Робб Старк Молодой волк

Подъезд к Кархолду не был похож на угрюмое безмолвие Дредфорта или напыщенную ярмарку Белой Гавани. Карстарки не ждали в стенах — они выехали навстречу, превратив обычное приветствие в стремительный кавалерийский бросок. Стук копыт по мерзлой земле и радостные крики дозорных разбили лесную тишину задолго до того, как показались серые башни замка. Для Рикарда Карстарка приезд Робба был делом чести. В их жилах текла одна кровь, пусть и разбавленная веками, и в Кархолде всегда помнили, что «Карстарки — это Старки из Кархолда». Но то, что наследник Винтерфелла прибыл не один, а со своим братом-бастардом, придало этому визиту особый вес в глазах Рикарда. Старый лорд, сам отец троих сыновей, ценил верность стаи выше южных законов приличия. Рикард Карстарк, мощный, как вековой дуб, с бородой, поседевшей от северных ветров, осадил коня прямо перед Роббом. Его сыновья — Харрион, Торрхен и Эддард — выстроились за его спиной, сверкая глазами из-под шлемов. — Робб! — голос Рикарда громом раскатился над лесом. — Боги Севера, ты всё-таки встал! Мы слышали, что лихорадка почти забрала тебя, но я сказал своим парням: волка так просто не свалить! Он спешился, тяжело ступая по снегу, и крепко обнял Робба, едва не раздавив его в своих медвежьих объятиях. Робб ответил на это объятие с той же силой. Он помнил, как в прошлой жизни этот человек проклинал его перед казнью, называя «убийцей родичей». Он помнил ту ярость и ту боль. Но сейчас перед ним был верный пес, еще не знающий вкуса предательства. — Я в порядке, лорд Рикард, — негромко произнес Робб, и его взгляд был прямым и твердым. — И я приехал не один. Он кивнул на Джона, который держался чуть позади, готовый к привычному пренебрежению. Но Рикард лишь коротко и одобрительно хохотнул, окинув бастарда оценивающим взглядом воина. — Сноу! Я видел, как ты держался в седле на последней охоте в Винтерфелле. Хорошо, что Робб взял тебя с собой. Старкам всегда нужны верные клинки за спиной, а кровь — она и в бастарде кровь, если сердце холодное, а рука крепкая. Для Джона это признание от самого сурового лорда Севера стало неожиданным ударом. Здесь, среди Карстарков, его не измеряли степенью законности рождения — его измеряли готовностью сражаться. — Добро пожаловать в Кархолд! — Рикард снова вскочил в седло, взмахнув рукой в сторону башен. — Сегодня мы будем пить за твое возвращение, Робб! И за то, что Солнце Зимы снова сияет над нашими знаменами! Робб ехал рядом с Рикардом, чувствуя, как внутри него медленно затягивается одна из самых глубоких ран его памяти. Он смотрел на сыновей Карстарка — на Торрхена и Эддарда, которые в той жизни погибли, защищая его. Они были живы. Они смеялись. И на этот раз он сделает всё, чтобы их кровь не пролилась из-за его ошибок. — У тебя растут сильные сыновья, Рикард, — произнес Робб, и в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило старого лорда на мгновение притихнуть и внимательнее всмотреться в лицо наследника. — Сильные, — согласился Рикард, сузив глаза. — Но я вижу, что ты, парень, привез с собой из той горячки не только бледность. В тебе прорезался голос, которого я не слышал раньше. Кархолд встретил их не церемонным молчанием Дредфорта, а лаем псов и суетой конюшен. Но едва отряд спешился во дворе, Серый Ветер, до этого чинно трусивший рядом с конем Робба, вдруг вскинул голову. Он повел носом, издал короткий, почти радостный звук и, не дожидаясь хозяина, рванул вглубь замка — мимо опешивших гвардейцев, прямиком в жилые покои, словно в свой собственный вольер. Робб замер на секунду, а затем из глубины коридоров донесся пронзительный женский крик. — Серый! — рявкнул Робб, хватаясь за рукоять меча и срываясь с места. В его голове мгновенно вспыхнули худшие картины: перепуганная девица, разорванное платье, кровь на камнях… Он не мог позволить волку сорваться сейчас, когда верность Карстарков была ему жизненно необходима. За ним, гремя сапогами и сталью, ломанулись все: Джон с побледневшим лицом, Дарин, уже выхвативший кинжал, Домерик, чьи ножи бесшумно скользнули в ладони, и сам Рикард Карстарка, багровеющий от гнева и тревоги за домашних. Робб первым влетел в малую залу, готовый к худшему, и… замер как вкопанный. Посреди комнаты на спине валялся огромный лютоволк, задрав лапы к потолку и смешно скалясь. А верхом на нем, едва не придавив зверя к полу, сидела тонкая девчонка с растрепанными темными косами — Алис Карстарк. Она не просто не боялась; она обеими руками яростно чесала Серому Ветру пузо, а тот довольно ворчал, извиваясь под её пальцами. — Ах ты, гора меха! — весело кричала она, не замечая ворвавшихся мужчин. — Думал, я тебя не узнаю? У, какой огромный вырос! А ну, подставь ухо! Робб стоял, не шевелясь, и чувствовал, как внутри него всё немеет от этого зрелища. В той жизни он привык к тому, что Серый Ветер — это его ужасающая тень, его карающий меч. Мать боялась волка, видя в нем дикость и дурное предзнаменование. Жиенна, его жена, вздрагивала каждый раз, когда зверь входил в шатер, и никогда не решалась коснуться его жесткой шерсти. Мандерли в Белой Гавани едва не падали в обморок, когда волк скалился на их слуг. Для всех Серый Ветер был чудовищем. Для Робба — частью его истерзанной души. А здесь, в Кархолде, какая-то девчонка завалила его на спину и чесала ему пузо, как обычному дворовому псу. И, что самое немыслимое, волк — этот гордый, свирепый хищник, который чувствовал врагов за милю — довольно щурился и подставлял ей горло. — Алис! — Рикард Карстарк наконец обрел голос, но в нем было больше ошеломления, чем страха. — Отойди от него, бестолочь! Это лютоволк, а не меховая муфта! — Да брось, отец, — Алис вскочила на ноги, отряхивая платье, расшитое солнцем зимы. Она ни на дюйм не отступила от зверя. — Он же Старк. Разве ты не видишь? Он пахнет снегом и домом. Она посмотрела на Робба, и в её взгляде не было того благоговейного трепета, к которому он уже начал привыкать. Она видела в нем не «Молодого Волка» из кошмаров, а родича. Робб медленно опустил руку с эфеса. Его глаза всё еще оставались квадратными от шока. — Он никого не подпускает к себе, — прохрипел он, переводя взгляд с Алис на Серого Ветра, который теперь сидел у её ног и преданно заглядывал ей в лицо. — Никого, кроме меня и Джона. Даже Теон... — Ну, значит, твоему Теону не стоило быть таким кислым, — отрезала Алис, бесстрашно потрепав волка за ухом. — Волки чувствуют ложь, Робб. А в Кархолде лгать некому. Мы — свои. Джон, стоящий за плечом брата, издал короткий, нервный смешок. Домерик Болтон убрал ножи так быстро, будто их и не было, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на искреннее изумление. Дарин Хорнвуд просто выдохнул, чувствуя, как напряжение в зале сменяется чем-то живым и по-настоящему северным. Робб смотрел на Алис Карстарк и чувствовал, как ледяной панцирь, который он наращивал два месяца, дает глубокую трещину. В этом замке, среди этих людей, его волк чувствовал себя в безопасности. Здесь не нужно было ждать удара в спину. «Вот оно», — подумал Робб, и в его голове впервые за весь поход появилась мысль не о войне, а о мире. — «Вот почему мы — Старки из Кархолда. Одной крови. Одного снега». Он сделал шаг вперед, и Серый Ветер, заметив движение хозяина, нехотя поднялся, но напоследок всё равно ткнулся холодным носом в ладонь Алис. — Кажется, — Робб наконец смог улыбнуться, и на этот раз в улыбке не было горечи, — мне придется просить у тебя разрешения, чтобы забрать своего волка обратно, кузина. Алис рассмеялась — звонко, чисто, как треск льда на ручье. — Посмотрим, Робб. Если будешь хорошо себя вести за ужином — так и быть, верну. Робб переглянулся с Джоном. Они оба понимали: этот прием в Кархолде станет для них самым важным. Здесь не было нужды в интригах. Здесь была кровь, которая признала своего. После пира в Кархолде воздух в покоях кажется густым от запаха жареного мяса, крепкого эля и дыма из камина. Робб сидит в кресле, прикрыв глаза, и чувствует, как гудят мышцы после долгого дня, а Серый Ветер, устроившийся у его ног, изредка поскуливает во сне — ему явно снится, как его снова чешут за ушами. Джон возится у стола, раскупоривая кувшин с водой. Он молчит долго, но хитрая усмешка то и дело дергает уголок его губ. Наконец он не выдерживает. — Значит, план такой: Сансу — Хорнвуду или Болтону, Арью — Мормонтам, ах да, у них нет сына, меня — Мандерли, — Джон оборачивается, и в его глазах пляшут озорные искры. — Ты всех расставил по местам, Робб. Каждому нашел по замку и по паре. Настоящий архитектор судеб. Он делает глоток и прислоняется к косяку, глядя на брата с прищуром. — А себе? Про себя ты как-то забыл в этом списке. Может, тоже присмотришься? Алис, например, не боится твоего волка, а это, согласись, редкое качество для леди. Она вцепилась в него так, будто всю жизнь только и ждала, когда в замок приедет огромный хищник. Джон ждет привычного отпора. Он ждет, что Робб сейчас снова напустит на себя лордскую хмурость, скажет что-то холодное о «долге перед Севером» или вообще промолчит, уйдя в свои мрачные думы о будущем. Но вместо этого Робб издает короткий, сухой и до странного согласный хмык. Джон замирает с кубком в руке. Его брови взлетают вверх, а рот невольно приоткрывается. — Ты… ты сейчас серьезно? — выдыхает он. — Ты просто «хмыкнул»? Без лекции о политических союзах и чести Старков? Робб открывает глаза и смотрит на брата. В его взгляде нет той ледяной пустоты, что была в Дредфорте. Напротив, в нем проглядывает что-то живое, почти азартное. — А что ты хочешь услышать, Джон? — Робб подается вперед, опираясь локтями на колени. — Что Карстарки — наша кровь? Это и так ясно. Что Элис — огонь, который не гаснет в метель? Мы это видели сегодня во дворе. Он делает паузу, и на его губах появляется та самая кривая, взрослая усмешка. — В той жизни я выбрал жену сердцем, нарушив слово, и это нас погубило. В этой жизни я собирался выбирать только разумом. Но сегодня, когда я увидел, как она завалила Серого на спину… я подумал, что, возможно, разум и сердце иногда могут смотреть в одну сторону.Робб кивает на волка. — Зверь не врет, Джон. Если он подставил ей горло, значит, она — своя. А мне в моем доме, в моей постели и в моем совете нужен человек, которому не нужно объяснять, что значит быть Старком. Джон медленно опускается на сундук, ошарашенный такой откровенностью. — Ты пугаешь меня, Робб. Еще вчера ты строил бастионы, а сегодня готов отдать ключи от Винтерфелла девчонке, которая просто почесала волка. — Не просто, — Робб поднимается и хлопает брата по плечу. — Она не испугалась. На всем Севере найдется пара человек, которые не отведут взгляд, когда на них рычит лютоволк. И если одна из них — Карстарк, то, возможно, это и есть тот самый союз, который не сломать ни золотом, ни сталью. Робб подходит к окну, глядя на звезды над Серым заливом. — Присмотрюсь, Джон. Обязательно присмотрюсь.