Робб Старк Молодой волк

Хорнвуд. Зал лорда День был серый, тяжелый, из тех, что тянутся бесконечно. В высоком зале пахло старым камнем, воском и сыростью. Лорд Хорнвуд сидел за массивным дубовым столом, заваленным свитками: отчеты о зерне, заготовке леса, бесконечные жалобы крестьян на потравы. Обычные дела, за которыми зима казалась ближе, чем была на самом деле. Когда мейстер подал ему письмо, лорд не сразу отложил перо. Он мельком взглянул на печать и узнал её мгновенно. Сын. — Наконец-то, — пробормотал он, чувствуя легкий укол отеческого беспокойства. — Давно пора было черкнуть, как там служба в Винтерфелле. Он аккуратно сломал сургуч и развернул пергамент. Начал читать, привычно пробегая глазами строки приветствий, но уже на третьей строке замер. Рука с письмом застыла в воздухе. Пауза затянулась. Лорд перечитал фрагмент еще раз. Медленно. Очень медленно, словно слова могли изменить свой смысл от пристального взгляда. «…леди Арья Старк в ходе тренировочного поединка заявила, что по достижении возраста намерена взять меня в мужья…» Лорд Хорнвуд моргнул. Один раз, второй. Он опустил письмо на стол и посмотрел в пустоту перед собой, где в сумерках зала плясали пылинки. — Что… — тихо выдохнул он, не понимая, то ли это шутка Торрхена Карстарка, то ли мир окончательно сошел с ума. Он поднял письмо снова, вглядываясь в знакомый почерк Дарина. «…я не дал согласия и не вступал в официальные обязательства, учитывая мой статус гостя и возраст леди Арьи…» Лорд коротко кивнул. Хорошо. Хоть голова на плечах у парня осталась. Но следующая строчка заставила его сердце пропустить удар. «…однако по совету милорда Робба Старка довожу до вашего сведения, что подобное намерение в будущем может означать возможный союз между домом Старков и домом Хорнвудов…» Лорд медленно выдохнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Конечно, — пробормотал он, прижимая ладонь к подбородку. — Конечно, если Молодой Волк дает такие советы, это уже не детская болтовня. Это союз. Он дочитал последние строки. «…милорд Робб Старк рекомендовал сообщить вам об этом напрямую, дабы избежать ложных слухов и подготовить почву…» Тишина в зале стала абсолютной. Лорд Хорнвуд опустил письмо на колени. Он сидел неподвижно, глядя на огонь в камине, и в его голове одна за другой выстраивались картины будущего: герб лося рядом с лютоволком, влияние в Винтерфелле, статус, о котором его предки могли только мечтать. — Он что, — наконец сказал он в пустоту, и голос его прозвучал странно хрипло, — всерьёз это написал? Рядом стоящий мейстер, до этого хранивший молчание, осторожно кашлянул. — Милорд? Есть какие-то дурные вести от наследника?— Он… — лорд снова поднял письмо, потрясая им в воздухе, — он дословно передал, что десятилетняя девчонка Старков сказала ему: «Я тебя заберу»? И Робб Старк это подтвердил?Мейстер подошел ближе и осторожно кивнул, пробежав глазами по строчкам. — Похоже на то, милорд. Наследник пишет предельно ясно. И, судя по упоминанию милорда Робба, это было сказано при свидетелях.Пауза. Лорд Хорнвуд закрыл глаза. В памяти всплыла маленькая Арья Старк — дикая, быстрая, с глазами, в которых горел огонь её тетки Лианны. И Дарин — честный, прямой, немного неповоротливый в таких делах. Вдруг лорд коротко, отрывисто усмехнулся. Смех перерос в хриплый хохот, который эхом отозвался под сводами. — Честный, значит, — сказал он, вытирая выступившую слезу. — Весь в мать. Другой бы испугался или начал интриги плести, а этот пошел к Роббу жаловаться, что его «забирают». Он снова посмотрел на письмо. — Ну что ж, Дарин. Если волчица решила, что ты ей подходишь — значит, так тому и быть. Мейстер вопросительно поднял бровь. — Будет ответ, милорд? — Будет, — лорд Хорнвуд решительно встал. — Пиши: «Сыну моему Дарину. Службу продолжай, на рожон не лезь, а если леди Арья Старк решит тебя забрать — не сопротивляйся. У Старков хватка крепкая, а память — еще крепче». Он подошел к окну. Серый день больше не казался таким унылым. — И добавь... пусть тренируется лучше. А то позор будет на весь Север, если жена его на каждой тренировке в грязь валить станет. Винтерфелл. Покои В комнате пахло едкой мазью, кожей и дымом. Огонь в камине постреливал, отбрасывая неровные тени на стены. Дарин сидел на сундуке, тяжело опустив плечи. Вид у него был боевой: оба глаза заплыли багровыми отеками, превратившись в узкие щелки, верхняя губа была разбита и заметно опухла. — Я его почти не трогал, — пробормотал он, кривясь от боли при каждом движении челюстью. — Конечно, — фыркнул Торрхен, лениво подбрасывая на ладони яблоко. — Ты просто случайно два раза подряд попал лицом прямо в его кулак. Это техника такая, мы понимаем. По комнате прокатился короткий смешок. Джон стоял у дальней стены, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за другом. — Сиди спокойно, — негромко сказал он. — Тебе сейчас еще и письмо читать с такими глазами. Мало нам было твоих драк. — Я не буду читать, — буркнул Дарин, ощупывая пальцами скулу. — Я вообще ничего не вижу. Всё плывет, как в тумане за Стеной. Наступила короткая пауза. Домерик Болтон, сидевший в кресле с безупречно ровной спиной, спокойно протянул руку. — Дай сюда, — сказал он. Голос его был ровным и прохладным. Дарин завозился, выудил из-за пазухи примятый конверт с печатью Хорнвудов и сунул его Домерику. — Только читай нормально, — добавил он с подозрением. — Без своих этих… многозначительных пауз. И без издевок. Домерик слегка улыбнулся — одними уголками губ, почти незаметно. — Как скажешь, Дарин. Постараюсь быть предельно точным. Он аккуратно развернул письмо, расправил складки пергамента длинными тонкими пальцами. Окинул взглядом текст, задерживаясь на паре строк, и начал. — «Дарину, моему сыну», — голос Домерика зазвучал в тишине комнаты, приобретая вескость слов старого лорда. Торрхен перестал подбрасывать яблоко. Джон подался чуть вперед. Даже Дарин замер, ловя каждое слово отца через пелену боли и отеков. Тишина в комнате сгустилась, став почти осязаемой. Домерик читал ровно, без лишних красок, и от этого слова старого лорда Хорнвуда казались ещё тяжелее. — «Ты не дурак. Это радует». Торрхен коротко хмыкнул, подбрасывая яблоко. — Уже хорошо. Мог бы написать «остолоп». Дарин болезненно скривился, когда опухшая губа дернулась от попытки улыбнуться. — Читай дальше, Домерик. — «Ты сделал правильно, что написал», — продолжил Болтон, не отрывая взгляда от пергамента. Пауза. — «Старк сделал правильно, что не посмеялся». Джон Сноу, стоявший у стены, бросил быстрый, пронзительный взгляд на Дарина. — Это правда, — тихо сказал он. — Робб мог превратить это в шутку на пиру, но он этого не сделал. Домерик перевернул страницу, и его голос стал чуть суше, приобретая холодную назидательность лорда. — «С этого момента ты будешь вести себя так, будто за каждым твоим словом следят». Снова пауза. Смех в комнате стих. Торрхен замер с яблоком в руке, перестав валять дурака. Даже пламя в камине, казалось, стало гореть тише. — «Потому что теперь — так и есть». Тишина накрыла четверых друзей. Дарин перестал ухмыляться. Синяки под его глазами на фоне внезапной бледности проступили ещё отчетливее. — Дальше, — сказал он уже тише, глядя в пол. — Что там в конце? Домерик помедлил, окинув взглядом последние строки, написанные размашистым, властным почерком. — Что касается леди Арьи… — Домерик на секунду задержался, словно пробуя слова на вкус, прежде чем произнести их вслух.Читает: — «…не убегай. Но и не позволяй себя утащить без моего согласия». Секунда оглушительного молчания. И… Торрхен заржал. Громко, хлопая себя по коленям, едва не опрокидывая кубок с элем. — Всё! — выдохнул он сквозь хохот. — Всё, Хорнвуд! Тебя официально признали добычей! Отец дал добро на твой плен! — Заткнись, — буркнул Дарин. Он попытался придать голосу суровости, но вышло жалко. Вся его былая уверенность испарилась, оставив место странному оцепенению. — Читай дальше, — негромко сказал Джон. Он единственный в комнате не смеялся. Он понимал вес этих слов. Домерик перевел взгляд на последние строки. Его голос стал холодным и веским. — «И помни: если это станет союзом — ты его выдержишь». Торрхен перестал смеяться. Яблоко так и застыло у него в руке. — «Или не возвращайся. Я буду писать Неду о вашей помолвке». Тишина. Настоящая. Тяжелая, как могильная плита. В комнате стало слышно, как трещит нагар на фитиле свечи. Дарин замер, уставившись в одну точку на полу. Это больше не было шуткой Арьи или подколками друзей. Это стало волей его отца. Его судьбой. Домерик сложил письмо. Просто сложил, без всяких театральных пауз, и бросил его на колени Дарину. — Ну что, «добыча», — подал голос Торрхен, криво усмехаясь. — Слышал папашу? Сдавайся сразу, целее будешь. Дарин молчал. Он смотрел на примятый пергамент и чувствовал, как внутри всё завязывается в узел. Это уже не шутка. Это печать. — Он серьёзно, — тупо повторил Дарин. — Он правда собрался писать Неду. Джон Сноу у стены наконец отлепился от камня. Подошёл, заглянул в лицо другу — точнее, в то, что от него осталось после драки. — Конечно, серьёзно, — сказал Джон. — Думаешь, лорд Хорнвуд упустит шанс породниться со Старками? Даже если это Старк с деревянным мечом и вечно грязными коленями. Торрхен заржал, на этот раз тише. — Представь лицо Дарина, когда Нед его вызовет. «Так, парень, слышал, ты тут мою дочь забираешь?» — Она меня забирает! — рявкнул Дарин, вскакивая. — В том-то и дело! — Да какая разница, — Домерик лениво потянулся. — Главное, что теперь тебе придётся с этим жить. И, судя по всему, тренироваться в два раза усерднее. А то Арья тебя реально до алтаря за косы дотащит. Дарин снова сел. Плечи опали. Он потрогал заплывший глаз и вдруг как-то странно, по-мальчишески шмыгнул носом. — Хуже всего, что мне это... — он замялся, подбирая слово. — Нравится? — подсказал Торрхен, щурясь. Дарин зыркнул на него здоровым глазом. — Заткнись, Карстарк. Просто заткнись. В комнате снова стало шумно. Кто-то плеснул ещё эля, Торрхен начал рассказывать какую-то пошлую байку, чтобы разрядить обстановку. А Дарин сидел, сжимая в кулаке письмо, и понимал: его жизнь только что дала такой крен, из которого уже не вырулить. И, честно говоря, прыгать за борт ему совсем не хотелось. Хорнвуд. Солярий лорда Халис перечитал письмо сына в пятый раз. Дарин не был склонен к фантазиям — если он писал про великана и соблезубого медведя, значит, он их видел. Если он писал, что одичалые лезут изо всех щелей, значит, Стена больше не держит. — Десять лет... — прошептал Халис, глядя на печать Старков. — Всего десять. Но если за Стеной проснулось это, у нас нет времени ждать её совершеннолетия. Мы можем не дожить до следующей зимы, если племена ломанулся на юг. Он резко придвинул к себе чистый пергамент. Его рука, привыкшая к мечу, вела перо жестко, оставляя жирные пятна чернил. Письмо Неду «Эддарду из дома Старков. Нед, мой сын вернулся из поездки с твоим Роббом. То, что он видел на северо-западе, лишило его сна, а меня — покоя. Великан, сумеречные коты, соблезубый зверь... Это уже не старые сказки, Нед. Это дыхание Зимы, которая идет за нами». Халис на мгновение остановился, вспоминая лицо маленькой Арьи, которую он видел в Винтерфелле пару лет назад. «Дарин пишет, что твоя младшая дочь, Арья, объявила на него свои права. В другое время я бы пожурил парня за глупости, но сейчас я вижу в этом волю Богов. Если эта девочка — настоящая волчица, которая не дрогнет, когда тени станут длиннее, я хочу видеть её в своем доме. Я официально заявляю о намерении заключить союз между Хорнвудами и Старками сейчас. Плевать на этикет и возраст. Если мир рушится, я хочу, чтобы мой наследник стоял плечом к плечу с той, кто умеет сражаться. Давай закрепим их помолвку словом лордов, пока ворон еще может долететь из Винтерфелла до моих стен». Он ударил печатью по воску. Решительно. Бесповоротно. Винтерфелл. Солярий Неда Нед читал это письмо, чувствуя, как холод забирается под кожу. Он посмотрел на Кейтилин, которая замерла у окна. — Халис просит руки Арьи, — глухо сказал Нед. — Официально. Сейчас. — Ей десять, Нед! — Кейтилин резко обернулась, её лицо было белым от гнева и непонимания. — Халис спятил? Что за спешка? Она еще играет в куклы... то есть, в мечи, но она ребенок! — Почитай, что видел его сын, — Нед протянул ей письмо. — Великаны, твари из лесов... Халис боится, Кэт. И он прав. Если всё, что видел Дарин в походе с Роббом — правда, то у нас нет времени на долгие ухаживания. Дверь приоткрылась, и в солярий вошел Робб. Он увидел письмо в руках матери, увидел тяжелый взгляд отца и всё понял без слов. — Письмо от Хорнвуда? — спокойно спросил он. — Он хочет помолвки с Арьей, — ответил Нед, изучая реакцию сына. — Пишет про то, что вы видели на севере. Про великана и медведей. Робб подошел к столу и посмотрел на отца взглядом, в котором не было ничего от шестнадцатилетнего юноши. — Халис — умный человек, — сказал Робб. — Он понимает, что Арья — подойдёт его сыну. Отец, дай согласие. Арья сама выбрала Дарина, а Дарин видел правду. Нам нужны такие союзы. Сейчас. Кейтилин перевела взгляд с мужа на сына, и в её глазах мелькнул настоящий страх. Она медленно опустила письмо на стол. Её пальцы дрожали, задевая края пергамента. — Великаны… — прошептала она, и в её голосе было больше недоверия, чем страха. — Нед, Халис взрослый человек. Его сын — юноша. Неужели они оба лишились рассудка? Робб, стоявший у камина, резко обернулся. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. — Это не бредни, мама. Дарин не из пугливых. Я видел то же, что и он. В Волчьем лесу мы нашли стоянку, где кости лошадей были раздроблены в муку. Ни один человек, ни один волк на такое не способен. Там были следы… огромные. И шерсть, жесткая, как проволока. Нед поднял глаза на сына. — Ты не говорил мне про это так подробно, Робб. — Потому что я сам не хотел верить, отец, — Робб подошел к столу и положил руку на письмо Хорнвуда. — Но Халис прав. Одичалые не просто грабят. Они бегут. Тысячами. И если они прорвутся через Стену всем скопом, ведя за собой этих тварей, Север захлебнется кровью. Нам нужны союзники, которые не упадут в обморок, увидев великана. Кейтилин перевела взгляд на Робба. — И поэтому ты хочешь отдать свою сестру Хорнвудам? Сейчас? Ей десять, Робб! Она ребенок! — Она Старк, — отрезал Робб. — И она уже выбрала Дарина. Халис просто закрепляет этот выбор, пока мы все живы. Он понимает: если начнется большая война с одичалыми, нам будет не до свадебных кортежей и септ. Мы будем сражаться за каждый дюйм земли. Нед долго молчал, глядя на то, как его семья трещит по швам от этого известия. Помолвка Алис и Робба была политикой. Помолвка Арьи и Дарина на фоне великанов — это уже подготовка к обороне. — Халис не просит её забрать завтра, Кэт, — тихо сказал Нед. — Он просит слова. Чтобы в случае моей или его смерти Хорнвуды и Старки были связаны железным обязательством. Чтобы Дарин знал: он защищает не просто сюзерена, а свою будущую жену. Кейтилин закрыла глаза. Она видела, как её мечты о тихом, южном будущем для дочерей рассыпаются в прах под топотом мамонтов, в которых она всё еще отказывалась верить. Но письмо Халиса и взгляд сына говорили об одном: спокойные времена закончились. — Хорошо, — выдохнула она, сдаваясь. — Но Арья не должна об этом знать. Пока не придет время. — Она уже знает, — усмехнулся Робб. — Она сама это заварила во дворе. Халис просто поставил печать. Винтерфелл. Вечер в покоях Дверь открылась без стука. Робб зашёл, не снимая плаща, и прислонился к косяку. Он обвёл комнату взглядом — Торрхен с кубком, Джон с оселком, Дарин с заплывшим глазом. Обычный вечер. — Дарин, — позвал Робб. Тот поднял голову. — Чего? — Поздравляю. Отец только что подписал ответ твоему лорду-батюшке. В комнате повисла тишина. Торрхен замер с открытым ртом. Джон перестал точить кинжал. — В смысле? — выдавил Дарин. — С чем… поздравил? — С помолвкой, — буднично сказал Робб, будто говорил о погоде. — Твой отец прислал ворона. Пишет, что медлить нечего, раз Арья тебя «забрала», а за Стеной великаны бегают. Мой отец подумал… и согласился. Официально. — УЖЕ?! — Торрхен едва не свалился с лавки. — Ты серьёзно? Робб, ей десять! Она ему по подмышку! Джон Сноу медленно положил кинжал на стол. — Лорд Старк… согласился? — тихо спросил он. — Прямо вот так? — Прямо вот так, — кивнул Робб. — Халлис Хорнвуд — мужик не глупый. Он написал отцу правду: если на севере и вправду лезут соблезубые медведи и прочая дрянь, то нам сейчас не до танцев в септе. Нужны союзы. И раз Арья вцепилась в Дарина — значит, так тому и быть. Дарин сидел, тупо глядя в пространство. Его здоровый глаз моргал, а разбитая губа чуть подрагивала. — То есть… это не шутка? — пробормотал он. — Настоящая помолвка? — Самая настоящая, — Робб подошёл и несильно хлопнул его по плечу. — Теперь ты не просто гость, Хорнвуд. Ты жених моей сестры. Со всеми вытекающими. — О боги, — Торрхен вдруг начал мелко трястись от смеха. — Дарин, ты понимаешь? Ты теперь не можешь от неё просто сбежать в конюшню. Это теперь государственное дело! Если ты завтра не выйдешь на тренировку, это будет считаться изменой ! Дарин закрыл лицо руками. — Меня женили… — глухо донеслось из-за ладоней. — На Арье. Которая выбила у меня меч. — Обручили, — поправил Джон, скрывая улыбку. — Но суть ты уловил. Робб усмехнулся. — Умойся снегом, Дарин. Вид у тебя паршивый для официального жениха. А завтра… завтра она, скорее всего, сама всё поймёт по твоей физиономии. Робб развернулся и вышел, оставив в комнате тяжёлый запах перемен.