Робб Старк Молодой волк

В Кархолде ничего нельзя утаить — здесь стены из грубого камня, а люди прямые, как полет стрелы. То, что наследник Винтерфелла «присматривается», стало ясно еще до того, как закончился первый общий завтрак. Робб не льстил и не рассыпался в любезностях, как южанин. Он просто перестал искать союзы на карте и начал смотреть на Элис. Его взгляд, обычно тяжелый и колючий, смягчался каждый раз, когда она входила в залу, ведя за собой Серого Ветра, который теперь решительно отказывался спать где-либо, кроме как у её порога. Братья Карстарки — Харрион, Торрхен и Эддард — первыми почуяли перемену ветра. Они переглядывались за столом, обмениваясь короткими кивками. Для них Робб был не просто сюзереном, а братом по оружию, и мысль о том, что их сестра может сесть на трон в Винтерфелле, заставляла их плечи расправляться, а хватку на кубках — крепчать. В этом союзе не было политики Мандерли; в нем была сталь и древняя кровь, возвращающаяся к истоку. Рикард Карстарк же… старый медведь просто молчал, привалившись к спинке своего массивного кресла. Он наблюдал. Смотрел, как Робб слушает смех Элис, как он подает ей руку, помогая вскочить в седло, и как его суровое лицо на мгновение теряет ту пугающую складку у губ, с которой он приехал из Дредфорта. Рикард и не надеялся на такое. Он знал, что Эддард Старк — человек долга, и скорее всего, будет искать для сына партию среди великих домов Юга или богатых портов. Кархолд всегда был «своим», верным и надежным тылом, который не нужно подкупать браками. Но видеть, как наследник Севера сам, без подсказок и указов, выбирает его дочь — это была высшая честь, о которой старик не смел и мечтать. — Смотри, отец, — тихо шепнул Харрион, кивнув во двор, где Робб и Элис о чем-то спорили, стоя у вольера с соколами. — Волк за ним уже не ходит. Волк ходит за ней. Рикард лишь глухо хмыкнул, прихлебывая эль. — Волк знает больше нашего, парень. Если Робб Старк ищет в жене не золото, а клыки и верность, значит, он умнее, чем я думал, когда он только слез с коня. Робб чувствовал эти взгляды. Чувствовал одобрение Рикарда и настороженное любопытство братьев. Но впервые за всё время ему было плевать на то, как это «выглядит». Он видел в Элис не «выгодную партию», а человека, который сможет выдержать холод его зимы. Кого-то, кто не сломается, когда придут вести о войне, и кто будет держать Винтерфелл так же крепко, как сейчас держит за загривок его лютоволка. — Ты слишком много думаешь, Робб, — Элис обернулась к нему, щурясь от яркого солнца, отраженного от снегов. — В твоей голове будто шестеренки скрипят. О чем ты мечтаешь? О новых налогах? Робб усмехнулся — открыто и почти весело. — Мечтаю о том, чтобы ты не загнала моего волка до смерти, кузина. А налоги… налоги подождут. Джон, наблюдавший за ними с галереи вместе с Домериком, едва заметно покачал формой головы. — Кажется, — тихо произнес Болтон, — мы уедем отсюда не с договором о зерне, а с обещанием свадьбы. Джон лишь кивнул. Он видел, что Робб наконец-то нашел свою гавань. Не ту, что из камня и причалов, а ту, что в сердце человека, который говорит с ним на одном языке. Все началось в псарне, за час до обеда. Робб в это время обсуждал с Рикардом укрепления береговой линии, а Элис, как обычно, сбежала от шитья к лютоволку. Именно там ее и застали братья — Торрхен и Эддард. Они переглядывались, подталкивали друг друга локтями и скалились так, будто выиграли мешок золота. — Ну что, «леди Винтерфелла», — хохотнул Торрхен, прислонившись к стене вольера. — Видала, как наш кузен на тебя смотрит? Глаз не сводит. Скоро сменишь свои походные штаны на шелка и будешь вышивать с Сансой целыми днями. Элис, собиравшаяся кинуть Серому Ветру кость, замерла. Она медленно выпрямилась, и в ее глазах вспыхнул опасный огонек. — О чем это вы болтаете? — спросила она тише, чем обычно. — Да ладно тебе, не прикидывайся! — встрял младший, Эддард. — Отец только об этом и шепчется. Робб приехал не просто так. Он ищет союзников, а какой союз крепче брачного? Ты — идеальная партия. Кархолд и Винтерфелл снова станут одной семьей. Подумай, Элис: ты станешь хозяйкой Севера! Элис почувствовала, как к горлу подступает комок ярости. Она вспомнила вчерашний ужин: как Робб внимательно слушал ее, как подавал руку, как смотрел… Ей казалось, что он видит в ней человека, кузину, друга. А оказалось — он просто приехал с мерной лентой, как торговец на ярмарке, оценивающий кобылу. — Значит, я — «союз»? — выдохнула она. — Значит, вы меня уже продали этому «Молодому Волку», чтобы вам было удобнее спать? Она не стала слушать их оправданий. Элис вылетела из псарни, едва не сбив братьев с ног, и ворвалась в малый зал, где Рикард Карстарк как раз заканчивал разговор с Роббом. — Вы что, совсем из ума выжили?! — ее крик заставил Робба вздрогнуть и обернуться. — Робб, ты тоже?! Мы же родня! Мы — Старки из Кархолда! Дальнейшее Робб помнил смутно: ее гневные слова о «торговле», квадратные глаза Джона и Дарина, и то, как Элис, не дожидаясь ответа, выскочила вон. Когда за гостями закрылась дверь, в зале остались только свои. Рикард Карстарк стоял у стола, и его лицо наливалось багровым цветом. Он медленно перевел взгляд на сыновей, которые вжались в стену у самого входа. — Ну? — голос Рикарда был похож на хруст ломающегося льда. — Кто из вас, щенков, не удержал язык за зубами? Кто вбил девке в голову, что ее выставляют на торги? — Мы… мы просто пошутили, отец, — выдавил Харрион, пытаясь защитить младших. — Мы думали, она обрадуется. Это же честь… — Честь?! — Рикард грохнул кулаком по столу так, что кубки разлетелись в стороны. — Вы выставили свою сестру — Карстарк! — бессловесной тварью, которую оценивают по весу и приданому! Вы заставили ее думать, что наследник ее сюзерена приехал сюда не как гость, а как мясник в лавку! — Но отец, — Торрхен осмелился поднять глаза, — Робб действительно на нее смотрит… Мы же видим. Это был бы лучший брак для дома. — Брак — это когда мужчина приходит и просит руки женщины, потому что не может без нее дышать! — проревел Рикард. — А вы превратили это в политический расчет раньше, чем парень успел открыть рот! Вы оскорбили и его, и ее. Вы заставили ее ненавидеть саму мысль о Винтерфелле! Старый лорд тяжело дышал, его массивная грудь вздымалась. — Послушайте меня внимательно. Если я еще раз услышу от вас хоть шутку, хоть намек на «свадьбу» — вы отправитесь патрулировать берег Серого залива до самой зимы. Пешком. Без плащей. Он рывком сорвал со стены тяжелую накидку. — Вон отсюда. Все трое. Я сам пойду к ней. И молитесь богам, чтобы она не спустила на меня этого зверя, прежде чем я успею объяснить, что ее братья — просто набитые дураки. Рикард вышел, гремя сапогами по камням. Он знал свою дочь: Алис не умела обижаться наполовину. Она либо любила всем сердцем, либо ненавидела до хруста костей. И сейчас она явно выбирала второе. Рикард нашел её у старой коптильни. Алис сидела на бревне, сердито ковыряя носком сапога талый снег, а Серый Ветер положил голову ей на колено, преданно заглядывая в лицо. Увидев отца, волк не шелохнулся, лишь коротко прянул ушами. Старый лорд остановился в пяти шагах, тяжело дыша. Он не стал сюсюкать или извиняться за сыновей. Он просто скрестил руки на груди и посмотрел на дочь как на неразумное дитя, сорвавшее важную охоту. — Ну что, выплеснула яд, «хозяйка Севера»? — голос Рикарда прозвучал сухо и насмешливо. — Устроила цирк перед гостями? Потешила свое самолюбие? Элис вскинулась, её глаза всё еще лихорадочно блестели. — Они сказали, что я — товар! Что Робб приехал за союзом! — Твои братья — остолопы, это мы оба знаем, — отрезал Рикард, делая шаг ближе. — Но ты-то еще большая дура, раз развесила уши. Робб Старк тебе слова про свадьбу не сказал. Он приехал как кузен, как наследник твоего сюзерена. Он смотрел на тебя, потому что ты — единственная девка в этом замке, которая не падает в обморок при виде его зверя. А ты выскочила и облаяла парня, который, может, просто хотел с тобой соколов обсудить. Алис замялась, её пыл начал понемногу угасать под холодным душем отцовского голоса. — Ты думаешь, ты — венец творения? — продолжал Рикард, и в его глазах промелькнула хитрая искра. — Очнись, Алис. У Робба за спиной Белая Гавань с её золотом и разодетыми кузинами Мандерли. У него под боком Хорнвуды и Болтоны. Есть невесты и покрасивее тебя, и побогаче, и уж точно такие, что умеют держать язык за зубами, когда говорят мужчины. Алис прикусила губу, чувствуя, как уязвленная гордость начинает гореть по-новому. — Так что успокойся, — Рикард махнул рукой в сторону замка. — Тебе никто ничего не предлагал. И, видит небо, после твоей сегодняшней выходки Робб трижды подумает, нужна ли ему в Винтерфелле такая заноза. Упустишь парня — и черт с тобой. Но учти: замуж я тебя всё равно выдам. Не за Старка, так за Большого Джона Амбера. У него как раз сыновья подрастают — такие же неотесанные медведи, как и он сам. Будешь там в Последнем Очаге с великанами бороться, раз тебе рыцарское обхождение не по нутру. Он замолчал, наблюдая, как дочь переваривает услышанное. Упоминание Амберов и «невест получше» подействовало безотказно. Алис Карстарк не боялась медведей, но мысль о том, что она проиграла какой-то девице из Белой Гавани просто потому, что не сдержала нрав, была для неё невыносима. — Иди в дом, — уже мягче добавил Рикард. — Умойся. И чтобы за ужином ты сидела тише воды, ниже травы. Извинись перед Роббом за свой бред. Не как невеста, а как кузина, которая перегрелась на солнце. Поняла? Алис медленно кивнула, не поднимая глаз. Она чувствовала себя одновременно и глупо, и… странно задетой. Слова отца о том, что Робб может выбрать другую, укололи её сильнее, чем вся «торговля» братьев. — Поняла, отец, — тихо проговорила она. Серый Ветер поднялся вслед за ней, коротко ткнувшись носом в её ладонь, словно поддерживая. Алис пошла к замку, и Рикард, глядя ей в спину, позволил себе короткую, торжествующую усмешку. Он знал свою дочь: теперь она из кожи вон лезть будет, чтобы доказать Роббу, что она — лучше любой южной куклы. Робб вышел из тени пристройки так тихо, что Рикард вздрогнул. Наследник Винтерфелла стоял, прислонившись к бревенчатой стене, скрестив руки на груди. В его взгляде не было обиды, только странная, взрослая усталость, перемешанная с проблеском того самого азарта, который когда-то вел его в бой. Рикард замер, медленно поворачиваясь к нему. Старый медведь не смутился, но его густые брови сошлись у переносицы. — Подслушивать в чужом замке — дурная привычка, парень, — буркнул Карстарк, но в его голосе не было злобы. — Видал, какая она? Порох, а не девка. Чуть искру дашь — и ползамка в щепки. Робб оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед. Серый Ветер, застрявший было между уходящей Элис и хозяином, решительно вернулся к Роббу и сел рядом, преданно задрав голову. — А если правда посватаюсь, лорд Рикард? — негромко спросил Робб. Голос его прозвучал без тени мальчишеской неловкости. Это был вопрос не юноши, который влюбился с первого взгляда, а человека, который делает ставку в большой игре. Рикард замолчал. Он внимательно всмотрелся в лицо Робба, пытаясь найти там издевку или простое желание досадить строптивой девчонке. Но он увидел лишь холодную решимость. — Ты это серьезно? — Рикард сложил руки на груди, становясь еще массивнее. — После того, как она тебя при всех облаяла? У тебя в Винтерфелле мать — Талли, она тебе кость в горле вставит за такой выбор. Ей подавай южные манеры и реверансы, а не это… стихийное бедствие с косами. — Мать хочет для меня покоя, — Робб криво усмехнулся, глядя вслед ушедшей Элис. — Но покой — это не то, что ждет нас впереди. Мне в моем доме не нужна леди, которая будет падать в обморок от запаха крови. Мне нужен кто-то, кто сможет удержать стены, когда я буду в походе. Кто-то, кого мой волк признает своей. Он перевел взгляд на Рикарда, и тот невольно выпрямился под этим тяжелым взором. — В нас течет одна кровь, лорд Рикард. Карстарки всегда были верны Старкам, но я хочу большего. Я хочу, чтобы эта верность стала нерушимой. И если Алис — это огонь, то мне как раз нужен огонь, чтобы выжечь то, что идет на нас с юга. Рикард долго молчал. Он чувствовал, что этот разговор — не просто о свадьбе. Это был момент, когда он окончательно признал в Роббе своего лорда. — Она тебя изведет, — наконец глухо хохотнул Рикард, хлопая Робба по плечу так, что тот едва устоял. — Будет спорить по каждому указу и воровать твоих соколов. Но если ты правда этого хочешь… я не стану чинить препятствий. Докажи ей, что ты не «мясник с линейкой». Заставь её саму захотеть в Винтерфелл. Кархолд за тобой, Робб. Всегда был и всегда будет. Робб кивнул, и на его губах появилась холодная, уверенная улыбка. — Заставить её захотеть… — повторил он. — Это будет посложнее, чем взять штурмом замок. Но я принимаю вызов.