Реформация Кайла Брофловски

— Пора открыть глаза, Стэн. Я правда только что услышал своё имя? Кажется, да, но эта кровать такая тёплая, и Кайл такой… — Просыпайся. Я потягиваюсь, но обнаруживаю, что Кайла рядом со мной нет. Я хмурюсь и немного ворочаюсь, утягивая одеяло на себя. Зарываюсь в хлопковую ткань и игнорирую этот голос в голове, который работает как мой внутренний будильник. — Если ты сейчас меня не признаешь, я сам съем этот завтрак, который принес тебе. — предупреждает голос. Вот это уже привлекает моё внимание. Я приоткрываю один глаз и вижу, как Кайл нетерпеливо смотрит на меня сверху вниз. Он сидит на стуле у своего стола, который подвинул прямо к кровати. На его коленях поднос: тарелка с вафлями, несколько тостов и стакан апельсинового сока. Я моргаю пару раз, убеждаясь, что это не сон, а потом сажусь на кровати. Мой взгляд сразу приковывается к тарелке с едой. — Ты выглядел таким спокойным, не хотелось тебя будить, — говорит он, будто ему нужно объяснять этот невероятный жест. Мой взгляд поднимается к его лицу. — Ты принёс мне завтрак в постель? — Это как-то совсем не вяжется с его обычным мудацким поведением. С чего вдруг такие перемены? Я, конечно, классный, но блин… Похоже, сам не до конца осознаю масштаб своего величия. — Звучит слишком приторно, — ворчит он. — И вообще, я проснулся из-за твоего желудка. У меня не было выбора. — Кайл, — начинаю я, переполненный эмоциями. Как мило! Как заботливо! И как на него не похоже! Стоп. Нужно всё обдумать. Сейчас идеальный момент, чтобы привести в исполнение «план». У меня есть шанс быть холодным и равнодушным, прямо как он… обычно. Но он сейчас такой милый! Может, подождать, и он сам сдастся— — Ты собираешься есть? Всё остынет. — Что-то в том, как он это сказал, задевает меня, и я решаю всё-таки попробовать эту идею. — А где мой кофе? — недовольно спрашиваю я, используя тон, будто я ожидал, что он его принесёт. Он смотрит на меня. — Ты уже пил его утром. Помнишь? — Правда? — я как будто сомневаюсь, сдерживая улыбку. Конечно, я помню. Он прищуривается. — По крайней мере, ты так сказал. — А, точно, — подыгрываю я. — Я уже пил немного раньше. Глаза Кайла всё ещё не вернулись к своему обычному виду. Но вместо того чтобы что-то сказать об этом, я тянусь к подносу с едой — почти вываливаюсь из кровати, когда он резко отдёргивает его, вместе с собой, вне моей досягаемости. — Эм, это что сейчас было? — спрашиваю я, придя в себя. — Еда, кажется, движется в противоположную сторону от моего рта… как и ты, — не могу не добавить. К сожалению, он не выглядит веселым. Впрочем, я и не ожидал. Недоверие в его прищуренных глазах начинает проявляться всё сильнее, пока он прокручивает что-то в голове. — Если ты собирался за кофе, это была ОЧЕНЬ долгий поход за кофе, — наконец говорит он. Кенни и Остин были правы. С природной подозрительностью Кайла будет так легко работать. — Мне пришлось его готовить, — замечаю я. Он на секунду задумывается и издаёт задумчивое «хм». — Верно, — соглашается он и ставит поднос рядом со мной. — Я тут подумал: мы с тобой и Кенни можем сегодня съездить в город на его так называемой «машине». В субботу вкампусе всё равно делать нечего. — Мм, звучит неплохо, — говорю я, начиная есть. — И я слышал, что сегодня вечером в нескольких кварталах будет домашняя вечеринка, — я замечаю, как Кайл ухмыляется. — Девушек пригласили, и довольно много, так что Кенни будет доволен. Я смеюсь, представляя это, но затем даю смеху сойти на нет, будто что-то вспомнил. — Ой, эм… — я запихиваю в рот вафли, пытаясь придумать причину. — Вообще, может, вы с Кенни сходите вдвоём? — С чего бы это? — спрашивает он ровным голосом. — Я не пойду на вечеринку, кишащую девчонками, с Кенни без тебя. — Ну… вам с Кеном нужно больше времени проводить вместе. Ты почти его не видел с тех пор, как он приехал. — Прошла всего одна ночь, и то потому, что ты заставил меня согласиться поселить его у твоего дружка Остина, помнишь? Он начинает злиться — и это хорошо. Не могу поверить, что думаю, будто это хорошо. — Да, но он правда скучает по тебе. — Уверен, скучает. Может, не так сильно, как по мне… и он вообще-то никогда не говорил, что скучает по Кайлу… но это неважно. — Понятно, — Кайл медленно встаёт. — Ну, там будет Милл, и я хотел их познакомить. У меня чувство, что они отлично поладят. Я с трудом сдерживаю смех. Почему-то это кажется маловероятным. — Ну, звучит как хороший план. Повеселитесь втроём. Кайлу это не нравится. Совсем не нравится. В доказательство он наклоняется и забирает себе один из моих тостов. — И что ты будешь делать без меня? — мне нравится, что он говорит именно «без меня», а не «вместо». Всё крутится вокруг него. Всё идёт даже лучше, чем я ожидал. Скоро он у меня с ладони есть будет. — Стэн, я задал тебе вопрос. Я прекращаю есть и делаю вид, что прислушиваюсь. — Что? А, не переживай за меня. — Что может быть настолько важным, что ты не можешь пойти со мной в нашу первую субботнюю ночь вместе? Он почти звучит обиженно, но, думаю, дело скорее в контроле, чем в том, что мы вместе. Быстро сообразив, я вспоминаю, что когда он не хотел отвечать на мой вопрос, он просто резко менял тему. Я откладываю еду в сторону и вытираю рот салфеткой, которую он аккуратно сложил и положил рядом с тарелкой. Он всё ещё смотрит на меня, ожидая ответа. Я улыбаюсь ему. — Тебе идёт эта толстовка. Выглядишь горячо. Я встаю и тянусь к капюшону, но он отталкивает мою руку. — Не меняй тему. — Это был такой приятный сюрприз, Кайл. Правда. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, — продолжаю я, наклоняясь ближе и вытягивая губы для поцелуя. И снова он отстраняется. — Почисти зубы, прежде чем целовать меня. — бурчит он. Снаружи я спокоен, но внутри просто ору. С каких это пор это стало обязательным условием? Что я вообще делаю? Это вообще сработает? — Ну, в таком случае я сначала доем, — бормочу я и возвращаюсь к еде. — И если уж ты решил принести мне завтрак, мог бы хотя бы добавить что-нибудь мясное… Это что, безбелковая диета? Я понимаю, что веду себя как придурок, и по звуку того, как Кайл вылетает из комнаты, становится ясно — он тоже так думает. Блять! Я быстро отставляю поднос, бросаюсь к столу за телефоном и набираю номер Кенни. — Чё? — лениво отвечает он. — Занят? — быстро выпаливаю я, бросая взгляд на дверь и прислушиваясь, не возвращается ли кто-нибудь злой обратно. — Очень, — тем же тоном отвечает он. — Кайл на меня злится — И? — И твой план не работает! Я не хочу, чтобы он на меня злился! — Ох, Стэн… — вздыхает он, и я слышу, как он шуршит, будто готовится читать мне длинную нотацию. — Кайл рядом? — Нет, он вышел, потому что злится! — Ладно, что бы его ни взбесило, тебе придётся это игнорировать. Он будет злиться на тебя всё это время — я думал, это и так очевидно. Ты должен быть им, так что подумай: что бы он сделал, если бы вы поменялись местами? Я задумываюсь об этом, благодарю Кенни и упоминаю вечеринку, на что он радостно вскрикивает. Когда мы заканчиваем разговор, я прикусываю губу и пытаюсь успокоиться. Кен прав. Если это должно сработать, мне придётся терпеть, что Кайл снова холоден со мной, как раньше. Мне придётся отвечать ему тем же — и даже не моргнуть. Ладно. Решимость снова на месте. Больше никаких отступлений — в итоге это всё к лучшему. Нужно это запомнить. — И куда это ты собрался? — шипит Кайл, поднимая на меня взгляд, хотя голова у него всё ещё склонена над книгой, которую он сейчас читает. Прошла почти неделя с тех пор, как я начал вести себя как он, и не скажу, что у меня есть успехи. Или удовольствие. Отталкивать его — так себе идея, жить от этого приятнее точно не становится. Два дня назад я «вернулся» к своей кровати, и с тех пор он почти не разговаривает со мной — только обвиняет во всём, что ему взбредёт в голову. — На занятия, — честно отвечаю я, уже наполовину выйдя за дверь. Сегодня четверг, и через пятнадцать минут у меня лабораторная по физике. — Вернусь до ужина. — Не утруждайся, — бормочет он. — Я сегодня ужинаю с Миллером. Я стою к нему спиной, но уверен, он видит, как у меня опускаются плечи. Я не хотел этого показывать, но, похоже, единственное, чего я добился этим экспериментом — сблизил этих двоих. Нужно срочно придумать что-то радикальное… пока я не потерял своего парня из-за этого придурка. Я глубоко вдыхаю и поворачиваюсь обратно. — Нет. Я хочу сегодня поужинать с тобой. Он приподнимает брови и сверлит меня взглядом. — И с какой стати мне нужно давать тебе то, что ты хочешь? — он раздражённо переворачивает страницу. Собрав остатки внутренней силы, я быстро подхожу к нему, наклоняюсь и целую его в сжатые губы. — Потому что ты хочешь, чтобы мы были вместе, — напоминаю я. Я выпрямляюсь и снова направляюсь к двери. — Вернусь чуть после шести. Ожидание на физике просто ужасное. Как меня до сих пор не поставили на какой-нибудь академический испытательный срок — не понимаю, но точно знаю, что балансирую на грани. Сконцентрироваться на занятиях слишком сложно. Раньше-то еле получалось, а теперь каждый раз, когда я прихожу на пару, в голове всплывает какая-нибудь новая проблема, и всё — сосредоточиться невозможно. Физика не исключение. Всю лекцию я думаю о Кайле и об этом плане. Думаю о том, что он не сработает и всё выйдет наоборот. Что Кайл станет каким-нибудь вице-президентом или типа того и больше никогда со мной не заговорит. И, конечно, в довершение ко всему, он ещё и с Миллером сблизится. От одной этой мысли меня передёргивает, и я с облегчением выдыхаю, когда занятие наконец заканчивается. Я почти бегу обратно в комнату, молясь, чтобы Кайл был там, а не ужинал где-нибудь с этим блондинистым придурком. Открывая дверь, я сдерживаю вздох облегчения, когда вижу Кайла, смотрящего какой-то старый повтор телешоу. — Как прошли занятия? — спрашивает он, не отрывая взгляда от экрана. Смотрит он на самом деле или нет — непонятно, но сам факт, что он спросил, значит, у нас вроде как стало лучше. — Нормально, — я делаю паузу. — Вполне. Я скидываю сумку с плеча и бросаю её на пол. — Готов пойти ужинать? — осторожно спрашиваю я. — Я уже поел, — резко отвечает он телевизору. — С Миллером. Наконец он поворачивается ко мне. Я надеюсь, что по моему лицу не видно, насколько мне на самом деле не всё равно. — Сегодня был вечер морепродуктов. Там было всё — со всего мира. Очень вкусно. — Охотно верю, — бормочу я и падаю лицом в свою кровать, зарываясь в подушку. Не могу поверить, что он реально пошёл без меня. Неужели последнее, что я ему сказал перед уходом, для него вообще ничего не значило? Я для него ничего не значу? Иногда я начинаю задумыва- — Я тебе принёс пару тарелок. Должно хватить, даже для тебя, — говорит он, прерывая мои мысли. Я приподнимаю голову, и Кайл кивает в сторону моего стола, где я каким-то образом не заметил три тарелки, доверху заполненные едой и накрытые плёнкой. Ну, думаю, это уже начало. В конце концов, у него действительно были планы, а планы нарушать нельзя. Я бы не хотел, чтобы он так сделал со мной, так что, может, я слишком всё усложняю. Я благодарю его и оставляю книги, прежде чем взять первую порцию еды. Осматривая её, замечаю, что он принес мне чуть-чуть всего, чтобы я смог попробовать. Третья тарелка, однако, полностью заполнена креветками — моими любимыми морепродуктами. Там есть кокосовые креветки, жареные креветки, креветки на шпажках и даже креветки в соусе скампи. Думаю, возьму эту. Такой заботливый жест, и внезапно мне становится стыдно за то, как я с ним обращался. Но это не значит, что я могу расслабиться. Напротив, нужно копнуть глубже. Хочется всё сделать, не сильно его разозлив. У него отлично отлажена би-полярная личность, а я даже не знаю, как себя вести… уни…полярно. Нужно научиться быть горячим и холодным. В последнее время он чаще горячий, но я не могу забыть первые недели, до того как мы были вместе. Решаю взять еду и присоединиться к нему на кровати. Без слова он пододвигается, чтобы освободить место, но глаз с экрана не отворачивает. — Что смотришь? — спрашиваю любопытно. — Animal Planet. — Что, ищешь советы? — шучу, насаживая скампи на вилку. Он медленно поворачивает ко мне лицо и слегка улыбается. Улыбается. Первая улыбка за несколько дней. — Просто ешь. — говорит он. Я смотрю на тарелку, потом на стол, где стоят остальные, и смеюсь. — Ты принес еды столько, что хватило бы на целую армию. Хочешь что-то этим сказать? — Значит, ты, должно быть, одна человеко-армия. — отвечает он без заминки. Я так скучал по этой словесной перепалке, что мне становится больно от того, что мне придётся делать дальше. Атмосфера между нами сейчас идеальная, невероятно идеальная, и мне нужно это разрушить. Так Кайл раньше делал — умудрялся из хорошего момента сделать дерьмо. Я должен сделать так же. Надо подумать! Нужно быть жестким или холодным… что-нибудь, чтобы испортить момент. Но у меня не хватает сил быть холодным или злым к нему. Хотя… я думаю, знаю, как могу быть подлым по отношению к этому его жесту. Запихнув креветку в рот, я оставляю тарелку Кайлу и иду к своей сумке, доставая телефон. — Мм-хм, — говорю я, пережёвывая. — Вкусно. — Если так вкусно, сядь и доешь… и не говори с набитым ртом, — добавляет он в последний момент. Я отмахиваюсь рукой и набираю номер. — Кому звонишь? — спрашивает он, и если бы я не знал, а знаю, он звучит слегка раздражённо. — Остину. Он любит креветки, возможно, больше, чем я, и, уверен, ещё не поел. А я ему весь день не писал. Я не смотрю на реакцию Кайла, а уставив взгляд в стену, жду, когда он возьмёт трубку. — Эй, чувак! — пытаюсь ответить как можно веселее. — Ты голоден? — Нет, — говорит он в трубку. — Отлично, ну тогда заходи. Кайл принёс столько еды, что я точно не смогу съесть это один. Хотя вместе мы справимся. — Ага, понял тебя. Буду через минуту, чтобы забрать твой труп. — говорит он и кладёт трубку. Я глубоко вздыхаю и оборачиваюсь. Глаза Кайла намертво прикованы ко мне, они пустые. Я не знаю, что сказать, поэтому просто натягиваю улыбку и плюхаюсь обратно рядом с ним. — Ты совсем охренел? — его голос твёрдый и опасный. — Я… — Будь смелым, Стэн! — говорю себе. — Я голоден, но не настолько. Я понимаю, что тебе этот парень не нравится, и это нормально, мы можем отнести еду в его комнату, чтобы вы двое не пересекались. — Нет, не отнесёшь. Это ТВОЯ еда. Я принёс её для тебя. Если позовёшь сюда твоего дружка Остина поесть — еда остаётся здесь, — рассуждает Кайл. Я поднимаю брови и фыркаю. — Ты пиздец как защищаешь свою еду. На эту ремарку он наклоняется ко мне, хватая меня за воротник. — Это твоя еда, — рычит он, а затем наклоняется ещё ближе и целует меня с силой. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, губы размыкаются, и он отпускает мой воротник. Я моргаю и наблюдаю, как он возвращается на своё место, снова погружаясь в телевизор. Я моргаю ещё несколько раз, пытаясь прийти в себя от шока. Хочется спросить: «что это было?» — но я слишком ошарашен, чтобы говорить. Он ухмыляется. — Закрой рот, пока там пыль не накопилась, Стэн. Я киваю и делаю, как сказал. Это безумие. Он играет на совершенно другой ниве. Мы даже не в одной лиге; я такой дилетант. Если я хочу, чтобы этот план сработал, мне нужно сделать что-то, что точно оставит ЕГО без слов. Что-то, что выбьет воздух из груди. Что-то, что заставит его задуматься, кто я и на чьей я стороне. В этот момент кто-то стучит в дверь, спасая меня от ещё одной неловкой тишины после «победы» Кайла. Я бросаю взгляд на Кайла — который сверлит меня взглядом — потом встаю и пускаю гостя. — Привет, чувак, — приветствую я с улыбкой, полной нервного напряжения. — Привет… Стэн, — отвечает он, оглядывая комнату и останавливая взгляд на Кайле. Он бросает мне умоляющий взгляд. — Мы… — Остаёмся здесь? Да, остаетесь, — перебивает его Кайл, и я ошарашенно смотрю на него. — Ох..— отвечает Остин. — Это… замечательно. Он неловко стоит рядом какое-то время, пока я не вспоминаю себя. — Еда! — чуть ли не кричу я. Я возвращаюсь на своё место и сажусь, решая игнорировать Кайла, чтобы Остин не выглядел таким чертовски неловким. Я хлопаю рукой место рядом с собой и чуть не подпрыгиваю от удивления, когда Кайл и Остин одновременно делают движение в мою сторону. Они переглядываются, хмурятся, а потом смотрят на меня. Я оцениваю их обоих взглядом, ужесточая его, когда смотрю на Остина. Он, похоже, понимает намёк и первым садится рядом со мной. — Спасибо, что держался прилично, Кай, — говорю я Кайлу, толкая тарелку с креветками перед собой и Остином. — Эй, это… на самом деле выглядит неплохо, — говорит Остин, глядя на тарелку и встречаясь со мной глазами. Часть меня жалеет его, а часть хочет рассмеяться от абсурдности ситуации. — Правда, да? Кайл, хочешь немного? — спрашиваю я, поворачиваясь, и вижу, что Кайл стоит ровно там, где я его оставил. — Какую часть «я уже поел» ты не понимаешь? — говорит он тихим голосом. — Я просто вежливо предлагал. Даже если я сыт, если кто-то ест рядом, я всё равно съем пару кусочков. — Не все мы такие обжоры как ты, — закатывает глаза Остин, беря кусок жареной креветки. Я смеюсь, он быстро присоединяется, и вскоре мы обсуждаем мои привычки в еде. — Не понимаю, почему я всегда хочу есть, — говорю я. Он спрашивал, откуда это берётся, но я честно не знаю. — Наверное, часть «спортсменской диеты», к которой я привык в старшей школе. — Уф, ты бы стал спортивным типом, — бормочет он. — И дай угадаю, ты был одним из тех, кто носил чёрное каждый день, даже если на улице стояло сто градусов? Остин снова смеётся — Нет, но в старшей школе я особо не выделялся. И не нужно было — у меня была своя компания друзей, и их мне хватало. Вдруг он фыркает. — А потом я встретил здесь Дэнни, и мы… — останавливается на полуслове, опускает голову и перестаёт есть. О, черт. Он только что мне напомнил! Я был так поглощён всем этим с Кайлом — кстати, он всё ещё стоит как вкопанный — что совершенно забыл о своём плане вернуть Остина и Джейсона к их старым отношениям. Наверное, ему тяжело без него. Из-за заботы о друге я естественно протягиваю руку и обнимаю его сбоку. Слегка сжав, клянусь, его глаза чуть не вылезли из орбит. — Ты… ты это доешь? — спрашивает он в панике, указывая на последнюю креветку-бабочку. Я отпускаю руку. — Она твоя. Сзади нас слышу резкий вдох Кайла. Мгновенно переключаю на него внимание. Для кого-то другого он бы выглядел спокойным, но для меня виден внутренний гнев. Он совсем не двигается — ни выражением лица, ни мышцей, ни моргнув. Я заставляю себя улыбнуться, чтобы смягчить его ярость. Он сжимает челюсть и смотрит на меня так, словно целый час. Я отвечаю ему тем же взглядом. В следующий момент он, наконец, пытается уйти как можно скорее. Я вскочил и побежал к нему, встречая у двери. Как только он открывает её, я снова её захлопываю. — Пожалуйста, останься, Кайл, — умоляю я. Он поднимает подбородок, чтобы посмотреть на меня. — Мне нужно быть в другом месте, — бормочет он. Его тон меня не обманывает. Он искренне задет. Он думает, что я пытаюсь флиртовать с Остином прямо перед ним. Он с ума сошёл — я бы никогда так не сделал! С другой стороны, это может быть даже неплохо. В конце концов, ему было вполне нормально флиртовать с Миллером на моих глазах. А Кенни и Остин ведь сказали дать ему «лекцию в его стиле»… Но всё же. Я не играю честно. Не могу винить его за неловкость. Он удивил меня своей сдержанностью до этого момента. Теперь моя очередь отплатить тем же. Я обвиваю рукой его руку и веду её обратно к телу. Он яростно отдергивает её. — Тебе не стоит чувствовать себя некомфортно в собственной комнате. Остин и я отнесём это в лаундж, — объясняю я, давая понять, что это не будет в комнате Остина. Это нейтральная территория. И вместо того, чтобы ждать его ответа, я машу рукой, чтобы Остин взял еду, и выхожу в коридор. Остин следует за мной, вежливо кивая Кайлу, который не может оторвать от меня глаз. Мы удаляемся с едой, оставляя дверь широко открытой, а Кайл наблюдает за нами. Я не говорю больше ни слова, пока мы не скрываемся безопасно в лаундж. Я глубоко вздыхаю, садясь на место, с которым уже успел привыкнуть в прошлый раз. Беру вилку и тянусь за креветкой. Вдруг Остин хлопает меня по руке, и я роняю креветку и вилку обратно на тарелку. — ЭЙ! За что это?! — восклицаю я. — За то, что ведёшь себя, как придурок с Кайлом! — отвечает он. Я тру поражённое место. — Что? Я был бессердечен и холоден! То, что ты мне сказал делать! — Нет, ты пытался его разозлить, пригласив его ВРАГА — который кстати твой друг — есть еду, которую он принёс тебе, в ЕГО комнате! — исправляет меня Остин. Я знаю, что смотрю на него пустым взглядом, потому что он раздражённо вздыхает. — Кайл никогда не хотел тебя разозлить, когда он так себя ведёт — ведёт. Он просто был, есть собой. Ты должен быть с ним холодным и отчуждённым, а не пытаться потерять его полностью. — О чём ты говоришь? Это ровно то, что он делал со мной с Миллером! — Он флиртовал с Миллером прямо перед тобой? — спрашивает он, поднимая бровь. — Это не похоже на Кайла. — И что ты знаешь? — бурчу я раздражённо. — Ты не видел их вместе столько, сколько я. Это отвратительное зрелище, как этот тип чуть ли не раздевает Кайла похотливыми глазами. Остин фыркает. — Да, особенно когда Кайл делает то же самое. — Кайл этого не делает! — внезапно кричу я. Потом заставляю себя успокоиться, глядя на серьёзный вид Остина. — Именно. — Чт… — начинаю я в замешательстве, но понимаю, о чём он, ещё до того как закончу слово. — Ты видел Кайла когда-либо вести себя с Миллером иначе, чем вежливо, как друзья обычно ведут себя друг с другом? Теперь я чувствую себя идиотом. — Нет, — тихо отвечаю я. — А Кайл когда-либо отвечал на явные проявления симпатии Миллера? — Насколько я знаю — нет. — Остин смотрит на меня строго, и я меняю ответ: — Нет. — Ты должен помнить, что пытаешься быть холодным и отстранённым с ним, скрытным. — Эргх! — кричу я. — Это слишком сложно! Как мне понять, когда я… каким?! Он качает головой, но не даёт ответа. — Не скажу тебе, и я знаю, что тебе трудно, ведь ты не Кайл. У тебя нет его «биполярной личности», но ради него и ради себя, тебе лучше попробовать делать это лучше, чем ты делал до этого. Я уронил голову в руки и массирую виски, пытаясь придумать что-то получше, чем те идеи, что очевидно не работают. Остин указывает на креветки, я качаю головой. Как-то потерял аппетит. Пожав плечами, он протыкает оставшиеся морепродукты и засовывает их в рот, даже не пережёвывая с закрытым ртом. Я вздыхаю и поднимаю голову, смотря на него с отвращением и отчаянием. — Помоги мне, — прошу я. Он чмокает губами и улыбается. — Большому крутому спортсмену нужно объятие? Я корчу лицо и опираюсь локтями на колени. — Мне нужно больше, чем это. — За этим придётся к Кайлу, дружище. — Остин! — восклицаю я. — Мне нужен лучший план! Остин наклоняется и похлопывает меня по плечу. — Тебе нужно научиться лучше реализовывать тот план, что у тебя уже есть, — поправляет он. — И я могу тебе помочь. Мы даже ещё не применяли «тяжёлую артиллерию». Нам всё ещё нужно тайком выскользнуть в полночь и заставить его думать, что ты идёшь на встречу с новым клубом. Я смотрю на него пустым взглядом. — Как я вообще могу это сделать? Я и так нервничаю рядом с ним. Я ненавижу его расстраивать! — Ну, это потому что ты намеренно пытался! Ты не слушаешь, Стэн, — объясняет Остин. — И вообще, это должно быть просто, ведь выскользнуть нужно, когда он уже спит! Слов не нужно обмениваться, ты просто выскальзываешь заметно незаметно, — ухмыляется он в этой игре слов. Я хмурюсь. — Ладно. Но давай немного поменяем время. Полночь — это слишком банально. — Что, типа в 23:00? — спрашивает Остин, надеясь сделать это раньше, чтобы поспать дольше. — Как… насчёт 1:30? — Мне больше нравится 23:00 — В половине одиннадцатого половина кампуса уже будет шляться. Чёрт, может быть и в 1:30! — я снова кладу голову в руки. — Чёрт. — Ладно, 1:30 тогда. Но после этого ты больше не будешь будить меня, — говорит Остин, улыбаясь тепло, встаёт и берёт две тарелки, засовывая их в мусор. — Тебе лучше вернуться к своему парню, пока он не разозлился настолько, что не решит поменять замки. — Самое раздражающее — я бы не удивился, если бы Кайл действительно это сделал в гневе, — говорю я уныло, вставая. — Успокойся, он не сможет поменять замки, — замечает Остин, хотя это мало меня утешает. — Что мне делать, когда я снова встречусь с Кайлом? Я вроде… испортил своё «изменение характера», когда сказал ему, что мы с Остином ничего не делаем. Остин думает мгновение, прежде чем ответить: — Почему бы тебе не быть вежливым. Вежливым, но враждебным? Как будто ты осознал свою ошибку и немного смущён, но при этом не оценил реакцию Кайла. А потом — спать. — Спать?! — я восклицаю. — Ещё только восемь часов! — Тебе же рано вставать, да? Я тяжело вздыхаю при мысли о том, что придётся ложиться так рано, но, наверное, он прав. — Где мы встречаемся вообще? Нам нужно встретиться, ведь я не знаю точного пути, — говорю я. Он кивает. — Почему бы мне не встретить тебя в твоем коридоре? Так Кайл сможет нас услышать, когда мы разговариваем и идём вместе. — Ладно, — киваю я. — Уф… я не знаю, как мне проснуться в час ночи. Ты хотя бы можешь использовать будильник. — Очевидно, что тебе придётся не спать. Я открываю рот от удивления. — Как, черт возьми, ты предлагаешь мне не спать ПЯТЬ ЧАСОВ подряд? Он пожимает плечами, направляясь к двери. — Просто не засыпай. Если заснёшь — испортишь план. Если бы я не знал лучше, мне бы показалось, что я только что увидел лёгкую усмешку Кенни на его губах. Мне кажется, он почти хочет, чтобы я немного посострадал… У меня есть ощущение, что Остин и Кенни разговаривают гораздо больше, чем я знаю. Должно быть, это причина, почему Остин находит удовольствие в моих мучениях. — Ладно, — говорю я, когда мы дошли до третьего этажа и расходимся. — Увидимся позже сегодня ночью. — Знаешь, что да, — отвечает он и продолжает подниматься на свой этаж. Я дергаю тяжёлую дверь на своём этаже и тащу ноги к комнате 333. Глубоко вздыхаю, поворачиваю ручку и прижимаю кончики пальцев к двери. Голова опущена, плечи напряжены, но взгляд сразу падает на сидящего на моей кровати парня. Кайл поднимает глаза на меня, делая вид, что удивлён моим появлением. — Я тебя не слышал, — говорит он как оправдание. Похоже, он считает неприемлемым сидеть на моей половине кровати, потому что мгновенно вскакивает и возвращается в пределы своей зоны. — Кай, всё нормально, — пробормочу я, но он уже занят чем-то за своим столом. Мои плечи опускаются, и я мгновенно ощущаю вину. За всё. За то, что вел себя как мудак, за то, что пытался вызвать у него ревность. За то, что мне ещё предстоит сделать. Я молю Бога, чтобы это сработало. Тогда я смогу снова быть с ним, не переживая, что он передумает. Я осторожно подхожу к нему и приседаю рядом. Не уверен, что он хочет, чтобы я видел, над чем он работает, но что-то подсказывает мне, что он не слишком сосредоточен. Иначе книга перед ним была бы расположена правильно. Я беру на себя инициативу и ставлю её в нужное положение, улыбаясь. Он фыркает и встаёт, отходя от меня. Я выпрямляюсь и иду за ним. Вдруг он резко разворачивается, чтобы встать лицом к лицу. Это поза, с которой я слишком хорошо знаком. Некоторые из моих самых больших (и любимых) воспоминаний начались именно здесь. Но на этот раз в его глазах нет ни капли эмоций — только раздражение. — Чего тебе надо. — рычит он. — Кайл, — начинаю я, сцепляя свою руку с его рукой и касаясь его бедра, но он резко отстраняется. Я тяжело вздыхаю, пока воздух не кончается, и собираю мысли. Ты всё делал неправильно, Стэн! Будь холодным, а не жестоким. — Спасибо за креветки. Я удивлён, что ты помнил, что они мои любимые. На этот раз он позволяет моей руке опереться на его бедро. Смотрит на меня, будто пытаясь прочитать мои намерения, и поднимает голову. — Ты же просил полфунта каждый раз, когда мы ели в Shuck-n-Shack в детстве. Как я мог забыть? — Это было мило с твоей стороны, — продолжаю я. — И мне не стоило делиться ими с Остином. Он фыркает. — Конечно, не стоило. — Давай поедим вместе завтра. — говорю я, закрепляя планы прежде, чем этот светловолосый мерзавец успеет к нему прицепиться. Он едва улыбается, но улыбка быстро тает. — Я бы пошёл… но у меня уже есть планы. Я опускаю руки вдоль тела, пытаясь скрыть недовольство, которое появляется на лице. — О. Ладно, я бы не хотел, чтобы ты их нарушал. — Я иду на свою сторону комнаты и сажусь на кровать. Чёрт, у Кайла всегда есть планы; а я должен быть «занят» своим клубом. — Ты не собираешься спросить, что это за планы? — спрашивает Кайл, оставаясь на месте. — Наверное, с Миллером, или с Джейсоном, или с каким-нибудь другим делом, связанным с ОВЧ. Разве не так всегда? — слышу горечь в собственном голосе, но мне всё равно. — Это не важно. Вряд ли я смог бы провести это время с тобой в любом случае. — Провожу рукой по волосам, надеясь, что он поддастся. — …Если ты думал, что не сможешь, зачем пытался их назначать? — Наверное, потому что мне нравится проводить с тобой время. Ладно. — я встаю. — Я знаю, рано, но мне нужно поспать. Можешь оставить свет и телевизор включёнными, они меня не побеспокоят. — Ты собираешься спать сейчас? — Кайл хмурится. — Завтра будет занятой день. — У тебя же только один урок, — указывает он, но я игнорирую это, стараясь быть как он. — Я собираюсь готовиться ко сну, — говорю я и иду менять одежду, делаю свои «ванные дела» в ванной, а не в комнате. Вернувшись, я удивляюсь — основной свет и телевизор выключены. На столе Кайла горит только лампа. — Я сказал, что можно оставить всё включённым. — говорю я, убирая свои вещи. — Если хочешь спать, я не хочу отвлекать тебя. Я просто займусь домашкой перед сном. — Ладно, делай как хочешь. — Я забираюсь в кровать и пытаюсь думать о чем-то успокаивающем. Потом вспоминаю, что на самом деле мне не стоит спать. Чёрт, Остин. Я укутываюсь в одеяло и переворачиваюсь, пытаясь найти удобное место, и ощущаю, что за мной наблюдают. — Да? — спрашиваю я, хоть голова и повернута от Кайла. Он молчит. Я смотрю на него: он всё ещё сидит в кресле за столом, но смотрит прямо на меня, играя ручкой. Кажется, он хочет что-то сказать, но не говорит. Просто смотрит. — Да? — спрашиваю снова, более резко. Он всё ещё молчит, и в раздражении я отворачиваюсь и бормочу себе о людях, их взглядах и о том, как это невежливо. Я настороженно прислушиваюсь, когда слышу, что Кайл встаёт из кресла. Я даже не напрягаюсь, когда ощущаю его вес на своей кровати. Поднимаю голову и вижу, как он нависает надо мной. — Что? — спрашиваю. — Ничего. — говорит он и наклоняется, чтобы медленно поцеловать меня, прежде чем отступить и вернуться к креслу за столом. Каждый раз, когда я думаю, что понимаю Кайла, я понимаю, что не понимаю. Не знаю, зачем это было. Конечно, приятно, но я не понимаю. И снова начинаю чувствовать вину за своё поведение, за то, что вообще подумал о том, чтобы выскользнуть сегодня ночью, но я не собираюсь отказываться от того, что нужно сделать. 20:30 прошло, и я слышу, как Кайл занят работой. Он тихо стучит по клавишам на ноутбуке, пытаясь не шуметь. Хотелось бы, чтобы он не старался так сильно. Этот постоянный щелчок уже сам по себе держит меня в бодрствующем состоянии. Никогда не думал, что буду так благодарен за звук пальцев по клавишам. 21:30 прошло, я вижу это по часам на столе. Кайл всё ещё не спит, всё ещё печатает что-то. Я ругаю себя за то, что упускаю драгоценное время с ним из-за своей затеи. Если это не сработает, клянусь себе, я больше никогда не буду отходить от его стороны. 22:30 подкрадывается, я лежу с широко раскрытыми глазами, глядя в потолок. Кайл только что пошёл в ванную, ровно две минуты назад. Надеюсь, что это действительно ванная. Он говорил, что ляжет спать вскоре после меня. И, наверное, он отдохнёт гораздо лучше без моего присутствия, мешающего ему. Может, он пользуется моментом, чтобы пойти к Миллеру. Глупо, глупо с моей стороны. Остин прав! Кайл никогда не проявлял интереса к этому… странному парню. Зачем ему теперь это, когда у него есть я? Но всё же мне нужно показать Кайлу, что я не менее важен, чем его клуб. А потом убедить его, что HHS того не стоит. Но черт, а что если он пойдёт за мной? Что если он увидит, что Остин и я замышляем что-то? Что если он внедрит шпиона, чтобы раскрыть мою фальшивую клубную затею? Какого черта за клубом вообще собрания в 1:30 ночи по четвергам! Кроме, может, алкоголиков, единогласно. Боже, а что если он подумает, что я превращаюсь в какого-то братана с пивом, вечеринками и глупыми шуточками? Я сжимаю глаза, когда слышу первый звук снаружи. Кайл вернулся и теперь раздевается. Я прищуриваюсь, наблюдая, как мой парень снимает одежду и ложится в кровать, только чтобы понять, что оставил лампу на столе включённой. Он тяжело вздыхает, встаёт и тащит ноги к свету. Прямо перед тем, как выключить лампу, он оборачивается ко мне. Я мгновенно закрываю глаза. Темнота окружает меня, и я слышу, как он устраивается поудобнее. Открываю глаза снова, пока они привыкают к свету. На часах 22:46. Черт, я должен был выбрать план Остина на 23:00. Минуты никогда не тянулись так медленно в моей жизни. Кажется, я пересчитал 17 триллионов овец, и все они были первой. Я переворачиваюсь на бок, подушка принимает форму моей головы. Кровать в общежитии никогда не казалась такой удобной. Хотя есть свои плюсы в том, чтобы спать с Кайлом, растянуться в одиночной кровати тоже имеет свои преимущества. Например, я могу забрать одеяло полностью себе. И могу закинуть локоть назад или вытянуть ноги, не боясь задеть соседа по кровати. Я улыбаюсь и закрываю глаза, наслаждаясь ощущением прохладного, сухого воздуха вокруг. Проходит несколько минут, прежде чем я моргну и открою глаза. Но как только это случается, будто удар молнии пронзает меня, и я вскакиваю на кровати, глядя на часы. Господи Иисусе, черт возьми, 1:17. 1:17! Я ЗАСНУЛ! Я пытаюсь контролировать свою тревогу, медленно и тихо выдыхая, опускаюсь обратно на кровать. Окей, окей. Осталось всего тринадцать минут до того, как мне нужно выбираться. Как я мог быть таким беспечным? Очевидно, это не для меня. Надеюсь только, что Остин не забил на меня ради собственной кровати. Мне нужно выйти из этой комнаты и попасть в коридор быстро и тихо. Черт! Я выглядываю на Кайла и с облегчением вздыхаю, когда вижу, что он всё ещё крепко спит. Мой прыжок даже не взбудоражил его, что, в принципе, хорошо… хотя и плохо одновременно. Идея в том, что я должен быть тихим, да, но Кайл ДОЛЖЕН проснуться хотя бы слегка, чтобы заметить, что меня нет. Если он проспит всю ночь, весь смысл проваливается! Я хотя бы вылезаю из кровати, действую медленно. Если — нет, когда Кайл проснется, я хочу, чтобы я уходил, а не просто вставал с кровати. Стоя, тихо ругаюсь про себя. Как, черт возьми, мне переодеться, чтобы он не проснулся достаточно, чтобы спросить, куда я иду? Черт, ладно! Плевать на одежду! Я в спортивных штанах и футболке — этого чертовски достаточно. Надену кроссовки… делаю это, завязывая их в темноте и прислушиваясь к малейшему звуку от Кайла и Остина. В коридоре, похоже, полная тишина. Я не знаю, хорошо это или плохо. Открываю шкаф и достаю куртку как можно тише — наверняка на улице чертовски холодно в это время. Стою, полностью одетый, пытаюсь придумать что-то, чтобы разбудить Кайла… и в то же время дать мне возможность выскользнуть, прежде чем он что-либо скажет. Всё должно выглядеть естественно. Часы продолжают тикать, и я чуть не теряю сердце, когда что-то скользит под дверной щелью. Я подпрыгиваю от неожиданности, потом нагибаюсь. Темно, но моего ночного зрения хватает, чтобы разглядеть бумажку. Без слов поднимаю её и смотрю. Я понимаю, что это бумага, но читать её не могу. Пробираюсь к окну, чтобы поймать лунный свет. Он падает прямо на лицо Кайла, но уверен, ему не помешает, если я немного займу свет. Хотя, честно, я, наверное, шумлю больше, чем если бы просто включил лампу, так что возвращаюсь к двери. Поворачиваюсь к Кайлу, проверяя, спит ли он — всё тот же сон, даже слегка храпит. Отлично. Как, черт возьми, я его разбудить? Может, Остин мне поможет. Полагаю, он и написал записку. Если только это не какой-то сталкер, который знает о нашем плане. В таком случае я был бы слегка напуган… и одновременно польщён. Я снова шагаю к тому, что думал дверью, но натыкаюсь на стол Кайла и мусорку. «Черт!» тихо ругаюсь, прикасаясь к прохладной металлической ручке. Протискиваюсь и открываю дверь. Лицо Остина — первое, что вижу. Он стоит в нескольких дюймах от двери — если бы кто-то из нас вышел с кровати во сне, мы бы в него врезались. — Что это? — спрашиваю, поднимая записку и закрывая за собой дверь не слишком громко. — А как тебе кажется? — Остин смотрит на меня подозрительно. Я разворачиваю бумагу на сгибе, света достаточно. «Стэн, 1:30 — не опаздывай», читаю вслух. — И ты не опаздываешь, — Остин отмечает, поглядывая в обе стороны коридора. Я машу запиской в воздухе. — Это твой способ разбудить меня? Думаю, записка под дверью не сильно помогла бы вытащить меня из глубокого сна, — говорю, смеясь над этим нелепым жестом. Он поднимает брови. — Ты заснул, да? Я избегаю его взгляда. Он вздыхает. — Ну, наверное, это мало бы помогло. Но это подняло бы подозрения у Кайла, если… скажем… он проснулся бы в твоё отсутствие и обнаружил это на полу. Я опускаю плечи, чувствуя себя идиотом. — Ах… — Да, ах, — похлопывает меня по спине. — Теперь задвинь её обратно под дверь. — Не будет ли это слишком очевидно? — Если Кайл тебя хорошо знает — а он знает — он не подумает о ней много. Только после того, как я задвигаю записку обратно, понимаю, что он опять оскорбил мой интеллект. Я хмурюсь, оборачиваясь, и вижу, что он уже идёт по коридору к лестнице. — Пошли.— тихо зовёт он. Мы спускаемся по лестнице и выходим на холодную ночь. Наверное, из-за того, что сегодня четверг, всё тихо и спокойно. Немного удивлен. Я думал, что на кампусе будет больше людей, но ДжВ не похоже на огромные государственные школы, где кто-то всегда не спит. Большинство ребят здесь реально заботятся о своих учебных делах. — Знаешь, что еще круче, когда идем в Констанс Холл? — внезапно спрашивает Остин. Я смотрю на него с вопросом, ожидая объяснения. — Оно на северной стороне кампуса. — И что? — спрашиваю, когда он молчит. Чувствую, как он закатывает глаза. — Это значит, если Кайл выглянет в окно, он увидит нас, гуляющих вместе посреди ночи. Ах! Верно! Кайл может это увидеть… если, конечно, проснется. Часть меня хочет повернуться и посмотреть на его окно, но это слишком рискованно — можно сдать весь наш план. Когда мы подходим к холлу, Остин ведет вперед, и я вижу, что дверь уборщика действительно открыта. Я почти никогда не бывал в этом здании, поэтому не знаю местность. Лучше просто идти за Остином. Он, кажется, случайно выбирает класс и включает свет. — Никто не увидит свет? — спрашиваю, заходя внутрь и осматриваясь. Внутри обычный класс: пара досок, столы. Никакой особенной атмосферы, как у ОВЧ. — Сомневаюсь, — отвечает он скучно, садясь за стол и сразу кладет голову на него. Я присаживаюсь за соседний стол и внимательно смотрю на него. — Так мы просто сидим здесь несколько часов? — Ага. Я стону. — Это будет одна из тех долгих ночей, да? — А что еще предлагаешь? — Мы могли бы… — начинаю, раздумывая. — Рассказать друг другу наши жизненные истории. Он фыркает в стол, потом поднимает голову, чтобы взглянуть на меня. — Моя жизнь довольно простая. Обычная, не стоящая рассказа. А у тебя как? Мои мысли возвращаются к детству в Южном Парке. Я мог бы рассказывать об этом недели, но есть шанс, что он подумает, будто я вру. — У меня примерно так же, — говорю я вместо этого. — Расскажи больше про тебя и Дэнни. — Нет. — говорит он прямо. И мы снова погружаемся в тишину. Остин кладет голову на стол, я делаю то же. Да, эта «встреча» обещает быть долгой. Почему-то мои глаза не закрываются. Я либо слишком скучаю, либо слишком бодрствую — но они не хотят смыкаться. Я осматриваюсь, запоминая рисунок древесины на столе. Моя нога начинает тихо постукивать, но звука почти нет. Наконец, я выдыхаю и вибрирую губами, поднимаю голову и смотрю на Остина. Черт, парень уже крепко спит. Я опускаюсь обратно на стул и начинаю стучать пальцем по столу. В конце концов, ритм превращается в мелодию — с моей одноголосой песней, где я минимум на три ноты фальшивлю — и становится почти одноруким оркестром. Не могу вспомнить слова десять минут назад, но продолжаю ту же песню, когда замечаю, что дыхание Остина стало громче, и, если можно так сказать, он начал храпеть еще сильнее. Сволочь. Я больше не могу. Могли бы уже прицепить меня к мягкой стене и заставить смотреть часы дневных ток-шоу, потому что ещё одна минута в этом классе — и я сойду с ума. На десять к одному, Кайл даже не проснулся. Мы проделываем всё это зря. Трудно верить в идеальный план, когда изначально не веришь в себя. Может, потому что это не мой план. Или потому что я не умею его правильно выполнять. А может, всё это просто бесполезно. Кайл слишком умный. Какая ещё группа возьмёт меня ровно в то же время, когда его культ планирует своё? И, что ещё хуже, почему я так плохо умею заставить его думать, что это одно и то же? Я не могу показать ему, как это выглядит, потому что не умею действовать так, как он. Как говорили Остин и Кенни, я должен действовать точно как он, чтобы Кайл понял, что получает. Но я никогда не претендовал на роль хорошего актёра. — Если не прекратишь петь, я вытащу твои связки через пупок пинцетом. — угрожает Остин, его слова глухо сквозь руку. Ага. Похоже, он пытался заглушить меня своим храпом. — Извини, — бормочу я. Он не поднимает головы, но теперь я знаю, что он так же начеку, как и я. Значит, можно задавать вопросы. — Остин, а если это не сработает? — Тогда попробуем снова на следующей неделе. — отвечает он в локоть. — Я не хочу пробовать снова на следующей неделе. — решаю я. Его голова резко поднимается, глаза сверкают. — Ты что, хочешь сказать, что тебе не весело? — Нет, — говорю честно. — И это не работает. Я не понимаю, почему вообще думал, что сработает. — Эй! — он защищается, думая, что я критикую его план только потому, что он не мой. Честно говоря, я бы ничего лучше не придумал. Я бы знал. Я пробовал. — Дело не в плане, дело во мне. — Ха, я использую старое «это не ты, это я». Как будто я расстаюсь с планом. — Я ужасен в притворстве. Ещё хуже — в холоде. Это вредит Кайлу и нашим отношениям. Я больше не хочу этим заниматься. Он изучает меня взглядом, потом опускает глаза на стол. — То есть ты никогда на самом деле этого не хотел? — И это тоже. — признаю я. — Какие у тебя ещё варианты? — спрашивает он резко. Я пожимаю плечами — Не знаю. — Значит, ты собираешься принять, что он в ОВЧ? — Я так не говорю. Никогда не скажу. Но если я хочу вытащить его оттуда, это не тот путь. Да, клуб изменил его, но… насколько они реально опасны? — думаю вслух. — Это больше похоже на братство, со всем этим «братья на всю жизнь», но кроме этого… это просто экстремальная версия общества почета, не так ли? Остин начинает смотреть на меня, как будто я сошёл с ума, и сейчас я не могу выглядеть лучше в его глазах. Никогда по-настоящему не задумывался об ОВЧ. Да, их методы экстремальные, с клеймением и всякой фигнёй, меняющей человека, но если отбросить это… чем они реально отличаются от братства? Теперь, когда я думаю… — Эй, Остин? — Что? — он фыркает. — Что такого крутого в этом ОВЧ, почему все хотят туда попасть? Я имею в виду… мне кажется, мне никогда толком не объясняли. Неужели всё ради популярности? — Ты ищешь логику в нелогичном клубе, — Остин встаёт со стола. — Для тебя, Стэн, это не так уж плохо. Даже если Кайл член ОВЧ, вы всё равно близки… ближе, чем я хотел бы быть с Дэнни, но близки. Я этого не понимаю. Мой старый друг так меня не воспринимает. Он трет висок, словно у него начинается головная боль. — Это раздражает. Если ты не хочешь доводить этот план до конца, можем вернуться в общежитие. Я хотя бы смогу поспать, — бормочет он и направляется к двери. Я наблюдаю за его спиной и вздрагиваю от того, что он сказал. Он в чём-то прав. Даже с Кайлом, преданным членом ОВЧ, я всё равно вижу его и у нас есть отношения. У Остина и Джейсона такого нет. Думая об этом, я понимаю — пора воплотить в жизнь свой собственный план. Дам Остину и Джейсону пару часов наедине, и может быть, между ними что-то изменится. Остин явно хочет вернуть старого друга, а как Джейсон страстно ненавидит упоминания об Остине… ну, это не может быть полностью ненавистью. Может, я и провалил план Остина с Кайлом, но это не значит, что не могу помочь Остину. Есть масса других путей, чтобы «спасти» моего парня. У меня есть всего один путь, чтобы помочь Джейсону. Сейчас мой новый фокус — Остин. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть Дэнни к нему.