Реформация Кайла Брофловски

— Не то чтобы мне не нравится, что ты здесь, Стэн, — начинает Остин с лёгкой ноткой сарказма. — Но разве тебе не хотелось бы хотя бы раз поспать в своей собственной кровати? Ты не можешь прятаться от Кайла вечно. Я роняю контроллер от видеоигры на пол и смотрю на него сурово: — Ты просто злишься, что я снова тебя победил. Он фыркает и отказывается отвечать, и я смеюсь, подбираю контроллер и снова уничтожаю его персонажа. Чёрт, я хорош. — Мне надоела эта игра, — говорит он вместо ответа, неудачно пытаясь сохранить лицо. — Уже почти полдень… тебе разве не надо идти на занятия? — Сегодня четверг, — напоминаю ему весело. — Начало только в три. — О, замечательно… — стонет он. Я начинаю задумываться, не устал ли я ему надоедать. Две недели я уже тут живу, и хотя в целом чувствую себя как дома, мне кажется, Остин хочет вернуть своё пространство. Наверное, нелегко учиться жить одному, будучи одиночкой, а потом вдруг появляется кто-то, кто просто… не уходит. — Если тебе это так важно, я уйду, — говорю я, избавляя его от необходимости выгонять меня. Я ставлю игру на паузу и встаю. Собрав все свои вещи (что занимает меньше двух минут), я направляюсь к двери. — Ты всё ещё хочешь поужинать со мной сегодня вечером? Он подбирает контроллер, нажимает паузу и убивает моего персонажа. — Почему бы и нет. Игнорируя лёгкое подергивание глаза от несправедливой гибели моего персонажа, я выхожу из комнаты и иду к комнате Кайла, точнее, нашу комнату. Честно говоря, это вовсе не ощущалось «нашей», и странно, но в последнее время я почти не видел Кайла, даже на обеде. ОВЧ отсутствует последние несколько дней, и естественно, никто точно не знает почему. Ходят разные слухи, но я их в основном игнорировал, потому что вся группа до сих пор — сплошные проблемы. Хотя я и планирую выяснить их грязные маленькие секреты, я не хочу, чтобы кто-то ещё знал об этом. Разве что Остин и Кенни, конечно. Проглатывая комок, который на самом деле не застрял у меня в горле (я упорно отказываюсь признавать его существование), я открываю дверь в своё настоящее общежитие и медленно захожу внутрь. Я облегчённо вздыхаю, когда вижу, что здесь так же пусто, как и в последние несколько раз, когда я тайком приходила сюда. Я небрежно бросаю вещи на кровать и решаю, чем заняться. Просто ждать, пока появится Кайл, совсем не привлекает. Но и бесцельно шататься по кампусу тоже не хочется. Ну что ж, остаётся только один вариант, ведь единственный другой хороший друг в этой школе выгнал меня из своей комнаты: делать домашку в библиотеке до занятия. Учёба не помешает, если судить по последним экзаменам. Конечно, единственный предмет, в котором у меня получается, — это урок речи. Не потому что я так хорош в выступлениях, а потому что это единственный способ дать Миллеру молчаливое «пошёл ты» без прямых слов. Убедиться, что у него нет ничего или почти ничего, чтобы критиковать меня, — вот что меня держит на этом уроке. Быстро собирая сумку, я накидываю её на грудь, выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице и иду через кампус к нашей довольно впечатляющей библиотеке. Если есть здание, которое показывает, сколько денег вкладывают в этот колледж, так это библиотека. Четыре этажа, оригинальные картины и произведения искусства, оригинальная готическая архитектура снаружи и очень современный интерьер, огромное количество книг и компьютеров… Если бы я был книжным фанатом, я бы умер и попал в рай. Я усердно провожу час, читая главы, которые должен был прочитать ещё несколько недель назад, но этого хватает только на час, прежде чем я засыпаю. Я понимаю это, когда наконец просыпаюсь, вижу время и мчусь на занятие. Едва успев на физику, я с трудом усаживаюсь, почти теряю сознание, и готовлюсь провести следующие пятьдесят минут, ущипывая себя, чтобы не заснуть. Ведь именно таковы все скучные занятия в школе, верно? Заставлять себя бодрствовать. Бодрствовать, пока учитель бормочет какую-то чепуху, которую ты даже не смог бы понять, если бы у тебя в кармане был переводчик профессора. Можно было бы просто принести подушку и одеяло… чтобы хоть немного быть… комфортной… Рука скользит по лицу, пока я теряюсь в полудреме. По крайней мере, рядов в классе достаточно, чтобы я не выглядел слишком заметной. Пятьдесят минут пролетели ОЧЕНЬ быстро, когда ты засыпаешь на них. Очнувшись и почти ликуя, я выскакиваю со стула, когда замечаю, что остальные уже уходят (никто не будил меня на этот раз), и останавливаюсь впереди, чтобы схватить форму, которую уносят все остальные. Мне действительно стоит научиться ложиться спать вовремя и не засыпать на занятиях. Мой курс по физике заставляет меня немного чувствовать себя, как Остин. Никто особо не интересуется даже тем, чтобы поговорить со мной — все держатся на безопасном расстоянии. Правда, я не самый лучший в том, чтобы оставаться в сознании, но я бы думал, что хотя бы кто-то захочет узнать моё имя. Я глубоко вздыхаю, выходя из класса снова один. Поворачиваю налево и выхожу через двойные двери здания… снова один. Такой старый, неприятный паттерн. Если бы Кайл был здесь и был нормальным, мы бы встретились и побежали обратно в общежитие, или зашли в зону отдыха перекусить, или просто шли бы так медленно, как только могли, чтобы добраться до следующего места. Потому что его компания была лучше всего, чем я мог бы заниматься. — Стэн. — слышу, как называют меня по имени, и оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто это. Мои мысли тут же рассыпаются, когда Кайл появляется из-за угла здания и подбегает ко мне. Я смотрю на него ошеломлённо, не в силах сказать ни слова. — Твои вещи снова в нашей комнате, — говорит он холодно. — Я решил вернуться, — отвечаю так же ледяным тоном. Он фыркает: — Как мило с твоей стороны предупредить меня, что ты съезжаешь. — Я не думал, что тебе это действительно важно. Кайл смотрит на меня пустым взглядом, будто решает, что сказать. — Как тебе жилось с Остином? Подправляя сумку на груди, я начинаю идти обратно в общежитие, решив не зацикливаться на том, что сегодня я не могу спрятаться у Остина. Я больше не могу избегать Кайла. Он идёт рядом со мной, и я признаюсь, что немного удивлен— я думал, ему будет слишком неудобно быть замеченным со мной или что-то вроде того. — Отлично, — отвечаю я резко. — Мы так хорошо ладим. — Должно быть, ладите, раз привел его домой познакомиться с родителями. Я останавливаюсь на месте и смотрю на Кайла. Он тоже остановился и смотрит на меня своим привычным неподвижным взглядом, который иногда бросает в мою сторону. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — говорю осторожно. Я ещё не рассказывал Кайлу про поездку в Южный Парк и то, что взял с собой Остина, по очевидным причинам. Во-первых, это не его собачье дело, а во-вторых, я знаю, что он только разругался бы на Остина и на меня. Я не хочу иметь дело с его реакцией. — Моя мама тоже. Она звонила мне несколько дней назад и рассказала всё о встрече с Остином, и, похоже, она считает его «хорошим молодым человеком». Чёртова мама Кайла. Ладно, я справлюсь. Он же всего лишь мой лучший друг с самого детства, и это всего лишь какая-то глупая фаза, через которую он проходит. — Возможно, это тебя удивит, но Остин хороший парень, — резко отвечаю я. Кайл останавливается и втыкает указательный палец в мою грудь, заставляя меня остановиться и встретиться с его глазами. Они кажутся расстроенными, но по другой причине, нежели та, которую он демонстрирует открыто. — Следи за тоном, Стэн. Я знаю всё о тебе и Остине. Ты думаешь, что он просто святой, да? Я лишь пожимаю плечами, не смутившись его внезапной враждебностью. — Сейчас он более заслуживает доверия, чем ты. Кайл глубоко вздыхает, вглядываясь в мои глаза, пытаясь разглядеть скрытый смысл, но его там нет. Честно говоря, я доверяю Остину, а не Кайлу. Печально, но правда. Я почти ожидаю, что он придумает жалкую отговорку, чтобы уйти, или просто развернётся и уйдёт без слов… но он продолжает смотреть прямо на меня, будто раскручивая ситуацию. Эта поза кажется знакомой. Мы уже были так несколько недель назад, когда он толкнул меня. Если он решит прибегнуть к физическому насилию здесь, на улице, у меня не будет выбора, кроме как защищаться. — Ты не знаешь себя — бормочет он, отступая от меня, но не отходя далеко. — Я себя не знаю?! — спрашиваю я с сомнением. — О чём, блять, ты говоришь, Кайл? Мой голос звучит монотонно. Он презрительно смотрит на меня: — Ты сам не знаешь, где твоя преданность. Достаточно того, что ты с ним ешь, а теперь ещё и привел его домой, чтобы познакомить с МОИМИ родителями? Ты сошел с ума. Я не могу в это поверить! Кайл обвиняет меня в том, что я сошел с ума? Серьёзно? Это его новая тактика? Что он пытается сделать? Как бы то ни было, у меня нет настроения разбираться с этим. Я решаю уйти. Но, к моему разочарованию, Кайл снова начинает идти за мной. Он идёт рядом, и я ускоряюсь. Любое моё изменение скорости он подстраивает под себя, даже если это почти незаметно. Для меня это заметно. Он идёт со мной, словно мы снова друзья, до самой комнаты в общежитии. Я не уверен, хочет ли он ещё что-то спросить, но понимаю, что это, наверное, больше всего, что он говорил со мной за последние три недели. Более того, это, наверное, первый раз за месяц, когда мы остаёмся одни в одной комнате. Эта мысль делает меня крайне неуютно. Когда я вижу, как он закрывает за собой дверь, у меня возникает ощущение, что я вдруг оказался в ловушке. Хотя это абсурдно — это просто Кайл. Это просто Кайл. Но если это просто Кайл, почему мне хочется быть где угодно, только не здесь? Почему у меня потеют ладони, и почему я хочу проскочить мимо него и убежать к Остину? Глубоко внутри я знаю ответ. Я давно не был рядом с ним; появление ОВЧ было редким. С тем, как всё происходит с ними, Кайл — парень передо мной — может быть совершенно другим человеком, чем месяц назад. Я не знаю, чего от него ожидать, и мне это не нравится. — Кенни тоже нравится Остин, — вырывается у меня, и через минуту я понимаю, как глупо это прозвучало. Наблюдать, как меняется лицо Кайла, наверное, то же самое, что смотреть, как доктор Джекил превращается в мистера Хайда. Я понимаю: для него одно — привести Остина домой, чтобы познакомить с моими родителями, и случайно столкнуться с его мамой. Другое дело — познакомить его с Кенни. — Кенни с ним виделся? — спрашивает он, почти шепотом. Я киваю, и вижу, как его глаза вдруг загораются. — Почему? — резко требует он. — Почему ты намеренно делаешь всё, чтобы меня вывести из себя?! — Как ты можешь… — Это потому что я завёл новых друзей? Потому что тебе завидно, что меня приняли в ОВЧ? Что, что в Остине тебе нравится больше, чем во мне, Стэн?! Почему он в твоих глазах такой чертовски святой?! — Он не святой, но он определённо показывает свои ангельские качества больше, чем ты, — защищаюсь я, замечая, как краснота гнева Кайла превращается в глубокий багряный цвет. Я реально вижу, как кровеносные сосуды у него вот-вот лопнут. Он сдерживает столько злости — и это хорошо. Ему этому научили на курсах управления гневом, куда его отправила мама ещё в старшей школе. Но что пугает меня — это то, что скрыто за этим накоплением. Рано или поздно он сорвётся. Но не сейчас. Сейчас его глаза сужаются, и он сокращает расстояние между нами. — Ты о чём вообще не имеешь ни малейшего понятия, Стэн. Всё, что ты делаешь — это тусуешься со своим новым парнем! Я внутренне рычу. Откуда это взялось?! — Кайл, я бы с ним даже не общался, если б ты не стал бросать меня каждые три минуты ради этой чертовой с… Кайл закрывает глаза и поджимает губы. — Если ты ещё раз скажешь «секта», Стэн, да поможет мне Бог, я… — Что ты сделаешь? — вызываю я. — Толкнешь? Я неловко смеюсь. — Это уже было. — Ты даже не представляешь, на что я рисковал, чтобы ты здесь оказался! — кричит он на меня, и это полностью выбивает меня из колеи. Вместо того чтобы отвечать, я притворяюсь зевающим и медленно иду на своё место в комнате, садясь на не заправленную кровать рядом с моей сумкой. — Расскажи мне, Кайл. Пожалуйста. Потому что я не вижу, на что ты идёшь, чтобы удержать меня здесь, — говорю я, стараясь не отводить глаз, даже когда он подбегает ко мне, чтобы присесть рядом. — Пошел ты, Стэн Марш. Ты не знаешь, что я делаю, — отвечает он спокойно. — Правда. Я не знаю. И мне. Похуй. — произношу чётко, с ударением. — …Раньше тебе было не всё равно. Тебе было важно всё, что я делал, пока ты не начал тусоваться с этим… — Ещё раз осмелишься оскорблять Остина, Кайл, и я дам тебе ещё одну причину злиться на меня, — перебиваю я. Он фыркает: — Я буду делать, что хочу, и если это включает критику этого жалкого ублюдка, этого лжеца, распускающего слухи, мешка с… Я никогда прежде не ударял Кайла. По-настоящему, хотя бы сильно. Но рука вырвалась сама собой. И, по крайней мере, я заставил его замолчать — я же предупреждал. Но в то же время… я ударил Кайла. Я смотрю на руку, слегка удивлённый её самостоятельным движением. Голова Кайла всё ещё повернута в сторону от удара. Тем не менее, даже если это Кайл, и даже если я только что ударил его в лицо, мне особенно не жаль. — Я сказал не говорить так об Остине, — тихо говорю ему. Смотрю, как он медленно возвращает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Я продумал множество возможных реакций с его стороны, и это… это лицо чистого гнева было одной из них. — Если всё, что ты хочешь, — это начать со мной ссору, тогда убирайся. Ползи к своему клубу, к своим новым хорошо обученным друзьям, возвращайся к своему любимому парню. Уверен, Миллер уже ждёт тебя. Кайл закрывает глаза, чтобы собраться. Потом открывает их и снова сосредотачивается на мне: — Не втягивай в это Милла. — Я втяну кого блять захочу, — насмехаюсь я над словами Кайла всего несколько минут назад. — Ты даже не видишь, какое влияние этот ублюдок оказывает на тебя, Кай! Вау… я впервые за долгое время назвала его “Кай”. Странно. — Миллер — мой друг, в отличие от ОСТИНА, который просто кровососущая крыса. Ты должен был меня послушать, когда мог все исправить! — Он отходит и идёт к своей стороне комнаты. В этот момент я вскакиваю с кровати, стою так же высоко и гордо, как и он. — Ты чёртовски хорошо знаешь, что никогда не давал мне шанса всё исправить. — я в отчаянии поднимаю руки в воздух. — Не было ничего, что можно было бы ИСПРАВИТЬ, пока в игру не вмешался ТОТ ублюдок! Кайл поднимает руку и опирается ею о край стола, глубоко вздыхает и отворачивается. — Я притворюсь, что не слышал, как ты снова поливаешь Миллера грязью. Этот спор изнуряет и раздражает. — Верно. Я забыл, что король Кайл может говорить о ком угодно, а если его бывший лучший друг — которого заменил какой-то холодный и непостижимый тип — осмеливается плохо говорить о ЛЮБОМ из подданных короля Кайла, он сразу злится! Где-то в этой моей тираде Кайл разворачивается и смотрит на меня яростно. Я не совсем понимаю, связано ли это с тем, что он понял, о чём я говорю… честно говоря, я давно уже потерял контроль над собой. — Вот и всё? Я твой чертов БЫВШИЙ лучший друг? ЭТО ВСЁ, СТЭН? — Он снова идёт ко мне. — Меня ЗАМЕНИЛ этот ЛИС? ЭТО ВСЁ?! Я сжимаю зубы. Мы уже обсудили все возможные обиды и названия, и я совсем не чувствую себя лучше, чем раньше. Полезного в этом мало. — Ты сам довёл до этого со своей сектой, Кайл. Я тебя больше не узнаю. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО НЕ НАДО НАЗЫВАТЬ ЭТО СЕКТОЙ! — кричит на меня, и я невольно отступаю, пока он продвигается ко мне. — ОВЧ было для меня настоящим благословением! Но, конечно, ты этого не понимаешь, потому что не хочешь понимать! Забудь о том, что я не знал никого, когда сюда приехал, или о том, что я так скучал по тебе, что не раз думал, чтобы вернуться домой… нет, потому что для тебя это всего лишь какая-то секта! Я работаю не покладая рук, чтобы обеспечить тебе место в этом колледже, чтобы ты никогда не почувствовал того, что чувствовал я, когда впервые сюда приехал, а вот как ты мне отплачиваешь? Игнорируешь всё, что я говорил, ни разу не дав мне шанса показать, какой классный парень Миллер. Я имею в виду, — он разводит руками и хрипло, фальшиво смеётся, — Я познакомил тебя с Джейсоном, наблюдал, как вы с ним ладите, а стоит тебе узнать, что он в ОВЧ, и твой интерес пропадает! Как ты думаешь, что я при этом чувствую?! Думаешь, я хочу выбрать ОВЧ вместо тебя?! Он продолжает и продолжает, заводя себя в бешенство, но я потерял нить ещё в начале. Когда он признался, как сильно скучал по мне и как много раз хотел вернуться домой из-за этого. Большую часть остального я просто не слышал. Он никогда мне этого не говорил. Никогда. Ни разу за всё время, что я здесь. Если бы он сказал это сразу… — Кайл, — говорю я мягко и протягиваю к нему руку. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — кричит он. Я кусаю губу. Слава Богу, что сейчас середина дня и большинство комнат в общежитии пусты. Я уверен, что крик Кайла слышен в каждой комнате на каждом этаже. — НИКОГДА БОЛЬШЕ МЕНЯ НЕ ТРОГАЙ! — кричит он. — Ты ублюдок и предатель, мне надоело на тебя смотреть, и мне надоело, что ты защищаешь своего “друга” и поливаешь грязью моего! Я с тебя выше крыши! Дружить с Остином — это одно, и заметь, я никогда этого не одобрю, но чтобы ты ещё познакомила его с Кенни?! КЕННИ — ОБЩАЯ ТЕРРИТОРИЯ! Если ты допустишь встречу Остина с ним, я устрою встречу Миллера с ним. — Что?! — я точно это услышал. — Ни за что! — Убедишься сам, Стэн, — говорит он, возвращаясь к своей жуткой спокойной интонации. — А когда я закончу, я познакомлю Миллера с твоими родителями, чтобы они увидели, какой он замечательный, умный и талантливый молодой человек. — Теперь ты просто ведёшь себя по-детски. — О, ЭТО Я веду себя по-детски, Стэн? — не верит он. — Не могу поверить, что ты бы позволил этому психу быть рядом с моей семьёй! Почему вдруг я чувствую вину? У меня нет ПРИЧИНЫ чувствовать вину. Так почему же этот взгляд создаёт такое ощущение внутри меня? Он выглядит почти… нормальным. — Кайл, я не специально искал твою маму, чтобы она встретила Остина. Она была у моих родителей. Я тоже не хотел, чтобы она там была; я знаю, как ты его ненавидишь. И несмотря на всё, что ты говоришь, в нём есть что-то хорошее, КАК И В КАЖДОМ ДРУГОМ, — говорю я, надеясь успокоить его вопрос с Миллером, хотя я точно знаю, что в этом высокомерном идиоте нет ничего хорошего. Не говоря уже о том сне, который мне приснился о них… прямо здесь, в этой самой комнате, который преследует меня, как чума. — Ты лучше будешь с ним, хотя он всего лишь ничтожная песчинка в этой жизни, — проборматывает он, последнее тихо себе под нос. Я решаю пока игнорировать постоянные нападки на Остина. — Кайл, если ты хочешь, чтобы я был твоим лучшим другом, тебе нужно показать, что ты хочешь, чтобы я был здесь. Он кивает. Вау! Мы движемся вперёд! Цивилизованно! Это УДИВИТЕЛЬНО! Я стараюсь не проклинать судьбу и продолжаю. — Так больше продолжаться не может. Он приближает лицо так близко, что я чувствую его дыхание на носу. — Хочешь, чтобы это изменилось? — его тон почти полон надежды. — Конечно хочу. Я тоже скучаю по тебе, — признаюсь я. — Всё, что мы делаем с того момента, как я приехал сюда, — это ругаемся, чувак! — Ты можешь начать с того, чтобы избавиться от Остина, — рычит он. — А потом мы можем быть… — Да пошел ты, Кайл — я не хочу больше ничего слышать. То, как он сказал «избавиться», пробирает меня до костей. И теперь, снова начинается грязь. Если только это пламя в его глазах не просто согревает его. Он фыркает и смотрит на меня с ледяным взглядом: — Так или иначе, с ним разберутся, так что тебе лучше порвать с ним все связи, пока не зацепился слишком сильно. Я делаю глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как тело слегка дрожит. — Разберутся? — шепчу я больше себе, чем ему. — Что, блять, это значит…? — Это значит то, что ты думаешь, — шипит он. — Все с него сыты по горло и его болтовнёй. Думаешь, он такой классный парень, а что ты о нём вообще знаешь? Ты слышишь только его сторону; всё, что говорю я, сразу отбрасывается. Думаешь, я бы хотел причинить боль кому-то, кто тебе дорог, если бы не считал, что это ради твоего же блага? Стэн… — его голос смягчается, но это только заставляет меня морщиться. — Ты должен знать меня лучше, чем так. Я проглатываю комок в горле: — Я думал, что знаю. Но забудь, Кайл. Я верю Остину. Когда мы проводим время вместе, я не… он не пугает меня, как ты. Он хороший парень, и я уже словно сломанная пластинка повторяю это, но ты всё равно не слышишь. Я смотрю, как он несколько раз молча моргает, изучая меня. — Если бы Остин сейчас вошёл в эту дверь, — он поворачивается к нашей двери, — если бы он вошёл прямо сейчас и попросил тебя выбрать между нами двумя, кого бы ты выбрал, Стэн, а? Трудно поверить, что передо мной тот парень, без которого я никогда не хотел бы проводить ни минуты. Парень, ради которого я сюда приехал. Именно он был причиной, почему я так усердно учился в старшей школе, почему взял две работы летом, единственная причина, почему я вообще поступил в такую школу… и при этом я его не узнаю. Гнев, жестокость, эта искра чего-то незнакомого. Я никогда не смог бы выбрать этого человека вместо Остина, потому что этот парень — не Кайл. — Между нынешним тобой и Остином? Потому что если в этом вопрос, то Остин побеждает с большим отрывом; ведь моего лучшего друга Кайла нигде не найти. — Я — твой лучший друг, Стэн, — говорит он, как будто этим всё сказано, и ВОТ! Он снова мой лучший друг. — Мой лучший друг не причинял бы боль НИКОМУ. Точка. Кроме Эрика Картмана. И иногда Кенни. И твоему младшему брату. Чёрт, это совсем не укрепило мою защиту. Он смеётся, почти как безумный хохот. — Эрик Картман. Вот кого я ненавидел. Почти так же сильно, как того мерзавца, с которым ты вечно носишься. Я вздыхаю. — Кайл, я устал. Если ты даже не можешь признать, что ведёшь себя как самый лицемерный ублюдок, то на этом всё. Я лягу спать. Не мешай мне. Я ложусь на кровать, но на этот раз откидываюсь и закрываю глаза, чтобы избежать любого разговора или спора с этим парнем в моей комнате, который называет себя моим другом. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — бормочет он достаточно громко, чтобы я услышал, и я думаю, что это нарочно. Я не вижу смысла отвечать. — Стэн Марш, ты неблагодарный кусок дерьма! — кипит он, глаза прилипли к моему неподвижному телу, а громкость слов растёт с каждой фразой, пропитанной злостью. Я это тоже игнорирую. — Я прошу тебя всего об ОДНОМ, и ты не можешь это сделать! Тебе нужно вогнать это мне в лицо! ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ МОЕЙ ДРУЖБЫ! На это я вскакиваю, готовый прыснуть ядом. — ЛАДНО! — кричу я вместо этого. — ТОГДА ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — Я ТАКЖЕ БЛЯТЬ ЖИВУ ЗДЕСЬ И РЕШАЮ ОСТАТЬСЯ! — кричит он в ответ. Я презрительно фыркаю и снова встаю. — Ладно, — говорю спокойнее. Пусть Кайл остаётся иррациональным и незрелым. — Тогда я уйду. — Куда? К Остину? — он выплёвывает его имя, словно оно горькое на языке. — Я слышал, что он выгнал тебя. Честно говоря, я понятия не имею, откуда он это знает, и так быстро. Но, с другой стороны, я уверен, что ОВЧ распространяет слухи быстрее любой девичьей компании. — Да, он это сделал, — я пожимаю плечами безразлично. — Но я понимаю и не виню его за это. Так что нет, я не пойду к Остину, я пойду к кому-то другому. — К кому? — он почти насмешливо смотрит на меня. — Я уверен, что твой друг Остин — единственный другой твой друг здесь. — К кому? — почти насмешливо смотрит на меня он. — Я уверен, что твой друг Остин — единственный другой твой друг здесь. Мои глаза внезапно сужаются, и одновременно мне кажется, что кто-то сжал моё сердце. — Да, — я тихо фыркаю с лёгкой, очень фальшивой усмешкой. — Забавно, ведь я всегда был популярным, не так ли? А теперь… интересно, что никто даже не хочет знать моё имя. Словно они боятся меня. Как будто знакомство со мной — это подписывать себе смертный приговор. Я внезапно сверлю Кайла взглядом. — Почему у меня такое ебаное чувство, что это как-то связано с тобой? Он ничего не отвечает, просто смотрит на меня, словно бросая вызов, чтобы я продолжал обвинять. — Ты хочешь, чтобы я чувствовал себя изолированным? — спрашиваю я. — Можешь поздравить себя, я почти так себя чувствую, но к счастью для меня, Остин — друг на всю жизнь. Я могу признаться: сейчас я пытаюсь его спровоцировать, разозлить и причинить ему столько же боли, сколько он причиняет мне. Думать, что он и его «группа друзей» специально делают мою жизнь здесь невыносимой… и что Кайл добровольно участвует в этом? Это больно. Я отворачиваюсь от него и его глаз, которые начинают светиться гневом. Раньше мне никогда не было так легко его разозлить, а теперь всё, что мне нужно — это упомянуть имя Остина, и он вспыхивает. — Знаешь, может, мне стоит понять намёк, — говорю больше окну и виду за ним, чем Кайлу. — Может, мне стоит вернуться домой и взять Остина с собой. Нам это не нужно… Думаю, он бы вписался в Южный Па- Внезапная сила толчка от Кайла почти выбивает у меня дыхание. Полностью удивленная и более чем слегка раздражённая, я оборачиваюсь и сверлю его взглядом. Он толкнул меня так сильно, что я упала на кровать, но гнев долго не держится. Вместо него появляется растущее беспокойство и нервозность. Раньше он явно не был зол, потому что теперь… теперь он выглядит действительно злым. Дыхание Кайла учащается, он делает быстрые глубокие вдохи. Его глаза широко раскрыты, и я практически вижу, как выступает вена на его шее. Вдруг я боюсь его сильнее, чем когда-либо прежде. Я знаю, что моё паническое выражение лица говорит ему об этом. Без предупреждения он бросается ко мне в приступе ярости, словно оставляя за собой след разрушения. У меня есть ровно столько времени, чтобы крепко схватить покрывало, прежде чем он набросится на меня, как будто я какой-то нежеланный паразит, которого мир должен искоренить. Одним резким движением он хватает обе мои запястья и притягивает их к лицу. Мне почти хочется пинаться и кричать, но это может закончиться ещё более жестко. Он с силой, о которой я даже не догадывалась, поднимает меня на кровать так, что я оказываюсь в положении, в котором ложусь спать. Только я знаю, что мои глаза точно не закроются в ближайшее время. Я слишком напуган, чтобы моргнуть или вдохнуть. Залезая на меня, он ставит одну ногу на противоположную сторону моего тела и опускает лицо так, что я вижу чистую ненависть, сияющую в его глазах. Я ощущаю его грудь, бьющуюся в том же ритме, что и моя. И пока я жду, когда он «добьётся» до меня, чтобы покарать раз и навсегда, всё, что я вижу — это как ужас и ярость в его глазах постепенно исчезают. Жесткость его рук, удерживающих мои запястья, начинает натирать, и я знаю, что скоро появится ожог от трения. Но я не могу отвести взгляд от этих глубоких зелёных глаз. Я застываю на месте, ожидая его гнева. — Ты… — рычит он с едва заметным оттенком. Его глаза, которые раньше сужались в щёлочки, теперь раскрылись, и он смотрит на меня сверху вниз. Я понимаю, что моя челюсть была открыта всё это время, и немедленно закрываю её, делая глубокий глоток. Я нахожу в себе смелость моргнуть. — Никогда больше не говори этого, — приказывает он. Он переставляет руки на моих запястьях, и его ладони скользят так, что касаются моих. — Ты не имеешь это в виду. — Иметь что в виду? — пропищал я, честно не понимая, о какой части он говорит. — Ты не имеешь это в виду, — повторяет он. — Ты не можешь. Я снова проглатываю, не в силах оторвать взгляд от его интенсивного взгляда. Он так близко ко мне, что я ощущаю каждое маленькое движение его мышц. Он сжимает мои ноги своими. Проходит целая минута, и он не произносит ни слова. — Чего ты хочешь от меня, Кайл? — наконец спрашиваю я. — Ты должен остаться здесь, — шепчет он, его защита вдруг ослабла. Он опускает голову и прижимает щёку к моему бешеному сердцу. Я не уверен, можно ли сейчас вообще дышать. Я частично напуган, частично сбит с толку. Закончил ли он свою тираду? Я пытаюсь пошевелить руками — без шансов. Он может выглядеть расслабленным, лежа на моей груди, но всё ещё держит меня железной хваткой. — Ты не можешь уйти, — бормочет он. — Я не позволю. Чтобы подчеркнуть свою мысль, он переплетает наши пальцы и сжимает уже крепкий захват ещё сильнее. Я чувствую, как он меняется над мной, и проглатываю комок, который начинает собираться в горле. — Т-так ты не позволишь? — удаётся выдавить мне, но голос звучит не так саркастично, как я хотел. Он звучит слабым, усталым и каким-то чужим для меня образом. Но при этом мне становится жарко и неловко. — Отстань от меня, Кайл, — бормочу я ему. — Нет, — делает он глубокий вдох, и я застываю. Он прижимает голову к моей груди, словно пытается приблизиться к сердцу. — Если я отпущу, ты действительно уйдёшь, так что я не собираюсь двигаться. Я снова пытаюсь пошевелить руками, но всё безуспешно. Чёрт, откуда у него столько силы? Кайл никогда не был сильным! Он не был слабаком, но когда речь шла о силе, я всегда превосходил его, а здесь он прижал меня к кровати, почти… нет, не почти — он оседлал меня. Мне становится очень, очень некомфортно, и я начинаю ёрзать под ним, но тут же останавливаюсь, когда что-то твёрдое касается внизу моего бедра. — Кайл, — прохрипел я. — Кайл, отпусти меня. — Твоё сердце… невероятное, — шепчет он. — Оно ускоряется с каждой секундой. — Кайл, — стону я. — Это приятно слышать, — тихо продолжает он, словно не слышит меня и моего смятения. — Я никогда раньше не слушал его… Стэн? — Ч-что? — устало спрашиваю я. Он на мгновение колеблется. — Пожалуйста, не оставляй меня одного здесь. Мы должны быть вместе на ДжВ, как всегда. Мы не предназначены быть порознь… Я немного сдаюсь и игнорирую прилив нервозности, который почти заставляет меня оттолкнуть его со всей силы. Вместо этого я откидываю голову назад и смотрю на потолок. Какая мы пара… и он прав, мы всегда были парой, и я не могу представить иначе. Но всё изменилось. — У тебя есть Миллер… — говорю я, даже не пытаясь скрыть ревность, что пронизывает меня при одном упоминании блондина. — Он мой друг, — отвечает он скупо. — А ты… гораздо больше, ты всегда был больше, поэтому я не позволю тебе уйти. Никогда. Что он говорит? Он… он пытается… что вообще здесь происходит? Большая часть меня всё ещё напугана этим новым и «улучшенным» Кайлом, но маленькая часть меня кружится от того, что он только что сказал. И то, как он отставил Миллера в сторону. Впервые я чувствую, что он поставил меня выше того засранца. Тем не менее, мы далеки от того, чтобы быть там, где я хочу. Его тон всё ещё пробирает до костей, и я не знаю, как воспринимать слово «никогда». Этот культ напугал его сильнее, чем может понять обычный человек. Как будто нам всем предстоит идти куда-то очень скоро, и он должен взять меня с собой… О Боже! А что если они собираются на массовое самоубийство и он хочет, чтобы я присоединился? Эта внезапная мягкость с его стороны — всё это имело бы смысл, если бы это так. Я хочу верить, что он ещё не сошёл с ума полностью. Ещё. И может быть, для него всё ещё есть надежда. Я имею в виду, черт возьми, он даже не сдвинулся с места. Это самое близкое физическое расстояние между нами, которое я могу вспомнить. Мой разум не может не размышлять о возможном значении всего этого. — Пожалуйста, отойди, — говорю я вместо этого более спокойным голосом. Сейчас ни время, ни место, чтобы снова об этом думать. — Обещаю, я не встану и не уйду просто так. В этот момент он снова поднимает лицо и опускает локти на мои бока, словно устраиваясь поудобнее или что-то вроде того. — Я хочу верить тебе… — начинает он. — Тогда ВЕРЬ! — требую я, обнаруживая, что теперь могу вырваться из этого положения. И правда, он садится обратно на колени. Моя нижняя часть тела всё ещё обездвижена. — Что с нами происходит? — спрашивает он, слегка наклонив голову с тревогой. Я смотрю на него целую минуту, пытаясь разгадать, что у него на уме. Я больше не могу это выносить. Эти перепады настроения, эти колоссальные химические дисбалансы — слишком много. Я люблю его, и Бог знает, что я хочу быть рядом с ним во многих смыслах, но я больше не могу это терпеть. Он не может продолжать держать меня в неведении насчёт этого культа. Если он хочет, чтобы я был здесь, он должен сказать правду. Иначе я уйду. — Скажи ты, — отвечаю я мягко, садясь, чтобы мы снова оказались лицом к лицу. И если он не хочет говорить, я сам выясню это, с его разрешения или без. Его глаза становятся затуманенными, и я наблюдаю, как его лицо темнеет, когда он отводит взгляд. Я вздыхаю и опускаю голову. Похоже, придётся обходиться без объяснений.