Робб Старк Молодой волк

Конфликт вспыхивает вечером, когда тренировочный двор уже опустел, а густые сумерки скрыли углы оружейной. Джон чистит снаряжение, когда Теон, заметно взвинченный и злой, загораживает ему выход. — Ты думаешь, если он один раз за тебя заступился, ты стал кем-то большим, чем просто пятном на простынях его отца? — голос Теона сочится ядом. — Он болен, Сноу. Его разум поплыл после горячки, и он сам не понимает, что несет. Джон не отвечает, продолжая методично протирать стальной наруч, но Теон не унимается. Он делает шаг вперед, выбивая доспех из рук Джона. — Смотри на меня, бастард! Когда он придет в себя, он первым делом вышвырнет тебя на Стену, чтобы ты не мозолил глаза его матери. Ты — никто. Грязь под копытами его коня. — Оставь меня, Теон, — тихо произносит Джон, и в этой тишине Грейджой слышит не страх, а то самое спокойствие, которое теперь исходит от Робба. И это бесит его сильнее всего.Теон взрывается. Он бросается вперед, не как рыцарь, а как уличный задира. Завязывается глухая, яростная драка среди стоек с мечами. Теон сильнее и злее, он вбивает Джона в стену, и когда они оба валятся на солому, Грейджой, ослепленный обидой, выхватывает короткий нож для чистки кожи. — Посмотрим, как ты будешь на него смотреть одним глазом! — рычит он, занося лезвие над лицом Джона. Сталь проходит в дюйме от зрачка, рассекая бровь — кровь мгновенно заливает глаз Джона, ослепляя его. Теон заносит руку для второго удара, но в этот момент дверь оружейной распахивается с таким грохотом, будто в нее ударил таран. Робб входит не один — Серый Ветер влетает в помещение серым размытым пятном, мгновенно прижимая Теона к полу. Зверь не рвет его, но его клыки замирают прямо у горла Грейджоя, который в ужасе застывает, выронив нож. Робб подходит медленно. Он видит кровь на лице Джона, видит дрожащего от ярости и страха Теона. В его взгляде нет гнева. Там только пустота, которая пугает больше любого крика. — Встань, — чеканит Робб.Серый Ветер неохотно отступает, давая Теону подняться. Грейджой пытается выпрямиться, пытается вернуть себе наглый вид, но его руки трясутся. — Он сам напросился, Робб! Он… Удар наотмашь сбивает Теона с ног снова. Робб бьет не рукой — он бьет рукоятью кинжала, и звук ломающегося хряща в носу Теона отчетливо слышен в тишине. — Ты пытался лишить глаза моего брата, — Робб говорит так тихо, что Теону приходится затаить дыхание, чтобы услышать. — Ты поднял сталь в моем доме на мою кровь. Робб наклоняется к нему, и Теон видит в его глазах ту самую бездну, о которой шептались слуги. — Если ты еще раз посмотришь в сторону Джона без моего разрешения, я позволю волку закончить то, что он начал. Ты здесь не брат. Ты — заложник, цена которого падает с каждой твоей выходкой. Убирайся с глаз моих. Теон, зажимая окровавленный нос, почти выбегает из оружейной, не оглядываясь. Робб же поворачивается к Джону. Он берет его за плечи, осматривая рану на брови. — Он мог меня ослепить, — шепчет Джон, прижимая ладонь к лицу. — Не мог, — Робб достает платок и прикладывает к ране брата. — Теперь ты видишь, Джон? Ты видишь, кто они такие на самом деле? Дружба, верность… всё это шелуха. Остаемся только мы. Завтра мы идем к отцу. Мы уезжаем раньше, чем я планировал. Здесь нам больше нечего ждать. После того как Теона уводят, а мейстер Лювин заканчивает промывать рану Джону, Робб остается один в полумраке комнаты. В камине трещат поленья, и тени от Серого Ветра, растянувшегося у ног, пляшут на стенах, напоминая призраков из его прошлой жизни. Робб смотрит на свои ладони. Они всё ещё подрагивают — не от слабости, а от с трудом подавленного желания придушить Грейджоя прямо там, на грязной соломе оружейной. Он ведь всерьез думал дать ему шанс. В его новом плане, который он выстраивал эти два месяца, для Теона было место. Робб помнил, как Теон сражался за него в прошлой жизни, помнил его меткую стрельбу и наглую, но искреннюю преданность в первых походах. Он хотел верить, что предательство Теона было лишь цепью случайностей, слабостью одиночки, разрываемого между двумя отцами. Он хотел забрать его с собой в поездку, вырвать из-под влияния матери, привязать к себе и Джону, сделать частью стаи. Но нож, занесенный над глазом брата, разрезал эту надежду в клочья. Робб закрывает глаза и видит не испуганное лицо Теона со сломанным носом, а пепел Винтерфелла. Он чувствует запах гари, слышит крики Брана и Рикона. Он понимает: Теон не «запутался». В самой его сути сидит эта ядовитая обида, эта жажда самоутверждения через чужую боль. Дать ему шанс сейчас — значит собственноручно впустить волка в овчарню. Снова. «Старые Боги, какой же я был дурак», — думает Робб, и кривая усмешка кривит его губы. Он пытался быть милосердным Недом Старком, надеясь на лучшее в людях, которых уже однажды судил. Но Теон только что напомнил ему: предатели не меняются, они лишь ждут момента, когда ты отвернешься. Теперь всё предельно ясно. Никаких «почти братьев». Никаких игр в дружбу. Теон останется в Винтерфелле под присмотром Касселя, фактически в камере, пусть и без решеток. Он — заложник, инструмент для переговоров с Пайком, и больше ничего. Робб поднимается и подходит к окну, глядя на темные силуэты башен. Завтра он добьется от отца разрешения на выезд. Больше нельзя медлить. Если он хочет спасти сестер и удержать Север, ему нужно окружить себя теми, кто не ударит в спину. Джон — его тень. Теон — его ошибка, которую он больше не повторит.