Реформация Кайла Брофловски

Первое, что я замечаю, когда просыпаюсь — это насколько безумно ярко в комнате. Я сразу щурюсь, проклиная прямые солнечные лучи, бьющие прямо в лицо. Потирая глаза, я переворачиваюсь на бок, чтобы уйти от света, но это бесполезно. Солнце уже высоко в небе и явно не собирается давать мне спать дальше. Я стону, откидывая одеяло и садясь, чтобы почесать ногу. Кровать Кайла, конечно же, пуста и аккуратно заправлена. Его сторона комнаты выглядит «приведённой в порядок». Не видя его рядом, я понимаю, что это первое утро, когда он не разбудил меня с тех пор, как мы вместе. Я хмурюсь при этой мысли лишь на мгновение — воспоминания о прошлой ночи и всех этих безумных событиях накрывают меня с головой. Почёсывая затылок, я прикрываю глаза, чувствуя себя полностью выжатым. Такое ощущение, будто я гулял всю ночь и завалился спать только под утро. Но когда я смотрю на часы и вижу, что сейчас, на самом деле, половина одиннадцатого, понимаю, что это не так. Я проспал больше двенадцати часов, а такого со мной давно не было. Я даже не понимаю, как это получилось — с тем, как у меня сейчас мысли скачут, я бы подумал, что не смог бы расслабиться даже на короткий сон. Но, очевидно, смог. С неохотой я встаю и шаркаю к шкафу, доставая всё необходимое для утреннего похода в ванную. Я снимаю боксеры, хватаю полотенце и крепко оборачиваю его вокруг талии, затем надеваю шлёпанцы для душа и иду в ванную. Сегодня путь кажется неоправданно длинным, и я буквально волочу ноги. Вокруг гудят разговоры, но я решаю их игнорировать, особенно потому, что догадываюсь, о чём они. Когда я дохожу до двери и открываю её, голоса соседей по общежитию мгновенно обрушиваются на меня. Все говорят о Джейсоне. Я медленно моргаю и встаю рядом с каким-то парнем, который вроде бы мой сосед, но не из ОВЧ. Он отступает от меня, когда я тянусь за зубной щёткой, но я не придаю этому значения. В конце концов, он не знает всей истории. Он не знает правды о том, что произошло. Я быстро чищу зубы и захожу в душ. Шум воды легко заглушает голоса парней, и я расслабляюсь, понимая это, оставаясь под водой дольше, чем обычно. К сожалению, стоит мне выключить воду — всё возвращается, окружает меня снова, и единственное, чего я хочу — это поскорее вытереться и уйти отсюда. Вернувшись в комнату, я тяжело вздыхаю и буквально падаю. День обещает быть тем ещё. К счастью, никто из этих парней толком не знал, как часто мы с Джейсоном общались… по крайней мере, мне так кажется. Если бы знали — меня бы уже точно расспрашивали. — Так где он? — Господи Иисусе! — ору я во весь голос и резко поворачиваю голову в сторону, замечая Кайла, который крутится туда-сюда на своём стуле у стола. Он поднимает бровь, но его равнодушное выражение лица не меняется. — Ты меня до смерти напугал, — бормочу я и отворачиваюсь к шкафу. — Почему ты вообще тут сидишь? У тебя что, завтрака нет или типа того? — Нет, — отвечает он. — Рано утром Миллер объявил собрание. Похоже, Джейсон исчез. — Правда? — спрашиваю я, роясь в одежде, будто не могу выбрать, что надеть. — Да. И если вспомнить прошлую ночь, ты говорил, что твоё отвратительное настроение станет понятно по событиям завтра. Ну так вот — «завтра» уже наступило. Давай, выкладывай. Его слова звучат резко, и ясно, что он не шутит. Я перестаю притворяться, достаю джинсы и поворачиваюсь к нему с раздражённым взглядом. — И теперь моё «отвратительное настроение», как ты это называешь, — рычу я, сузив глаза, — ОБЪЯСНЕНО. Он смотрит на меня пустым взглядом, не принимая ответа. Не отводя глаз, я роняю полотенце, натягиваю джинсы, застёгиваю их и подпрыгиваю на месте, чтобы они нормально сели. — Начинай говорить, Стэн. — требует он хриплым голосом. Я смотрю в одну точку на полу перед его ногами и чешу бровь большим пальцем. — Думаю, сначала ТЕБЕ есть что сказать мне. Он откидывает голову назад и фыркает. — И что же Я, по-твоему, должен тебе сказать? Поздравляю, ты справился? Избавился от одного из нас? Сдёрнув с вешалки первую попавшуюся футболку, я нахожу перед и натягиваю её через голову. Он всё ещё смотрит на меня своими холодными зелёными глазами, и я чувствую, как у меня сжимается желудок. — Нет, Кайл, — бормочу я. — Он сам всё сделал. После этих слов он встаёт и начинает идти ко мне. — Сделал ЧТО, Стэн? Ушёл? Исчез? — теперь он стоит в двух шагах от меня. — ЧТО ОН СДЕЛАЛ, СТЭН?! — кричит он. Я глубоко вдыхаю, собираясь с силами, чтобы не выбить ему эти красивые зубы за то, что он орёт на меня. Как он СМЕЕТ сваливать это на меня! Это ЕГО вина! Я делаю шаг ближе. — Может, тебе стоит спросить своего дружка Миллера, — усмехаюсь я. — Ты же без проблем ему всё рассказываешь. Он игнорирует мой выпад. — Какое отношение МИЛЛЕР может иметь к исчезновению Джейсона? — Продолжай задавать себе этот вопрос — и поймёшь. Что такого мог сказать Миллер, чтобы Джейсон понял, какое это всё дерьмо? — я оглядываюсь, будто размышляю. — Хмм… может, дело в том, что он не умеет держать рот на замке? — О чём ты вообще сейчас бредишь. — говорит он почти механически, словно зевая. Я сверлю его взглядом. — Подумай, Кайл. — Миллер был с Джейсоном вполне дружелюбен, — отвечает он. — Неправильный ответ. Думай лучше, Кайл. О чём вы с ним говорили недавно? — он всё так же смотрит на меня без эмоций. — О разговоре, в котором был ОСТИН? — добавляю я, замечая, как его взгляд слегка меняется. Это заставляет его замолчать. Он поджимает губы, не находя, что ответить. Он понимает, что я его поймал. Он знает, что неправ. Я просто жду, когда он извинится за то, что так меня предал. — Ты не можешь этого знать. — говорит он, убеждая скорее себя. — Что Миллер специально солгал Джейсону, чтобы разлучить его с Остином? Да, знаю. Кайл делает шаг назад, и на его лице появляется лёгкое удивление. — И откуда у тебя эта секретная информация? — Джейсон это услышал, — рычу я. — А потом рассказал мне. — …Ну тогда понятно. Вот почему ты сейчас такой взбешённый? По тому, как он это сказал, будто ему вообще всё равно, что его «великий друг» Миллер разрушил дружбу двух людей. Он говорит так, словно… — Их разрыв был на благо ОВЧ. — добавляет он, когда я не отвечаю. Он серьёзно это сказал? Так спокойно? Так бесчувственно? — Джейсон сказал, что слышал, как ты рассказывал Миллеру, что я пытался их помирить. — И? — настаивает он, явно раздражённый. — «И»? СЕРЬЁЗНО?! Я говорил тебе это по секрету! — Когда это ты такое говорил? — Я думал, это и так очевидно! С какого чёрта ты сразу же побежал и рассказал Миллеру, Кайл?! Он хмурится. — Так вот из-за чего ты злишься? — ДА, ИЗ-ЗА ЭТОГО! Всё, о чём мы говорим, остаётся между нами — это не дело кого-то ещё. — Если это связано с HHS. Почему я не должен был сказать Миллеру? Это касается Джейсона, а Джейсон — часть ОВЧ. Мне хочется заорать от злости. — Дружба Джейсона и Остина НИКАК не связана с ОВЧ! — срываюсь я. Он надменно моргает. — Не вижу, как они могут быть не связаны. Мои руки сжимаются в кулаки, но я держу их опущенными по бокам. Я буквально источаю яд сквозь стиснутые зубы, а он стоит слишком спокойно. Такое ощущение, будто мы вообще спорим о разных вещах. Или будто он просто не понимает, насколько для меня важно делиться! Делить наши желания, наши секреты, НАШУ ЖИЗНЬ друг с другом! Видимо, он просто не чувствует того же, если «не понимает», почему я так злюсь. Зачем мы вообще здесь? Почему я стою в нескольких сантиметрах от человека, которого называю своим парнем, если он не может дать мне даже этого — делиться? Почему ему так сложно быть откровенным со мной, но при этом он без проблем делится МОИМ с Миллером? Неужели моё место именно такое? Я медленно выдыхаю, разжимая пальцы. Они скользкие от пота. — Кайл, — начинаю я спокойно. — Если ты хочешь быть со мной, мы должны общаться. И бывают ситуации, когда я скажу тебе что-то, что ты, независимо от важности, НЕ должен рассказывать НИКОМУ. Это касается и членов ОВЧ. — Я смотрю ему прямо в глаза. — Особенно Миллера. — Стэн, — начинает он так же спокойно. Он делает шаг ближе и кладёт руки мне на дрожащие руки. — Если ТЫ хочешь быть со мной, тебе придётся принять, что я член Общества Высокой Чести. И есть вещи, которыми мы не можем делиться друг с другом именно из-за этого. Ты знал это ещё до того, как между нами что-то началось. Я отвожу взгляд, чувствуя, как подступают слёзы от злости. Он продолжает, теперь поглаживая мои руки. — Ты не можешь ожидать, что я буду скрывать нечто настолько важное от своих братьев. Это первый раз, когда я слышу, как он называет их «братьями». Мои кулаки снова сжимаются. — То есть ты хочешь сказать… что я не могу тебе доверять. — Нет. Я говорю, что мы с тобой стали «мы» уже после того, как ты знал, где моя преданность. Ты прекрасно знал, насколько я предан ОВЧ, Миллеру. Я думал, ты уже это понял. Я отступаю, почти отталкивая его. — Давай прямо, потому что мне надоело путаться. Если бы тебе пришлось выбирать между мной и ОВЧ — кого бы ты выбрал? Кайл хмурится, но не медлит с ответом: — Что это вообще за вопрос? Это как спросить, кого бы ты выбрал — маму или папу. Конечно, ты хочешь обоих. Я тоже хочу и то, и другое. — А если нельзя было бы иметь обоих?! — Скажу так, — начинает он, и уже то, как он снова уходит от ответа, меня бесит. — Общество никогда не заставляло меня выбирать между ним и тобой, потому что они понимают, как ты для меня важен. Я не думал, что мне придётся просить тебя о том же. Я киваю, не веря своим ушам. — Понятно… так ты всё ещё хочешь знать, где Джейсон? — Многие из нас хотят это знать. Я в том числе. Я оборачиваюсь на звук его голоса и смотрю на него. — Люди обычно стучатся. — говорю я Миллеру. — Я стучал. Никто не ответил, но я слышал голоса. — И ты решил просто зайти? — фыркаю я. Он стоит в дверях нашей комнаты, и я не могу поверить, что не услышал, как открылась дверь. Похоже, Кайл тоже не заметил. Интересно, сколько он успел услышать… но я лучше умру, чем спрошу, что именно он услышал, прежде чем решил заявить о себе. Я хочу спросить, какого чёрта он вообще здесь делает, но Кайл будто чувствует этот вопрос и отвечает раньше, чем я успеваю его задать. — Я сказал ему зайти после того, как мы поговорим. — Знаешь, — говорю я легко, хватая кошелёк и ключи от комнаты, — как ни странно, мне больше не хочется разговаривать. Миллер преграждает мне путь, когда я пытаюсь обойти его и выйти. Я не хочу сейчас здесь быть. Ни с ним, ни с Кайлом. Кайл… я просто… если останусь ещё хоть немного, могу сказать или сделать то, о чём потом пожалею. — Жаль это слышать, — говорит Миллер. — Но, как ты, возможно, уже заметил, слухи распространяются быстро. Джейсон исчез, и Кайл заверил меня, что прошлой ночью он был здесь, с тобой. Поговорив с несколькими людьми, мы поняли, что ты — последний, с кем он разговаривал. Я нервно усмехаюсь и отступаю к своему стулу, падаю в него и роняю ключи на пол. Чувствую на себе их взгляды. Будто они заперли меня здесь. Всё это слишком похоже на то, что Миллер и Джейсон делали со мной несколько месяцев назад… только теперь Кайл тоже участвует. Как Кайл, МОЙ Кайл, может быть частью этого? Я с поражением наблюдаю, как они становятся рядом передо мной — как два опасных хищника, готовых наброситься на добычу. Образно, конечно. Просто ужасно, что один из этих «монстров» — мой лучший друг. После короткого обмена словами с Миллером Кайл поворачивается ко мне, его лицо светлеет. — Стэн, — говорит он уже мягче, — мы не злимся на тебя. Мы просто хотим разобраться. Они делают шаг ко мне, ещё сильнее загоняя в угол. — Ты как раз собирался сказать мне, где Джейсон. Сейчас самое время. — Как он мог вот так просто взять и исчезнуть? — вмешивается Миллер. — Что ты ему сказал, Стэн? Я чувствую себя так, будто меня допрашивают, даже не зачитав права. Мои руки будто прикованы к стулу — я парализован от шока и ещё какого-то чувства, которое даже не могу определить. «Предательство» — слишком слабое слово. Кайл использует меня, использует НАШУ связь, точно так же, как Миллер использовал Джейсона ради своей связи с Остином. И я чёрта с два это позволю. Я шевелю пальцами, чтобы вернуть чувствительность, и киваю. — По-моему, всё и так очевидно, ребята, — говорю я им, на что Миллер презрительно усмехается. — Просвети меня, — холодно отвечает он. Я перевожу взгляд на этого белобрысого крысёныша, который в одиночку перевернул мою жизнь с ног на голову. — Ладно, — соглашаюсь я. — Джейсон не ушёл из-за того, что я сказал или сделал. Он ушёл… из-за тебя. — Из-за меня? — повторяет он с сомнением. — Из-за тебя. — Я смотрю на Кайла. — И из-за тебя. И из-за всех вас в вашем чёртовом культе, которых он РАНЬШЕ считал друзьями. Удивительно, но ко мне возвращается контроль над телом — я хватаюсь за подлокотники и подаюсь вперёд. — Которые на самом деле были частью проклятой лжи, — рычу я, отталкивая Миллера и направляясь к двери. Я резко оборачиваюсь, распахивая её. — Дэнни вернулся к тому, что реально. — заявляю я и захлопываю дверь. Оказавшись в коридоре, я останавливаюсь и делаю несколько глубоких вдохов. Это было слишком… напряжённо. Слишком резко. Я понятия не имею, что делать дальше. Обычно в такой ситуации я бы пошёл к кому-нибудь из друзей, но у меня их нет. Да и, если честно, я сейчас слишком зол, чтобы отвечать на вопросы, которые у них точно возникли бы. Я думал, что Кайл хотя бы сразу выйдет за мной, но дверь остаётся закрытой, и я слышу, как он разговаривает с Миллером. Как будто меня там вообще не было. — Эй, Стэн… Я резко поднимаю глаза и понимаю, что привлёк внимание почти всех парней в коридоре. Похоже, многие вышли из своих комнат и теперь смотрят на меня с жгучим любопытством. Я поворачиваюсь к тому, кто меня окликнул — мы иногда пересекались, но я даже имени его не знаю… — Так что случилось? Мы теперь знаем, где Джейсон? Я сглатываю ком в горле, прежде чем тряхнуть головой, пытаясь прояснить зрение, которое, как я даже не заметил, начало мутнеть, и пробираюсь мимо них. — Всё, что вам нужно знать — он не вернётся, — говорю я, проходя сквозь толпу. — А кто бы захотел? — бормочу уже себе под нос, толкая дверь на лестницу. — Ты что-то с ним сделал, да? Я поднимаю взгляд и вижу какого-то светловолосого парня, которого никогда раньше не видел. Он свесился с перил, опершись на них руками и головой, будто делает так каждый день. — С кем? — спрашиваю я, прекрасно понимая, о чём он. Я продолжаю спускаться по лестнице. Мне просто нужно уйти. Куда угодно — лишь бы подальше. Я не могу даже представить, как вернусь в комнату, зная, что там Кайл. Зная, что ему плевать, предаёт он меня или нет… что для него я всего лишь на втором месте… что он скорее встанет на сторону Миллера, чем на мою. — С Джейсоном, конечно, — он начинает идти за мной, легко перескакивая по ступеням, будто ему вообще всё равно. — Я ни хрена с ним не делал. Можешь передать это своим дружкам, — рычу я. Слышу, как его шаги замирают, и мельком оглядываюсь. — Я не из ОВЧ.— задумчиво говорит он, а потом улыбается. — Но спасибо, что принял меня за одного из них. Я с подозрением приподнимаю бровь, наблюдая, как он вприпрыжку поднимается обратно вверх по лестнице. — Господи, мне нужно валить отсюда к чёрту. — говорю я, потирая лоб. Ускоряю шаг, перепрыгиваю через ступени и выбегаю из общежития. Засовываю руки в карманы худи и иду куда глаза глядят. Весь этот колледж против меня. Я здесь такой одиночка… теперь я понимаю, как чувствовал себя Остин. И теперь я понимаю, ПОЧЕМУ он так себя чувствовал. Из-за этого чёртова Миллера! ПОЧЕМУ, Кайл?! Почему ты повёлся на его уловки? На его пустые обещания и фальшивое «бессмертие»? Я не идиот — я понимаю, как устроен мир. Я знаю, что студенческие клубы в реальной жизни ничего не значат. Или значат? Я вспоминаю слова Джейсона… Дэнни… о том, что ОВЧ делает то, о чём правительство США только мечтает. Они правда какая-то тайная организация, которая может обеспечить тебя на всю жизнь? И если это так… разумно ли с моей стороны делать их своими врагами? Хотя вряд ли я могу считаться большим врагом, учитывая, что встречаюсь с одним из их самых преданных членов. Я качаю головой. Никогда бы не подумал, что Кайл так опустится — попадёт под влияние какого-то контролирующего культа. Да, у него были трудности в школе — он был единственным еврейским парнем и всё такое… но я НИКОГДА не думал, что он опустится до такого… низкого уровня. Очевидно, я не могу остаться с ним. Это безумие — сидеть и смотреть, как всё это происходит у меня на глазах. Я не могу его контролировать, и как бы больно ни было это признавать, ещё больнее понимать, что он выберет какой-то клуб вместо меня. Я бы выбрал его — без вопросов. Почему он этого не видит? Холодный воздух начинает обжигать открытую кожу, и я вдруг понимаю, что мне некуда идти. Вообще некуда. В этом проклятом месте нет ни одного уголка, где я мог бы почувствовать себя в безопасности. Дело даже не в том, что у меня нет друзей… и даже не только в том, что мой парень меня предал. Дело в том, что у меня больше нет ни одного места, где я мог бы чувствовать себя защищённым. И даже сейчас, на улице, когда я могу идти куда хочу, я чувствую себя более загнанным в ловушку, чем там, в комнате. Мне нужно уйти. Мне нужно валить отсюда к чёртовой матери. Пойти по стопам моих двух очень умных друзей — единственных, кто оказался достаточно сообразительным, чтобы понять, что здесь на самом деле происходит. Как бы сильно я ни хотел быть с Кайлом, как бы ни верил, что мы должны быть вместе… я сойду с ума, если останусь здесь ещё хоть на минуту. Мой взгляд скользит по кампусу, будто я ищу выход. Я не могу сделать так, как Джейсон — просто сесть на автобус и уехать домой. И точно не могу, как Остин, — тихо планировать побег днями. У него это заняло слишком долго, у Джейсона — слишком быстро. Мне нужно что-то своё… пока я не передумал. Я пытаюсь продумать варианты, и меня пугает, насколько их мало. ДжВ окружён пустотой. Я не могу вызвать такси — у меня нет таких денег, чтобы оплатить часовую поездку домой. А именно туда мне и нужно. Домой. В Южный Парк, к семье, к друзьям… к Кенни. Я даже не хочу думать о его реакции и вопросах, которые он наверняка начнёт задавать, когда увидит меня, но… Точно… я позвоню Кенни. Сначала соберу вещи, потом позвоню ему и спрячусь где-нибудь в здании, пока он не приедет. Да, звучит нормально. Он, конечно, может начать меня допрашивать, но это же Кенни. Он почувствует, что мне плохо, и не будет давить. Даст мне самому рассказать, как человек, которого я считал самым важным для себя, на самом деле так мало обо мне думает… Но сейчас не время впадать в уныние. Мне нужно вернуться в комнату, собрать вещи и уйти. Кайл и Миллер, скорее всего, всё ещё там — обсуждают меня, Джейсона, может, Остина. Кто знает, может, даже смеются. Да к чёрту! Я не собираюсь рыдать и избегать их. Если они там — и что? Даже лучше! Пусть видят, как я собираюсь, и не лезут потом с вопросами. Я просто вышвырну Миллера, а Кайл… Кайл пусть делает что хочет. Он всё равно так поступает… Я уже чувствую себя чуть лучше, смиряясь со своим решением, когда возвращаюсь в общежитие. На меня смотрят — наверное, потому что я только что вылетел отсюда, будто не мог находиться внутри ни секунды. А теперь возвращаюсь, словно хозяин. Ну и пусть думают, что хотят! Люди, которые даже не умеют думать своей головой, которым нравится отталкивать других… такие пусть катятся к чёрту. Пока я поднимаюсь по лестнице, в меня летят вопросы, но я их игнорирую. Меньше чем через два часа я всё равно больше никогда их не увижу. Не стучась, я вхожу в комнату и вижу, что Кайл и Миллер всё ещё разговаривают, а моё внезапное появление их явно ошарашило. — Стэн— начинает Кайл, но я просто сверлю его взглядом и перевожу его на Миллера. — Выйди. — рявкаю я. Он явно ошарашен и, вместо того чтобы уйти, смотрит на Кайла. — С тобой не Кайл разговаривает, а я. Я сказал — выйди! Договорите потом, когда меня здесь уже не будет! Выражение лица Кайла трудно прочитать, но я замечаю, что Миллер не сводит с него глаз. Мои слова будто вообще не прозвучали — и только когда Кайл кивает ему, давая понять «можно», Миллер фыркает и уходит, тихо закрывая за собой дверь. Я бросаю всё и резко подхожу к двери, громко запирая её, давая Кайлу понять, что не хочу никого видеть. Хотя, если честно, его я тоже не хочу здесь видеть… но у меня нет права выгонять его из его же комнаты. Я всё равно пытаюсь. Отпираю дверь, открываю её — и не удивляюсь, увидев, что Миллер стоит у стены и, скорее всего, подслушивает. Я бросаю на него взгляд и поворачиваюсь к Кайлу. — Ты тоже. — говорю я с максимально злым выражением лица. Кайл моргает пару раз, не двигаясь. На него это тоже не действует. Я протягиваю руку, хватаю его за руку, пытаясь вытолкать наружу, но он резко вырывается и рычит. — Да ни за что! — огрызается он, отступая дальше от двери. Я смотрю на него, делая паузу, чтобы взять себя в руки, затем снова перевожу взгляд на Миллера. — Если ты прямо сейчас не уберёшься с глаз долой, я— — Он уходит, Стэн, — говорит Кайл за него, подходя к двери и слегка подталкивая Миллера в спину. — Увидимся позже, Милл. — шепчет он ему. Миллер исчезает, а Кайл прислоняется к дверному косяку, скрещивает руки и смотрит на меня недовольно. Я сжимаю зубы, буквально прожигая его взглядом, а затем отворачиваюсь в раздражении. — Это было довольно грубо. — слышу я его голос за спиной. Мне хочется высказать ему всё, что думаю, но я закрываю глаза, беру себя в руки и вытаскиваю чемодан из шкафа. — Подожди-ка! — умоляюще говорит Кайл, повышая голос по мере того, как подходит ко мне. Как только я хватаюсь за ручку, он вырывает чемодан и бросает его вниз. — Ты что творишь? — А на что это, по-твоему, похоже?! — огрызаюсь я, наклоняясь и пытаясь вернуть чемодан. Мне сейчас не до этой борьбы. Я просто хочу собрать вещи, позвонить Кенни и уйти. Он снова пытается отобрать чемодан, и я чувствую, как окончательно теряю самообладание. В один момент я со всей силы толкаю его назад. Он отшатывается на пару шагов, но удерживается на ногах и больше не приближается. — Не мешай мне сейчас, Кайл. Просто не мешай. — говорю я тихо. Мы молча смотрим друг на друга, затем я возвращаюсь к чемодану. Медленно расстёгиваю его, пытаясь решить, с чего начать. Да к чёрту. Подхожу к комоду, открываю все ящики и начинаю закидывать вещи в чемодан. Потом разберусь. — Куда ты собираешься? — Кайл снова подаёт голос и, похоже, продолжает играть в непонимающего. Но мне сейчас не до этого. — Домой. Всё, что не влезет в этот чемодан, — киваю на него, — можешь выбросить. Или отдай в благотворительный фонд ОВЧ, мне всё равно. Он молчит, пока я продолжаю закидывать вещи. Закрываю пустой ящик и наклоняюсь к следующему. — Почему ты уезжаешь домой? — А почему я должен оставаться? — отвечаю вопросом на вопрос. — Ты дал мне идеальную причину уйти отсюда. Пойти по стопам Остина и Дэнни. — …Не называй его Дэнни. Я замираю и смотрю на Кайла так, будто он окончательно сошёл с ума. Я собираюсь уехать из этого чёртового места навсегда, а он поправляет меня из-за имени какого-то парня? — Ага, — усмехаюсь я. — Ну конечно. Я возвращаюсь к делу и начинаю работать быстрее. Я не знаю, как ожидал, что Кайл отреагирует на мой уход, но уж точно не так — задавая очевидные вопросы. Я думал, он устроит истерику — это больше похоже на нового его. Но я почти смеюсь над собой. Разве он только что не доказал, что я его вообще не знаю? — Ты никуда не пойдешь.— говорит он. — Посмотри на меня, — я хватаю ещё несколько футболок и бросаю их в чемодан. — Я ухожу. Я быстро заканчиваю с остальными ящиками, делаю вдох и поворачиваюсь к Кайлу. Он стоит прямо перед шкафом. — Отойди, пожалуйста, — говорю я резко. Неудивительно, он даже не шевелится. Не моргает. — Ладно, — я разворачиваюсь и начинаю утрамбовывать вещи в чемодан, наваливаясь на них всем весом. — Можешь сжечь остальное, чемодан и так переполнен. — Стэн, ты ведёшь себя нелепо. Я игнорирую его слова и продолжаю подпрыгивать на чемодане, понимая, что это не только неудобно… но и просто глупо. Мне нужны те вещи, которые он загораживает. После очередного прыжка я соскальзываю и с глухим стуком падаю на пол. Я подтягиваю ноги, опираюсь руками на колени, опускаю голову в ладони и тяжело вздыхаю. Мне нужно успокоиться. Хотя бы чтобы начать мыслить нормально. Кайл опускается на колени передо мной и протягивает руки. — Давай я помогу. — предлагает он мягко. Я поднимаю голову и смотрю на него с раздражением. — Ты хочешь помочь мне уехать? — недоверчиво спрашиваю я. Его положение на коленях переходит в почти сидячее, когда он устраивается поудобнее, вытягивая ноги рядом с моими. Я отказываюсь смотреть на сочувствие в его глазах. Я больше не хочу слушать ни слова. Всё это ложь. — Конечно нет. Он тоже вздыхает. Мы сидим на полу друг напротив друга, и он будто ищет ответы на полу. Его брови нахмурены — он пытается понять, что вообще происходит. Я бы почти пожалел его… если бы не знал, что он сам всё это устроил. Я качаю головой, не понимая, насколько он может быть бездумным. Он поднимает глаза на меня. — Стэн, ты не можешь уехать. Его голос смягчается — он больше не приказывает, а скорее просит. Я перестаю теребить пальцы и смотрю на него пустым взглядом. — У меня нет причин оставаться. — Ты разве не понимаешь, что значишь для меня? — выпаливает он, будто у него выбили весь воздух из груди. Я приподнимаю брови и прикусываю губу. — Нет. Не понимаю, — отвечаю ровно. Он хмурится. — Стэн— — Для тебя я значу примерно столько же, сколько какой-то психованный клуб. Ты это уже более чем ясно дал понять. Я опускаю взгляд на свои пальцы и снова начинаю ковырять ногти. — Думаю, ты понимаешь, почему я не в восторге. Теперь его плечи опускаются, он пододвигается ближе и кладёт руку мне на колено. — Стэн, если бы не ты, я бы не вступил в ОВЧ. Это привлекает моё внимание. Я перестаю теребить руки и раздражённо смотрю на него. — ЧТО?! Он усмехается. — Когда я приехал сюда, мне было одиноко. Тебя рядом не было, и Миллер оказался первым, кто проявил ко мне интерес как к другу. Он впустил меня в свой мир, и это помогло мне справиться с тем, что я скучал по тебе. До этого я был разбит. Несколько раз я даже задавался вопросом, зачем вообще уехал от тебя. — Ты уже говорил мне это. — напоминаю я, снова теряя интерес. — И что? Видимо, в первый раз до тебя не дошло. Я раздражённо щурюсь. — То есть ты хочешь сказать, что это МОЯ вина, что ты вступил в худший клуб на свете? Прекрасно, мне сразу стало легче. — Я не— Он останавливает себя, прежде чем начать на меня срываться. — А что мне было делать без тебя? — Грустить и ждать. Как я и делал. — Я не такой, как ты, — отвечает он, и мне не нужно это объяснять — я и так знаю. — Ты просто не видел хорошую сторону ОВЧ. Они сделали для меня очень многое, когда ты не мог. Они помогли мне отвлечься от мыслей о тебе, когда мне было слишком одиноко, а потом помогли усилить мою привязанность к ним, когда мне пообещали, что ты станешь нашим— Он резко замолкает, и я поднимаю глаза, ожидая продолжения. Я знаю, что он собирался сказать — что я стану их следующим «новобранцем». Но Кайл сам об этом не знает. Впрочем, сейчас это уже не важно. — Нашим кем? — спрашиваю я. Да, я веду себя как придурок… но он это заслужил. — Неважно. — бормочет он, опуская взгляд. Я презрительно фыркаю и отворачиваюсь. Он не может. Даже на долю секунды он не способен отказаться от ОВЧ ради того, чтобы сказать мне правду. И не важно, что я уже знаю об их планах завербовать меня. Не важно, если бы я знал вообще всё… суть в том, что он не говорит мне НИЧЕГО. Какими вообще могут быть отношения, построенные на лжи? Я больше не собираюсь в этом участвовать. — Ладно, Кайл, — начинаю я. — Если ты так хочешь… пусть будет так. — Я качаю головой. — С меня хватит. — С тебя хватит? — спрашивает он. — Всего. Я закончил с этим разговором, я закончил с этим местом… и я закончил с тобой. Я пытаюсь подняться с пола, но чувствую, что ноги слишком слабы. Вместо этого я медленно снова опускаюсь на чемодан. Разбитость на лице Кайла невозможно описать. Я буквально чувствую её, исходящую из его потерянных зелёных глаз. Всё его тело будто застыло, как на паузе. Он не моргает и не смотрит на меня. Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что он вот-вот заплачет. Я не могу не смотреть на него, чувствуя вспышку боли и паники. Меня разрывает мысль о том, чтобы уйти от него, но я действительно не вижу другого выхода. Он не может быть со мной честным, а я не могу жить в обмане. Остаётся только один логичный выбор — и впервые я его сделал. Я отворачиваюсь и снова продолжаю собирать вещи. В комнате тихо, но я знаю, что он всё ещё стоит там же. Я чувствую его присутствие позади себя. Неподвижного. Ошарашенного. Наконец я упаковываю всю одежду в маленький чемодан и застёгиваю его. Понимая, что ноги снова слушаются меня, я встаю и начинаю снимать с кровати одеяло. — Что… что мне нужно сделать, чтобы доказать тебе, как сильно ты мне нужен здесь? — спрашивает он тихим, хрупким голосом. Я стаскиваю простыню и начинаю её складывать, обдумывая его слова. Что он должен сделать? Бросить ОВЧ! Но я знаю, что этого никогда не будет. Это даже не вариант. — Ничего. — отвечаю я, не оборачиваясь. — Должно же быть что-то! — вдруг кричит он, и впервые я рад слышать, что он теряет контроль — из-за меня, из-за нас. Он резко выдёргивает одеяло из моих рук и хватает меня за плечи, заставляя повернуться к нему. — Ты не уйдёшь от меня! Не после всего… просто скажи, что я должен сделать! В его голосе отчаяние — это из-за меня? Я слегка усмехаюсь. — Ты ведёшь себя так, будто я прошу тебя умереть ради меня. Я просто хочу… — Его глаза лихорадочно пытаются прочитать мои мысли, опередить меня. — Я просто хочу правду. Вот и всё. Но ты даже этого не можешь дать, так что, пожалуйста, отпусти меня. Кайл опускает руки, и я прохожу мимо него, чтобы поднять одеяло, которое уронил. Теперь придётся складывать его заново, хотя я не уверен, как вообще всё это повезу домой. Я бы просто оставил, как и остальное, но мама, наверное, устроит скандал — оно же новое. — Один вопрос. — М? — бормочу я. — Один вопрос, — повторяет он. — Ты можешь задать мне один вопрос о чём угодно… и я отвечу. Я роняю одеяло обратно в комок и медленно поворачиваюсь к нему. Он не может быть серьёзным… хотя выглядит именно так. — Но взамен ты останешься здесь со мной. И больше никаких разговоров об уходе. Никогда. — Я тебе не пленник, — осторожно говорю я. — И я не даю обещаний, которые не могу выполнить. И тебе не стоит. Он смущённо пинает ковёр, и я чувствую к нему каплю сочувствия, потому что никогда раньше не видел его таким… милым. Он будто нервничает. Нервничает из-за меня! Наконец он говорит. — Я не считаю тебя своим пленником. — Ну, это хорошо. — И я ХОЧУ делиться с тобой, Стэн. Ты думаешь, мне весело хранить секреты от единственного человека, с которым я хочу разделить свою жизнь? — он делает вдох и садится на мою кровать. Сложив руки между коленями, он смотрит прямо перед собой. — Я обещаю, что не буду лгать. Я прикусываю губу и тоже решаю сесть. Подтягиваю одну ногу на кровать и кладу руки на колени. Какой ОДИН вопрос у меня сейчас самый важный? Что я хочу узнать правдой? Очевидно, это должно быть что-то про ОВЧ. Иначе было бы глупо. — Ладно, — соглашаюсь я. Я смотрю на него сбоку, когда его плечи опускаются. Я протягиваю руку и слегка касаюсь его спины между лопатками. — Скажи мне, что это. Тело Кайла напрягается в тот момент, когда он чувствует мои пальцы, и я вижу, как он закрывает глаза. Он тяжело вздыхает, и я убираю руку, ожидая объяснения. Но когда его нет, я мысленно ругаю себя за то, что дал ему шанс… — Это наш герб, — шепчет он. — Это вторая по значимости награда, которую может получить член Общества Высокой Чести (ОВЧ). — Он поворачивается ко мне. — Её получают только после того, как её заслужили. Это не для всех — только самые преданные достигают этого ранга. — И что нужно сделать, чтобы её получить? — спрашиваю я с любопытством. Он улыбается и выдыхает. — Это уже не часть твоего вопроса. Я смотрю на него пустым взглядом и отворачиваюсь. — Пожалуй, да… — снова смотрю на него. — Но ты мог бы и не— — Это НЕ часть твоего вопроса, — мягко повторяет он. Я понимаю, что это не так, и знаю, что должен выполнить свою часть сделки. Он сказал мне то, что я хотел услышать, даже если я и так уже немного это знал. И всё же… теперь мне стало только любопытнее, потому что я НЕ знаю, как вообще достигают его уровня, и это явно не за счёт общественных работ. — Ты доволен? — спрашивает он. Конечно нет. Я был бы полностью доволен только если бы мог задать ему все вопросы, которые крутятся у меня на языке. Но при этом… меня трогает, что он всё же поделился. Особенно чем-то связанным с ОВЧ. Что он мне доверился. Часть меня думала, что он попытается выкрутиться или дать уклончивый ответ. — Стэн? — в его голосе снова появляется тревога. Как будто он думает, что я решу, будто этого недостаточно, и всё равно уйду. Я не могу врать. Часть меня правда хочет уйти. Огромная часть. Даже если он поделился — это лишь один секрет из скольких? Сотен? Тысяч вещей, которые он не может мне сказать? Что вообще значит один вопрос среди всего этого? Но всё же… сделка есть сделка. И ведь я уже упаковал больше половины вещей. Я отворачиваюсь от него и думаю, как долго смогу тянуть с распаковкой. Если затянуть слишком сильно, мне правда придётся всё гладить… или носить мятую одежду, что, честно говоря, куда проще. Я резко замираю, когда чувствую, как Кайл обнимает меня сзади, прижимая к себе и утыкаясь головой мне в плечо. Он сжимает меня на секунду, затем ослабляет хватку, но не отпускает. — Скажи это. — говорит он. Его голос снова становится более командным, как раньше, но он старается смягчить тон. — Сказать, что я не уйду? — бросаю я, оставаясь на месте. Не прижимаясь к нему, но и не отстраняясь. — Да. Хочу услышать это от тебя. Я тяжело вздыхаю и закрываю глаза. — Я не уйду. Он снова крепче обнимает меня и резко вдыхает, сильнее прижимаясь лбом к моему плечу. — Скажи ещё раз. — Я… не уйду. — Ещё. — Кайл— — ЕЩЁ! Я медленно провожу рукой по его кудрям. — Я не уйду, хорошо? — Хорошо. — бормочет он и замолкает. Мне хочется сказать, что я слишком много об этом думаю, но, учитывая, что я сейчас с ним и где мы находимся… возможно, нет. Но мне кажется, будто я… как будто подписал какие-то права, повторив это три раза. Я понимаю, что это звучит глупо, но если ОВЧ чему-то и научило меня, так это тому, что ничто из того, что ты можешь представить, не бывает слишком далеко от реальности.