы мне не нравилось, что ребята ладят… Просто я начинаю чувствовать себя оставленным в стороне, потому что на самом деле не хочу разрушать всё общество. Мне на это плевать. Я просто хочу вернуть Кайла. — Ладно, ребята, думаю, на сегодня хватит, — вздыхаю я. — Вы уже оба провоцируете у меня мигрень. — Ну-ну, Стэн, мы делаем всё это ради тебя, а не только ради Кайла. — весело отвечает Кенни. Мне кажется, он забыл настоящую цель этой затеи с проникновением в ОВЧ. Я закатываю глаза и уставленно смотрю на него. — Да, но связываться с наркобароном, который может быть связан с ФБР, чтобы вытащить Кайла и разнести ОВЧ? Может, придумаем что-то реалистичное? — Это реалистично. — говорит он так, что, честно говоря, я ему почти верю. Я точно не знаю, сколько у Кенни странных связей и как он их завёл, но это то, чего я решил никогда не узнавать. — Но, полагаю, мы можем остановиться, если мысль о Кайле так рвёт твои маленькие сердечные струны. Иногда он так точно попадает в точку, что это даже меня пугает, а я всегда думал, что начинаю понимать все его способы. — Да, реалистично. — говорю я прямо, а затем нарочито поворачиваю голову к Остину. — Ты готов идти? достаточно посмотрел на Кенни на некоторое время? Остин смеётся, а Кенни вместо того, чтобы обидеться, просто улыбается. — Я готов, если ты готов. Ты сказал, что сначала мы едем к твоим родителям, верно? — Да, если они узнают, что я приехал домой, и не зашел к ним, будет полный ад. Итак… — я оборачиваюсь к Кенни. — Похоже, это прощание. — говорит он очень фальшиво душевно. Я пожимаю плечами и жестом даю понять Остину, что пора к двери. Не оборачиваясь, слегка машу Кенни и пытаюсь последовать за Остином к выходу, но руку мне на плечо кладёт Кенни. Я оглядываюсь, с лёгкой улыбкой на лице, и вижу, как моя развесёлость немного тает. — Давай не будем делать следующую встречу ещё через пять недель, хорошо? — осторожно спрашивает он. — Не будем. — Хорошо. — он отпускает моё плечо. — Потому что если будет, я решу, что культ Кайла тебя схватил. И, честно говоря, Стэн, одно дело, если это случилось с ним, другое — если со мной с тобой. Его ответ немного меня расстраивает: получается, что если что-то случится с Кайлом, ему не так уж важно. Но это также немного греет душу, ведь я понимаю, что если что-то случится со мной, ему будет важно. — Стэн? — зовёт Остин из дальней части парковки у комплекса. — Да, иду. — отвечаю я. — Эй, Остин, — кричит Кенни в его сторону. — Тебе понравится миссис М. Она всех друзей Стэна встречает так, словно они голодные дети! — Если я правильно помню, ты тоже был голодным ребёнком. — бормочу я, пробираясь мимо него к входной двери. Он ухмыляется мне. — На следующей неделе я им точно не буду! — отвечает он, напоминая, сколько денег я потратил, чтобы он нормально поел. Я стону, чувствуя облегчение от того, что деньги ушли, и машу ему рукой, садясь на пассажирское сиденье Остина. Мы сидим, пока оба не пристёгиваем ремни безопасности, Остин возится с радио, а Кенни выбегает и забирается на капот, делая вид, что обнимает его. Наконец, я смотрю на Остина с «поехали!» взглядом. — Веди, Стэн. — говорит он. Ах да! Он же не знает дороги. Поездка к родителям занимает всего минут пять, но по пути нам нужно проехать мимо дома Брофловски. Когда мы проезжаем мимо дома Кайла, у меня пробегает один из тех странных, клишированных холодков по спине, и мысли сразу устремляются к тому, какими мы были раньше. Строили снежные крепости на переднем дворе после школы. Метали друг в друга снежки, пока варежки не промокали насквозь. Снимали варежки и грели руки у огня, сидя рядом. Не могли договориться, кто выиграл снежковую войну, и валялись на полу, доказывая, кто сильнее. Вот это были дни… Я глубоко вздыхаю и уставился в окно, наверное, выгляжу как какой-то тоскливый щенок. — Этот дом заставляет тебя грустить? — замечает Остин, заметив внезапное изменение моего настроения. Его голос отвлекает меня, и я быстро оборачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом. — Это дом Кайла. — Ага. — говорит он, кивая головой и возвращаясь к дороге. Я почти благодарен, когда дом скрывается из виду. Вау… я жалок. — Поверни направо здесь.— говорю я, указывая налево. — Направо? — Налево. Остин смотрит на меня с недоумением и раздражением. — Ты сказал направо. — Я сказал поверни направо здесь. — Направо. — … Он закатывает глаза и поворачивает на нужном месте, и вдруг мой дом появляется в поле зрения. — Два квартала дальше, справа. — Ты уверен, что не слева? Я фыркаю на него, но внутренне улыбаюсь. Приятно иметь кого-то, с кем можно подкалывать друг друга. Кайл уже давно забыл, что такое нормальный разговор. — Уверен, — говорю я и быстро направляю его к дому. — Зеленовато-голубой, и ты можешь заехать на подъездную дорожку.— добавляю, когда он виден. Он так и делает, быстро глушит двигатель, прежде чем я выхожу. Я оглядываюсь на дом, в котором провёл всю свою жизнь. С его маленьким передним двором и простой, неприметной архитектурой. Просто ещё один двухэтажный дом в Колорадо, ничего особенного, но это дом, и — — Чувак, ты собираешься тут стоять и смотреть на свой дом весь день? Я замерзаю! — перебивает Остин, прерывая моё созерцание. — Точно. — слегка раздражённо отвечаю я и иду к входной двери, даже не стуча. В конце концов, это мой дом. Мы с Остином заходим внутрь, и в этот момент я замираю. Он смотрит на меня странно, глядя на моих родителей, как будто должен их поздороваться, и я слышу, как они приветствуют меня, но мой взгляд прикован не к маме и не к папе. — Привет, Стэнли! — доносится голос миссис Брофловски, когда она поднимает взгляд от игры, в которую играла с моими родителями. Я оглядываюсь по сторонам, лишь слегка замечая, что Остин подталкивает меня локтем в спину. — Привет, миссис… Брофловски. — отвечаю я, переводя взгляд на Остина, чтобы он понял всю серьёзность ситуации. Могу себе представить, что к этому моменту он уже слышал имя Кайла от кого-то. Довольно заметная фамилия. Моя мама вскочила со стула и сразу обняла меня, прежде чем я успел что-либо понять. — Ты должен был СКАЗАТЬ, что возвращаешься! Мы бы что-то приготовили! Я слышу смех Остина, и когда мама отпускает меня, я обращаюсь к нему. — Это было как-то спонтанно. Мама, это Остин. Тот парень, про которого я тебе рассказывал. Остин протягивает руку и вежливо приветствует моих родителей, неплохо справляясь с дружелюбной ролью, но его глаза, как и мои, скользят по Шейле. Интересно, знает ли она, что тут происходит. — А где мой Буббочка сегодня? — спрашивает она, выдвигаясь из-за стола и присоединяясь к нам в тесном холле. — Он… занят.— прикрываюсь я. Я не хочу начинать с объяснения, чем занимается её сын в колледже. — Остин за рулём. — говорю, снова обращаясь к маме, прежде чем она успевает задать вопрос, как я сюда добрался. — Какой приятный сюрприз, дорогой! — восклицает мама. Шейла хмурится. — Он слишком занят, чтобы навестить собственную мать? Это не кажется правильным… — Ты сегодня остаёшься на ночь? — спрашивает папа. Я качаю головой, полностью игнорируя бормотания Шейлы. — Стэн так много мне о вас двоих рассказывал. Приятно увидеть лицо, соответствующее имени.— говорит Остин. Мы все медленно перебираемся в гостиную: Остин и я садимся на диван, мама — в большой кресло, а папа — в своём реклайнере. Шейла стоит в недоумении. — Он даже не звонил несколько дней… — говорит она больше себе под нос. Она подходит ко мне. — Скажи, Стэнли, ты думаешь, он завален серьезной работой? Я пожимаю плечами, стараясь избегать её допросов. — Он просто занят, вот и всё. — Это не оправдание, Стэнли, и ты это знаешь. Придётся на него надавить, когда вернёшься. — Если увижу его, скажу. — бормочу я, но это не остаётся незамеченным. Да и тон, с которым я это сказал, тоже. Мама хмурится. Она знает только половину истории. Здравую половину. Мне не хочется вдаваться в тему «Кайл одержим кровожадной сектой, поэтому я просто сказал, что у нас непростой период.» — Так плохо, да? — отвечает она со вздохом. Остин смотрит на меня вопросительно. Я не думаю, что он понимает, как себя вести в такой ситуации. Я уж точно нет. — Всё будет в порядке, у нас всё будет в порядке. — отмахиваюсь я от темы про меня и Кайла. Я собираюсь сменить тему, когда Шейла, как обычно, продолжает говорить о том, что ей интереснее. — Ты знаешь, это совсем не похоже на моего мальчика, может, мне стоит прийти к нему и напомнить, кто платит за его дорогое образование! — Нет! Я даже не уверен, что всех в комнате удивило больше: тот факт, что я быстро и громко возразил, или то, что Остин сказал это точно в том же тоне, что и я. — Нет. — говорю я спокойнее, потирая шею. — Я ему скажу, миссис Брофловски, он просто очень занят… обществом чести. Я стараюсь не произносить это название полностью, и судя по взгляду Остина, у меня получилось довольно неплохо. — …Хм, да, наверное, общество чести занимает много его времени. Хотя я бы хотела, чтобы ты добился того, чтобы он мне позвонил, Стэн. — Позвонит. — обещаю я, внутренне умоляя её не идти в ДжВ. Кто знает, как Кайл будет вести себя перед своей мамой в таком состоянии, в каком он сейчас. У Шейлы тяжелый характер, но у этого нового Кайла он тоже есть. Думаю, они бы оба вполне могли вспылить. Но в то же время, кто знает… Зная миссис Брофловски, я уверен, что она и не заметила бы изменений. На самом деле, ей, скорее всего, понравились бы Миллер и каждый придурок из ОВЧ. С этого момента, к моему облегчению, разговор уходит от Кайла, но всё равно невозможно не думать о нём. Особенно когда его мама с ярко-рыжими волосами стоит прямо перед глазами — эти волосы Кайл унаследовал прямо по линии моего зрения. Несмотря на то, что мама сказала, что для Остина и меня ничего нет, я нисколько не удивлён, когда появляются сэндвичи и напитки, а также коробка с моим адресом в колледже. — Твой отец должен был отправить тебе этот посылку две недели назад. — говорит мама, сверля папу взглядом, но тот ей не отвечает. — В любом случае, ты её получишь. Я положила туда немного быстрого питания, пару запасных трусов, школьные принадлежности, конверт с деньгами — милый, пожалуйста, используй их только в экстренных случаях. Я также положила аптечку, а— Я перестаю слушать маму, пока она продолжает перечислять содержимое посылки, которую нам с Остином вместе тяжело поднять. Когда она заканчивает, она улыбается в том своём ностальгическом стиле «мой ребёнок уже вырос», который ей свойственен. Я решаю, что пора нам уже возвращаться, ведь особых тем для разговора больше нет, а с миссис Брофловски становится немного неловко. К сожалению, как раз в этот момент она переключается с вопросов о Кайле на Остина, спрашивая его, чем он занимается, где живёт, чем занимаются его родители, изучает всю информацию, словно он потенциальный кандидат для её ребёнка. Остин выглядит более чем неловко, отвечая на вопросы, особенно учитывая, что час становится всё позднее. Я тоже заглушаю большую часть её вопросов своими мыслями, но проходит больше десяти минут, прежде чем наступает пауза в сессии «вопрос-ответ». Я ловлю момент. — Миссис Б, уже довольно поздно. Если мы не хотим ехать уставшими, нам лучше собираться. Я понимаю, что если сыграю на том, что ей действительно важно — безопасность за рулём во время усталости — получу более благоприятный ответ. Как и следовало ожидать, она смотрит на свои часы. — Ох, ты прав. Мне лучше вас больше не задерживать. Она встаёт, давая понять, что мы можем идти и что это нормально. Мои родители и я всё это время были как незаметные стены, с того момента как она начала говорить. — Было так приятно познакомиться с таким красивым и умным молодым человеком, Остин. Я очень хотела бы, чтобы вы с моим сыном больше общались. Ему нужны друзья, как ты. Я фыркаю. — ЛАДНО, пошли. Я веду Остина к двери, практически спасая его от похвал Шейлы. Она никогда не хвалила меня так. С другой стороны, у меня всегда было ощущение, что она не считает меня наилучшим влиянием на своего «дорогого Эйнштейна». Наверное, потому что у меня нет хорошо среднего балла, который есть у него и у Остина. — Приятно было познакомиться со всеми вами. — говорит Остин, кивая головой, как это делают люди в шляпах. Он видит, что я больше чем готов выскочить наружу. Думаю, он тоже, но ведёт себя вежливо. Мне, честно говоря, всё равно. — Пока, мама и папа! — кричу я, и мама ещё раз подбегает, чтобы крепко меня обнять. В момент её удушающего объятия я слышу незнакомый звонок телефона. Глаза Шейлы загораются. — О, это может быть Кайл!— визжит она и исчезает на кухню за своей сумочкой. Остин и я переглядываемся, прежде чем броситься из дома. Никаких шансов справиться с этой неловкой ситуацией. — Ты думаешь, это был Кайл? — Хмм, кто знает. — отвечает он задумчиво. — Хотя было бы довольно тревожно, если бы он позвонил именно в тот момент, когда мы говорили о нём. — Верно. — киваю я в знак согласия. — Кроме того, если это был он, я ни на секунду не сомневаюсь, что Шейла упомянула бы наш визит, а это меня совсем не устраивает. То есть… — я делаю паузу, глядя в тёмное окно, пока мы едем по центру Южного Парка. — Я не могу представить, что он сделал бы со мной, что сказал бы, если бы узнал, что я здесь был, встречался с его мамой, говорил с ней о нём и при этом не сообщил ему. — И привёл меня с собой. — добавляет Остин, и его комментарий лишь заставляет меня содрогнуться. Он прав, как и я. Сегодня я совсем не хочу сталкиваться с реакцией Кайла. В то же время я знаю, что столкнусь, потому что рано или поздно он позвонит маме. Каким бы ни был низким Кайл сейчас, даже он не способен слишком сильно отойти от строгой опеки своей матери.