Реформация Кайла Брофловски

Первое, что я слышу, когда просыпаюсь — это как снова включается наш мини-холодильник. Он такой громкий, что иногда я использую его как будильник. Я приоткрываю глаза и оглядываюсь по комнате, сразу замечая, что лежу не на той стороне, к которой привык. Воспоминания о прошедшей ночи мгновенно накрывают меня, когда я чуть поворачиваю голову и вижу Кайла с закрытыми глазами — он крепко спит у меня за спиной. Его лицо прижато к моей спине, и мой взгляд опускается ниже — на его обнажённую грудь, прижатую ко мне. Его правая рука свободно лежит на моём животе, а наши ноги так переплелись, что я даже не понимаю, как мы вообще смогли так спать. Кровати в общежитии настолько маленькие, насколько это вообще возможно, и мне кажется, что я вот-вот свалюсь с края. Я слегка толкаю Кайла, чтобы он подвинулся, на что он ворчит и хмурится, всё ещё не просыпаясь. Я пытаюсь перевернуться на спину, что заставляет его немного сдвинуться. Поправляю боксёры, чтобы они нормально сидели, и вздыхаю — будто все эти движения с самого утра уже меня утомили. Хотя, возможно, дело в прошлой ночи. — Кайл? — шепчу я, глядя на самый неожиданный сюрприз за всё время, что я здесь. Он ничего не отвечает. Как я уже говорил, разбудить Кайла — всегда задача не из лёгких. Но на этот раз у меня есть способ получше. Я полностью поворачиваюсь к нему лицом. Услышав его тихое сопение, я наклоняюсь вперёд и касаюсь губами его мягкой щеки. Даже во сне она слегка краснеет. Я продолжаю осыпать его лёгкими, как перышко, поцелуями — по щеке, носу и подбородку, пока не добираюсь до его слегка приоткрытых губ. Усилив нажатие, я соединяю наши губы, пока не чувствую, как он начинает отвечать на поцелуй. Наверное, именно неожиданность такого пробуждения заставляет его схватить меня за руки железной хваткой. Его глаза резко открываются, и он смотрит на меня так, будто я сделал что-то ужасное. Я отстраняюсь и немного отодвигаюсь. Но, похоже, он понимает, что переборщил, потому что обнимает меня и притягивает ближе. — Доброе утро, — говорит он с улыбкой. — Привет, — отвечаю я, чувствуя, насколько заразительна его улыбка. — Как ты спал? Я хмурюсь. — Думаю, эти кровати не рассчитаны на двоих. Его улыбка сменяется беспокойством. — Ты в порядке? Я улыбаюсь шире. — Думаю, всё будет нормально. Хотя вот моё тело, особенно шея и плечи — это уже другой вопрос. Я легко провожу пальцами по тем местам, которые Кайлу, похоже, понравились больше всего. Конечно, я ничего не вижу и особо не чувствую, но могу только представить, какие красные следы там остались. — Я немного переборщил, да? — спрашивает он, и я морщу нос от такого слова. — Не то чтобы я не отвечал. — …Может, тебе сегодня стоит надеть что-нибудь с воротником. — осторожно предлагает он. — Всё настолько плохо? — Всегда можешь сказать, что у тебя аллергия на русскую еду. — На шее? — И на ключице, и на плечах, и… — он делает паузу и заглядывает мне за спину. — И на спине. Мы тихо смеёмся, но смех быстро переходит в неловкую тишину. Кайл начинает мягко поглаживать мои руки, словно пытаясь успокоить, но я останавливаю его. Не то чтобы мне не нравилось это чувство — наоборот. Мне нравится. Мне нравится тот шаг, который мы сделали, и я, честно говоря, хочу большего. Но в то же время я не забыл ничего из того, что узнал прошлой ночью… и ночью до этого. Он смотрит на меня с любопытством, а я тянусь и провожу рукой по рисунку на его спине. Он мгновенно напрягается и пристально смотрит на меня. Забавно, что прошлой ночью он этого не заметил. — Когда ты это сделал? — спрашиваю я как можно более невинно. Кайл не отвечает, лишь продолжает смотреть. Я буквально вижу в его взгляде просьбу не лезть, но если бы я играл роль честного и наивного парня, мне было бы действительно любопытно. — Я думал, ты против татуировок, — добавляю я, стараясь говорить беззаботно, просто из интереса. — И к тому же… — я провожу рукой по рисунку сильнее. — Обычно татуировки не создают ощущение, будто кожа разрезана. Это больше похоже на… Он перебивает меня, слегка поворачивая плечи, чтобы убрать мою руку со своей спины. — Я забыл тебе сказать, — вместо этого говорит он. — Отбор в бейсбольную команду начинается в эту среду. Не знаю, видел ли ты объявления или вообще думал об этом, но я считаю, что тебе стоит попробовать. Я пожимаю плечами, немного раздражённый тем, как резко он снова меняет тему. — Честно, я особо об этом не думал, — отвечаю я. — Ну, я думаю, для младшей команды было бы лучше, если бы ты был там, — продолжает он, приподнимаясь на локте и нависая надо мной. — Конечно, возможно, я предвзят. Я смеюсь. Ладно. Вот это уже больше похоже на того Кайла, которого я знаю. Может… может, нам просто нужно было… чтобы это произошло. Теперь мы ближе, чем когда-либо, да? Да? Я отвечаю на его атаку — он тянется пощекотать меня за бок, а я уворачиваюсь. — Не уверен, что это то, на чём мне стоит сейчас сосредоточиться… — говорю я, дёргаясь, чтобы он не достал. Он перестаёт дурачиться и серьёзно смотрит на меня. — Стэн, я думаю, ТЫ ДОЛЖЕН. Это ради команды! Да и вообще, никто не выглядит так мило в бутсах и форме, как ты. — Даже Миллер? — говорю я и тут же жалею об этом. Он откидывает голову назад и громко вздыхает — вздыхает с явным раздражением. Да, не стоило этого говорить. Я мысленно себя ругаю. Хотя Миллер в каком-то смысле мой соперник — это ведь он говорит, что я буду запасным питчером. — Можем мы ХОТЯ БЫ НЕМНОГО не говорить о других людях? Ладно? — спрашивает он чуть более резко, чем я ожидал. — Да, извини. Я сейчас замолчу. — Я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать его, но он отстраняется. Отлично, Стэн, убил момент. Кайл освобождается из нашей переплетённой позы, и я наблюдаю, как он начинает собирать одежду, которую мы разбросали прошлой ночью. Он даже не пытается скрыть рисунок на спине — видимо, теперь уже нет смысла. Он бросает вещи в корзину для белья, затем открывает ящики и достаёт чистую одежду. — Тебе нужно скоро вставать, у нас вообще-то занятия, — говорит он, продолжая собирать нужные вещи. — Я в душ, — добавляет он и выходит за дверь. Когда дверь закрывается, я стону и падаю обратно на кровать, делая ровно то, что он просил не делать. Ну да, он снова на меня зол — ничего нового. Я остаюсь лежать, глядя в потолок, и когда он возвращается, он фыркает. — Смотрю, ты ни на сантиметр не сдвинулся. — Ладно, — отвечаю я скучающим голосом. — Ладно что? — Ладно, я завтра пойду на отбор в бейсбольную команду. — Не делай этого только потому, что я этого хочу, — отвечает он, перебирая свои тетради и прочее. — Я и не делаю, — возражаю я. Не совсем, конечно. На самом деле мне бы хотелось взять перерыв от спорта хотя бы на год, но сейчас я готов на всё, лишь бы у нас с Кайлом всё было нормально. Да и будет приятно увидеть лицо Миллера, когда он поймёт, насколько я чертовски хорош. — Да, вижу, как ты горишь энтузиазмом, — сухо говорит он. — Мне нужно встретиться с несколькими людьми, так что я пойду на завтрак и занятия один. Я лишь приподнимаю голову, чтобы отреагировать на его уход. — Ты уже уходишь? Он слегка улыбается и подходит к двери. — Такой план, да. — Окей. — Я снова опускаю голову. — Увидимся, — лениво говорю я. Я прислушиваюсь, как дверь закрывается, затем защёлкивается, а потом запирается. Не знаю почему, но у меня возникает ощущение, будто он меня запер — словно я его пленник. Хотя это глупо. Он просто сказал мне встать. Моё тело категорически против. Я вытягиваю руки над головой, тяну стопы и глубоко вдыхаю, растягиваясь. За последние дни я жестоко обращался со своим телом — условия для сна были так себе. В первую ночь я бы лучше остался в своей кровати. А прошлой ночью… ну, телу придётся смириться. И, возможно, привыкнуть. И всё же я не могу избавиться от неприятного чувства в животе, которое появляется каждый раз, когда я позволяю себе быть счастливым. Видимо, я принимаю плохое вместе с хорошим. Кайл хочет, чтобы я вступил в их странный культ, и я — следующий кандидат. Они сами это сказали на своей встрече. Не могу поверить, что я был настолько туп, что не сложил два плюс два. Стоп. А что если… что если всё, что делает Кайл, — это потому что он хочет, чтобы я присоединился? Он прекрасно знает, как много он для меня значит. А прошлой ночью он понял это ещё лучше. Что если… что если всё это — просто способ заставить меня сделать то, что он хочет? Смягчить меня, чтобы я сломался под давлением? Блять… у меня уже голова болит от этих мыслей. Я понимаю, что мне стоило бы лучше всё обдумать. Если Кайл правда думает, что сможет завербовать меня в ОВЧ, мне нужно придумать, как этому противостоять. Но в то же время… я не хочу, чтобы он понял, что я всё это понимаю. И правда ли он пытается на меня повлиять таким образом? Мне сложно поверить, что то, что я чувствовал — и что он, должно быть, чувствовал прошлой ночью — было всего лишь частью какого-то плана. Я знаю, что Кайл изменился, но не настолько же, чтобы стать жестоким. Не до такой степени. Хотя… именно он предложил избавиться от Остина. Чёрт! Я резко сажусь и провожу обеими руками по волосам от раздражения. Мне нужен душ. Разберусь со всем этим позже. Спрыгнув с кровати, я натягиваю футболку и спортивные штаны. Беру дополнительное полотенце, накидываю его на шею и заглядываю в зеркало. Следы всё ещё заметны, но вряд ли кто-то обратит внимание. С вещами иду в душ, снова выбирая отдельную кабинку. Последнее, что мне сейчас нужно — это вопросы от парней про красные пятна. Я даже не уверен, как — и хочу ли вообще — это объяснять. Скорее, лучше оставить это при себе. — Эй, Стэн, с каких это пор ты стал таким стеснительным? — кричит кто-то, когда я закрываю занавеску. Я не совсем понимаю, что ответить. Да, эти ребята всегда были ко мне более-менее нормальны. Но в то же время — держались на расстоянии, как и все в этом колледже. И вдруг они снова начинают обращать на меня внимание? Я выдавливаю гель для душа и включаю воду, игнорируя того, кто окликнул. Наверное, Кайл что-то сказал. Мне это наполовину приятно, наполовину раздражает. Быстро закончив утренние процедуры, я выхожу из душа, переодеваюсь и возвращаюсь в комнату, всё так же игнорируя дружелюбные вопросы о моей внезапной любви к уединению. Вернувшись, я оглядываю себя. Джинсы и рубашка с воротником. Вроде ничего особенного… кроме того, что я вообще не ношу такие рубашки, и эта ни черта не скрывает мою шею. Что мне делать — поднять воротник, как какой-нибудь вычурный тип? Я морщусь от одной мысли. Я видел Миллера с поднятым воротником, и, хотя я не против стиля, я не хочу, чтобы кто-то подумал, что я перенял это у него. Да и чёрт с ними. У меня всё равно нет других нормальных вариантов. Почти без пятнадцати десять, а у меня через пятнадцать минут математический анализ. Того, кто придумал ставить математику каждый день, надо расстрелять. Но хотя бы там я могу съёжиться и делать вид, что меня не существует. Больше всего меня беспокоит черчение. Бросив взгляд в окно, я вижу, что начинается снег. Лёгкие снежинки летят к стеклу, прилипают и сразу тают. ИДЕАЛЬНО! Я поворачиваюсь к шкафу и достаю огромный бежевый шарф, который мама купила мне «для борьбы с зимним холодом». Никогда бы не подумал, что скажу это, но я реально рад, что она мне его дала. Может, просто буду делать вид, что мне холодно весь день. Надев шарф поверх куртки, я беру книги, рюкзак, и иду на занятия. Снег слегка покрывает землю, и я чувствую, как холодная влага просачивается в кроссовки, пока я спешу в аудиторию. Чёрт, тут реально холодно. Я захожу в класс за четыре минуты до начала и выбираю место поближе к двери, сползая вниз, чтобы быть менее заметным. У меня почти нет друзей в этом классе — как и во всех остальных — и я не собираюсь это менять. Когда часы на стене показывают 10:00, я достаю карандаш и тетрадь и готовлюсь к очередной «увлекательной» лекции. Проходит всего минута, как преподаватель начинает говорить, а я уже чувствую, как под шарфом скапливается пот. Тут что, градусов 180? Тут ВСЕГДА так жарко? Серьёзно, весь мир против меня. И как назло, в этом классе полно членов ОВЧ. Остин говорил, что их не выбирают за ум, но они точно не тупые — иначе их бы тут не было. Подсознательно я чувствую, как их взгляды прикованы ко мне. Преподаватель, как обычно ничего не замечая, продолжает бубнить про производные, пока они начинают перешёптываться. Я стараюсь их игнорировать, но когда несколько из них поворачиваются и говорят: «эй, Стэн», у меня нет выбора, кроме как прошипеть в ответ: «чего?!» Ничего толкового из их болтовни не выходит, но мне становится всё более некомфортно в этой «субтропической» атмосфере. Я понимаю, что если не сниму куртку, то просто зажарюсь, как курица-гриль. Стараясь выглядеть непринуждённо, я расстёгиваю куртку и снимаю шарф, сразу же сутулясь и съезжая ниже в кресле. Ладно… это, наверное, было слишком заметно. Чёрт, как будто именно это их и привлекло — я буквально чувствую на себе десяток взглядов. Почему эти идиоты не могут заниматься своими делами?! Пытаясь выглядеть непринуждённо, я поднимаю воротник, но, кажется, уже поздно. Я стараюсь сосредоточиться на лекции и формулах, которые рисует преподаватель, но мои мысли вообще не о математике. Трудно делать вид, что я не замечаю их взглядов, когда я прекрасно понимаю, что именно они рассматривают. — Господи, чувак… — слышу я шёпот и резко поворачиваюсь к парню справа от меня. — Что?! — шиплю в ответ, пытаясь изобразить раздражение. — Что случилось с твоей с шеей?! Я пытаюсь взять себя в руки, но чувствую, как лицо начинает гореть. Я отворачиваюсь к доске. — Сыпь, — бормочу я. Мысль отвратительная, но не такая уж редкая. — От чего? — снова шипит он, но на этот раз я его игнорирую. Он из ОВЧ, так что мне вообще не стоило с ним разговаривать. Когда преподаватель отпускает нас, я практически вылетаю из аудитории, пока меня не успели засыпать новыми вопросами. К счастью, на улице всё ещё жутко холодно, и я с облегчением снова наматываю шарф на шею. Ну почему мама не могла купить что-нибудь полегче, а не этот огромный шерстяной шарф?! Я не выдержу так целый день! Может, вообще прогулять занятия, пока покраснение не сойдёт… Чёртов Кайл! Я больше не подпущу его к открытой коже! Он ведь точно знал, что делает! Я опускаю плечи, понимая, что пропустить следующий урок не получится. Это черчение — мой любимый предмет, но он бывает всего раз в неделю. Пропустить трёхчасовое занятие — всё равно что пропустить целую неделю физики. Глупо. Хотя у меня ещё есть час, чтобы убить время, и мой желудок с радостью подсказывает, как именно. Зайдя в столовую, я решаю, что у них сегодня гавайская тема. Мало того, что все в цветочных рубашках и с этими дурацкими гирляндами, так ещё и ощущение, что они поставили температуру на режим «сжечь Стэна». Я быстро встаю в очередь, беру пару шашлычков с ананасом и ветчиной и немного манговой сальсы. Так же быстро наливаю себе их классный свежий лимонад, оплачиваю еду и иду к нашему с Остином обычному столику. По крайней мере, теперь я смогу сидеть спиной к той стороне, где начинают собираться члены ОВЧ. Расстёгивая куртку и разматывая шарф, я кладу их рядом на сиденье. На всякий случай поднимаю воротник и начинаю есть. И не зря. Потому что когда один из этих типов вдруг плюхается напротив меня без приглашения, я чуть не давлюсь ананасом. — Джейсон! — говорю я, тянусь за лимонадом. — Привет, Стэн, — отвечает он. Я наблюдаю, как он разворачивает салфетку и аккуратно раскладывает приборы. Он выглядит так, будто собирается здесь задержаться. Я осторожно жую, наблюдая, как он режет свой кусок ветчины. Не знаю, видно ли по моему лицу, насколько я шокирован, но внутри это ощущение просто излучается. Он наконец поднимает взгляд прямо во время еды. — Я могу… чем-то помочь? — максимально вежливо спрашиваю я. — О да, можешь, — бодро отвечает он. Он наклоняется через стол с вилкой в руке. — Стэн, мне кажется, мы начали не с той ноты. Я пытался подружиться с тобой, а ты из-за моего общения с Миллером почувствовал себя ещё более отчуждённым. Я пожимаю плечами. Хотелось бы поговорить с ним по-настоящему честно. Хотелось бы сделать вид, что я не понимаю, что именно он пытается сделать. Но всё, о чём я могу думать — это тот раскалённый прут, шипящий, когда он коснулся его кожи. Он делает ещё один укус, пережёвывает и запивает водой. — Скажу прямо. Думаю, нам стоит начать сначала. Мы ведь здесь по одной и той же причине, верно? Чего? Он здесь из-за Остина? Да не может быть! Он же вообще делает вид, что его не существует. Он смотрит на меня, будто ждёт ответа. — Ну ты знаешь… архитектура? Стэн? Ты в порядке? А… архитектура. Он здесь, потому что учится на архитектора. И я тоже. Точно. — Да, всё нормально, — бормочу я, не особо желая продолжать разговор. — Раз мы учимся на одном направлении, логично держаться вместе. Да, это популярный факультет, но мы всё равно одни из самых малочисленных. — Слушай, — начинаю я, тыкая вилкой в еду. — Мне не интересно «держаться вместе» с парнем, который пару недель назад фактически запер меня в лестничном пролёте. Я без всякого удовольствия наблюдаю, как Джейсон тихо смеётся. Будто это шутка между друзьями, и всё можно просто забыть. Ничего не забыто, и я не собираюсь делать вид, что это так. Я могу не говорить плохо о ОВЧ при Кайле, но это не значит, что я обязан с ними общаться. — Извини за это, — говорит он, успокаиваясь. Джейсон улыбается легко и непринуждённо, а я отвожу взгляд к своей еде. — Миллер любит перестраховываться. К тому же, ничего ведь не случилось, правда? Я фыркаю и продолжаю есть. — И до того, как ты узнал, к какой группе я принадлежу, мы ведь нормально ладили, верно? Мы могли бы стать хорошими друзьями, — добавляет он, повторяя слова Кайла. Я не могу отрицать — да, мне казалось, что Джейсон может стать хорошим другом. Но всё же… — Я привык доверять своим друзьям, — говорю я и встаю, забирая поднос. Да ну это всё. Заберу еду с собой и поем один в коридоре, если надо. Я не собираюсь просто так принимать это внезапное «тепло» от ОВЧ. — Стэн? — окликает он, и я сам не понимаю, почему остановился. Хотя бы не оборачиваюсь. — Ты не забыл свою куртку и вещи? Скривившись, я разворачиваюсь, не глядя на него надеваю куртку и шарф, снова беру поднос и собираюсь уйти. — Эй, — говорит он, прежде чем я успеваю отойти от стола. — Что? Чего ты хочешь? — раздражённо спрашиваю я. Я просто хочу уйти! Он молча смотрит на меня, изучает. Я слегка напрягаюсь, когда его взгляд задерживается на шарфе, но затем он снова смотрит мне в глаза. — Ты много значишь для Кайла, — спокойно говорит он. Я ошарашен его словами, и он, видимо, это замечает — его лицо чуть оживляется, и на губах появляется улыбка. — Но ОВЧ тоже для него многое значит. Пока, Стэн. Я остаюсь стоять на месте и смотрю, как он собирает вещи и уходит к каким-то парням, которых я не знаю. Не уверен, из HHS ли они, но вряд ли Джейсон будет общаться с кем-то другим. — Пока, Дэнни, — отвечаю я. Не шёпотом, но и не громко. Я вижу, что он услышал, но он никак не реагирует. Я тоже не придаю этому большого значения и беру поднос одной рукой. Пробираюсь сквозь поток людей к выходу. Просто выйду в коридор и поем на скамейке. Но людей сегодня слишком много, и прямо передо мной образуется настоящая пробка. Когда она наконец рассасывается, я пытаюсь пройти дальше, но понимаю, что мой шарф за что-то зацепился. Оборачиваюсь и вижу, что кто-то одновременно сдвинул пустой стул и зажал им мой шарф. Я дёргаю его, освобождаю и разворачиваюсь обратно — и почти врезаюсь в руку Миллера. Он останавливает меня, упираясь предплечьем, не давая приблизиться. — Смотри, куда идёшь, Стэнли, — предупреждает он. Я закатываю глаза. Он может считать, что управляет всем этим ебаным колледжем, но я перед ним не прогнусь. Его угрозы для меня ничего не значат. Особенно когда он называет меня «Стэнли». — Уйди с дороги, Миллер. Он игнорирует мои слова и вместо этого поправляет мою зимнюю одежду, зажимая шарф между пальцами. — Куда это ты так спешишь? — спрашивает он, явно не ожидая ответа. — Оставь меня в покое, — требую я. Он отпускает шарф и наклоняет голову, разглядывая меня. — К зиме подготовился, да? — в его тоне нет ни намёка на обычный разговор. У него есть цель. И я почти уверен, что он хочет унизить меня из-за этой «сыпи». Я накинул шарф только чтобы свалить отсюда, он даже толком меня не закрывает. — Вообще-то снег идёт, — бурчу я. Его взгляд скользит по моей шее, задерживаясь на видимых красных пятнах. Зрачки расширяются, и я будто вижу, как внутри него что-то вспыхивает. Но снаружи он почти не реагирует, только лёгкий тик в глазу. На секунду мне хочется нарочно выставить всё напоказ и смотреть, как он бесится, но я не собираюсь опускаться до его уровня. Вместо этого я выпрямляюсь и позволяю ему разглядывать меня. Если я ничего не скажу и не сделаю, это будет не моя вина, если он сорвётся. — Завтра начинаются отборы в бейсбольную команду, — говорит он как факт. — Кайл уже сказал. — Кайл много для тебя сделал, — добавляет он, раздувая ноздри. — Он всегда так делал, — соглашаюсь я. Он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Начало в три. Не опаздывай. Мы не ждем запасных игроков. С этими словами он проходит мимо меня и садится рядом с какими-то парнями из ОВЧ, которых я не знаю и знать не хочу. Я злобно смотрю ему вслед и тоже делаю глубокий вдох. Когда я снова начинаю двигаться, то сразу направляюсь к мусорке и выбрасываю поднос. К чёрту еду — я просто хочу выбраться отсюда. Засунув руки в карманы, я не теряю времени и выхожу. Ещё довольно рано, и у меня есть больше получаса до начала черчения. Я смотрю в сторону общежития и решаю, что не стоит идти туда, чтобы просто убить время, а потом снова возвращаться. Наверное, аудитория уже пустая, можно посидеть там. Может, даже попытаться что-то сделать — мне это реально нужно. Я немного отстаю по этому предмету, а он мой любимый, так что я должен стараться лучше. Опустив голову, чтобы снежинки не попадали в глаза, я медленно пересекаю двор к нужному зданию. В это время там почти никого нет — большинство либо на занятиях, либо в столовой. Моё занятие по черчению — единственное, которое проходит в здании архитектурного факультета, и поскольку оно всего раз в неделю, я тут бываю редко. Жаль, здание очень красивое. Но есть одна вещь, которая мне не нравится — гулкая тишина в коридорах. Такое ощущение, будто им вообще никто не пользуется. Когда я захожу в аудиторию, я удивляюсь, увидев там ещё одного студента — он сгорбился перед компьютером и что-то быстро кликает. Бросив взгляд на часы, понимаю, что потратил на «обед» всего минут пятнадцать. Времени у меня полно. Когда дверь закрывается, парень резко выпрямляется и поворачивает голову в мою сторону. Я, конечно, его узнаю, но мы никогда раньше не разговаривали. — Привет, — говорю я и пробираюсь между столами к своему обычному месту. Оно почти в другом конце аудитории от него, неудивительно, что мы не общались. — Ты рановато, — замечаю я, садясь и бросая сумку на пол. — Могу сказать то же самое о тебе, — отвечает он. И от звука его голоса у меня по спине пробегает холодок, а я замираю, уставившись в пустой экран компьютера. Ты обычно приходишь сюда в это время? — спрашиваю я, стараясь не показывать, насколько мне некомфортно рядом с ним. Это лицо… этот ГОЛОС! Теперь я понимаю, откуда его знаю — и это точно не из этого класса. Да я вообще ни на кого здесь внимания не обращал, кроме преподавателя. Мне это не нужно. Нет, он был одним из тех парней, которые стояли на входе на собрании ОВЧ и следили, чтобы никто не прошёл. Одним из тех, чья тупость и позволила мне туда попасть. Он пожимает плечами и поворачивается ко мне. — У меня перед этим занятие в аудитории для черчения дальше по коридору, так что после него я сразу иду сюда. Но ты ведь никогда не приходишь рано, Стэн. Звук моего имени будто задерживается в его голосе и взгляде. Он смотрит на меня так, словно я должен в чём-то признаться. — Ты… ты знаешь моё имя, — хрипло отвечаю я. Конечно знает. Теперь они все знают. — Я стараюсь запоминать имена одногруппников. Я хмурюсь. — Мы с тобой ни разу не разговаривали, — замечаю я. Он сжимает губы, обдумывая это. — Верно. — Затем поворачивается ко мне и улыбается. — Поэтому я и начинаю сейчас. Меня зовут Марк, — продолжает он, вставая и подходя ко мне с протянутой рукой. Он что, серьёзно ожидает дружеского рукопожатия? Как я могу это сделать, если знаю, что единственная причина его интереса ко мне — это то, что их культ хочет сделать меня следующим членом? И Марк… Марк… это имя мне тоже знакомо. Я точно слышал его на том собрании. Я неохотно протягиваю руку, делая вид, что мне это интересно. — Я Стэн. Но ты и так это знал. Он тихо смеётся, пожимает мне руку и садится рядом. — Конечно знал. Ты друг Кайла. — Да, — соглашаюсь я и внезапно начинаю остро осознавать свою шею и любые следы того, что я для Кайла не просто «друг». Чего вообще от меня хочет этот парень? Он так старается быть дружелюбным, но он никогда не станет мне «братом». Фу, «брат»… я даже не могу произнести это слово, не думая о— — Кайл — хороший друг Миллера Брэдли. А я старый друг Миллера, — говорит он и смотрит на меня, проверяя, понял ли я эту цепочку связей. Я смотрю на него пустым взглядом, и он начинает жестом рисовать круг пальцами в воздухе. — Вот так мы и связаны. — Вот как, — говорю я, совершенно устав от этого разговора и не имея ни малейшего понятия, куда он хочет этим зайти. Но чем больше я молчу, тем больше он придумывает, о чём поболтать. И ни одно его слово не меняет моего мнения о нём. Он всё ещё подонок, и всё ещё часть той демонической организации, что отобрала у меня лучшего друга… или кто он теперь для меня. Я понимаю, что он слишком старается. Должно быть, он слабак в их «идеальном» обществе. Если он слишком много говорит, я могу использовать это против него. — Слушай, Марк, верно? — говорю я, кладя руку ему на плечо и делая вид, что искренен. — Я пришёл сюда пораньше, надеясь поработать. Так что, если не возражаешь… — О, вовсе нет. Не обращай на меня внимания, брат, — отвечает он с улыбкой. Я в шоке смотрю на него. В ответ он подмигивает и продолжает меня изучать. Он что, думает, что это забавно? Что я не пойму? Конечно, он не знает, что я был на последнем собрании ОВЧ, но разве он идиот? Ему не следовало так рисковать и бросать слово «брат»! Любой, кто это услышит, станет подозрительным, видел он это или нет. Я снова обращаюсь к компьютеру и включаю его. Жду, пока загрузится, когда звук настойчивого набора текста Марка привлекает моё внимание. Я смотрю на него, как только запускаю нужную программу. Он выглядит так, будто знает, что делает; он быстро проходит шаги и схемы, будто уже сталкивался с ними раньше. Я, с другой стороны, определённо никогда этим не занимался. Это очевидно: я медленно продвигаюсь, легко теряюсь, если делаю ошибку. — Чёрт, — бормочу я, когда понимаю, что случайно удалил что-то, даже не заметив этого. — Трудности? — раздаётся голос Марка по почти пустому классу, и я вздыхаю, сутулясь. — Всё нормально, — пробурчу я. — Если ты так говоришь, — отвечает он почти весело и возвращается к своей работе. Проходит всего несколько минут, и я снова ругаюсь про себя. Когда я ощущаю лёгкое давление на плечо, вздрагиваю и снова ругаюсь. Я смотрю на Марка и с раздражённым вздохом говорю. — Ты уж точно умеешь подкрадываться к людям. Он сияет, но не отвечает, что мне кажется странным. — Похоже, тебе нужна помощь. — Мне не нужна… — я смотрю, как он садится рядом со мной. — помощь, — заканчиваю я вяло. — Ладно, эта программа не совсем моя сильная сторона, — бормочу я. — Но я могу разобраться сам, так что если ты будешь так любезен и… как ты это сделал? Чертёж, который я случайно удалил, появляется на экране снова. Я думал, что потерял его. — Всё просто, — начинает он, и прежде чем я успеваю что-то понять, Марк объясняет и показывает мне, как делать вещи, которые я думал, никогда не освою за один день. Я почти поражён, сколько он знает, и только когда начинают подтягиваться другие студенты, я понимаю, что мы потеряли счёт времени. Марк встаёт, когда появляется тот, кто обычно занимает его место. — Чувак… спасибо, — говорю я, удивлённый. — А твоя работа? — Я работал над дополнительным заданием, и пожалуйста. Если тебе ещё понадобится помощь, дай знать, хорошо? Я замечаю, что киваю медленно и даже улыбаюсь, пока не вижу, как он уходит и встречается с другим парнем, с которым я никогда не разговаривал. Не член ОВЧ а так, поддерживающий член. Чёрт, в это время я забыл, что Марк тоже из них. Он был таким полезным и даже добрым со мной, а я относился к нему немного горько. Как ОВЧ мог заполучить такого парня? Возможно, ему не хватает здравого смысла, но он разбирается в техническом рисовании. И он был терпелив со мной, а это я понял — не многие так умеют, когда я чего-то не понимаю. Это меня раздражает. Сначала Джейсон, теперь Марк. Каждый раз, когда я думаю, что нашёл кого-то, с кем стоит общаться, оказывается, что они члены секты. Это портит мне настроение, и я не могу сосредоточиться на занятии, даже если оно длится три часа. Время от времени я смотрю на Марка, и иногда он ловит мой взгляд, чтобы улыбнуться, а потом снова возвращается к лекции. В какой-то момент я замечаю, что он шепчется со своим приспешником. Я вижу, как они оба быстро смотрят на меня, а потом приспешник улыбается. Марк кивает и возвращается к своему делу. Что это за их секреты? Чувствую себя снова в чёртовой старшей школе! Вскоре профессор отпускает нас, чтобы мы могли поработать с программой, в которой Марк мне помогал. Он говорит, что как только мы закончим предварительный чертёж, можно идти. Благодаря Марку я завершаю предварительный чертёж и даже начинаю финальный, прежде чем решаю остановиться. Сохраняю работу на диск и выхожу из программы. Подглядывая, я вижу, что Марк и его приятель всё ещё усердно трудятся, и решаю, что лучше уйти, не привлекая внимания. Надеваю пальто и шарф, подхожу к столу профессора, чтобы сдать сохранённую работу, и уже собираюсь выходить, когда замечаю, что Марк поднял голову и помахал мне рукой. Я осторожно машу в ответ и выхожу в коридор. Сегодня всё прошло относительно легко. Эй! Такое чувство поднимает настроение, несмотря на всё остальное, что происходит в моей жизни. Я позволяю улыбке пробраться на лицо, пока иду обратно к общежитию. Но моё счастье недолго. Приближаясь к столовой, я чувствую, как мой желудок урчит. Это не обычный «я голоден, мне нужно поесть» звук. Он длится несколько секунд, заставляя думать, что мой желудок зол на меня за то, что я лишил его еды. Похоже, стоит хотя бы перекусить перед тем, как возвращаться. Приходя в столовую, я стараюсь пройти незамеченным среди большого количества членов ОВЧ. Кажется, они меня игнорируют. Отлично. Так мне нравится больше. Но один человек меня не игнорирует. Я внутренне содрогаюсь, когда вижу знакомую коричневую голову, идущую в мою сторону. Странно. Остин как раз в списке людей, которых я не хочу видеть. Я приветствую его так же. — Привет, чувак, как дела? Он останавливается прямо передо мной и фыркает. — Бывало и лучше. Я нервно перемещаю вес с ноги на ногу. — Что случилось? — Я надеялся, что ты мне сам скажешь, Стэн. — он отвечает резко, скрестив руки. — Ты пытаешься меня избегать, или ты просто пиздец как в этом хорош? — Остин.— вздыхаю я. — Нет, никаких оправданий. Сейчас у меня нет ничего другого, кроме как выслушать твое объяснение. Он осматривается. — Тебе нужно куда-то идти? Мои плечи опускаются, и я внезапно чувствую сильное чувство вины. Похоже, он сделал своё дело. — Нет. — Хорошо тогда. Так что происходит— — Не здесь, — предупреждаю я его. К счастью, он чувствует мою осторожность и понимает почему, и позволяет мне оплатить мой батончик мюсли, прежде чем мы выходим из комнаты и идём обратно в его общежитие вместе. — Ладно, объясняй, — говорит он ещё до того, как полностью закрыл дверь. Я устраиваюсь на его кресле у стола и думаю, как можно оттянуть неизбежное. Рассказывать ему о встрече ОВЧ будет несложно, но… я не уверен, как я сообщу ему про Джейсона — про инаугурацию его Дэнни. — Может, тебе стоит… сесть, — неуверенно предлагаю я. Он нависает надо мной, словно может прыгнуть, и это совсем не помогает моим нервам. — Стоять нормально, так ты дважды подумаешь, прежде чем пытаться лгать мне в лицо. — Тут приходится ему отдать должное. Он может быть ниже меня ростом, но вся эта злость с угрозой у него в крови. Пугающе похоже на Кенни… — Тебе лучше сесть, — повторяю я. — А я говорю, что предпочитаю стоять, — резко отвечает он. — Ладно, — вздыхаю я и смотрю на пол. — В прошлое воскресенье, э-э, когда я просил тебя прикрыть меня насчёт моего местонахождения, если бы Кайл спросил? — Да? — подначивает он, явно недовольный, что я тяну с ответом. — Я был… — Стэн! — он почти кричит. — Я был на… встрече ОВЧ. — вырывается из меня. С облегчением делаю вдох и поднимаю взгляд на него. Он прищуривает глаза, будто не верит мне. Но я чувствую, что он понимает: я не должен и не стал бы лгать о таком. Он бросает взгляд на свою кровать и медленно садится на неё. — Встреча ОВЧ? — спрашивает он медленно, и я киваю. — Ты думаешь, я дурак? — Что?! — Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты попал на встречу Общества Высокой Чести и тебя не поймали? Я полагаю, тебя не поймали, потому что ты всё ещё ты. Версия сволочи, да, но всё же ты. — Эй! — возражаю я, чувствуя, что он делает поспешные выводы. — Я не сволочь! — А теперь ты нытик-сволочь, — поправляет он. — Расскажи мне, что это на самом деле, Стэн. — Я пытаюсь, Ост- — Я видел тебя с Дэнни сегодня, — рявкает он. — Что это было? Мои глаза расширяются. — Ты… ты, э-э, видел это, да? — Стоп, почему я заикаюсь? Это только сделает меня виноватее! — И вы вдвоём сидели за нашим столом, Стэн. Что он делал? Что он мог тебе сказать? — Он просто говорил… — Что они вообще могут тебе сказать? — продолжает он. — Они ведут себя иначе, Стэн. Ты ведёшь себя иначе. Что случилось? — Складывает руки и ждёт моего ответа. Я неловко шевелюсь в куртке и шарфе. Никогда не видел его таким. — Я начну с самого на- — И сними эту чертову куртку, ты держишься за неё, как будто под ней бомба, — говорит он. Его движения останавливаются, и он смотрит на меня обвиняюще. — …Боже, они добились до тебя. Ты их билет! Ты взорвёшь меня! — Он начинает пятиться назад по кровати. На это безумное обвинение я выпрыгиваю из стула и опускаюсь на колени перед ним. Я кладу руки ему на колени, пытаясь успокоить. — Остин, это сумасшедшие разговоры! Они не добились до меня. — Он смотрит на меня, готовый защищаться, если я нападу. Я медленно убираю руки, чтобы снять куртку. Когда она распахивается, и он видит мою рубашку, становится понятно, что у меня ничего не пристёгнуто. Потом я снимаю шарф, чтобы он убедился, что провода или что-то приклеенное ко мне отсутствует. Наконец, я поднимаю рубашку, чтобы он сам убедился. Ничего. — Видишь? Я чист. Клянусь тебе. Его глаза расширяются, когда он осматривает мою кожу. — Господи! Что с тобой произошло! Смущённо я опускаю рубашку обратно и закатываю глаза. — Что? — спрашиваю я с нахмуренными бровями. — Твоё тело! Похоже, на тебя напал пылесос! — ОЙ! — кричу я. Сразу хватаю куртку и пытаюсь застегнуть её на молнию, чтобы стереть любую возможность того, что Остин видел то, что я знаю, что он видел, но он останавливает меня заботливыми руками. Когда он смотрит мне в глаза, я вижу понимание. — Ты говоришь мне правду, да? Я вздыхаю, опускаю руки и киваю. Он оглядывается вокруг, протягивает руку, чтобы помочь мне встать, словно я какой-то униженный раб, а он только что меня оправдал. — Встань с пола, — приказывает он. Я принимаю его помощь и сажусь рядом с ним на кровать. — Ты прав. Начни с самого начала. Я глубоко вздыхаю, собирая мысли. — Ну, думаю, когда Кайл напал на меня, я решил, что должен выяснить, что они делают в этом чертовом культе. — Кайл напал на тебя? — спрашивает он с недоверием. Я снова киваю. — Только… это был не тот вид нападения, какой ты можешь себе представить. — Закрываю глаза, вспоминая каждое чувство, каждое… прикосновение… которое произошло. Я дрожу. — Он, более или менее, прижал меня своим телом и сказал, что я его, — заканчиваю я одним дыханием. Глаза Остина расширяются, и он не моргает очень долго. Когда моргает, то только потому, что ему пришлось заставить себя это сделать. — Дааа… так что я решил проследить за ним на встречу, и да, я это сделал. Я сумел пройти незамеченным. — Как ты… — — Это не важно. Важно то, что я услышал кучу вещей, которые мне не следовало слышать, и, — я качаю головой, — видел кучу вещей, которые мне не следовало видеть. И… — Он смотрит на меня, затаив дыхание, ожидая моих слов, — и я знаю их планы на будущее. Я наблюдаю, как цвет постепенно уходит с лица Остина. — Звучит не очень радужно, — тихо говорит он. — Думаю, это зависит от того, с кем разговаривать… Я знаю, кого они хотят завербовать следующим. Он фыркает и вздыхает про себя: — Наверняка какого-нибудь парня, который продал бы даже собственную мать, чтобы попасть туда. Уверен, он будет счастлив. — Не совсем так, — бурчу я. — Не совсем? — повторяет он, растерянно. — Кто бы не хотел присоединиться к ОВЧ? — Ну, — я наклоняю голову набок. — Ты. Остин громко фыркает и издаёт грубый смех, наполовину издевательский: — Да, хорошо, кто-то кроме меня. Я молча смотрю на него и замечаю, как у него в глазах появляется осознание. Он вдруг сжимает мои запястья и наклоняется ближе. — Нет, — говорит сухо, и я киваю. — Ни за что… — выдыхает он. — Но… нет, я имею в виду… почему? С каких пор? — Его глаза сужаются. — Это всё проделки Кайла, не так ли? Я вздыхаю. — Может быть. Но… между нами тоже уже не всё так, как раньше. На это Остин фыркает и указывает на мою шею. — Очевидно. Я отвожу взгляд и смотрю на пол. Щёки начинают пылать, и я уверен, что стал на три тона краснее, чем несколько секунд назад. — Это… эээ… ну, он… — Это было от другой атаки, верно? — дополняет Остин за меня. Он тихо посмеивается. — Бьюсь об заклад, ты особо не возражал против той. Мои глаза резко поднимаются к нему. — Я не думаю, что это связано с тем, что они хотят меня. Это совершенно отдельная вещь! — Я понижаю голос. — По крайней мере, надеюсь, что так. Остин вздыхает и кладёт заботливую руку мне на предплечье. — Тебе не нужно было лгать мне раньше, знаешь. Я и так знал, что ты питаешь что-то к Кайлу. — Я буду чувствовать себя полным идиотом, если всё это окажется какой-то схемой, чтобы заставить меня присоединиться, — бурчу я. — Это не так, — просто говорит Остин. Он убирает руку и смотрит в окно. — К тому же, у тебя есть дела поважнее. — Например? Он снова поворачивается ко мне. — Например, спасти Кайла. Я бы хотел верить ему. Хотел, чтобы его слова вдохновляли меня и давали надежду, которой у меня раньше не было. Но теперь я знаю, после всего, что увидел, что это будет не так просто. Речь уже не только о том, чтобы спасти его. Речь о том, чтобы его изменить. Восстановить. Оживить. Это будет куда больше работы, чем просто сказать ему, что я не хочу, чтобы он был частью какой-то секты, которой он сам себе пообещал. Нам потребуется вмешательство. Безупречный план действий. — Стэн? — спрашивает Остин, прерывая мои мечты. — Да? — Для него ещё не поздно. У тебя всё ещё есть его сердце. Ты можешь вытащить его оттуда. — Остин говорит с оттенком безнадёжности, и я понимаю, что в глубине души он уже почти сдался по поводу Дэнни. Я содрогаюсь при мысли о том, что он сказал бы или сделал, если бы я рассказал ему то, что знаю о его бывшем лучшем друге. Не уверен, что когда-либо должен это делать. — Я сомневаюсь насчёт его сердца, — отвечаю я. — Если это действительно Кайл, которого я знаю, или кто-то другой. Интересно, кто это сделал со мной, — я указываю на свою шею. — Мой Кайл, или на него повлиял ДжВ? После всего, что я узнал на встрече ОВЧ, после того, что я видел, этот знак на его спине, видя, как кого-то клеймят раскалённым прутом и зная, что Кайл прошёл через это добровольно? — Я качаю головой. — Я могу ставить себя под угрозу, я не знаю, как его оттуда вытащу. — Они клеймят своих участников? — спрашивает Остин, скривив губу от отвращения. — Не всех, но… я чувствовал клеймо Кайла, я видел его. Судя по тому, как Миллер об этом говорил, и да, — я фыркаю, когда Остин открывает рот, чтобы что-то спросить. — Миллер делал клеймение, неудивительно. — Остин поднимает бровь в знак согласия, прежде чем я продолжаю. — Судя по тому, как он об этом говорил, похоже, что клеймят только самых преданных членов… что делает меня почти безнадёжным. Остин кивает, будто полностью понимает, но в его взгляде есть дистанция. — …Что случилось? — спрашиваю я нервно, хотя уже знаю, что его тревожит. Он смотрит мне прямо в глаза и, хотя пытается выглядеть равнодушным, я замечаю, что это всё равно прорывается. — У Джейсона есть клеймо? Я знал это. Даже так, я не знаю, что сказать. Я не могу просто ответить «да», мне не хочется звучать безразлично. Это же Джейсон, его Дэнни. Но похоже, что моё молчание — для него более чем достаточный ответ. — Понятно, — пробормотал он. Теперь он, возможно, знает, что у Джейсона есть клеймо, но я никогда не скажу ему, что видел это своими глазами. Думаю, это было бы слишком для него, и для меня тоже слишком тяжело произнести. — Не сдавайся с Дэнни, дружище, — подбадриваю я его, стараясь говорить ободряющим голосом. В основном потому, что знаю, что Джейсону понадобилось ТАКОЕ время, чтобы получить клеймо. Кайл… Чёрт, Кайл получил его, наверное, в первый месяц. Из-за Миллера. Потому что тот ублюдок хочет моего парня. Остин поднимает брови и глубоко вздыхает, почти не глядя в мою сторону. — Как я уже говорил, я помогу тебе с Кайлом. Дэнни — потерянное дело. — Ты что, не хочешь быть с ним? — вырывается у меня. — Ну да, но не таким, каким он есть сейчас! — Конечно, — автоматически отвечаю я. — Нам нужен план. Разговоры с ними больше не работают. Нужно действовать. Мне надоело сидеть сложа руки и смотреть, как это… существо… разрушает Кайла. Он смотрит на меня странно. — Делай с этим что хочешь. Я улыбаюсь на его комментарий. — Я бы с радостью сидела здесь и— — И что? — грубо перебиваю я. — Сидеть и что? Просто… ждать, пока твой Дэнни вернётся? Чтобы он чудесным образом появился, свободный от всех бед, которые эта чёртова секта на него навела? Полностью очищенный от её зла? — Я наклоняюсь ближе. — Остин, это же ты рассказывал мне, каким ужасным на самом деле был ОВЧ. Это ты их ненавидишь больше, чем я! А всё равно сидишь и ничего не делаешь. Ждёшь день за днём, ходишь на занятия в надежде, что может быть, просто может быть, Дэнни вернётся. А ЗНАЕШЬ ЧТО?! Он не вернётся, если мы не вернём его в цепях! Так что включай мозги, нам нужно придумать что-то гениальное! Долгое время он смотрит на меня с нахмуренными бровями. Его глаза прищурены, и я не уверена, я его разозлила или заставила «увидеть свет». В любом случае, я как-то на него повлияла, и именно этого я и добивалась. Я никогда не пойму, как он может осуждать ОВЧ за то, что они забрали Дэнни, и при этом быть «в порядке» с этим. Может, он не любит Дэнни так, как я люблю Кайла, но я знаю, что тот значит ДЛЯ Него что-то. Иначе он давно бы покинул школу, как он сам говорил. — Что ты предлагаешь нам делать? — наконец спрашивает он. Я улыбаюсь. Он на моей стороне. — Думаю, пора пригласить Кенни на выходные. Три головы лучше, чем две. Остин смеётся. — Твой гениальный план будет включать какие-нибудь наркосделки, взрывчатку или ещё одну идиотскую идею от твоих друзей? Моя улыбка становится шире. — Мы найдём способ вытащить их. Не могу представить жизнь без Кайла. — Тогда лучше оставь взрывчатку дома, — отвечает Остин. Он фыркает, а я возвращаюсь к размышлениям о том, как нам когда-нибудь заставить этих двоих оторваться от стаи. Одно ясно. Я не собираюсь его терять. Я отказываюсь прощаться с Кайлом.