Робб Старк Молодой волк

Вечер в Кархолде выдался тихим и морозным, но в главном зале воздух дрожал от недосказанности. Алис, умытая и непривычно притихшая, сидела по правую руку от отца. Когда Робб вошел, она поднялась — медленно, с трудом сглатывая гордость, и произнесла заученные извинения. Голос её слегка подрагивал, но взгляд упрямо сверлил столешницу. Робб принял их кивком — коротким, сухим и совершенно бесстрастным. — Кузены порой не понимают друг друга в сумерках, Алис, — произнес он голосом, в котором не было ни тепла, ни обиды. — Забудь об этом. У нас впереди слишком много дел, чтобы тратить время на пустые споры. Он сел на свое место и… просто перестал её замечать. Для Алис, ожидавшей либо продолжения «осады», либо хотя бы укоризненных взглядов, это стало ударом. Робб развернулся к её братьям — Харриону и Торрхену — и завел разговор, в котором ей не было места. — Я планирую изменить маршрут, — негромко, но отчетливо произнес Робб, отодвигая кубок. — После Кархолда мы двинемся к Последнему Очагу. Мне нужно лично поговорить с Большим Джоном. Его сыновья, как говорят, растут настоящими великанами. Элис вздрогнула, вспомнив дневные слова отца про «медведей из Очага», и бросила быстрый взгляд на Робба. Но тот даже не повернул головы в её сторону. — А от Амберов — на Медвежий остров, — продолжал Робб, игнорируя застывшую кузину. — Давно хотел познакомиться с леди Мормонт. Говорят, женщины их дома стоят десяти рыцарей с юга. Арье будет полезно узнать, что на Севере есть места, где кинжал в женской руке ценят выше, чем пяльцы. Харрион одобрительно хмыкнул, а Дарин Хорнвуд, поймав нить разговора, начал расспрашивать о суровости лесов на краю мира. Весь вечер Робб вел себя как истинный лорд в походе: он обсуждал закупки зерна, состояние дорог и кавалерийские маневры. Он смеялся над шутками Торрхена, делился планами с Домериком и даже подшучивал над Джоном, но для Элис он стал прозрачным. Она сидела, ковыряя вилкой кусок дичи, и чувствовала, как внутри закипает уже не обида, а странная, жгучая досада. Её не «выбирали». О ней не «шептались». Её просто вычеркнули из списка интересов, как досадную помеху. Когда Робб в очередной раз подчеркнуто вежливо попросил её передать соль, даже не встретившись с ней взглядом, Алис едва не сломала ложку. Она видела, как отец довольно щурится в кубок, и понимала — Робб Старк ведет свою игру. И в этой игре её молчание и покорность, которых она так жаждала днем, теперь казались ей клеткой. Джон Сноу, наблюдавший за этой комедией, спрятал улыбку в чаше с элем. Он видел, как Алис то и дело бросает на Робба яростные, испытующие взгляды, пытаясь поймать хоть тень прежнего внимания. Но Робб был неумолим. Он строил Север, и в этом строительстве Кархолд был надежным камнем, а строптивая девчонка — лишь частью пейзажа, мимо которого он проезжал. — Завтра на рассвете выезжаем, — подытожил Робб, вставая из-за стола. — Лорд Рикард, благодарю за совет. Амберы — это те, кто нам сейчас нужен. Он кивнул залу и вышел, не оглянувшись. Серый Ветер, до этого лежавший у ног Элис, потянулся, лизнул её руку на прощание и… ушел вслед за хозяином. Алис осталась сидеть за столом, чувствуя себя так, будто её только что оставили одну в лесу без огнива. Рикард Карстарк едва сдерживал смех, пряча лицо в кубке с густым элем. Старый медведь видел жизнь и знал, как ломаются упрямые кони, но такая тонкая работа наследника Винтерфелла приводила его в восторг. Робб вел себя безупречно. Он обсуждал с Харрионом тактику засад в лесах Амберов, спорил с Торрхеном о качестве стали из Белой Гавани и даже перешучивался с Джоном о том, что на Медвежьем острове им обоим придется несладко, если они не научатся уважать женскую сталь. Он был само воплощение рассудительности и лордской стати. А Алис… Алис буквально искрила от невидимого гнева. Она сидела рядом, прямая как стрела, и Рикард кожей чувствовал, как её задевает это ледяное, подчеркнутое безразличие. Она извинилась — он принял. Она замолчала — он перестал её замечать. Для Рикарда эта сцена была лучше любого шутовского представления. Он-то знал правду. Знал, что этот суровый парень с глазами ветерана всего час назад в саду прямо спросил: «А если правда посватаюсь?». И знать, что Робб уже выбрал её, уже решил сделать её своей леди, но сейчас намеренно игнорирует, заставляя девчонку саму искать его взгляда — это было высшим пилотажем северной дипломатии. «Ну и ну, парень», — думал Рикард, поглаживая бороду. — «Ты не просто волк. Ты лис в волчьей шкуре. Ты заставишь её саму бежать за твоим конем до самого Последнего Очага, лишь бы ты на неё посмотрел». Он видел, как Алис то и дело порывается что-то сказать, как она нервно теребит край скатерти, когда Робб в очередной раз восхищенно отзывается о «воительницах Мормонт». Рикарду было почти жаль дочь, но он понимал: это лучший урок, который она могла получить. — Завтра выезжаем рано, — Робб поднялся, отодвинув стул с тем самым спокойным достоинством, которое за последние дни стало его второй кожей. — Лорд Рикард, еще раз спасибо за гостеприимство. Кархолд всегда в моем сердце. Он коротко кивнул братьям, вежливо скользнул взглядом над головой Алис, словно она была частью гобелена на стене, и вышел из залы. Элис проводила его взглядом, в котором ярость мешалась с чем-то пугающе похожим на отчаяние. Она резко встала, едва не опрокинув стул, и бросила на отца уничтожающий взгляд. — Он… он просто… — задохнулась она, не находя слов. — Он лорд, Алис, — Рикард наконец позволил себе широкую, зубастую ухмылку, отставляя кубок. — У него дела. У него Север. Ему недосуг возиться с кузинами, которые сами не знают, чего хотят. Иди спать. Завтра, когда они уедут к Амберам, в замке снова станет тихо. Как ты и хотела. Он смотрел, как она вылетает из залы, едва не сшибая слуг, и его гулкий хохот наконец раскатился под сводами Кархолда. Когда тяжелая дверь покоев захлопнулась, отсекая шум затихающего пира, Джон наконец позволил себе выдохнуть. Он отставил подсвечник на стол и обернулся к Роббу. Тот уже сидел в кресле, стаскивая тяжелые сапоги с таким видом, будто за этот вечер он не интриги плел, а в одиночку взял штурмом Королевскую Гавань. — Ты ведь специально это делаешь, да? — Джон скрестил руки на груди, качая головой. — Ты весь вечер вел себя так, будто Алис — это стул или лишняя тарелка на столе. Робб замер, один сапог так и остался в руке. Он поднял глаза на брата, и в них на мгновение блеснуло то самое мальчишеское лукавство, которое Джон уже и не надеялся увидеть. — Я просто принял извинения, Джон. Разве не этого она хотела? Чтобы я перестал «оценивать её как кобылу»? Я перестал. Я занялся делами Севера. — Не паясничай, — Джон хмыкнул, присаживаясь напротив. — Ты её чуть до слез не довел. Она сидела там, багровая от злости, и едва не проткнула тебя вилкой каждый раз, когда ты заводил речь о «прекрасных воительницах Мормонт». Ты играешь с огнем, брат. Это Карстарк. Она тебе этого не простит. Робб отшвырнул сапог в угол и откинулся на спинку, глядя в потолок, где плясали тени от камина. — Простит, — негромко отозвался он. — И поймет. Сейчас она злится, потому что её гордость задели. Но завтра, когда пыль от наших коней уляжется, она начнет думать. Она поймет, что я не торговец. И что если я вернусь… я вернусь не за «союзом», а за ней. Джон внимательно всмотрелся в лицо брата. — Ты серьезно? Ты правда решил? — Я говорил тебе вчера, Джон. Зверь не врет. Она — своя. Она не боится холода, не боится волка и, как выяснилось, не боится даже меня. Мне в Винтерфелле не нужна тень, которая будет со всем соглашаться. Мне нужен кто-то, кто ударит меня по рукам, если я снова решу совершить глупость. Джон замолчал, обдумывая услышанное. Он вспомнил яростный взгляд Алис и то, как Серый Ветер преданно сопел у её ног. — Рикард это заметил, — заметил Джон. — Он весь вечер давился элем, чтобы не заржать на весь зал. — Рикард не дурак, — Робб закрыл глаза. — Он видел, как я ломаю её упрямство. И он знает, что я сделаю это лучше, чем любой Амбер. Завтра мы уезжаем, Джон. Пусть она посидит в тишине. Пусть поспрашивает братьев. Пусть поймет, что мир — это не только её капризы. Робб сделал паузу и добавил тише: — Нам нужно в Последний Очаг. Большой Джон — человек тяжелый, но если он пойдет за нами, за ним пойдет весь крайний Север. Там не будет лютен и невест, Джон. Там будет сталь и медвежьи шкуры. Готовься. Джон кивнул, чувствуя, как внутри снова натягивается струна. Робб перекраивал их будущее на ходу, и Алис Карстарк только что стала самым ярким куском в этом новом узоре. После того как Робб и Джон ушли в свои покои, Рикард Карстарк остался в малом зале с сыновьями. Слуги уже убирали со столов, и в затухающем свете очага лицо старого лорда казалось вырубленным из гранита. Харрион, старший сын и наследник Кархолда, долго молчал, нервно крутя в руках пустой кубок. Наконец он решился заговорить. — За Алис неудобно, отец, — негромко произнес он, глядя в огонь. — Опозорила нас перед гостями, выскочила как оглашенная. Робб ведь приехал с добром, а она… Устроил парень нам честь, заехал по-родственному, а сестра его едва не прокляла. Боюсь, как бы в Винтерфелле не решили, что мы здесь совсем одичали в своих лесах. Рикард медленно повернул голову к сыну. На его губах, скрытых густой седой бородой, вдруг заиграла странная, довольная ухмылка, которую Харрион никак не ожидал увидеть после такого скандального вечера. — Не переживай за сестру, парень, — Рикард тяжело опустился в кресло, издав кряхтение. — И за позор не беспокойся. Наш Робб — не из тех, кого можно напугать девичьим криком. Харрион нахмурился, не понимая спокойствия отца. — Ты видел, как он её игнорировал за ужином? Будто её и нет вовсе. Он же её вычеркнул, отец. После такого он и смотреть в нашу сторону не захочет, когда речь зайдет о браках. — Вычеркнул? — Рикард глухо хохотнул, и этот смех прозвучал как рокот камней в горах. — Ох, Харрион, ты еще плохо знаешь породу Старков. Робб сегодня в саду, когда она убежала, прямо мне в глаза сказал: «А если правда посватаюсь, лорд Рикард?». Харрион замер, и кубок едва не выскользнул из его пальцев. — Посватается? К Алис? После всего этого? — Именно, — Рикард кивнул, и в его глазах блеснула гордость. — Будет твоя сестра хозяйкой Севера, попомни мое слово. Робб не просто присматривается. Он её выбрал. И то, как он её сегодня «игнорировал» — это не обида. Это охота, сын. Он прикармливает её, заставляя саму тянуться к нему. Он хочет, чтобы она пошла за ним не потому, что я приказал, а потому, что сама места себе не найдет, пока он не вернется. Харрион медленно выдохнул, чувствуя, как тяжесть сползает с плеч. — Значит, Старк в Кархолде… — прошептал он. — Настоящий союз. Не на бумаге, а на крови. — На крови и на зубах, — подытожил Рикард. — Роббу не нужна тихая овечка из южных земель. Ему нужна волчица. И он её здесь нашел. Так что завтра проводим их с почетом. И скажи братьям — пусть закроют рты. Пусть Алис думает, что она победила. Пока что.