Реформация Кайла Брофловски

— Стэн, серьёзно! Шевели задницей! Тебе что, четыре года? — говорит Кайл, скрестив руки от раздражения. Как он вообще может ожидать, что я буду радостно идти рядом с ним, когда меня ведут прямиком в ад? Сегодня день их маленькой тусовки клуба, и сказать, что я ждал этого всю неделю — было бы лёгким преувеличением. Сказать, что я боялся этого больше, чем оценки за экзамены — вот это уже ближе к правде. Я всё ещё раздражён тем, как меня вообще уговорили туда пойти. Кайл, может, и думал, что он хитрый, но это дало мне ещё одну причину ненавидеть этот его чёртов культ. Он НИКОГДА бы не сделал ничего настолько подлого без влияния Миллера и его банды придурков. И всё же вот я — добровольно иду на собственные похороны. В яму огня и проклятия. В— — Стэн, если ты не перестанешь мысленно сравнивать обычные встречи с адом, я запишу тебя на волонтёрство в общественный центр ОВЧ. — угрожает Кайл. Я тупо смотрю на него. Как он это делает?! Нехотя я иду за ним, мимо зданий, которые я знаю как слегка-некомфортное-место-которое-я-никогда-не-назову-домом — ДжВ, и дальше в этот узкий проход на противоположной стороне от общежитий. Я всегда думал, что ДжВ — это закрытый кампус, но когда мы подходим к концу прохода, я вижу ворота, ведущие к небольшой группе студенческих домов. Кайл раздражённо фыркает, опуская плечи, когда я замедляюсь, пытаясь осмыслить новую информацию. Я вообще не знал, что это место существует! Я смотрю направо и замечаю пару магазинчиков. А, вот откуда берётся пицца, которую мы заказываем. — Мы почти пришли. Миллер живёт на углу 4-ой мейн-стрит. — говорит Кайл, и я резко останавливаюсь. — Миллер? — ною я. — Мы идём к Миллеру домой? Если подумать, я ведь никогда даже не задумывался, где живёт этот засранец. Наверное, просто думал, что он обитает в каком-нибудь логове вместе с другими демонами… Кайл смеётся и тянет меня за руку, заставляя снова идти. — Дом на мейн-стрит, — это место, где мы проводим все наши тусовки. Это основательский дом ОВЧ здесь, в ДжВ. — объясняет он, и я дважды моргаю, глядя на большой трёхэтажный дом в стиле Второй империи, перед которым мы остановились. Я на мгновение рассматриваю мансардную крышу и кованый орнамент вдоль карниза. У входа даже есть парные колонны и маленькая башенка-купол. Этот дом просто захватывает дух! Как этот придурок Миллер может здесь жить? Кайл замечает моё изумление и снова смеётся. — Нельзя влюбляться, пока не зайдёшь внутрь. — говорит он, заканчивая подъём к воротам и подходя к большим двойным дверям. Когда мы подходим ближе, я начинаю слышать приглушённые голоса за толстыми кленовыми дверями и замираю в ожидании, пока Кайл стучит несколько раз и, не дожидаясь разрешения, открывает дверь. Шум усиливается в десять раз, и я сразу вижу лица, соответствующие этим голосам. Лица парней, которых я игнорировал, обходил стороной и вообще избегал. Не могу поверить, что я в этом доме, в этом потрясающем доме… среди таких людей. К счастью, мой взгляд цепляется за огромный камин, и я отхожу от Кайла, направляясь к нему. Похоже, он действительно был построен вместе с домом. Ну да, стиль Второй империи — это викторианская эпоха и всё такое, но у этого дома есть лёгкий современный оттенок, так что, вероятно, его построили в 1920-х, а потом недавно отреставрировали — я не помню, чтобы мрамор был ключевой деталью в оригинальных каминах. Когда я тянусь рукой, чтобы провести по мрамору, замечаю боковым зрением нескольких людей, идущих в мою сторону, и опускаю руку. Я почти забыл, где нахожусь и среди кого. — Привет, Стэн! — О, — говорю я, когда узнаю брюнета. — Марк, я не знал, что ты тоже здесь будешь. — Ну конечно! — он улыбается своей привычной жизнерадостной улыбкой, и я едва не хлопаю себя по лбу. Естественно, он здесь — он же из ОВЧ. Иногда я об этом забываю. Он кажется таким… обычным, приземлённым… и всегда был только добрым и готовым помочь. — Давай познакомлю тебя. — говорит он, улыбаясь, и поворачивается к группе парней рядом с ним. Он перечисляет имена четырёх парней вокруг себя, но всё это влетает в одно ухо и вылетает из другого. У меня нет причин запоминать их имена. — А где Кайл? Это же он тебя пригласил, да? — спрашивает Марк, и этим заставляет меня задуматься. Я оглядываюсь, но не вижу его в поле зрения. — Хороший вопрос. — бормочу я. — Я немного залип на камине. — признаюсь смущённо и чешу затылок. Марк смеётся. Глубоким, искренним смехом, который немного успокаивает мои нервы. — Я заметил. — Типичный студент архитектуры. — говорит знакомый голос позади меня, и я оборачиваюсь, видя Кайла и Миллера, стоящих вместе. Сохраняя недовольное выражение лица, я беру предложенное Кайлом пиво. — Хм. — отвечаю я на слова Миллера, делая глоток. — Да я просто шучу, Стэн. — говорит Миллер, подходя ко мне. Он поднимает руку, чтобы положить её мне на плечо, но быстро убирает её, заметив убийственный взгляд Кайла. У меня возникает желание рассмеяться в голос, но я сдерживаюсь — я отказываюсь получать хоть какое-то удовольствие в этом доме. Не с ними. Вместо этого я сверлю Миллера взглядом, а он, в свою очередь, убирает руку в карман и кивает Кайлу. Выражение лица Кайла мгновенно меняется, и он тепло улыбается в ответ. Я НЕ понимаю этих двоих и, честно говоря, уже не чувствую необходимости понимать. Я уже знаю достаточно: если бы Кайл дал Миллеру то, что тот хочет… меня бы сейчас здесь не было. Одного этого достаточно, чтобы я уверенно подошёл и встал рядом со своим парнем. Я поворачиваюсь к Кайлу и выдавливаю улыбку. — Спасибо за напиток. — говорю я, слегка приподнимая стакан в знак благодарности. Я вообще не знаю, что ещё ему сказать, когда на меня давят ещё четырнадцать тысяч членов ОВЧ. Он ухмыляется и обвивает рукой мою спину. — Я сейчас вернусь. Пойду приведу ещё пару ребят, с которыми хочу тебя познакомить. — сообщает он и целует меня в щёку. Я раздражённо стону и смотрю, как он уходит, оставляя меня одного с Миллером, Марком и ещё семью парнями, присоединившимися к «веселью». Все они смотрят на меня, держа в одной руке стакан, а другую засунув в карман. Даже их движения повторяют Миллера. Меня это передёргивает. — Надеюсь, вчерашняя тренировка не была для тебя слишком тяжёлой, Стэн. — подаёт голос Миллер, и все взгляды устремляются на мои губы, ожидая ответа. — Ничего особенного. — Если тебе тяжело на поле, мы всегда можем выделить время и позаниматься один на один, — говорит он, и я фыркаю. Он серьёзно? Или просто делает вид? Чтобы я ПОДУМАЛ, что мне здесь рады? — Я справлюсь, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы, но тут вмешивается ещё один парень. — Кайл говорил, у тебя проблемы с физикой, Стэн. Мы с Джошем с радостью поможем тебе, когда тебе будет удобно. Миллер оглядывается по комнате, убеждаясь, что Кайла нет поблизости, и затем кладёт руку мне на плечи, притягивая ближе. — ДжВ иногда бывает сложно освоить, Стэнли. У всех бывают такие дни. Мы здесь, чтобы помочь, — говорит он. Я стряхиваю его руку со своего плеча и делаю шаг в сторону. — Ага, учту. Но спасибо, не надо, я В ПОРЯДКЕ, — повторяю я. Это откровенная ложь, и я вижу, что они это тоже понимают, но, к счастью, никто не продолжает эту тему. Разговор уходит куда-то в сторону, и я быстро перестаю вслушиваться. Я внимательно оглядываю каждого из парней. Никогда бы не подумал, что они состоят в каком-то психованном клубе. У них не написано «ОВЧ» на лбу, и то, как они смеются и болтают вместе, напоминает мне, каково это — иметь хорошую компанию друзей. Проводить часы за разговорами, играть в какие-нибудь игры или просто сидеть и скучать, думая, чем бы заняться. Я скучаю по этим временам. — Ты в порядке? — слышу я тихий голос и сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть от низкого голоса Марка. Я лишь киваю и смотрю в свой стакан. — Ты такой лжец. — говорит он ещё тише, и я удивлённо смотрю на него. Он улыбается и кивает в сторону. Я перевожу взгляд туда, куда он показывает — вглубь дома, подальше от текущей компании. Подальше от Миллера. Он кивает и ухмыляется, а затем уже громче говорит. — Эй, мы со Стэном пойдём возьмём ещё напитков, кому-нибудь ещё надо? Раздаются «нет, спасибо» и «не-а», и мы с Марком уходим подальше от остальных. — Спасибо. — вздыхаю я. — Я сразу понял, что это не совсем твоё. Они не мои любимые люди тоже — хорошие парни, но им нравится слушать самих себя. — смеётся он, а я лишь слабо улыбаюсь. — Тогда зачем ты с ними общаешься? — спрашиваю я. — Да они неплохие. — пожимает он плечами. — К тому же я на них наткнулся, и мы начали болтать как раз перед тем, как увидели, что вы с Кайлом пришли. В любом случае, я так же рад, как и ты, ненадолго от них уйти. Я фыркаю. — То есть вы не прям лучшие друзья? Марк ухмыляется, и я смотрю на него с любопытством. — То, что вы в одном клубе, не значит, что вы обязаны друг друга любить. Он прав, и я понимающе киваю, вспоминая свои спортивные времена. Я мог быть частью команды, но некоторым из тех парней я бы не доверился и на пушечный выстрел… странно думать, что с ОВЧ так же. Это делает их немного… ну… нормальными. — У тебя есть близкие друзья? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю осознать. Я вообще-то хотел спросить, есть ли у него близкие друзья внутри этого общества. Марк от души смеётся, и мне самому хочется рассмеяться вместе с ним. Это не натянутый смех, который я слышал от остальных — Марк не строит из себя какого-то заносчивого аристократа, как они. Он кладёт руку мне на плечо и указывает бутылкой пива на заднюю дверь. — Хочешь немного свежего воздуха? — спрашивает он. Я киваю, и он, опустив руку, идёт вперёд, а я следую за ним наружу. Мы выходим и спускаемся по бетонным ступенькам во внутренний двор, скрытый высокими густыми кустами. Я осматриваюсь и замечаю, какой он неожиданно большой. Мы всё ещё стоим на деревянной веранде, но стоит пройти ещё метра два — и окажешься среди красивой зелени вокруг старинной поилки для птиц. Дальше — старый покосившийся сарай с песчаной площадкой и сеткой для волейбола. Справа — участок нетронутой травы, а рядом — гравийная площадка и маленький амфитеатр. Я усмехаюсь, представляя, что именно там они проводят свои сеансы и молятся дьяволу, и возвращаю внимание к Марку. — Вау, здесь красиво. — говорю я, стараясь скрыть своё восхищение. Снова кручу головой, разглядывая изящные узоры карнизов и кованого декора. — Мечта архитектора, — вслух озвучивает он мои мысли. Как же мне хотелось бы переехать сюда, привести всё в порядок, вдохнуть в это место жизнь и стать его гордым владельцем. Я бы справился куда лучше, чем эти стрёмные типы, которые живут здесь сейчас. Марк наклоняется ко мне почти заговорщически. — Знаешь, после следующего года я собираюсь сюда переехать. — Правда? — слишком громко реагирую я. — Как тебе это удалось? Он пожимает плечами и выпрямляется. — Просто везучий, наверное. Если всё пойдёт по-моему, архитекторам достанется этот замок. Мы заслужили это больше всех, понимаешь? — говорит он, подмигнув. Я улыбаюсь в ответ и задумываюсь над его словами. «Если всё пойдёт по-моему». Интересно, был ли он одним из тех, кто голосовал за меня как за следующего кандидата. И если да — подхожу ли я под его план «захвата» архитекторами? Я ловлю себя на том, что начинаю слишком глубоко это анализировать, пока он не возвращает меня к реальности. — Говорят, у тебя с учёбой всё сложнее, чем ты думал. — начинает он. Я заметно вздыхаю. — Стэн, почему ты не сказал? Я бы с радостью помог тебе, сколько понадобится! Его искренность меня напрягает. Кто знает — может, он такой же, как остальные, и на самом деле никакой искренности нет. Может, он просто очень хорошо притворяется, что ему не всё равно… — Ты сейчас слишком накручиваешь себя из-за мысли, что кто-то правда хочет тебе помочь, да? — спрашивает он, и я слегка прищуриваюсь. — Ты с Кайлом не родственники случайно? — Нет, но это очевидно. То, как ты смотришь на всех нас, на меня — ты нас критикуешь у себя в голове. Оцениваешь, прикидываешь, убеждаешь себя, что у нас не может быть добрых намерений, так ведь? Я сглатываю ком в горле. Я и сам знал, что это заметно — мне было всё равно. Я даже хотел, чтобы они это видели… но не настолько с Марком. Мне всё ещё не нравится это признавать, но Марк… он другой. Он настоящий. — Не нужно выглядеть таким виноватым, — усмехается он. — Слушай, давай так: я могу подтянуть тебя по техническому рисунку, и мы можем заниматься где угодно. Не обязательно здесь или в Амброуз-холле. Можем в библиотеке, где угодно — но ты должен признать, что самому у тебя не очень получается, окей? Я тру затылок. — …Ну, — начинаю я медленно, опуская руку. Я внимательно смотрю ему в глаза, на его позу… он выглядит расслабленным, но при этом обеспокоенным. Я не вижу никакого скрытого умысла, но я уже ошибался в людях. Я вообще никогда не был в этом хорош — это всегда было по части Кенни. — Наверное… немного помочь мне не повредит. — добавляю я. Он улыбается победно. — Вот увидишь, я отличный репетитор! — Посмотрим. — говорю я и неожиданно ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ. — Я довольно сложный ученик. — Справлюсь. А раз уж начали — какие у тебя ещё предметы? Я стону. — А тебе самому не нужно учиться? Ты же не можешь всё время со мной возиться. — Верно, и не собираюсь. Я заставлю тебя работать, Стэн — не зря же я хороший репетитор. Ближайшие недели будут для тебя тяжёлыми в учёбе, и, предупреждаю, я могу быть немного диктатором, когда дело доходит до занятий. Я замечаю, как что-то мелькает у него в глазах, и, прежде чем успеваю себя остановить, говорю. — Вот и проявился член ОВЧ. Он сначала выглядит немного удивлённым, а потом начинает смеяться. — Ну а что? Мы все прирождённые лидеры, вне зависимости от того, какой стиль лидерства выбираем. — Это мы сейчас про то, как Марк превращается в неонациста, когда учит других? Мы с Марком оборачиваемся на третий голос — явно развеселённый. Я видел этого парня раньше — в коридорах, в столовой, — но никогда особо не обращал внимания. Он среднего роста, где-то метр восемьдесят. Если бы я раньше присмотрелся внимательнее, возможно, был бы немного удивлён его внешностью. Чёрные волосы, ледяные голубые глаза, бледная кожа… он немного похож на вампира. Итальянского вампира. Итальянского вампира с голубыми глазами. — «Неонацист» — это слишком жёстко. — замечает Марк, не отрицая. — Я сейчас не подписался на что-то, от чего стоит держаться подальше? — спрашиваю я, переводя взгляд с Марка на нового парня. — Не пойми неправильно. — говорит он, подходя ближе, скрестив руки. — Марк — верный способ получить «отлично» по предмету, который ты до этого заваливал… но во время самого процесса это оценить сложновато. Марк снова смеётся и жестом указывает на парня. — Стэн, это мой лучший друг в ДжВ, Джек. Джек, Стэн. — Ага, — говорит он, кивая и протягивая мне руку для рукопожатия. Я смотрю на неё, прежде чем осторожно пожать. — Ты немного настороженный, да? — ухмыляется он. — Да ладно, некоторые из нас такими были в начале. — пожимает плечами. — Джек. — говорит Марк, и они обмениваются взглядами. Я понимаю, что у них какой-то разговор глазами. Джек снова пожимает плечами и засовывает руки в карманы. — В общем, лучший совет, который я могу дать тебе насчёт Марка — просто делай то, что он говорит. Так он быстрее перестанет ворчать, — смеётся он про себя, и Марк краснеет, но видно, что это всё в шутку. Они явно близкие друзья. Я решаю подыграть и делаю шаг назад от них. Поднимаю руки и смотрю на Марка с подозрением. — Ого, чувак, я не знаю. Если ты собираешься быть жестоким диктатором, думаю, мне лучше с гордостью признать своё поражение. От этих слов Марк хмурится. — Стэн, в поражении нет никакой гордости. И ты способен это преодолеть, я знаю! Несмотря на то, что этот придурок про меня говорит, я думаю, тебе как раз нужен такой строгий режим. В конце концов, до экзаменов меньше трёх месяцев. Ты же не хочешь остаться на первом курсе, да? Я качаю головой. — У меня и выбора-то не будет. Меня отсюда вышвырнут с железным ботинком, если я не возьмусь за голову. — неожиданно признаюсь я. Снова Марк и Джек переглядываются. Меня это немного напрягает, но я отмахиваюсь от ощущения тревоги и стараюсь дать им шанс. Если Джек друг Марка, он не может быть таким уж плохим. — Стэн, я много о тебе слышал, — снова начинает Джек, и это напряжение, которое появляется, когда я в центре внимания, снова хватает меня. Я моргаю и сдерживаю желание огрызнуться какой-нибудь глупой шуткой про ОВЧ. Я вообще уже устал так делать. — Надеюсь, не только плохое, — сухо бормочу я, понимая, что разговариваю с двумя очень преданными членами ОВЧ. Внезапно мне становится не очень хорошо. — Приятно встретить ещё одного архитектора. Может, ты разрушишь все стереотипы о том, что мы все безумные, — продолжает Джек, тепло улыбаясь Марку. — Ты вообще спишь по ночам, чтобы доделывать проекты, Стэн? Я стону. Обычно от первокурсников архитектуры ожидается именно это: не спать ночами и выходить за пределы нормального человеческого режима ради проектов. А я, наоборот, весь год ни разу не сидел допоздна, если только не тусовался с Кайлом. Может, поэтому я и проваливаюсь… Они оба смотрят на меня так, будто я сказал что-то ужасно неприличное, и я моргаю дважды, пытаясь вспомнить, вообще говорил ли я что-то. Чёрт, я опять озвучил свои мысли вслух? Джек довольно долго стоит с открытым ртом, не зная, что сказать. Блин, сколько из того, о чём я думал, я только что выдал? Чёрт, это, возможно, стоило мне потенциального друга для тусовок на сегодня. Я мысленно ругаю себя, пока они набираются смелости либо свалить, либо продолжить разговор, но уже в совершенно другом направлении. Без упоминаний ночных занятий меня и моего парня… — Эм… я слышал, у тебя довольно неплохой быстрый бросок, это правда? — пытается Джек спасти ситуацию, резко сменив тему. Хороший ход, и я никогда не думал, что буду так рад снова говорить о бейсболе. Хотя я даже сам себя не впечатляю, так что он точно не мог услышать ничего такого. Может, Миллер врёт, чтобы сделать меня более «достойным ОВЧ», чем я есть на самом деле. — Ну, насколько вообще бывает «неплохой». — отвечаю я, и мы втроём переходим в более нейтральную зону разговора. Хотя скучным это не назовёшь. С Марком и Джеком реально приятно общаться, и я ловлю себя на том, что смеюсь чаще, чем планировал. Мы даже успеваем устроиться на краю веранды, чтобы продолжить разговор. И прерывает нас только громкое урчание желудков — моего и Джека. — Мой тайминг безупречен. — слышу я голос Кайла, и мы трое оборачиваемся и видим, как он выходит на веранду, балансируя тремя тарелками на руках. Замечаю, что две из них заметно выше нагружены, чем третья, которую Марк спокойно забирает. Я смотрю на оставшиеся две, пытаясь понять, где еды больше. — Они одинаковые, — одновременно говорят уставшие голоса Кайла и Марка. Я перевожу взгляд на Джека и понимаю, что он, видимо, делал то же самое, что и я. Я знал, что мне понравятся друзья Марка. — Спасибо, Кайл. — говорю я, уже начиная есть рёбра с тарелки, пока остальные благодарят его. — Ты где вообще пропадал? — спрашиваю, понимая, что не видел его уже, кажется, несколько часов. — Где-то там и сям, — отвечает он в своей любимой уклончивой манере. — Просто решил зайти, оставить еды и посмотреть, как ты. Веселишься? Я улавливаю в его голосе нотку — и понимаю, что он делает. Он проверяет, как я. Я небрежно пожимаю плечами, и он отвечает мне весёлым взглядом. — Ладно, я тебя проверяю. Но я уже ухожу. Марк, Джек. — говорит он и кивает им. Они кивают в ответ, и Кайл уходит обратно туда, откуда пришёл. Я смотрю ему вслед с улыбкой на лице. Такие жесты мне даже нравятся. И что ещё милее — он признал, что немного гиперопекающий. И при этом доверяет мне настолько, чтобы я мог тусоваться с этими ребятами без него. Мы пара, а не сиамские близнецы. Мне даже нравится, что мы можем общаться с разными компаниями и всё равно возвращаться друг к другу. Марк наклоняет голову и тяжело, демонстративно вздыхает. Одновременно он кладёт руку себе на сердце и раздражающе хлопает ресницами. — О-о-о, какие они ми-и-илые! — тянет он, и Джек усмехается. Я чувствую, как краснею. — Заткнись. — бормочу я, всё ещё улыбаясь. Джек ухмыляется, глядя на свою почти пустую тарелку. Он почти ничего не говорит, только фыркает на комментарии Марка. Их взаимодействие очень похоже на моё с Кайлом, только без дополнительной… «дружелюбности». Я имею в виду… они нормальные. Их дружба нормальная. Более того — она даже нормальнее, чем у Кайла и меня! Нет никакого «один строит против другого заговоры против третьего друга». Нет никого, кто что-то скрывает. Всё на виду, и им действительно интересно, что происходит в жизни друг друга. Они даже не выглядят и не ведут себя как люди, которые должны быть настолько преданы какому-то безумному культоподобному клубу. Скорее как обычные ребята, друзья, которые просто тусуются вместе в колледже. — Вы двое близки, да? — говорю я, озвучивая свои мысли. Джек улыбается, доедая последнюю ложку переполненного соусом барбекю. Марк отвечает за обоих. — Не так, как ты и Кайл. Я смеюсь. — Я не это имел в виду… я просто… вы же часто вместе тусуетесь, да? Они оба кивают. — Вне ОВЧ? На этот раз они смотрят друг на друга с вопросом, но всё же кивают. — Нет правила, с кем ты можешь дружить, Стэн. — сообщает Джек. Кто-нибудь должен рассказать об этом Миллеру. Я вежливо киваю, принимая это как правду. — Кайл — единственный из ОВЧ, с кем я вообще тусуюсь. — говорю я, будто это всё объясняет. Хотя это не так. Просто я вдруг понимаю, что никогда не видел, чтобы кто-то из ОВЧ тусовался исключительно с кем-то внутри ОВЧ. Может, потому что раньше я просто не обращал внимания. Я выхожу из мыслей, когда замечаю, что Марк и Джек смотрят на меня. На лице Марка появляется лёгкая улыбка. — Вы двое… вы что-то большее. Я слегка улыбаюсь. — Приму это как комплимент. — Это и был комплимент. — А Кайл стал другим с тех пор, как ты здесь появился. — добавляет Джек. — Правда? — удивляюсь я. — В каком смысле? Он слегка качает головой. — Без обид твоему парню, но он не был самым общительным человеком для таких, как мы с Марком. «Таких как они?» — В смысле? — спрашиваю я, желая понять больше. — В этом клубе есть два типа парней, — начинает он. — Джек. — устало пытается вмешаться Марк. — Нет, чувак, ты же знаешь, что есть, — отмахивается он и снова смотрит на меня. — В общем, как я говорил: есть два типа парней в клубе — те, кто прям одержим ОВЧ, живут, дышат и спят этим. — Джек. — снова пытается Марк, но тот его полностью игнорирует. — И есть другой тип — те, кому просто нравится, что даёт клуб, но они понимают, что есть жизнь вне него. Я спрашиваю. — И Кайл где из них? — хотя уже знаю ответ. — «Подлизы, которые во всём стараются угодить». — говорит он прямо, откусывая салат из капусты. — И обычно такие ребята не особо дружат с нами, более «земными» типами. И без обид, но мне Кайл сначала не нравился. Он отличный участник клуба, один из лучших, что у нас вообще были, как я слышал. — Почему я не удивлён… — бормочу я себе под нос, и, к счастью, Марк и Джек этого не слышат. — Но этот парень был совершенно непробиваемым. С тех пор как ты здесь появился, — он бросает взгляд туда, куда ушёл Кайл, потом снова смотрит на меня, — ты его изменил. И в лучшую сторону. Сказав это, он возвращается к еде, а я с удивлением смотрю в свою тарелку. От его слов у меня появляется лёгкая улыбка. Может, дело в том, что я не знал, каким Кайл был до меня, но мысль о том, что я его изменил… делает меня немного важнее в собственных глазах. И слышать это от Джека — человека, который, как мне кажется, не будет мне врать, — делает это ещё приятнее. Мне может и не нравится ОВЧ, но я начинаю ценить этих двух людей передо мной, несмотря ни на что. *** — СТЭН! Я вздрагиваю и виновато смотрю на Марка. У него снова тот самый взгляд, и меня это заставляет съёжиться. В такие моменты я почти рад, что смертную казнь отменили. Таким, как Марк, вообще не нужны причины, чтобы легально кого-то отчитывать. — Ты снова в облаках? — спрашивает он, прищурившись, и я сглатываю ком в горле. Да, я действительно отвлёкся. Прошла неделя с того барбекю, которое, ладно, оказалось не таким уж плохим. Более того — я обзавёлся ещё одним другом в лице Джека, и они познакомили меня с другими ребятами. Джек был прав насчёт двух типов членов ОВЧ. Похоже, я просто до этого встречал только «подлиз», потому что спокойные ребята оказались такими же, как Кенни и я. — Если ты не дашь мне ответ на пятый пример в течение минуты… — слышу я ледяной тон Марка. Я тут же фокусируюсь на листе и быстро пишу ответ, поднимая его, как только заканчиваю. Он выхватывает лист и сверлит меня взглядом, прежде чем пробежать глазами задачу. Я жду, нервно наблюдая за его лицом, но оно не меняется. Он вдруг возвращает лист мне. — Удовлетворительно. — бурчит он, и я с облегчением выдыхаю. Когда Джек сказал, что Марк — «нео-нацист» в роли репетитора, я решил, что это просто шутка и дружеское поддразнивание. Я не думал, что он серьёзен. Он даже ходит и говорит как настоящий диктатор. Я бы соврал, если бы сказал, что это меня не пугает. И всё же я понимаю, что это всё ради моего же блага. Он не был бы таким строгим, если бы ему было всё равно. Или если бы он не хотел, чтобы я добился успеха. Как и Кайл, Марк считает, что я достоин большего, чем провал. И благодаря их вере я наконец начинаю видеть свет в конце этого бесконечно длинного тоннеля. Марк опускается перед моим столом так, чтобы оказаться со мной на уровне глаз. Я немного отшатываюсь от интенсивности его взгляда. — Ты же понимаешь, что уже почти шесть, да? — уточняет он, и я киваю. Он нетерпеливо постукивает пальцем по столу. — Стэн, во сколько мы начали занятие? — В час дня. — отвечаю я тихо. — Верно! — резко отвечает он, ударяя ладонью по столу и тут же вставая. Сразу начинает ходить туда-сюда. — К следующей задаче… Я почти чувствую, будто мне нужно отвечать на все его бессмысленные вопросы «да, сэр инструктор». Джек ведь говорил, что он в этом деле немного безумный. Так что, если честно, меня предупреждали. Но всё равно. Джек тогда реально выбил меня из колеи. Я, кажется, никогда не видел его раньше на кампусе, потому что даже не знал, кто он, но он подошёл ко мне пару дней назад и просто начал разговаривать. Почти как Джейсон и Марк. Но этот разговор не закончился, когда мы пришли в столовую. Я вообще-то думал, что мы разойдёмся за столами — я пойду в свою обычную пустую кабинку, а он сядет с членами ОВЧ. Поэтому я был довольно сильно удивлён, когда он предложил сесть с ним и несколькими его друзьями — часть из ОВЧ, часть нет. Они все сидели немного в стороне от основной группы, где раньше был Кайл — и где до сих пор зависает Миллер — но всё же поблизости. Оказалось, у Джека в родном городе была репутация «чемпиона по скоростной еде». Он выигрывал конкурсы с разной едой — у него даже есть трофеи. Мы долго говорили об этом и о том, как ему неловко, что в колледже его до сих пор так называют. Он сказал, что старается контролировать свои привычки, но всё равно ест в десять раз быстрее меня. И, честно говоря, это меня впечатлило. Марк в итоге подошёл позже, когда мы уже закончили есть. И к тому моменту Джек уже познакомил меня с несколькими другими ребятами. — СТЭН! — рычит Марк. — Сконцентрируйся! Я вздыхаю и выкидываю из головы все мысли, кроме анализа. Беру карандаш и смотрю на лист с заданиями, который дал мне Марк. Интересно, он сам это составил или взял из учебника. Он реально умный. Я понимаю, почему говорят, что он мог бы быть хорошим лидером. Интересно, почему он не идёт в преподавание. Он бы ещё и отличным надзирателем был. Марк складывает руки на груди, нависая надо мной и тяжело вздыхая. — Ты безнадёжен. — бормочет он, но я не уверен, про мои способности ли он говорит. — Извини! — быстро говорю я и собираюсь, моргаю несколько раз и «перезагружаю» голову, чтобы формула снова встала на место. Так, кубическая функция f задаётся как: f(x)=4x³+ax²+bx+k, где a, b и k — константы. Функция имеет локальный минимум при x = −1, и… Интересно, если бы я сюда не пришёл, каким бы Кайл был со всеми. Если он так изменился всего за один семестр, становится страшно думать, каким я бы его увидел летом. Или увидел ли бы вообще. Может, он бы, как Джейсон, вообще не возвращался домой. А вдруг я потеряю его из-за этого чёртового клуба, как думал Остин, что потерял Джейсона? Я не разговаривал с Остином уже какое-то время. В последний раз, когда мы общались, он и Кенни так весело жили вместе, что я не хотел мешать им своими глупыми однообразными проблемами. Хотя сейчас я бы не назвал это проблемами. Скорее — мелкие неудобства. Миллер всё ещё отстой, и теперь ещё больше, чем раньше. Я никогда не буду уважать этого придурка. Но даже друзья Кайла — из мира «подлиз» — в последнее время меня не раздражают. Наверное, потому что у нас с Кайлом установилось понимание в отношениях: нормально иметь разные круги общения. Я почти не втягиваю его в свою компанию, и он не ждёт, что я буду тусоваться с его. Иногда, правда, мы спокойно проводим время все вместе. Но ещё лучше, когда мы просто вдвоём. — Ай, блять! — вдруг ругаюсь я, зажимая рукой затылок. Я смотрю на Марка в полном шоке. — Ты что, меня ударил?! — Я же сказал, Стэн, — спокойно говорит он. — Пожалуйста, я тебя умоляю: ещё раз начнёшь мечтать, пока я пытаюсь спасти тебя от отчисления. Я слегка расширяю глаза и возвращаюсь к решению задачи. Когда чувствую, что мысли снова начинают уплывать, в шее появляется лёгкое покалывание — почти как напоминание о том, на что способен Марк. Хотя его ледяной взгляд и жёсткая мимика и так достаточно пугают, я никогда не думал, что он дойдёт до физического воздействия. Наверное, это то, над чем я когда-нибудь посмеюсь… в очень-очень далёком будущем. Ещё час я без остановки решаю задачи по математике, и Марк беспощаден. Он не ослабляет хватку ни на секунду, и когда я уже думаю, что больше не выдержу, когда кажется, что мозг сейчас взорвётся, в класс, где мы с Марком занимались в тишине, заходит Кайл. Он улыбается мне, делая шаг внутрь. — Уже почти закончили? — спрашивает он, хотя смотрит на Марка. Марк окидывает меня взглядом, приподнимает бровь, а затем снова поворачивается к Кайлу с улыбкой. Его лицо полностью меняется — снова становится доброжелательным и спокойным, тем самым, с которым я впервые его увидел. Двуличный, буквально. — Думаю, да. — говорит он. — Стэн сильно продвинулся. Думаю, можно считать, что вы готовы к трём главам. — Три?! — говорю я удивлённо и смотрю на все свои заметки, листая страницы. И правда — три главы. Не особо сложные, но всё же три. И всего за шесть часов! У меня бы на это ушла разве что четверть времени на одну главу… вау… Я смотрю на Марка, внезапно испытывая к его методам новое уважение. Похоже, запугивание до послушания действительно работает. — Да, ты хорошо справился, я тобой горжусь. Кайл, ты тоже должен. — добавляет он, довольно кивая. — Я так и думал, что там есть мозги помимо этого привлекательного тела, — усмехается Кайл, и я хмурюсь, стараясь скрыть, как краснею. Марк помогает мне собрать вещи, и мы втроём выходим из класса. — Куда теперь? — спрашиваю я непринуждённо. — В доме у Миллера проходит крупный карточный турнир… хотя он сам там даже не появляется, — добавляет Кайл после паузы. — О, да? — интересуюсь я. — В какую игру? — Просто юкер. — отвечает он с хитрой усмешкой, глядя на меня. Я ухмыляюсь и поворачиваюсь к Марку, который явно не понимает, о чём речь. — Мы в этой игре просто убиваем всех. — Нет, ты убиваешь. Я просто участвую. — бормочет Кайл. Игнорируя его «комплимент», я продолжаю смотреть на Марка. — Ты идёшь с нами? Он тихо смеётся. — Нет, у меня свои занятия. — Теперь мне как-то даже неловко, — я слегка сутулюсь. — Ты потратил столько времени, помогая мне, а теперь не можешь пойти с нами. Он хлопает меня по плечу и улыбается. — Будут ещё случаи. Идите, веселитесь, потом расскажете, как прошло. Джек, скорее всего, там будет. Я улыбаюсь. — Круто, тогда увидимся позже. Я машу ему, пока он сворачивает в другую сторону, а мы с Кайлом идём дальше. Он тоже машет нам на прощание. Мы некоторое время идём в приятной тишине. — Ну как оно? — спрашивает Кайл. — Жёстко, — честно отвечаю я. — Марк хорош, отдам ему должное, но он реально диктатор. — Правда? Он не выглядел таким, когда я заходил. — задумчиво говорит Кайл. — Потому что он мгновенно выключает режим мистера Хайда, — вздрагиваю я, вспоминая удар по шее. Наверное, лучше не рассказывать Кайлу об этом — с его гиперопекой. В отличие от Миллера, Марк мне нравится, и я бы хотел, чтобы он остался жив. — Там будут ещё ребята? — спрашиваю я, поправляя сумку. Кайл смотрит на меня секунду, прежде чем ответить. Он перечисляет нескольких парней, с которыми я уже успел подружиться за последнюю неделю, и я улыбаюсь. — Класс, — радуюсь я. — Надеюсь, они готовы к вызову. — Хм, — коротко отвечает Кайл. — Посмотрим. Как только мы заходим в эстетически безупречный дом, я сразу чувствую в воздухе особое спокойствие. С удовлетворением выдыхаю — понятно, это из-за отсутствия Миллера. Когда я вхожу в прихожую, мне почти кажется, что я нашёл дом. Почти. — Стэн! Кайл! — радостно приветствует нас чей-то голос, но я не могу сказать, кому он принадлежит. Лиц становится всё больше с каждым разом, как мы здесь бываем. Я уже начинаю думать, что мы с Остином были единственными, кто не состоит в ОВЧ. Но это глупо — это же закрытый клуб. А «закрытый» значит, что кого-то обязательно исключают. Как бы то ни было, этот парень тут же обвивает нас обоих руками, и краем глаза я вижу, как Кайл напрягается, когда он сжимает моё плечо. Я быстро выскальзываю из его захвата, чтобы избежать лишнего конфликта. Кайл вежливо делает то же самое и подходит ко мне. Парень представляется Брайаном и говорит, что это его дом и он проводит турнир. Я улыбаюсь, пока он забирает наши куртки и бросает их в спальню внизу, которую, как я предполагаю, он считает своей. Мы идём за ним в главный коридор, заставленный карточными столами, которые тянутся аж до гостиной. Тут должно быть минимум сорок парней! И всё это в воскресный вечер. Интересно, это вообще у них обычное дело? Если да, я бы, пожалуй, стал приходить чаще. — Стэн, сюда! — зовёт Эрик, махая мне рукой, чтобы я сел за их стол. Напротив него сидит какой-то незнакомый парень, а Джек занимает третье место между ними. Свободным остаётся только одно кресло. Я замедляюсь, подходя ближе, и понимаю, что Кайл идёт за мной. Я оборачиваюсь на него с выражением «и что мне делать?». Он улыбается троице перед нами. — Пытаетесь увести его у меня, да? — говорит он с дружелюбным подмигиванием. При этом он кладёт руку мне на плечо и слегка сжимает. Джек ухмыляется. — Мы хотим сыграть с великим мастером юкера… ну, по слухам. — говорит он Кайлу, но смотрит прямо на меня. Это забавно. Эти ребята — первые из ОВЧ, кто говорит обо мне, а не через Кайла. Люди вроде Миллера просто обращались бы к Кайлу… и это меня жутко бесило. А Джек и его компания — они относятся ко мне как к своему. Я немного расслабляюсь под рукой Кайла, понимая, что всё это дружелюбно. Кайл поворачивается ко мне и целует меня в щёку. — Удачи. Я смотрю на него удивлённо. — Ты не против, что я не с тобой в паре? Он кивает с улыбкой. — Я могу позволить себе иногда отказаться от своего выигрышного билета. Я быстро целую его в ответ, и он уходит, занимая своё место среди других игроков. — Ладно, Джек! — говорю я, садясь напротив него. — Посмотрим, оправдаешь ли ты свою репутацию! — Ха-ха. — говорит он, совершенно не впечатлённый. — Как будто я не слышал эту тупую шутку раньше. Все за нашим столом смеются, после чего карты быстро раздают и игра начинается. Я бы не сказал, что игра в карты с этими ребятами — лучшее время в моей жизни, но это определённо самое весёлое, что у меня было с момента приезда в ДжВ. Всё очень непринуждённо, и я наконец-то чувствую, что нашёл своё место среди друзей. Передают напитки, еду, вокруг смех и разговоры, пока мы пытаемся обыграть друг друга. Джек на удивление хорош в этой игре. Я бы не сказал, что он дотягивает до моего уровня, но мы отличная команда. Не настолько хорошая, как мы с Кайлом, но почти, по моему мнению. И вот спустя несколько часов остаёмся только мы с Джеком против двоих парней — Люка и Перри. Я чувствую себя довольно уверенно: кажется, у нас уже всё в кармане. Остальные ребята стоят вокруг нас плотным кругом, наблюдая, чем всё закончится. И, конечно, Кайл стоит прямо у меня за спиной, ухмыляясь и смеясь вместе со всеми. Вот таким Кайл мне нравился больше всего. Расслабленным. И не просто рядом со мной — со всеми вокруг нас. Чёрт, как же я по этому скучал. Как будто мы вернулись назад во времени. — Да! — вдруг кричит Джек, возвращая меня к столу. Он только что положил нужную карту сверху, давая нам три взятки против двух у Люка и Перри. — Мы их «юркнули»! — отмечает он, — а значит… — он переворачивает счётную карту, показывая последнюю оставшуюся бубновую карту, — два очка. И это десять очков! Он наклоняется и даёт мне самый мощный и крутой «дай пять». — А значит… — тянет он. — Мы победили! — хором кричим мы и начинаем смеяться. — Не слишком скромные, да? — усмехается Эрик. — Люди с нашим уровнем, — начинаю я. — И удачей, — добавляет Джек. — Не обязаны быть скромными. — заканчиваю я, ухмыляясь. Кайл сжимает мои плечи, пока комната взрывается смехом и разговорами. Меня немного ведёт — не из-за алкоголя, а из-за атмосферы. Это была просто карточная игра, но ощущалась как целое событие. — Чёрт, ребята, у нас встреча через пятнадцать минут, валим! — кричит кто-то. Разговор постепенно стихает, и все начинают расходиться. Или, как в нашем случае, вставать и убирать последствия игры. Я без просьб помогаю собрать карты и выкинуть мусор. Кайл чуть впереди меня разговаривает с другим парнем, а я иду рядом с Джеком и Эриком, всё ещё обсуждая «игру века». — Мы почти выиграли, — защищается Эрик. — Чувак, отрицание тебе не поможет. Вы проиграли первую игру. После этого уже не было шансов, — говорит Джек, хлопая его по плечу. Мы выходим на улицу в ночной воздух, и кто-то запирает дом. Мы идём большой группой, всё ещё болтая, и я понимаю, что мне даже не холодно — если я с этими людьми. На углу Джек толкает меня плечом, Эрик улыбается. — Увидимся, чувак! Отличная игра! — говорит Эрик, и Джек кивает. Я хмурюсь, собираясь ответить, но Кайл хватает меня за локоть. — Подожди меня сегодня, ладно? — спрашивает он чуть хрипло. Обычно я бы покраснел, но сейчас я слишком растерян. — Что происходит? Куда все идут? — спрашиваю я, глядя на удаляющуюся группу. Кайл смотрит на меня так, что я не могу прочитать его выражение. — На собрание. ОВЧ-собрание, — подчёркивает он, и внутри меня что-то тяжелеет. Я полностью забыл. Воскресенье, почти полночь. Как я мог забыть? Хотя ответ я знаю. Я настолько увлёкся этой дружбой, что забыл, кто мои новые «соратники». — Ты же дойдёшь до общежития сам? — спрашивает он. Я перевожу взгляд на Эрика, Джека, Люка и Перри… — Стэн? — в голосе Кайла слышна тревога. — Ага, да, всё нормально. — говорю я. — Эм… удачного собрания. Он щурится, затем наклоняется и оставляет лёгкий, долгий поцелуй. — Будет. Увидимся ночью. Он уходит, догоняя остальных. Я разворачиваюсь и иду в свою сторону. В общежитие. Один. Три недели. Три чёртовых недели одного и того же. Я хлопаю дверью нашей комнаты и падаю на кровать лицом вниз. Снова их всех вызвали на их обычное собрание, и Кайл «отсоединяет» меня от толпы, прежде чем я успеваю зайти туда, куда мне не стоит. Я всё время забываю, что они все члены одного чёртова клуба, и каждый раз, когда я расслабляюсь в воскресенье вечером, я оказываюсь один в разочаровании ещё до того, как успеваю понять, как это вообще произошло. Сейчас полночь, значит у меня есть как минимум ещё час и пятнадцать минут до того, как я могу ожидать, что он тихо зайдёт, сделает вид, что я сплю, заберётся в кровать и прижмётся ко мне ещё ближе, чем обычно. Не то чтобы мне это не нравилось… мы уже привыкли к этой истории с «двое в одной маленькой кровати»… но всё равно. Меня бесит, что меня каждый раз «возвращают сюда» за несколько часов до того, как они заканчивают своё веселье! Такое чувство, будто на меня нацепили чёртов ошейник с колокольчиком, и я обязан быть дома к «комендантскому часу», иначе меня накажут. Что они делают там, пока я тут один? Они продолжают веселиться, это точно. И плевать, если они там обсуждают, кого следующего «заклеймить»… это же просто какая-то татуировка для членства, да? И я ни разу не слышал, чтобы Джек, Марк или даже Эрик, к которым я реально привязался за это время, говорили о каких-то «братьях» или странных подтекстах, как это делает Миллер. Чёрт, я даже не слышу от Кайла такого, как раньше. И если единственный, кто мне больше всех не нравится — это Миллер, то компания в целом не такая уж плохая. Я стону и бью подушку, скука съедает меня изнутри. Нам пришлось прервать наш марафон фильмов, потому что у них было это дурацкое «собрание отделения». А что бы случилось, если бы я просто остался и досмотрел фильм? Меня бы выгнали, потому что я не член? Или я просто «принимаюсь», когда рядом все остальные, чтобы видеть, как я себя веду? Они мне не доверяют? Нет, не может быть. В конце концов, это они постоянно зовут меня куда-то. И уже даже не Кайл чаще всего. Да, он не против, но иногда он даже последний, кто зовёт меня — как на двухдневную поездку с палатками и каноэ, или на пятничную пиццу, или даже на ночную учёбу, куда пускали всех желающих. Марк вообще сказал мне идти туда, и это реально окупилось. Мы не только учились двенадцать часов подряд, но ещё и устроили жёсткий матч в Halo на гигантском телевизоре, который только можно представить. И теперь, благодаря Марку и его гениальности, у меня по всем предметам уверенная тройка с плюсом. Ещё пару месяцев — и на финальных экзаменах я смогу выйти хотя бы на крепкую 4 или даже 5. Я реально ему обязан. Он отличный парень. Вот в чём дело. Большинство ребят, с которыми я начал общаться, — нормальные люди. Просто обычные парни, которых объединяет одна вещь, и всё. Как любой другой клуб или братство. И честно говоря, меня уже бесит, что я не прошёл этот «отбор». Я вздыхаю в миллионный раз за месяц и переворачиваюсь, глядя в потолок. Ненавижу это. Ненавижу быть регулярно оставленным здесь одному. Это заставляет меня скучать по Остину ещё сильнее. Он бы сейчас был тем, с кем я зависал бы, если бы мне было так одиноко… может, я мог бы ему и Кенни позвонить… хотя нет. Уже слишком поздно. Кенни бы меня убил за то, что я разбудил его не из-за экстренной ситуации. Может, немного ТВ поможет мне отвлечься и уснуть… Переворачиваюсь, беру пульт с пола и включаю телевизор. Естественно, там идёт какая-то ерунда, но хотя бы там есть голоса. Голоса, которые я слушаю дольше, чем нормальный человек должен бы. Навязчивые голоса, продающие всякую чушь вроде блендеров с камерой, но всё же голоса. И вообще… я приподнимаюсь на локтях и смотрю на экран. Женщина на ТВ довольно убедительно объясняет мужчине, почему это изобретение полезно. …И всего десять платежей по $19.95. Хм… Я на ощупь тянусь за телефоном. Моим родителям, наверное, такая штука пригодилась бы. Кайлу бы тоже, наверное, понравилась. — О, боже, да ёб твою… Странно. Голос этой женщины на секунду звучал прямо как Кайл. Телевизор внезапно выключается, и я моргаю, пытаясь убрать «послесвечение» экрана из глаз. Я поворачиваюсь и вижу, как Кайл вздыхает и опускается на край кровати. — Инфомаркетинг? — спрашивает он, и я киваю с любопытством. — Значит, тебе было жутко скучно и одиноко. — Ничего подобного! — возражаю я, избегая его взгляда. — И вообще, верни мне телефон. — говорю я. Он пнул его чуть в сторону, когда сел. — Ни за что. Тебе не нужен этот… прибор. — Этот «прибор», как ты его назвал, был твоим рождественским подарком! Он смотрит на меня с лёгкой тревогой, а я отворачиваюсь, раздражённый. Он тянется и убирает чёлку с моего лба, как будто проверяет, нет ли у меня температуры. Я отдёргиваюсь. — Я не болею. — говорю резко. — Я и не думал, что болеешь. — отвечает он всё тем же пристальным взглядом. — Стэн, что случилось? — Ничего не случилось. Он смотрит на меня так, что я сдаюсь. Чёрт, как же я иногда ненавижу, что он так хорошо меня знает. — Я просто… скучаю и мне одиноко, — признаюсь я наконец. — Каждый раз, когда мы втроём — ты, я и ребята — вы все куда-то уходите и оставляете меня одного. Надоедает быть тем, кого всегда оставляют в стороне, понимаешь? — это риторический вопрос, и Кайл, к счастью, воспринимает его именно так. — Ну… — начинает он, и голос у него звучит очень неуверенно. — Ты мог бы… мог бы прийти с нами на собрание на следующей неделе? Все звуки вокруг как будто исчезают. Я смотрю на Кайла, пытаясь понять, серьёзно ли он. Но он выглядит серьёзным. Ни намёка на шутку — он просто смотрит на меня и ждёт ответа. Пойти на собрание ОВЧ? Я уже был там… но, возможно, не все такие. Тогда это был особый случай… «метки» ведь, наверное, не делают каждую неделю. И вообще, какая разница между этим и тем, как друзья вместе идут делать одинаковые татуировки? По сути — никакой, только степень боли. И… Кайл говорил, что это не для всех. Что это скорее как ритуал, а разве ритуалы бывают лёгкими и безболезненными? Если бы я пошёл, это означало бы, что воскресные ночи больше никогда не будут только моим одиночеством. Я бы зависал с Марком, Джеком и всеми остальными. Но самое главное — я был бы с Кайлом. У нас с Кайлом появилась бы та честность, которой мне всё время не хватало с самого начала. Мы наконец закрыли бы ту дистанцию, что всегда была между нами с момента моего приезда — дистанцию, созданную только тем, что он в ОВЧ, а я аутсайдер. Если бы я пошёл… это означало бы, что я поддаюсь их попыткам меня завербовать. — Эм… не знаю, — отвечаю я неуверенно, чувствуя, как усталость после ночного телевизора начинает накрывать. Кайл подвигает меня, и я даю ему лечь рядом. Он смотрит мне в глаза, пытаясь понять моё колебание. — Стэн, ты только что сказал, что тебе одиноко… — Я знаю, — перебиваю я, и это не звучит грубо. Я просто не могу поверить, что он вообще это предложил. Что они реально считают, что это нормально. — Просто мне нужно подумать, окей? Он улыбается и наклоняется, резко и глубоко целуя меня. Не говоря больше ни слова, он переворачивает меня на спину и оказывается сверху, и мы заканчиваем ночь так, как обычно заканчиваем её всегда. Я отключаю голову от любых мыслей и просто позволяю себе снова быть с Кайлом. В конце концов, именно он причина, по которой я здесь. И причина, почему я всё ещё остаюсь. Когда мы выдыхаемся, Кайл выключает свет и обнимает меня. Даже если это уже стало привычкой, я не могу сказать, что мне это не нравится. Я не говорю, что не устану от того, что каждое воскресенье одно и то же, но мы всё ещё только учимся быть парой. Я улыбаюсь в его руках, которые оборачивают меня в тепло, которое может дать только Кайл. Кажется, я никогда в жизни не чувствовал себя настолько спокойно. Я на своём месте — в его объятиях. Я хмурюсь, пытаясь разобраться в этой мысли. Быть «в его руках» было бы в десять раз лучше, если бы между нами не было этой постоянной невидимой стены, которая появляется, когда мы среди других. На самом деле, мне было бы даже спокойнее, если бы мы делили всё вместе, без разделения. Он крепче обнимает меня, и я понимаю, что он уже засыпает. В последнее время я выматываю его быстрее, и он отключается раньше, чем я успеваю уложить мысли. А у меня они всё ещё бегут. Но сегодня ночью я думаю только об одном. Кайл попросил меня прийти на их следующее собрание. Он хочет, чтобы я — тот, кто всегда отказывается вписываться в ОВЧ-стереотипы — пришёл с ним туда, где собираются мои «самые ненавистные враги». Только теперь они уже не совсем враги. Большинство из них… мои друзья. Но даже это не значит, что я хочу стать одним из них, правда? Я вздыхаю и осторожно переворачиваюсь, чтобы смотреть на него. Кайл спит, дыхание ровное, губы чуть приоткрыты. Я наблюдаю за ним и чувствую сильное желание быть рядом с ним вот так — как можно дольше. Даже если завтра снова придётся разойтись на занятия, у нас всё равно будет это место. Наша комната. Место, где у нас было так много «первых разов» — первый поцелуй, первая ссора, первое примирение, первая ночёвка, первый разговор о отношениях… список можно продолжать. И я не могу не думать: если я до сих пор не ушёл, уйду ли я вообще когда-нибудь? И если я остаюсь — хочу ли я быть так далеко от Кайла, когда могу быть ближе, чем когда-либо? Он хочет, чтобы я вступил в его клуб. Он бы не предложил, если бы не считал меня достойным. И после того, как я увидел, насколько Кайл предан этому, я не думаю, что он хочет этого только потому, что я его парень. Нет, он правда верит в меня. И если это для него так важно… Я закрываю глаза и чувствую, как постепенно проваливаюсь в сон, пока взвешиваю все «за» и «против». Я понимаю, что придётся пожертвовать всей своей системой убеждений о том, кто такие ОВЧ и что они вообще собой представляют. Мне придётся пойти на компромисс со своей адекватностью, индивидуальностью, возможно даже с личностью. Я стану частью того, что раньше искренне ненавидел — и уже не могу точно вспомнить почему. Но я бы делал это с человеком, который нуждается во мне и хочет, чтобы я был рядом со всем этим. Кайл — это всё для меня, и если я сделаю это, я наконец смогу быть его. И всё же я всё время сопротивлялся всему, что представлял собой ОВЧ, с самого дня, как сюда приехал. Мой протест — это моя дружба с Остином, моё нежелание прыгать в общий поток и следовать за толпой. Напоминание самому себе, что я не ведомый и никогда им не был. Если я соглашусь пойти на собрание — где это оставит меня с Кенни? С Остином? С Дэнни? С моей семьёй? Я точно знаю, что Кайл давно не общается с родителями. Ему слишком «некогда» — он занят делами ОВЧ. Не случится ли со мной то же самое? Не забуду ли я жизнь, которая была до этого? Я не могу сказать, что нет… ведь как я вообще объясню это родителям? Они захотят приехать, и даже если мой отец не придаст этому значения, моя мама — это мама. Она проницательная. Она заметит то же, что заметил я, когда впервые сюда пришёл. Неужели всего три месяца назад я чувствовал себя настолько иначе? Неужели я так сильно спорил с Кайлом, называл ОВЧ культом, мерзостью и всем, что только слетало с языка? Как бы я ни ненавидел быть отдельно от Кайла, часть меня любила ощущение, что я «умнее» них. Потому что я не попался, не поддался влиянию, умел думать своей головой. Я уже не могу понять, кто здесь изменился. ОВЧ — потому что я узнал о них больше? Или изменился я сам? И если да — то насколько? Как меня теперь видят со стороны? Я выгляжу как один из них? Я такой же надменный, каким считал всех остальных? Я сжимаю одеяло. Я ведь всё ещё я, правда? Все эти чёртовы вопросы… я же сам их задаю, да? Значит, это всё ещё я… или уже нет? Я больше не могу понять. Кайл рядом шевелится, тихо выдыхает во сне, и я протягиваю руку, легко касаясь его щеки. Совсем чуть-чуть, чтобы не разбудить, но чтобы внутри стало спокойнее. Я люблю этого парня больше, чем когда-либо думал, что способен. Он понимает меня так, как никто другой — даже Кенни не может даже приблизиться к этому. Но то, что делает нас хорошей парой — это то, что мы разные, как подходящие друг другу кусочки пазла. У нас есть сходства, конечно, но я люблю Кайла за то, какой он есть. И знаю, что он чувствует то же самое ко мне. Ему всегда нравилась моя упрямость и сопротивление, по большей части. Ему нравилось, что я всегда стою за то, во что верю. Но ОВЧ — это другое. Для него это другое. Но он тоже другой… и, возможно, я тоже стал другим. Я закрываю глаза, и сон начинает окончательно накрывать меня. Я убираю руку с его щеки и отворачиваюсь, поворачиваясь к нему спиной. Смотря в окно, я думаю только об одном… …а стоит ли оно того?