Робб Старк Молодой волк

Возвращение Русе Болтона в Дредфорт ощущается кожей еще до того, как его конь ступает на подъемный мост. Атмосфера в замке меняется мгновенно: суета и тихие смешки слуг, которые позволил себе Домерик, сменяются стерильной, кладбищенской тишиной. Русе входит в зал бесшумно, его бледные, почти прозрачные глаза не выражают ничего, кроме холодного спокойствия хищника.На следующий день Робб просит Русе показать ему окрестности. Это не инспекция, а «прогулка гостя», но Робб смотрит на Дредфорт внимательно. Он подмечает всё: и старые камни стен, и то, как мало здесь крестьянских детей, и как безлюдны деревни. Болтоны всегда правили через страх, и Робб кожей чувствует это напряжение.Они останавливаются у берега Плачущей реки. Робб кутается в плащ, его лицо всё еще бледное после болезни, но взгляд — трезвый и цепкий. — Твой замок крепок, Русе, — негромко говорит Робб, глядя на зазубренные башни. — Но здесь слишком тихо. Даже птицы, кажется, боятся петь над твоими стенами. Русе едва заметно прищуривается. Его голос звучит тихим шелестом, почти шепотом: — Тишина — залог порядка, милорд. Мои люди знают, что лорд слышит даже их мысли. Это избавляет от многих глупостей. Робб поворачивается к нему. Он не спорит, он просто смотрит Русе прямо в глаза, и в этом взгляде Болтон видит не мальчишку, а ту самую сталь, о которой шепчутся в Белой Гавани. — Порядок — это хорошо. Но зима близко, Русе. Отец беспокоится, что восточные земли могут оказаться отрезаны от общих закромов. Я бы хотел, чтобы ты обновил укрепления на дорогах и заложил пару новых амбаров на южной границе. Чтобы зерно Мандерли могло дойти до тебя без помех. Это не приказ, а «пожелание сына Хранителя Севера», но Русе понимает — за этим стоит проверка. — Домерик рассказал мне о своем обучении в Долине, — продолжает Робб, меняя тему. — У него светлая голова и редкое для наших мест изящество. Отец всегда говорил, что вассалы должны знать друг друга не только по письмам. Я бы хотел, чтобы Домерик поехал с нами дальше, в Кархолд. А после — погостил в Винтерфелле с ответным визитом. Робб делает паузу, наблюдая за реакцией Болтона. — Думаю, леди Сансе будет интересно послушать его рассказы о южных рыцарях. Она так мало видит людей его склада. Русе молчит долго. Его пальцы медленно поглаживают поводья. Он видит, что Робб не просто приглашает его сына — он вплетает Дредфорт в сеть личных обязательств. Предложение «ответного визита» и упоминание Сансы — это наживка, от которой лорд Болтон не может просто так отмахнуться, не обидев Винтерфелл. — Домерик засиделся в этих стенах, — наконец шепчет Русе. — Если такова воля наследника… и если лорд Эддард не будет против, я не стану возражать. Пусть посмотрит мир. Надеюсь, он будет полезен вам в дороге. Робб кивает. Он добился своего без крика и угроз. Он увозит Домерика из этого склепа, подальше от теней, которые здесь сгущаются. Теперь в его отряде два наследника, и замок Болтонов остается позади, как душный сон, от которого он наконец проснулся. Поговорить наедине у братьев получается только уже в седлах, когда шпили Дредфорта окончательно тонут в сером мареве за их спинами. Отряд растянулся по тракту, и Дарин с Домериком уехали вперед, увлеченно обсуждая тонкости соколиной охоты в Долине. Джон дожидается, пока гвардейцы Халлана окажутся достаточно далеко, и придерживает коня, поравнявшись с Роббом. Его лицо выражает смесь крайнего недоумения и глухого раздражения. — Что ты творишь, Робб? — голос Джона звучит приглушенно, но резко. — Сначала Хорнвуд. Теперь Болтон. Ты собираешь вокруг себя всех наследников Востока, как девчонка собирает бусины на нитку. Робб даже не поворачивает головы. Он смотрит вперед, на широкую спину Домерика, который в своем нарядном плаще выглядит на фоне сурового леса как экзотическая птица. — Ты сам сказал — нужно дать Сансе выбор, — спокойно отзывается Робб, и в его голосе нет ни капли иронии. — Вот. Я даю. Это называется «разнообразие». Джон едва не выпускает поводья от такой наглости. — Разнообразие?! Один — честный парень с мозолями на руках, а второй — Болтон! Робб, ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ты тащишь сына «облезлого человека» в наш дом. Мать… — Джон запинается, — леди Старк примет Хорнвуда с радостью, но от Болтона у неё будет лихорадка похуже твоей. — Домерик не похож на отца, — Робб наконец переводит взгляд на брата, и в его глазах вспыхивает та самая трезвая, пугающая глубина. — Он учился у Ройсов. В нем есть рыцарство, которое Санса так ищет в своих песнях. Она увидит в нем прекрасного принца, а не Дредфорт. — Но это всё равно Болтон! — не унимается Джон. — Их кровь… про неё веками шепчут гадости. Ты правда готов доверить ей человека из этого склепа? — Я доверяю своему чутью, Джон, — тихо говорит Робб. — Домерик — последний из своего рода, в ком осталась честь. Если он станет лордом и мужем Сансы, Дредфорт перестанет быть нашей головной болью. Мы приручим этого зверя, Джон. Повенчаем волка и облезлого человека, чтобы они больше никогда не грызли друг другу глотки. Джон молчит, пораженный масштабом этого холодного расчета. Он смотрит на Домерика, потом на Дарина, и до него начинает доходить: Робб не «сватает» сестру. Он расставляет посты. Он строит крепость, где Санса — не просто леди, а замок, который держит лояльность целых домов. — Тебе не кажется, что это слишком… по-взрослому? — спрашивает Джон, и в его голосе слышится горечь. — Она ведь просто девочка. Она хочет любви, Робб. А ты строишь из неё стену. — Я строю для неё жизнь, в которой ей не придется умирать, — Робб пришпоривает коня, обрывая разговор. — А любовь… пусть выбирает сама. Из тех, кого я ей привезу. Это честнее, чем то, что уготовила ей судьба без моего вмешательства. Робб едет впереди отряда, мерно покачиваясь в такт шагам коня, и его взгляд, устремленный на заснеженный тракт, становится всё более отрешенным. Он слушает, как за спиной перебрасываются шутками Дарин и Домерик — два наследника, два разных Севера, — и в его голове окончательно выстраивается новая, беспощадная логика. Он не станет навязывать Сансе мужа силой. Он не повторит ошибку отца, который отдаст её южному принцу из слепого чувства долга. Нет, Робб поступит иначе: он соберет вокруг себя всех, кого сочтет достойным, самых сильных, честных и знатных наследников Севера. Он привезет их в Винтерфелл, введет в свой круг, даст им возможность проявить себя. Он покажет их сестре. Пусть она выбирает сама. Но — только из тех, кого выбрал он. Это его компромисс с собственной совестью: он дает ей свободу сердца, но ограничивает пространство для этой свободы надежными границами северных земель. «И не только Сансе», — мысль обжигает его, заставляя пальцы крепче сжать поводья. Он вспоминает Арью. Маленькую, дикую Арью, которая вечно ходит в синяках и пахнет конюшней. В той жизни она пропала в пламени войны. В этой жизни Робб не позволит ей исчезнуть. Она не намного младше Сансы, и время течет быстрее, чем кажется. Ей тоже нужен будет замок. Ей тоже нужен будет муж — человек, который не попытается сломать её дух, а станет для неё соратником. «Я найду защитников для обеих», — решает Робб. — «Сансе нужен рыцарь из её баллад, который удержит для неё Дредфорт или Белую Гавань. Арье нужен кто-то иной — тот, кто не побоится её меча и её правды. Я соберу их всех. Я превращу Винтерфелл в кузницу союзов, где мои сестры станут не заложницами, а хозяйками Севера». Он смотрит на Джона, который едет рядом, хмурый и сосредоточенный. — Джон, — негромко произносит Робб, не поворачивая головы. — Нам нужно будет заехать в Кархолд. А потом — на Медвежий остров.Джон вздрагивает, выходя из своих мыслей. — На край света? К Мормонтам? Зачем?— Там живут женщины, которые умеют сражаться, — Робб едва заметно улыбается, вспоминая Дейси Мормонт, павшую вместе с ним в Близнецах. — И мужчины, которые ценят это в женщинах. Я хочу, чтобы Арья увидела их. И чтобы они увидели её. Джон молчит, пораженный тем, как далеко в будущее заглядывает Робб. Он видит, что брат больше не просто путешествует. Он плетет сеть, в которой ни один Старк больше не останется один на один с судьбой.