Just let go

Тишина за порогом Голоса в конференц-зале сливались в один неразборчивый, колючий гул. Сокджин сидел прямо, сцепив пальцы под столом, и чувствовал, как мир вокруг начинает медленно терять четкость. — Джин-щи, график съемок сдвинулся, вам нужно будет выучить сценарий к завтрашнему утру. — Джин-щи, почему вы молчите? Нам нужна ваша реакция. — Джин-щи, улыбнитесь, вы выглядите слишком серьезным. Каждое «Джин-щи» ударяло по нему, как физический толчок. Обычно он умел контролировать своего внутреннего “Джинни” — веселого, любящего розовый цвет и капризы — чтобы спрятаться за его детской непосредственностью. Но сегодня давление было слишком тяжелым. Менеджеры стояли слишком близко, их папки шуршали слишком громко, а требования сыпались так часто, что пятилетний малыш Джинни испугался и убежал. Вместо него внутри Сокджина открылась темная, безмолвная пустота. Он вдруг перестал понимать смысл слов. Он видел, как шевелятся губы менеджеров, но слышал только пугающий шум, похожий на помехи радио. Его ладони стали влажными, а пространство вокруг начало раздуваться, делая его самого крошечным, размером с букашку. Ему было уже не пять, как обычно это бывало. Он чувствовал себя совсем маленьким ребенком, который понимает только интонации: гнев, требование, напор. И этот напор его раздавливал. Он не помнил, как встал. Не помнил, как менеджер попытался схватить его за локоть, крича вслед: «Куда вы? Мы еще не закончили!». Сокджин просто вырвался и побежал. Его ноги казались чужими и непослушными, он спотыкался, дыша тяжело и прерывисто. Весь путь до дома превратился в расплывчатое пятно страха. Дверь квартиры поддалась с трудом — пальцы не слушались, не попадая по кнопкам кода. Когда он наконец оказался внутри, силы покинули его. Сокджин сполз по стене в прихожей, прижимаясь лбом к холодному дереву. Намджун вышел из кухни на звук захлопнувшейся двери. — Джин? Ты рано сегодня... Он замолчал, едва увидев состояние старшего. Сокджин сидел на полу, уткнувшись лицом в колени, и издавал странный, тонкий звук — это был даже не плач, а тихий, монотонный скулеж существа, которое не знает слов, чтобы позвать на помощь. — Ох, Джинни... — Намджун мгновенно оказался рядом. Он не стал пытаться поднять его или расспрашивать. Опытным взглядом он увидел: Джин «ушел» слишком глубоко. В его глазах, когда тот на секунду поднял голову, не было осознанности взрослого человека или даже пятилетнего ребенка. Там был только чистый, первобытный ужас. — Иди ко мне, маленький. Иди к Папочке, — Намджун мягко подхватил его под мышки, помогая подняться. Сокджин был обмякшим, его ноги подкашивались, и он буквально рухнул в объятия младшего. Намджун донес его до дивана и сел, усаживая Сокджина к себе на колени, лицом к груди, в «позу коалы». Он накрыл его голову своей большой ладонью, прижимая ухом к своему сердцу. — Давай послушаем ритм, м?, — шептал Намджун. — Тук-тук. Тук-тук. Только я и ты. Никаких людей. Никаких графиков. Мир закончился за дверью. Сокджин вцепился в его футболку, комкая ткань короткими, нескоординированными движениями пальцев. Его дыхание было рваным. Намджун чувствовал, как мокрая от слез щека Джина прижимается к его шее. Сокджин попытался что-то сказать, его губы зашевелились, но вместо слов вышло лишь жалобное «ба-ба... па...», и он снова зашелся в беззвучном плаче. — Я знаю, — Намджун начал мерно, тяжело раскачиваться. — Тебя обидели. Тебя напугали. Но Папочка здесь. Папочка — твоя крепость. Теперь все хорошо. Намджун понимал: сейчас Сокджин находится в состоянии, когда ему нужно не просто утешение, а полная сенсорная депривация. Он дотянулся до пушистого пледа и полностью накрыл им Сокджина накрывая с головой, как если бы хотел запеленать, создавая теплый кокон. Внутри этого убежища Сокджин наконец-то сделал первый глубокий вдох. Шум в его голове начал утихать, вытесняемый запахом парфюма Намджуна и его спокойным голосом. Спустя десять минут раскачивания Сокджин затих. Его тело перестало быть каменным и начало медленно обмякать, принимая форму тела Намджуна. Тот аккуратно достал из кармана соску — он всегда носил одну с собой «на всякий случай» — и предложил её Джину. Сокджин схватился за неё, как за спасение, начиная ритмично сосать. Этот простой механический процесс окончательно «заземлил» его, переключая мозг из режима паники в режим покоя. — Вот так, мой хороший, — Намджун нежно поцеловал его в лобик. — Теперь мы пойдем баиньки. Ты был таким умницей, а теперь нужно хорошенько отдохнуть. Он отнес его в спальню, не выпуская из рук. Сокджин был настолько маленьким в этот момент, что даже не открыл глаза, когда его переодевали в удобный подгузник и мягкий комбинезон. Он только хватал Намджуна за пальцы, проверяя, на месте ли он. Уложив его и дав бутылочку с теплой смесью, Намджун смотрел, как Джин засыпает. Весь тот стресс, все те злые слова менеджеров, которые заставили его провалиться в такую глубокую бездну, теперь казались далекими и бессильными. Сокджин спал, свернувшись калачиком и посасывая соску, а Намджун сидел рядом, держа его за руку, готовый быть его защитником столько, сколько потребуется, пока его «маленький мальчик» снова не почувствует в себе силы вернуться в этот мир.