Реформация Кайла Брофловски

Растягивая биту за спиной, я оцениваю сокращающуюся группу вокруг себя. Это была одна и та же группа парней с начала отборов в среду, и уже было много отсеянных. Здесь отбор проходит совсем не так, как в старшей школе, где у всех было одинаковое время, чтобы произвести впечатление на тренеров. Каждый день кто-то выбывает. Один парень сделал всего один замах, прежде чем Миллер посмотрел на него и кивнул в сторону. «В следующий раз повезёт» — такой взгляд, которого все боялись. Это чертовски раздражает, потому что тренеры это разрешают. Каждый раз, когда я подхожу к бите или на подачу, он пристально на меня смотрит. Очевидно, ждёт, чтобы я сделал ошибку, чтобы тут же дать тот самый кивок. Ничто не сравнится с тем первым моментом, когда я впервые взял биту перед ним. Я усмехнулся, повернулся к питчеру, замахнулся и посмотрел, как мой первый хоумран на отборе летит за пределы поля. Мне пришлось задействовать все зрелые мышцы, чтобы не обернуться и не показать Миллеру язык, пока я легко пробежал к первой базе. Удивительно, но когда я дошёл до хоум-плейта, там меня ждала группа парней, радостно хлопая по плечам. Но, возможно, это не так уж и удивительно. Они были из ОВЧ, и вся их группа не переставала ко мне подлизываться. Я понимаю, что даже когда они поздравляют меня, они осторожничают, наблюдая за Миллером. Жалкие, несчастные дроны — раздираемые между верностью своему бесстрашному лидеру и попыткой втянуть меня в их культовый клуб. Громкий свист вырывает меня из размышлений, и я поворачиваю голову в сторону, где тренеры и Миллер собирают всех на разминку. Конечно, Миллер должен был быть капитаном команды. Конечно, он должен был быть тем ЕДИНСТВЕННЫМ человеком, которого я не смогу выкинуть из команды, даже если буду лучшим. Хотя, на удивление, я не лучший. Я не в форме, но с учётом строгих тренировок, которые у нас проходят, я не думаю, что это надолго останется так. — Хорошо, ты, ты, ты, ты и ты, — автоматически говорит Миллер, когда все оказываются в пределах слышимости. Он указывает на группы по пять человек, чтобы они шли выполнять разные упражнения. Кто-то работает на аутфилде, кто-то на подаче, кто-то на бите. Реального разделения по позициям пока нет. Все делают немного всего. По-видимому, сосредоточение на любимой позиции начинается только после того, как попадёшь в команду. Логично, но в то же время чертовски раздражает, когда всё, чего я хочу, — это сразиться с Миллером на подаче. В то же время… я нахмуриваюсь. Я знаю, что он меня сейчас уделает. Моя рука ещё не в той форме, чтобы конкурировать с ним. Зато я всё ещё его удивляю. Я могу споткнуться раз или два, осваивая разминку и случайные препятствия, которые он ставит перед нами, но я быстро схватываю. Обычно один из первых. — Ты, ты, ты, ты и ты, — слышу я снова и наблюдаю, как ещё пятеро направляются на аутфилд. Он даже не удосужился запомнить имена, но и тренеры тоже. Если зовут по имени, а не «ты» или «парень в красной футболке», значит, место в команде тебе обеспечено. Пока никого по имени не вызвали. — Эй, чувак, нас вызывают, ты первый на подачу, — говорит какой-то темноволосый парень. Я удивлённо поднимаю глаза. Снова увлёкся своими мыслями. Я вместе с четырьмя другими направляюсь к месту слева от поля. Группы всегда по пять человек: один питчер, один баттер, один кэтчер, один инфилдер в общем смысле и один аутфилдер. Мы тренируем синкеры, чендж-апы, быстрые подачи и крученые мячи. Поп-апы, кочки, бант — всё и вся. Как только питчер устает, мы меняемся позициями. После — пробные матчи, пробежка пару миль и заминка. Быстро, интенсивно и эффективно для того, чтобы отсеять тех, кто не имеет шансов. Я не скажу, что прохожу через всё это без сучкá и задоринки — я так же устал и запыхался, как и все в конце, но есть это чувство выполненного долга. Не могу не ощущать тепло удовлетворения после того, как сыграл… Не знаю, почему я думал, что пропущу спорт в этом году. Теперь, когда я на отборе, не могу представить, чтобы не играть ни в что. Когда я бросаю все более простые мячи, я бросаю свой кервбол и морщусь — мяч падает на землю, не доходя до кэтчера. По какой-то причине у меня ужасные проблемы с кервболами и скрюболами. Подумал бы кто, что я ещё подросток. — Синяя кепка! — я морщусь от голоса Миллера. Я знаю, что он имеет в виду меня; я единственный в этом направлении в синей кепке. Меня это чертовски раздражает — он не зовёт меня по имени, будто не знает его. — Да? — отвечаю, повернувшись к нему с хмурым лицом. Он делает жест к себе, и я внутренне вздыхаю, прежде чем дать своей группе знать, чтобы шли без меня. Пока я иду к нему, я наблюдаю за другими группами, усмехаясь над некоторыми и сдерживая смех над другими. Ладно, может, не стоило бы смеяться, но я был спортсменом почти всю жизнь — сложно не смеяться над некоторыми людьми. — Чего тебе? — спрашиваю скучающим тоном, остановившись перед Миллером. Он стоит один, сбоку от поля, пока тренеры дают указания другим. — Твой крученый— дерьмо, — говорит он автоматически. Я чуть не отвисла челюсть. Никогда не слышал, чтобы прямой, тщеславный, «святее всех» Миллер Брэдли ругался. Не думал, что у этого зануды есть на это смелость. — Немного промахнулся, — признаю сквозь зубы, давая ему шанс понять меня. Верно — я ещё не на своей лучшей форме. Дай время, Стэн. Всё вернётся. — Может, если бы ты был сосредоточен на игре… — Я сосредоточен, — утверждаю я. — Ты выглядишь так, будто улетел на миллион миль. Может, бейсбол слишком отвлекает, — решает он. Он смотрит в сторону, не на меня, и крутит мяч в перчатке. Потом возвращает взгляд ко мне, ожидая моей реакции. — Может, твоя причина, по которой ты играешь, слишком отвлекает. — Со мной всё в порядке, — плюю я. Он пытается вывести меня из себя, но не знает моих настоящих причин для игры. Конечно, Кайл упоминал меня и сказал пару слов, но он не знает, что я когда-то сомневался, идти ли на отбор. Он смотрит на меня, кажется, целую вечность, прежде чем сказать. — Я покажу тебе, как это делается правильно. Его настроение меняется мгновенно — я остаюсь стоять одна, пока он идёт к питчерскому холму. Неохотно я следую за ним. Он занимает позицию на холме, глубоко вдыхает и опускает кепку так, что я больше не вижу его глаз. — Когда я подаю, я закрываюсь от всего вокруг и просто позволяю телу работать. Нужно помнить, что как питчеру нашему телу уже известно, что делать — дело только в том, чтобы напомнить ему. Он подносит мяч к перчатке. — Всё начинается с всплеска энергии, и я довожу движение до конца в цепной реакции, следя за тем, чтобы тело не мешало — иначе замедлит бросок, — пока я больше не ощущаю мяч на кончиках пальцев. Он сопровождает каждое слово действием. Закончив, поднимает взгляд на меня. — Крученый такой же, как любой другой бросок, за исключением того, как ты держишь мяч, конечно. Боже, это больше всего слов, которые Миллер когда-либо говорил мне за один раз… Он действительно разбирается в деле, и сам факт, что он пытается мне помочь, слишком шокирующий, чтобы поверить. По его сигналу я подхожу и беру мяч себе. Он отходит назад и позволяет мне действовать. Сосредоточься, прицелься, доведи движение до конца, отпусти! В отличие от него, моё тело слишком вовлекается в бросок и замедляет его. Я наблюдаю, как мяч летит через хоум-плейт. Это не крученый и далеко от идеала. — И как бы ты это назвал? — медленно спрашивает он. Я не знаю, как назвать, но даже я понимаю — это точно не крученый мяч… на самом деле это вообще не то. Выглядит как бросок человека, который ничего не понимает в бейсболе. — Ты просто тратишь моё время и время команды, — критикует он, — ты даже не стараешься. Я швыряю перчатку и иду к нему. — Да пошёл ты! Я стараюсь! — и правда стараюсь… ну, почти… с ним рядом слишком сложно, когда он ждёт, что я облажаюсь. Когда я приближаюсь, он уходит за мячом. Я следую за ним, топая ногами и требуя извинений. Наклонившись, он хватает мяч с земли и поворачивается ко мне. Подбрасывает его в воздух и ловит, бросая мне долгий, жёсткий взгляд. — Ты не знаешь, что делаешь. Мне кажется, тебе стоит просто бросить это и оставить подачу тому, кто знает что с этим делать. Я срываю кепку с головы и агрессивно провожу рукой по волосам. — Чего, черт возьми, ты вообще понимаешь? — бурчу. — Я знаю, что если хочешь чего-то, нужно пахать, чтобы это получить! И я работал гораздо усерднее, чем ты! — кричит мне в лицо. Впервые я чувствую, что он теряет своё «самообладание». Я пожимаю плечами. — У меня это всегда давалось естественно. — И очевидно, что тебе даже лень практиковаться! Я поднимаю руки. — А что ты называешь этим?! Я вкладываю в это всё себя, больше, чем когда-либо! Я давно не играл! Не так просто вернуться к прежней форме! — Почему нет? — тихо бормочет он, и я подхожу ближе, чтобы он повторил. — Что ты сказал? — спрашиваю. — Я сказал, что всему нужно время. Я качаю головой. — Нет, ты этого не говорил. Если б ты это сказал, мы бы не вели этот разговор. Нет, ты сказал: «всё остальное вернулось». Что ты имеешь в виду под этим, Миллер? Я так близко, что слышу изменение ритма его дыхания. Впервые за наш «разговор» кажется, что он осознаёт — он сказал больше слов, чем позволяет себе в один день. — Забудь, — раздражённо отрезает он. — Просто продолжай практиковаться, потому что я чертовски не позволю такой слабой руке быть в моей команде. Я захохотал. — Тебе придётся отбросить личные чувства, если мы собираемся быть в ОДНОЙ команде, Миллер. — Советую тебе сделать то же самое, Стэнли, — отпарировал он и бросил мне мяч, прежде чем уйти. Только когда я наполовину вернулся к своей группе, с паром, буквально идущим из ушей, я понимаю кое-что. Он назвал меня Стэнли — раздражает, да, но… это моё имя. Я усмехаюсь. Я знал — я попаду в команду. — Перед вами новичок ДжВ, а со временем лучший бейсболист команды, — говорю я, как только вхожу в комнату. Мы с Миллером даже не взглянули друг на друга остаток тренировки — и меня это полностью устраивает. К концу тренировки ещё троих ребят вырезали, и тревога была ощутима в воздухе. Ну, кроме меня. Я не ожидал, что Миллер назовёт меня по имени перед другими, но когда я собирал снаряжение и натягивал сумку через плечо, он заговорил. — Не забудь поработать над крученым, Стэн, — сказал он. Просто, почти без злости, но… это было одно из худших слов, которые он мог мне сказать. Теперь я — единственный, кого назвали по имени, и пока единственный, кто точно попал в команду. Я мог понять по взглядам остальных, что они не знали, как на это реагировать. Большинство, уверен, ветераны, были чертовски злы. Даже ребята из ОВЧ. Мне почти хотелось трусцой вернуться в общагу задом наперёд. Я ожидал, что они на меня нападут. В любом случае, я благополучно добрался обратно, и вместо автоматического поздравления от Кайла он продолжает печатать на компьютере. — Я сказал..— начинаю снова, но он перебивает меня, сохраняя документ и отдавая команду печатать. Он разворачивается на кресле, смотрит на меня с улыбкой. — Я слышал тебя, я заканчиваю предложение. Он снова возвращается к компьютеру и забирает распечатки. Быстро сшивает всё степлером, встаёт и хватает куртку. Прежде чем он что-то сделает, например уйдёт, я блокирую ему путь и сверлю взглядом. Он даже не поздравил меня, а уже собирается уходить! Именно он хотел, чтобы я пошел на этот дурацкий отбор в бейсбольную команду! Кайл останавливается, сначала удивлённый, а потом усмехается. Прежде чем я успеваю что-то понять, он хватает ремень моей сумки через плечо и резко притягивает меня к себе, в жёсткий, интенсивный поцелуй. Это заставляет меня дрожать от ощущений силы и напряжённости. Я почти теряю способность стоять, прежде чем он слегка отталкивает меня, прерывая поцелуй. — Я начал убирать раньше, но ты не против, если закончишь сам? — говорит он. — Просто потому что если Кенни — неряха, не значит, что нам тоже надо такими быть. У меня встреча с профессором по этому докладу, но не забудь, что он будет здесь примерно через час. Я вернусь к вам. Я тупо киваю и позволяю ему пройти мимо. Слыша, как дверь снова открывается и он выходит, я вздрагиваю, когда его пальцы задевают заднюю часть моей шеи. — И поздравляю, хотя сомнений и не было, — бормочет он, и я чувствую, как он улыбается, закрывая дверь. Что бы ни происходило между нами, мне это нравится. Надеюсь, это продолжится. Мы ещё толком не обсуждали, кто мы друг другу, и даже хочет ли он, чтобы это вообще было «мы», но если он и дальше будет целовать меня так, жаловаться мне не на что. Придётся, правда, постараться. Собственно, поэтому Кен и приезжает в город. Я позвал его во вторник вечером, сразу после разговора с Остином. Когда я вернулся в комнату, Кайл уже был там, занимался. Приятно знать, что теперь мы будем чаще видеться — после того как снова начали нормально общаться. Хотя у нас уже куда больше, чем просто «общение», но я забегаю вперёд. Кайл был в восторге от идеи, что Кен приедет — он сам ему позвонил. Похоже, взял всё в свои руки и решил организовать. В общем, Кен должен быть с минуты на минуту, и Кай прав — это место реально помойка. Нужно хотя бы освободить проход, чтобы наш друг не спотыкался на каждом шагу. Кажется, проходит всего несколько минут, но когда я снова смотрю на часы, оказывается, что пролетел целый час. Кто бы мог подумать, что уборка в общаге займёт столько времени? Хотя если потратить полчаса на то, чтобы разобрать, где чьи вещи — мои или моего парня — неудивительно. Мы с Кайлом вообще не особо заморачивались, куда кидаем одежду. В общем, типичная мужская комната. И раз уж я решил побыть мистером Чистюлей, я даже вынес мусор, протёр пыль и немного всё разложил. Стол Кайла, правда, всё ещё в беспорядке — неудивительно. Думаю, он бы меня убил, если бы я полез в его вещи, даже из лучших побуждений. Интересно, не тот ли один из его папок, который отправляли на собрание. Тот самый, где вся информация обо мне — их следующем кандидате. Меня передёргивает. Думаю, теперь уже можно сказать наверняка: то…что происходит между мной и Каем, не связано с их планами затащить меня в ОВЧ. Но всё равно трудно не подозревать что-то, когда его язык у меня во рту, он хочет большего, а у меня из головы не выходит образ той кочерги. Это начинает портить нашу личную жизнь, и мне это уже надоело. Надеюсь, мой план позвать Кенни в качестве подкрепления сработает. Надеюсь, он выдаст что-нибудь гениальное в стиле Маккормика, чтобы мы могли вытащить Кайла из лап Общества Высокой Чести. — Хорошо, что в кампусе отличная охрана, а то любой посторонний мог бы просто зайти к вам в комнату, — раздаётся голос с порога, и я оборачиваюсь, широко улыбаясь своему другу. — По дороге проблем не было? — спрашиваю я. — Да не особо, — пожимает плечами Кенни, заходя и устраиваясь на моей кровати — самом чистом месте в комнате. Наверное, потому что на ней никто не спал. — Разве что где-то через полчаса у меня онемела рука, я вырулил на встречку и подумал, что сейчас умру, но потом понял, что вторая рука ещё работает, так что всё ок. Я закрываю шкаф и подхожу к нему, раскинув руки. Он встречает меня тёплым дружеским объятием с похлопыванием по спине. — Рад тебя видеть, Кен. — Ещё бы. — Мы отстраняемся, и я закатываю глаза на его широкую ухмылку. — Ну, — говорит он, оглядываясь. — Где мой любимый рыжий еврейский мальчик из культа? — Кенни! — шиплю я и спешу закрыть дверь. — А-а, значит, держим внеклассные занятия Кайла в секрете, понял. Дверь закрывать не обязательно… если только тебе не нравится, когда она закрыта? — Фу, — морщусь я от его нарочито двусмысленного тона. — Кайл на встрече с одним из преподавателей. Думаю, скоро вернётся. — Отлично, я давно хотел его увидеть. — Серьёзно? — А почему нет? Я его не видел с тех пор, как помогал тебе переезжать. Да и хочу посмотреть, что это ваше «общество отличников» с ним сделало. И в плане характера, и внешне. Но… — тут он смотрит на меня так пристально, что мне хочется отвести взгляд, — похоже, ему это идёт, раз ты вдруг с ним съехался. Стэн, я разочарован, что ты раньше не сказал. Я так ошарашен, что даже не думаю отрицать. — Как ты узнал?! Кенни качает головой. — Тц-тц, надо было сразу отрицать. Хотя это бы не помогло. У тебя на лице написано: «Кайл Брофловски делает со мной всякие грязные вещи, и мне это нравится». Есть очень мало моментов, когда мне по-настоящему стыдно перед Кенни, но… это один из них. Моё лицо буквально горит — кажется, сейчас вспыхнет. Даже представить боюсь, насколько я покраснел. — Блин, Стэн, это ты тоже мог отрицать, — говорит он, видя, что я молчу. Его весёлое выражение лица исчезает, и он откидывается на кровать. — Я-я… — — Теперь уже поздно, идиот. — Он приподнимается на локте, закидывает ногу на ногу и начинает теребить ткань моего покрывала. — Ну… — начинает он, почти не глядя на меня и моё убитое выражение лица. — Без лишних подробностей — когда и где это произошло? Я глубоко вздыхаю и говорю себе, что это всего лишь Кенни. Остин ведь тоже знал, так что, видимо, скрытность — не моя сильная сторона. — В понедельник. Он позвал меня— — О-о-о, значит, у него был план очаровать сэра Стэнли Марша? — перебивает Кенни, хихикая. Я сверлю его взглядом. — Не называй меня Стэнли. И да, думаю, он мог что-то такое задумать. Потому что… судя по всему, то, как я ел мороженое, заставило его захотеть… — я осекаюсь, когда вижу, как Кенни смотрит на меня с поднятыми бровями и выражением «я же сказал — без подробностей». — В общем, скажем так, в тот вечер многое изменилось. Кенни кивает и снова переключается на покрывало. — Признаюсь, я был удивлён, когда сам Великий Мастер Культа позвонил мне и пригласил, а не ты. Я уж подумал, что он окончательно слетел с катушек, прикончил тебя и теперь ищет новую жертву. — Он косится на меня с хитрой улыбкой. — Рад, что это не так. — Я знаю, это всё усложняет— — «Усложняет» — это мягко сказано. Ты спишь с врагом, чувак. — КЕННИ! — восклицаю я. — Я не… сплю с врагом… — я снова осекаюсь, потому что не могу сказать, что эта мысль ни разу не приходила мне в голову. Или дважды. Или каждый раз, когда мы остаёмся наедине. — Ты всё ещё ненавидишь этот культ? Я киваю. — Теперь даже больше, чем раньше. Нам нужно вытащить его оттуда, Кен. Пока он не сделал то, о чём потом пожалеет. Он отбрасывает покрывало и садится на кровати. — Я в деле. Давай сделаем всё, что нужно! Спустя примерно двадцать минут мне уже хочется биться головой об стену. Я люблю Кена, он мне как брат, которого у меня никогда не было, но иногда… ну серьёзно! — Кенни — перебиваю я его, наверное, уже в двадцатый раз. — Я уже сказал: мы не будем привлекать итальянскую мафию! — Но я знаю одного чувака из итальянской мафии! Он бы точно согласился помочь! Я стону, наполовину сомневаясь, шутит он или нет. Я знаю, что у Кенни куча знакомств и он знает много людей, но где вообще предел? Иногда я серьёзно задаюсь вопросом, на чьей он стороне во всей этой истории. — Да ладно! У меня он в быстром наборе! Он бы уже завтра был здесь, если бы я позвонил! — Нет! Господи Иисусе, ты можешь хоть раз придумать что-то нормальное? Что-нибудь менее… в стиле «Миссия невыполнима». — …чувак, — тихо говорит он. — Ты же знаешь, я терпеть не могу «Миссию невыполнима». И вообще, я не вижу, чтобы ты что-то придумывал. У тебя ни одной идеи. — Знаю, знаю! Я пытаюсь, но ничего не приходит в голову. Это сложнее, чем кажется. Я всё ещё не могу до конца осознать, что мы пытаемся придумать способы вытащить Кайла из какого-то студенческого культа. — А тебе легче осознавать, что ты придумываешь способы вытащить из студенческого культа своего лю-ю-ю-юбимого? — подшучивает он, сияя своей фирменной самодовольной ухмылкой. Мне хочется его за это ударить. — Нет, — бурчу я. — Слушай, думаю, будет лучше, если мы втроём соберёмся и обсудим НОРМАЛЬНЫЕ варианты и план действий. — Я сажусь рядом с ним на кровать, надеясь, что это последняя безумная идея, которую я от него услышу. Он хмурится. — Не думаю, что это хорошая идея — спрашивать у Кайла, как уничтожить его драгоценное общество. — Что? — переспрашиваю я, застигнутый врасплох. Кажется, я слышал шаги у двери. — Нет, третий — это Остин! — Хм, да, так, наверное, даже лучше. Слушай, мне нравится. Остин нормальный парень. — Кайлу не нра— — КАЙЛ! — слишком громко орёт Кенни. Его взгляд уходит мимо меня вправо, и я оборачиваюсь — прямо к двери, где, как ни странно, и правда стоит Кайл. — Привет, Кенни! — отвечает он почти с тем же энтузиазмом. Он заходит в комнату, бросает книги на стол и здоровается с Кенни дружеским рукопожатием. При всей его обычной зажатости и педантичности в общении с другими людьми, сейчас по его улыбке вообще не скажешь, что он чем-то отличается от прежнего Кайла. Может, он догадывается, зачем Кенни здесь. В любом случае, Кенни затягивает его в объятия, и хотя Кайл отвечает, его взгляд прикован ко мне. Он осматривает меня с головы до ног, пока я встаю. Но я не понимаю — он меня разглядывает… или пытается что-то понять. В любом случае, я ему улыбаюсь. Он улыбается в ответ, прежде чем отстраниться и переключиться на Кенни. — Давно ты здесь? Надеюсь, не слишком. — Да нет, совсем недолго, — подтверждает Кенни. — Мы со Стэном как раз говорили о том, что вы двое, похоже… — он быстро бросает на меня взгляд, прежде чем закончить, — находите общий язык. Надеюсь, он заметил мой предупреждающий взгляд. К моему облегчению, Кайл усмехается. — Можно и так сказать. — Он снова смотрит на меня. — Даже точно так сказать. — Так, давайте без этих очевидных гейских намёков, — сухо вставляет Кенни, переводя взгляд с меня на него и обратно. — Стэн, я оставил сумку в машине. — Он лезет в карман куртки, достаёт ключи и бросает их мне. — Будь джентльменом, принеси её сюда. Я сверлю его взглядом, а потом Кайла, когда слышу, как тот сдерживает смех. — А сам не мог её принести? — Не подумал. Слишком рад был тебя увидеть, — он ухмыляется. — Да ну тебя, — бурчу я. Но Кенни привык к моему характеру, так же как и я к его. Удивляться нечему. — Ладно, только в этот раз. Я тебе не чёртов дворецкий. — Я поворачиваюсь к Кайлу и вижу, что он всё ещё сдерживает улыбку. — И перестань давиться смехом. Ты его только поощряешь, — ворчу я, выходя из комнаты. За дверью раздаётся тихий смех, и это только сильнее меня раздражает. Половина меня хочет взять вещи Кенни и выбросить их в мусорный бак на первом этаже. Когда я думаю, что уже достаточно отошёл от их смеха, вдруг слышу, как смех Кенни резко обрывается. — Сядь, Кайл, — говорит он одним из своих редких серьёзных тонов. Теперь ясно. Он хотел, чтобы я вышел, чтобы устроить Кайлу допрос. Осознание этого немного гасит моё раздражение, и теперь мне даже слегка смешно и любопытно. Хотя, если честно, я могу его понять — с таким Кайлом иначе и не получится. Надо было догадаться, что он захочет поговорить с ним без меня. Интересно, о чём он его спросит. И что Кайл ответит. На секунду меня тянет остаться у двери и подслушать, как ниндзя. Но, зная Кенни и Кайла, они сразу меня заметят, откроют дверь — и я растянусь на полу. Нет уж, спасибо. Вместо этого я направляюсь к лестнице. Заглянув в комнату соседей, киваю им. Они в ответ улыбаются и машут, а потом начинают о чём-то шептаться. Не то чтобы я параноик, но замечаю, что их взгляды не отрываются от меня даже во время разговора. Понятия не имею, что они могут обсуждать. Разве что… если они тоже из ОВЧ. — Стэн! — слышу я, как кто-то зовёт меня, и оборачиваюсь — ко мне подбегает Джейсон. Похоже, он поднялся по чёрной лестнице. Но… чтобы увидеть меня? Я приподнимаю брови и жду, пока он подойдёт и объяснит, зачем меня окликнул. — Куда направляешься, приятель? — спокойно спрашивает он, кладя руку мне на плечо. Я бросаю на него недовольный взгляд. — Я тебе не приятель. — Пойдём, провожу тебя, — продолжает он, направляя меня туда, куда я и так шёл. — Ты же только что зашёл? Он усмехается, хотя я не понимаю, чему. — Я срезал путь. Вот, — говорит он, выходя вперёд и открывая дверь. Он удерживает её, пока я не начинаю спускаться по лестнице. Ненавижу такое поведение. Ему не нужно подлизываться — это всё равно не сработает. Я его насквозь вижу. — У тебя тут нос испачкан, — говорю я, указывая пальцем. — Коричневым. — Ну ты шутник. — Я стараюсь перескакивать через ступеньки, чтобы уйти вперёд, но он повторяет за мной и остаётся рядом. — Кайл сказал, у тебя сегодня друг остаётся? Я смотрю на него с подозрением. — Тебе-то что. Когда я выхожу на первый этаж, он снова открывает передо мной дверь. На этот раз я бормочу «спасибо» и иду дальше. — Я просто хотел бы с ним познакомиться, вот и всё. Я резко поворачиваю к нему голову и прищуриваюсь. — Зачем? Джейсон смеётся и поднимает руки, будто защищаясь. — Да просто интересно. Он твой друг И Кайла — хочу посмотреть, что он за человек. Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы он знакомился с Кенни. Я вообще не хочу, чтобы кто-то из ОВЧ с ним пересекался. Что они о нём подумают? Кенни такой резкий, но при этом чертовски наблюдательный… нет, не хочу, чтобы они встречались. Хотя в то же время понятно, что этого не избежать. Кто-то наверняка уже видел, как он поднимался в мою комнату, да и на ужине его заметят — если только я не собираюсь держать его взаперти. — Тебе он, скорее всего, не понравится, — отвечаю я, выходя к парковке. При виде раздолбанной «тачки» Кена я едва сдерживаю смех — на фоне остальных машин она выглядит просто ужасно. — Я уверен, что… — Джейсон замолкает, пока я открываю машину Кенни и достаю его небольшую спортивную сумку. — Я не знал, что у тебя есть машина. — Это не моя. Это друга. Он недоверчиво оглядывает её. — Она вообще нормально работает? Я не удерживаюсь от смеха, закрывая дверь. — Это сложный вопрос. Она… ездит, если ты об этом. Но на этом всё. — А… где бардачок? — У Кенни в машине нет таких «роскошных» вещей, — усмехаюсь я. Джейсон смеётся вместе со мной, и мы направляемся обратно в общежитие. И только внутри я понимаю, что мне… было комфортно рядом с ним. Что мы как будто даже начали… нормально общаться. Я быстро стираю улыбку с лица и направляюсь к лестнице. — Ладно, увидимся. — Подожди, Стэн, — говорит он, и мне даже слышится в его голосе какая-то настойчивость. Хотя, может, мне показалось. — Я могу познакомиться с твоим другом? Я хочу сказать «нет». Я полностью готов сказать «нет». Но тут мне в голову приходит другая идея. — Мы сейчас тусуемся с Остином. Это ложь, но не такая уж невозможная — я бы мог притащить Остина к себе, если понадобится… правда, тогда придётся разбираться с Кайлом… но неважно. Судя по выражению лица Джейсона, интерес к Кенни у него уже пропал. — …потом тогда? Когда Остина не будет? — Неа. Думаю, мы всё время будем с Остином, пока Кенни здесь. Они с ним отлично поладили, когда познакомились пару недель назад. — Да? — Джейсон хмурится, а моя идея начинает развиваться. — Ага, сразу нашли общий язык. Их будто магнитом друг к другу притянуло. Очередная ложь, но он этого не знает. — Понятно, — бормочет он. Его взгляд явно ищет повод уйти — и я даю ему его. — Тебе ведь нормально с этим? А то, если что, можешь заскочить — думаю, Остин не будет против. Я даже прикусываю губу — как у меня так легко получается врать? Это вообще не хорошая черта. — Любой друг Остина — мне не друг, — прямо говорит он. — Всего доброго, Стэн. С этими словами он уходит — выходит из Виндермира и направляется к кампусу. Не уверен, действительно ли ему туда нужно, или он просто хотел оказаться подальше от имени Остин. С ним будет непросто. Но я видел это в его глазах, когда упомянул связь Кенни и Остина. Он скучает по нему. В нём всё ещё есть часть Дэнни — так же, как я знаю, что в Кайле всё ещё есть прежний он. Может, появление Кенни поможет это вытащить наружу. Я снова направляюсь к лестнице и быстро поднимаюсь наверх. Пролетаю этажи почти бегом и через мгновение уже стою у нашей двери. Опускаю руку к ручке… и замираю. Стены здесь совсем тонкие. Мой «ниндзя-план» оказывается не таким уж сложным — я слышу голоса своих двух лучших друзей так, будто дверь открыта. Осторожно прижимаюсь ухом к двери и задерживаю дыхание. Я отчётливо слышу их разговор. — Да, Кенни. И сделаю, — отвечает Кайл на что-то, что тот сказал. — Отлично. Потому что я не звал его сюда ради того, чтобы он СТОЯЛ ПОД ДВЕРЬЮ И ПЫТАЛСЯ ПОДСЛУШИВАТЬ, — орёт Кенни, и через две секунды дверь распахивается, а он стоит, ухмыляясь мне. Как он это делает!? — Я заберу. — продолжает он, вырывая сумку из моих рук. Он подмигивает мне, а потом разворачивается и возвращается к моей кровати. — Блять, Кайл, скажу тебе, некоторые люди просто не знают уважения. Кайл тепло смеётся, и впервые я вижу его расслабленным. Он выглядит по-настоящему в своей тарелке. Похоже, что приглашение Кенни было именно тем, что нужно, чтобы немного отвлечь его от ОВЧ. Следовало догадаться об этом раньше. Кен может сначала раздражать людей, но по мере того как они его узнают, он умеет их успокаивать. Это просто его природа. — Я знаю, вы говорили обо мне, и если это касается меня, я имею полное право знать, о чём шла речь, — говорю, скрестив руки. Кенни фыркает. — Ничего особенного, я лишь предложил Кайлу, что если он сделает что-то, чтобы тебя расстроить, мне, возможно, придётся «выстрелить ему в мозги». — Он улыбается Кайлу почти с нежностью. — Верно? — В общем, примерно так это и было. Могли обсуждаться ещё кое-какие вещи, но это то, что запомнилось больше всего, — отвечает Кайл с ухмылкой. Моё лицо краснеет. — Ты что, моя мама? — бормочу я, садясь за свой стол. — Нет, но, пожалуйста, убедись, что я буду рядом, когда ты рассказываешь ей обо всём этом. Ладно… — Он улыбается, когда до него доходит маленькое осознание. — Где мне спать? — Он осматривает пол. — Из чего вообще сделан этот пол, из цемента? — спрашивает он, постукивая по нему ногой и внимательно разглядывая. — Хм, наверное, не очень удобно, — добавляет Кайл задумчиво. — Думаю, можешь занять кровать Стэна. — А где буду спать я? — интересуюсь я, не доверяя искорке в его глазах. — В моей кровати. — А ты? — В своей кровати. Не могу сказать, что полностью против его идеи, и я собираюсь сказать Кенни, что это сработает, когда замечаю его лицо. Он слегка побледнел, и хотя выглядит слегка развесёлым, одновременно выражение лица передаёт и отвращение. — Думаю, пол отлично подойдёт для моей спины, — говорит он ровно. — Если хочешь. Тогда можешь спать на полу, а Стэн и я займём мою кровать. — Вижу здесь закономерность… — бормочет Кенни, глядя вниз. Я отмахиваюсь рукой. — Чувак, у нас ещё есть пару часов, прежде чем нам придётся переживать эту ситуацию. Кто голоден? — Я отчаянно пытаюсь сменить тему. Не могу вспомнить, когда в последний раз Кенни был таким молчаливым. — А что, если я просто заночую в старой Берте? Не то чтобы я раньше этого не делал, — предлагает он. — Что? Нет! — я сразу же отвергаю эту идею. — Я не позволю моему гостю спать в машине, как какому-то бедному бомжу. Кайл пожимает плечами. — Я вообще не вижу в этом проблемы. Кенни вскидывает руки. — Разве вы не можете притормозить свои либидо хоть на одну ночь ради психического здоровья вашего лучшего друга? Я вас люблю, ребята, но я не в това- — Ты спишь в кровати, Кен. Это окончательное решение, — заявляю я. — А где мы найдём эту волшебную третью кровать, которая не пол и не подразумевает, что вы двое будете шалить прямо на моих глазах? — спрашивает он с любопытством. Мой румянец усиливается. Даже если бы Кайл и я СПАЛИ в одной кровати, я бы никогда не стал так поступать с другом. Но Кай кажется настроен на нас вместе. И, как я уже сказал, у меня с этим проблем нет. — Ты можешь остановиться у Остина. — Нет, — заявляет Кайл. — Почему нет? У него есть свободная кровать. — Я поворачиваюсь к Кенни. — Поверь, чувак. Я спал в ней несколько недель, пока… — Я ловлю на себе взгляд Кайла и решаю, что лучше не заканчивать эту фразу. Кенни и так знает всю историю. — Он не будет спать с Остином, Стэн, — говорит Кайл. Его голос горький и сухой, как всегда, когда мы не соглашаемся по поводу выбора друзей. Я уверен, что Кенни это заметил тоже. Недолго понять, что Кайл отличается от других. А Кенни — король невербальной коммуникации. Чёрт, он знал про меня и Кая ещё до того, как я открыл рот. Он чует такие вещи. — Ты хочешь, чтобы он спал на улице, Кайл? — парирую я, слегка раздражённый его упрямством. Он поворачивается к Кенни. — Я сказал, где ты можешь спать. Кен делает гримасу. — Я сказал тебе, что не согласен на это. Даже если Стэн будет спать в его кровати, я всё равно лишусь одной. — Он поворачивается ко мне. — Не стоит ли нам предупредить Остина, что я буду у него, прежде чем решать? — Ты НЕ будешь спать с Остином! — рявкает Кайл, и я наблюдаю, как Кенни медленно поворачивает голову к нему. — Я и не планирую, — поднимает бровь Кенни, и я вздыхаю. Не только из-за его скучного ответа, но и потому, что мы уже потратили кучу времени на спор о спальных местах. — ЛАДНО! — я почти кричу. — Кайл, я буду ночевать у Остина, раз тебя так бесит, что Кенни там, а Кен, ты можешь спать в моей кровати здесь, с Кайлом. — Это ещё хуже, — проворчал Кайл. Я прищуриваюсь на него. — У тебя есть два варианта, Кайл. Либо я у Остина, либо Кенни там. Других вариантов нет. — Смотреть на внутреннюю борьбу Кайла было бы слегка забавно, если бы я не был полностью раздражён. — Ладно, — наконец соглашается он, скрипя зубами. Я улыбаюсь триумфально, поворачиваюсь к Кенни. Кажется, это одна из немногих побед, которую я одержал над Кайлом. — Отлично, давайте поужинаем, а потом скажем Остину о его временном соседстве. Он соглашается, как и Кайл, хоть и с неохотой. Думаю, его немного раздражает, что не всё пошло по его плану. Ну и пусть. На этот раз ужин проходит нормально. Хороший разговор, вкусная еда и минимум драматизма. Кенни, как всегда, привлекает внимание просто тем, что он Кенни, и тем, что он явно чужак. Я раньше не замечал, но он сильно выделяется в толпе в основном консервативных ребят. Люди легко тянутся к нему, а он делает вид, что этого не замечает. Если бы он родился девочкой… ну, не важно. Он не девочка. — Я скоро вернусь, — говорю Кайлу. Мы вышли из столовой и сейчас стоим в лестничной клетке. Мы с Кенни только что забрали его сумку и направляемся к Остину, чтобы рассказать, что происходит. Конечно, Кайл не хочет идти, хотя я и не предлагал ему. — Не задерживайся, — говорит он уныло, поворачиваясь и направляясь к нашей комнате. — Спокойной ночи, Кенни, — бурчит в последний момент. — Спокойной ночи, Кайл! — весело отвечает Кенни. — Ах, — он глубоко и расслабленно вздыхает. — Кайл такой забавный, когда не получает своё. Он дулся во время ужина или мне это показалось? — спрашивает он меня, когда мы поднимаемся на последний этаж. — Он дулся, — улыбаюсь я ему. — Я почти бы подумал, что штаны в этих отношениях носишь ты, но, — улыбается он, — этого не может быть. Какая комната Остина? — говорит он, заходя в коридор четвёртого этажа, оставляя меня с дергающимся глазом. Я не отвечаю, поэтому он начинает заглядывать во все открытые комнаты и стучать в закрытые. — Остин? ОСТИН! — кричит он, и хоть прошло всего несколько секунд, он успел разозлить как минимум пять или шесть комнат своим шумом. — Ещё две комнаты налево! — шиплю я, чувствуя себя виноватым перед ребятами, которые хотят тишины. Кенни находит нужную комнату своим методом «стучать везде», прежде чем я успеваю закончить предложение, и Остин почти сразу открывает дверь после того, как услышал своё имя в седьмой раз подряд. — Кенни, верно? — спрашивает он, стоя где-то между своей комнатой и коридором. Его взгляд скользит на меня, и я улыбаюсь ему. — У меня есть небольшая просьба… — Привет, сосед! — приветствует Кенни, обхватывая Остина за плечи и шепча ему что-то на ухо. Я не расслышал, но что бы это ни было, Остин смотрит на меня неодобрительно. К этому времени Кенни уже пробрался в комнату и громко вздохнул, вероятно, готовясь к «кемпингу». Еда подзарядила его энергией, и он, наверное, получил больше, чем обычно на ужине. Сегодня вечером с ним будет много работы. Я буду должен Остину. Аккуратно подхожу к нему. — Знаю, что должен был предупредить тебя заранее. — Не проблема, Стэн. Но разберись со своими «супружескими проблемами», — отвечает он, дважды похлопав меня по спине с сочувственным выражением. — Увидимся утром. — И вот так он захлопывает дверь перед моим носом. Я почти сказал бы, что это грубо, но у меня нет времени на это. Я понимаю намёк и возвращаюсь в свою комнату, где меня наверняка ждет «по полной» за моё неприемлемое поведение. — Что так долго? — спрашивает Кайл, как только наша дверь открывается. Я закрываю дверь за собой и подхожу к своему столу, снимая пальто. Кайл подходит ко мне, и я сразу чувствую, как две дополнительные руки помогают мне снять зимнюю одежду. Я поворачиваю голову и встречаю его взгляд. Он быстро сбрасывает куртку на пол, затем поворачивает меня и обнимает. Должен признать, мне очень нравится эффект Кенни на моего парня. Помимо той ссоры, он ни разу не повысил голос и не отчитал меня ни за что. Похоже, ветер перемен начинает дуть… — Раздевайся, — приказывает он, дотягиваясь и держа за перед моей футболки. — Точнее, раздевайся полностью. Я не могу скрыть улыбку. На самом деле у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться. Снимая футболку, я чувствую, как он прижимает меня к столу, отбрасывая стул с дороги. — Ещё рано, — импровизирую я, не совсем понимая, зачем это говорю. Но он снова пожирает меня глазами, и я чувствую лёгкое неудобство. Не дискомфорт в буквальном смысле, а скорее легкое головокружение, словно в мечтательном состоянии. — Значит, у нас есть время, — отвечает он, прижимаясь ко мне всем телом. — Что ты хочешь делать? — спрашиваю я глупо, хотя, думаю, знаю ответ на свой вопрос. Он озорно улыбается и тут же целует меня с голодной страстью. Да, наверное, Кенни лучше спал где-то в другом месте. Чувствую, что эта ночь будет долгой. Я зеваю и чешу волосы, затем медленно встаю с кровати. Бормочу себе под нос, пытаясь нащупать одежду. Пока я одеваюсь, бросаю взгляд на Кайла. Он всё ещё спит, и, по правде, на данный момент это лучшее. Хотя я бы предпочёл быть снова в его объятиях, тепло укутанный, прошлой ночью мне приснился сумасшедший сон, и, странным образом, я проснулся с жаждой кофе. У нас в комнате нет кофемашины, поэтому придётся спуститься в лаунж, чтобы сварить что-нибудь. В спортивных штанах и завязанными кроссовками я тихо выскальзываю и направляюсь вниз. Чёрт, я давно так рано не вставал, и был уверен, что сегодня умру от сна. Но мечты остаются мечтами, а желания — желаниями. Я тихо иду по коридору и спускаюсь по лестнице, снова зевая и проводя рукой по волосам, когда приближаюсь к пустому лаунжу. Тут всё довольно уютно. Несколько столов и стульев, маленький телевизор, журналы, капучинатор и обычная кофемашина для тех из нас, кто с трудом произносит слово «капучино». Колледж даже предоставляет кофе и несколько неплохих вариантов. Я выбираю лесной орех и отступаю, наблюдая, как варится кофе. Когда он готов, я ругаюсь про себя, вспомнив, что оставил кружки в комнате. Вот единственный минус — они не дают чашек. Даже бумажных нет. — Обожаю быть полезным так рано утром. Я оборачиваюсь и вижу, как Кенни и Остин входят в комнату. У каждого в руках кружка, и Остин вяло садится, протягивая свою кружку без слов. Кенни берет её и я наблюдаю, как он наливает кофе в обе. Сначала он передает кружку Остину, а потом позволяет мне сделать большой глоток из своей. — Спасибо. — говорю я. — Без проблем. На мгновение воцаряется тишина, пока мы все пьем, а Кенни и я передаем свои кружки друг другу. Они быстро наполняются снова, прежде чем кто-либо произнесет слово. — Почему вы оба так рано встали? — спрашиваю я. — Потому что кто-то, — ворчит Остин, — решил, что сработал его «Стэндар». Я закатываю глаза. Только Кенни. Он смеется, но кивает. — И я оказался прав. — А почему ты такой сердитый? — спрашиваю я Остина. — Не только из-за этого? — Нет, мы почти не спали. Мы всю ночь думали о том, как… — он делает паузу, оглядываясь вокруг, глаза резко оживляются. — Разобраться с ситуацией Кайла. Я чувствую, как у меня загорелись глаза. — Думали о чем-то конкретном? — Да, — улыбается Кенни. — И не волнуйся, это полностью реально и осуществимо. — Вдруг он хмурится, глядя на меня с места, где я стою. — Не хочешь сесть? — Я в порядке. Он вдруг хитро улыбается. — Что? Попа болит? — …На самом деле… — начинаю я. Кенни поднимает руку, показывая знак «стоп». — Не нужны детали, чувак. Уши у меня чувствительные. Я слышал, как скрипели половицы прошлой ночью. Я чешу зад и улыбаюсь, в конце концов садясь. Еще один глоток, и я нахмуриваюсь. — Кенни, ты был этажом выше нас и через пять дверей. — И ты снова не отрицал. Чёрт, Стэн. — Он качает головой, потом поворачивается к Остину. — Так, расскажем ему о наших планах? — Не здесь, — мгновенно отвечает Остин. — Слишком много прохожих. Кенни прищуривается и оглядывает комнату. — Все подозреваемые. Никому не доверяй. Я громко смеюсь. — Кенни, ты идиот. Он делает гримасу и протягивает руку — И подумать только, я был достаточно любезен, чтобы поделиться напитком с тобой. — Ребята! — раздраженно восклицает Остин. Он никогда не был «жаворонком». А уж когда недоспал, становился ещё хуже. Мне нравилось подшучивать над ним в такие моменты. Он ругался на меня и пытался напугать зловещим взглядом. Никогда не удавалось. — Слишком рано для всего этого, у меня мигрень размером с Северную Дакоту. Можем поговорить позже? Я качаю головой. — Нет. Кайл всё ещё спит, значит, у нас есть свободное время. — Ты его вымотал. Какой ты милый, маленький подонок. — отвечает Кенни. — ЭЙ! — восклицаю я защитно. — Я согласен с Остином, давайте поговорим позже. — Но ты только что ска- — Вы двое перестаньте! — рычит Остин. Он смотрит на меня. — Стэн, возвращайся к своему парню. Мы потом расскажем вам всё. — Не говори так, будто хочешь от меня избавиться. Почему бы нам не обсудить это сейчас? Рано, никто ещё не встанет. — Мы встали, — замечает Остин, беря кружку и наливая себе еще одну порцию. — Я иду обратно спать. Если вы хотите рисковать, чтобы вас поймали — ваше дело. Я, напротив, предпочту поспать. — Он поднимает кружку в нашу сторону и выходит. Кенни наблюдает, как он уходит, затем поворачивается ко мне. — В отличие от него, я терпеть не могу ждать. — Рад, что мы на одной волне, Кен. Так что, расскажи, что вы решили? — На самом деле всё просто, — внезапно серьезнеет Кенни, и, как всегда, моё внимание сразу притягивает его лицо. — Мы… — Вы хотя бы могли бы закрыть чертову дверь! — внезапно раздался голос Остина. Мы с Кенни подпрыгнули, поворачиваясь к нему. — Я думал, ты собирался обратно спать! — воскликнул я, пытаясь успокоить нервы. Он меня чертовски напугал. — Я собирался, пока не понял, что вы даже дверь не закрыли! Чёрт… — он стонет. С озлобленным взглядом в потолок Остин возвращается в комнату и закрывает дверь. Садится на место, где сидел раньше. — Очевидно, что вы двое не способны присматривать за собой, — говорит он, словно объясняя. Кенни усмехается. — Перестань. Ты хочешь быть рядом, чтобы рассказать Стэну о нашем гениальном плане так же, как и я. Остин издает какой-то звук, а Кенни снова смотрит на меня, глаза сверкают. — Итак, идея такова: Кайл всегда пропадает по ночам, да? Это сводит тебя с ума. — Да… — я смотрю на Остина, но он глядит на Кенни. — Почему бы тебе не сделать то же самое с ним? — Что? — я отвечаю, не совсем понимая. — Почему бы тебе не вступить в какой-нибудь малоизвестный клуб и исчезать для него? — отвечает Остин. — Да, и именно ТЫ можешь хранить секреты от него! — добавляет Кенни. Я смотрю на них с недоумением и поднимаю бровь. — Это ваш гениальный план? Они обмениваются недовольными взглядами, прежде чем раскрыть остальные детали идеи. — Не думаете ли вы, что Кайл немного заподозрит, куда ты ходишь, и захочет это узнать? — спрашивает Остин. — В теории… да. — И, признаемся, Стэн, он становится настоящим контрол-фриком, как его мама, — решает Кенни. — Он с ума сойдет, не зная, где ты находишься. Возможно, даже настолько, что это отвлечет его от собственных дел. — ОВЧ может показаться ему менее важным, если будет существовать аналогичный клуб, в котором ты участвуешь, — подытоживает Остин. — Кроме того, он будет злиться, что ты вступил не в ЕГО «культ», а куда-то ещё. — И это заставит его бросить ОВЧ как? — интересуюсь я, развлекаясь их схемой, но не совсем веря в неё. — Дав ему «дозу его же лекарства», — объясняет Остин. — Ты получаешь преимущество. Ты можешь диктовать условия. Ему захочется знать, где ты находишься всё время, а единственный способ это узнать — если ты уйдешь. — А ты не уйдешь, если он не уйдет! — энергично добавляет Кенни. Я делаю паузу, обдумывая это. В принципе, это может иметь смысл. Они правы в одном — Кайл ебаный собственник. Если бы он узнал, что я где-то без него, и это против его воли, возможно, он был бы готов пожертвовать чем-то, чтобы удержать меня рядом. Он уже сказал, что мы будем вместе навсегда. Что, да, немного жутко, но мне это не мешает. Но должно быть что-то еще. Не может быть так просто. В какой клуб я вообще могу вступить? Я не знаю ничего похожего на ОВЧ. — Какой клуб? — вслух выражаю свои сомнения. — ОВЧ — единственный такой клуб в ДжВ. Куда мне тайком ходить? — Я смотрю на Остина. — В твою комнату? Он качает головой. — Ни в коем случае, это было бы слишком легко отследить. И это не обязательно должен быть клуб. Суть в том, чтобы ты куда-то «уходил» и не рассказывал ему. Это больше про то, чтобы оставить Кайла в неведении, как он оставил тебя. И мы с Кенни считаем, — он смотрит на Кена, тот одобрительно кивает, — что если этот «клуб» действительно должен задеть Кайла, мне тоже лучше быть его членом. Мы можем ускользать вместе. — А куда мы идем? — уточняю я, глядя на обоих. — Ты знаешь Констанс Холл? — спрашивает Остин. — Да, это что-то вроде корпуса со смешанными факультетами. Там же психфак, да? — Ага. Задняя дверь, куда заходят уборщики, ВСЕГДА открыта. Удивительно, что оттуда вообще ничего не украли. В общем, можем зависнуть в одной из пустых аудиторий на пару часов. — И всё? — с сомнением спрашиваю я. Кенни закатывает глаза. — Мы же уже сказали, дело не в том, КУДА ты идёшь, а в том, что ты не посвящаешь своего парня. Тебе придётся немного поиграть. Ну знаешь — делать вид, что ты не можешь о чём-то говорить, якобы переглядываться с кем-то за спиной Кайла, напрягаться на определённых словах, всё в таком духе. Это ТЫ должен выполнить этот план, Стэн. — А если не сработает? — сомневаюсь я. — Ну да, это, наверное, разозлит Кайла, заставит его ревновать, но… — я замолкаю. — Он же очень привязан к ОВЧ. Думаешь, этого хватит, чтобы он выбрал — меня или их? Потому что в этом же вся суть, да? Кенни и Остин переглядываются, и я вижу, как их лица слегка напрягаются. — Да, в этом идея, — отвечает Остин. — И идея хорошая, — добавляет Кенни. — В конце концов, это МЫ её придумали, — они оба ухмыляются друг другу с каким-то почти братским единением. У меня внутри что-то неприятно ёкает. Всего одна ночь — и они уже так сдружились. Это они всё придумали, а я… я просто должен сделать, как они сказали. — Всё сработает, Стэн, — Кен снова смотрит на меня, улыбаясь. — А если нет… — он замечает, как у меня падает настроение, и не заканчивает фразу. — Сработает. И вообще, у тебя есть Остин как напарник по преступлению, а я, хоть и уеду, буду болеть за тебя, так что хватит выглядеть таким мрачным. — Ты всё равно будешь с нами, Кен, — мягко говорит Остин. — И можешь оставаться у меня в комнате сколько хочешь. Мне нравится жить с соседом, — добавляет он, и я бросаю на него взгляд. Странно — раньше его это явно раздражало. Насколько я помню, он даже рад был выставить меня. А я-то думал, он просто одиночка… — Ой, как мило, — тянет Кенни с явным сарказмом. — Если бы не эта надоедливая необходимость получать образование, я бы, может, и принял твоё предложение. Навсегда. Остин улыбается себе и обхватывает руками кружку с кофе. Глядя в неё, он говорит. — Ладно, теперь я правда пойду к себе. — Он встаёт и идёт к двери. — Ты идёшь? — спрашивает он Кенни. Кенни запинается, явно замечая моё недовольство. — Эм… я догоню тебя позже. Надо поговорить по-мужски с другом, — говорит он, наклоняясь и хлопая меня по колену. Я рычу — терпеть не могу этот его «папаша-сынок» стиль. Остин улыбается нам на прощание и уходит. Кенни откидывается на спинку стула и смотрит на меня, будто пытается прочитать мою реакцию. Ненавижу, когда он так делает. — Что? — спрашиваю я невинно. Он прищуривается. — Ты ревнуешь. — Чего?! — возмущаюсь я. — Ты с ума сошёл, Кен. По-моему, Остин правильно сделал, что ушёл наверх, — говорю я и начинаю вставать. Кенни останавливает меня — резко выпрямляется и кладёт руку мне на ногу. — Сиди. И, как будто он мой хозяин, я подчиняюсь и снова откидываюсь назад. — То, что мы с Остином подружились, не повод тебе вести себя, как будто у тебя ПМС. Выпей Мидол и успокойся. — У меня не… ПМС! — возражаю я, но звучит это слабо. Против него не выиграть — он меня насквозь видит. Кенни фыркает. — Ладно, скажи лучше, что ты собираешься делать с его ситуацией? Я моргаю. — С ситуацией Остина? В смысле? — Сам знаешь. Дэнни. Как мы его тоже вытащим? — значит, Остин рассказал ему. — Он может делать вид, что ему всё равно, но это враньё. Ты это знаешь, и я знаю. Так что ты собираешься делать? — Он уже не раз говорил, что Джейсон— — Джейсон? — перебивает Кенни. — Его зовут Джейсон Дэниел. Остин звал его Дэнни, а в ОВЧ он — Джейсон. Похоже, это и есть доказательство, что он изменился. В общем, Остин сказал, что тот — безнадёжный случай. — Хм, — Кенни задумывается. — Ты с ним общался? — Много раз. — И как тебе? Всё настолько безнадёжно, как говорит Остин? — Ну… — я вспоминаю Джейсона. Иногда он кажется фальшивым, и он запер меня в лестничной клетке, но… если бы не ОВЧ, я бы с ним, наверное, подружился. — Думаю, нет. — Тогда сделай другу одолжение и верни ему лучшего друга… так же, как мы возвращаем тебе твоего. Я понимаю, что Кенни было неприятно назвать Кайла «моим лучшим другом», и всё раздражение на него за Остина сразу проходит. — Но как? — настаиваю я. — Джейсон НЕНАВИДИТ Остина. Ты не видел его лица, когда он слышит его имя. Как я вообще могу их помирить? Что мне сделать — запереть их в пустой аудитории и не выпускать, пока не разберутся?! — я всплескиваю руками в отчаянии. Он берёт кружку с кофе, в которой ещё осталось немного, улыбается и хлопает меня по плечу. — Я знал, что ты что-нибудь придумаешь. Потом расскажешь, как прошло, — и выходит из комнаты. «Как прошло»? То есть… это и есть план? …Смогу ли я вообще провернуть такое незаметно? Я начинаю прокручивать в голове, как это можно устроить. После долгих раздумий убеждаю себя, что смогу, и выхожу из комнаты последним, поднимаясь обратно по лестнице. Ещё не так поздно — вряд ли Кайл вообще заметил моё отсутствие. И правда, когда я приоткрываю дверь, он даже не сменил позу. Вместо того чтобы обнимать меня, он просто обнимает кровать. Я невольно улыбаюсь, тихо закрываю и запираю дверь, раздеваюсь и снова забираюсь в постель. Откидываю одеяло, проскальзываю к нему, осторожно поднимаю его руку и укладываю её на себя, возвращаясь в прежнее положение. Закрываю глаза, наслаждаясь теплом наших тел. — Слишком уж долгий поход в туалет, — бормочет он, даже не двигаясь. Я открываю глаза и честно отвечаю. — Мне нужен был кофе. — Мм, — откликается он, снова засыпая. Перед этим он притягивает меня ближе. Я улыбаюсь и снова закрываю глаза. Теперь, когда он у меня есть, я не могу представить жизнь иначе. Я готов попробовать что угодно, лишь бы он был рядом. Даже если придётся обманывать его так же, как он обманывает меня. Не знаю, получится ли у меня играть так же холодно и скрытно, как он, но я постараюсь стать лучшим актёром в этом колледже. Пусть почувствует, каково это. Я буду холодным. Замкнутым. Отстранённым. Я чувствую его ровное дыхание у себя на шее. …Начну после завтрака.