Робб Старк Молодой волк

Дорога к Дредфорту меняет всё. Леса здесь становятся гуще, темнее, а воздух словно пропитывается запахом старой крови и сырого камня. Дарин Хорнвуд, до этого не умолкавший ни на минуту, постепенно притихает, поглядывая на Робба и Джона. Даже Серый Ветер и Призрак теперь бегут ближе к коням, низко опустив головы и изредка глухо рыча на тени в зарослях. Когда в сером мареве проступают угрюмые, зазубренные башни Дредфорта, Робб чувствует, как внутри него всё превращается в лед. Это место — памятник его будущему поражению. Здесь живет человек, который однажды поцелует его руку, чтобы через год вогнать нож в сердце. Но у ворот их ждет неожиданность. Лорда Русе Болтона нет в замке. Слуги, бледные и тихие, сообщают, что он отбыл на границу земель урегулировать спор с мелкими лордами. Вместо него гостей встречает юноша. Он стоит на ступенях — тонкий, изящный, в дублете цвета запекшейся крови. Его волосы темные, а глаза… глаза не ледяные, как у Русе, а живые, глубокие, светящиеся мягким светом. — Милорд, — юноша склоняется в безупречном поклоне, и его голос звучит как музыка на фоне угрюмых стен. — Я — Домерик Болтон. Мой отец просил извиниться за свое отсутствие. Дредфорт в вашем распоряжении. Робб замирает, не спеша спешиваться. Он смотрит на Домерика, и в его голове — пустота. Он не помнит этого человека. В той жизни Домерик был лишь призраком, строчкой в рассказах Русе: «Мой законный сын, который умер от болей в животе». Робб знает только одно — этот юноша погибнет при очень странных обстоятельствах, не дожив до войны. И его место займет Рамси. Робб медленно сходит на землю, и Серый Ветер подходит к Домерику, обнюхивая его полы. Зверь не рычит. Он замирает, настороженно изучая юношу, и внезапно… лижет его руку. Джон и Дарин переглядываются. Это невероятно. Лютоволк, который не подпускал к себе даже Теона, признал Болтона. — Я слышал о вашем выздоровлении, Робб, — Домерик улыбается, и эта улыбка кажется совершенно неуместной в этом логове ужаса. — Мы молились за вас. Позвольте проводить вас в покои. Мой повар приготовил ужин, который, я надеюсь, заставит вас забыть о тяготах пути. Робб идет за ним по гулким коридорам, и его охватывает странное, тягучее беспокойство. Домерик Болтон — полная противоположность своего отца. Он вежлив, он любит музыку (в его комнате Робб замечает лютню), он кажется воплощением рыцарственности. «Он слишком хорош для этого места», — думает Робб, чувствуя, как внутри ворочается подозрение. — «И именно поэтому он не выжил». Вечером, за столом, Домерик очаровывает даже настороженного Джона, расспрашивая его о верховой езде и предлагая завтра устроить скачки на лугах у реки. Дарин Хорнвуд уже вовсю смеется, слушая истории Домерика о его обучении в Долине Аррен. Робб же молчит, наблюдая за наследником Дредфорта сквозь пламя свечи. Он пытается понять: этот парень — маска своего отца или его величайшая ошибка? И если Робб спасет его… изменит ли это всё? Ведь если Домерик останется жив, Рамси никогда не получит власти над Дредфортом. — Вы кажетесь задумчивым, милорд, — мягко произносит Домерик, обращаясь к Роббу. — Вам не нравится вино? Или стены моего дома слишком сильно давят на вас? Робб поднимает на него взгляд — тяжелый, испытующий. — Твои стены молчат, Домерик. Но я знаю, что за ними веками снимали кожу с моих предков. Трудно пить вино там, где воздух пропитан такими воспоминаниями. Улыбка Домерика не гаснет, но в глазах появляется печаль. — Прошлое — это кости под нашими ногами, Робб. Но мы — не наши отцы. Я бы хотел, чтобы мы стали чем-то другим. Глядя на Домерика Болтона сквозь пламя свечей, Робб чувствует, как внутри него ворочается странное, почти болезненное предчувствие. Этот юноша — полная противоположность своему отцу. В нем чувствуется выучка Долины, рыцарственное благородство Ройсов и какая-то неуместная здесь, в логове облезлого человека, чистота. В той жизни Домерик был лишь тенью в рассказах. Робб помнит только сухую весть: «Единственный законный сын Болтона умер от болей в животе». Короткая, нелепая смерть, открывшая дорогу тому самому бастарду, который позже придет выбивать Теона из Винтерфелла и сожжет его дотла. Робб еще не знает, на что способен Рамси Сноу, но он инстинктивно чувствует: Домерик — это шанс. Теперь у него два кандидата для Сансы: Дарин Хорнвуд — честный и надежный, как старый дуб, и Домерик Болтон — изысканный и опасный своей беззащитностью перед собственной семьей. Если Домерик унаследует Дредфорт, многовековая вражда между лютоволком и Болтонами может закончиться навсегда. Для Сансы, мечтающей о рыцарях из песен, он стал бы идеальным мужем. Он бы читал ей стихи в этих мрачных залах, и она превратила бы Дредфорт в подобие южного замка. — У тебя хорошая рука, Домерик, — негромко произносит Робб, кивая на лютню в углу. — Моя сестра Санса очень любит музыку. Она говорит, что в песнях больше правды, чем в лордских указах. Домерик светлеет лицом, и в его глазах вспыхивает искренний интерес. — Леди Санса? Я слышал, она — истинное украшение Винтерфелла. Было бы честью сыграть для неё когда-нибудь. Джон, сидящий по правую руку от Робба, едва заметно вздрагивает и бросает на брата быстрый, почти испуганный взгляд. Он уже понял эту игру. Сначала Хорнвуд, теперь Болтон. «Ты примеряешь её ко всем замкам Севера, Робб?» — читается в глазах Джона. Но Робб лишь едва заметно сжимает кубок. Он не просто примеряет. Он выстраивает бастионы. И если для безопасности Сансы нужно будет убрать Русе Болтона, чтобы оставить Дредфорт этому чистому мальчику — он сделает это, не моргнув глазом. — У тебя есть братья, Домерик? — голос Робба звучит почти лениво, разбивая шумный разговор за столом. Домерик на мгновение замирает, и тень искренней грусти проносится по его лицу. — Официально — нет, милорд. Но… — он делает паузу, и его глаза светятся опасной надеждой, — я слышал, что у меня есть брат. Там, на мельнице. Я бы хотел однажды найти его. Семья — это важно, не так ли? Джон Сноу резко выпрямляется, его пальцы сильнее сжимают кубок. Робб чувствует, как между ними пробегает искра напряжения, и поспешно смягчает тон, глядя на брата, но обращаясь к Домерику: — Семья — это те, кто стоит за твоей спиной, когда весь мир идет войной, — Робб кладет руку на плечо Джона, крепко сжимая его. — Но будь осторожен в своих поисках, Домерик. Не все, в ком течет одна кровь, способны стать братьями. Кто-то рожден, чтобы защищать твой сон, как Джон. А кто-то — чтобы занять твое место, пока ты спишь. Ищи тех, кому сможешь доверять, а не просто тех, кто носит ту же фамилию или те же черты лица. Домерик хмурится, пытаясь уловить смысл предостережения, но Робб уже отворачивается. Его план обретает стальную твердость. Он не позволит этому чистому мальчику погубить себя ради призрачного родства с тем, кого он совсем не знает.