Команда №8

      Юхи Куренай не могла припомнить, когда еще чувствовала такое облегчение при виде знакомых очертаний Конохи. Лишь однажды она испытывала нечто подобное — когда возвращалась одна... но тогда она слишком оцепенела от увиденных смертей, чтобы вообще что-то чувствовать. Она с досадой поймала себя на том, что неосознанно разглаживает рукав, хотя ткань больше не была жесткой от крови Маттаи.       Возможно, Сарутоби был прав: она слишком сильно живет прошлым.       Она оглянулась на свою команду генинов, с гордостью отмечая, как они держат строй и сохраняют бдительность. Лишь редкие улыбки выдавали, что они уже покинули пограничную зону.       Шино, разумеется, был по-прежнему сдержан и молчалив, даже если не брать в расчет то, как мало было видно его лица. Хината притихла с тех пор, как они получили приказ возвращаться в Коноху; по мере того как вдали показались ворота, ее лицо все больше напоминало маску.       Нет, изменился именно Наруто. Светловолосый генин стал другим после того дня, когда наконец открыл правду своим товарищам по команде. Куренай не была склонна к самодовольству, но она оказалась абсолютно права насчет того, как на него подействует откровенность с Шино и Хинатой. Тяжкий груз, который он нес всё то время, что она его знала, словно свалился с его плеч. Она понимала, что ее собственное признание сыграло роль, но признание со стороны сверстников — особенно учитывая последствия закона Хокаге — казалось куда более важным.       Вместо того чтобы отвергнуть или испугаться его (чего, похоже, опасался Сандайме), Хината и Шино приняли присутствие Кьюби внутри Наруто настолько положительно, насколько Куренай только могла надеяться. Более того, если она правильно сопоставила факты, Хината отреагировала довольно... бурно... на намек, что Наруто — монстр. Ничем иным нельзя было объяснить тот далекий крик, донесшийся со стороны ручья.       Теперь Куренай больше беспокоилась за других своих учеников. После омерзительного поведения отца Хинаты в их лагере не стоило удивляться тому, что девочка, кажется, страшилась возвращения в Коноху. Куда больше ее удивляла подспудная ярость, которую она чувствовала в Шино. Мальчик был тихим, как и всегда, но его лоб — единственная полностью открытая часть лица — все чаще прорезала хмурая складка. Когда на привале она спросила, не случилось ли чего, он лишь ответил, что «вынужден заново пересмотреть свои оценки в отношении большого круга лиц». Это было необычно туманно даже для Абураме, но, похоже, он ощущал отголосок ее собственного гнева по поводу того, как Коноха решает... определенные вопросы.       Тем не менее ей нужно было предостеречь мальчика, чтобы тот был осмотрителен. Если ее подозрения верны, дело может быть в чем-то более глубоком, чем простое предубеждение. И в это генину лучше не впутываться, каким бы талантливым он ни был. Возможно, она стала безнадежным параноиком, но лучше уж так, чем повторять ошибки прошлого.       Может быть, Умино Ирука будет не против посетителей после того, как они отчитаются перед Хокаге.              ***              Абураме Шино позволял телу двигаться на автомате, пока его сокомандники и союзники высматривали опасность, сам же он в это время составлял в уме список имен.       На вершине списка, разумеется, стояли его родители, и особенно отец. Хотя Шино понимал ограничения, которые накладывал закон Хокаге, он совершенно не одобрял ту скудность достоверной информации, которой довольствовался его клан, прежде чем сформировать мнение об Узумаки Наруто. Он не забыл то обеспокоенное молчание, воцарившееся среди родственников, когда объявили состав его команды. Еще больше злило осознание того, что он позволил их безосновательной неприяни к шутнику повлиять на собственные суждения, пока они оба были учениками Академии ниндзя Конохи.       Шино не знал, что раздражало его сильнее: понимание того, что он ошибался, или то, что он перенял их отношение, сам того не заметив. В любом случае, пришло время привести взгляды некоторых людей в соответствие с реальностью.       Короче говоря, он был крайне оскорблен.       Это было единственное слово, которое действительно подходило. Его клан поставил под удар чистоту его логики и объективность. А это было абсолютно неприемлемо.       Уже не в первый раз Шино услышал низкое жужжание — его новая колония начала волноваться. Он заставил себя успокоиться, давая раздражению утихнуть. Не стоило расстраивать своих новых союзников.              ***              Хината почувствовала, как её желудок сжался от дурного предчувствия, едва вдали показались ворота Конохи. Она любила свою деревню, но в нынешних обстоятельствах её пугало то, что символизировал этот вид. Их миссия подходила к концу.       Патрулирование границы было опасной, грязной и изнурительной работой. Её мышцы всё ещё ныли от бесконечных обходов, и неважно, была она с утяжелителями или без. Несмотря на то что она старалась мыться в ручье при любой возможности, она всё равно чувствовала себя замарашкой, а её куртка из-за въевшейся грязи стала на несколько тонов темнее, чем была перед выходом. Хината не раз оказывалась в опасных ситуациях, и если бы не Наруто, она, скорее всего, погибла бы, пытаясь спасти Ханаби.       И всё же это время было одним из самых счастливых в её жизни.       Поначалу её саму озадачивала радость, которую она черпала в такой тяжелой миссии. Лишь вспомнив визит отца в лагерь Восьмой команды, она начала осознавать причины. Его участие в преследовании похитителей Ханаби было логичным: он должен был использовать любые средства, чтобы обеспечить её свободу и гарантировать сохранность улучшенного генома Хьюга.       Тем не менее его присутствие казалось... неправильным. Место для стоянки, которое они так долго готовили, лагерь, видевший столько совместных обедов и праздных разговоров с её командой... всё это казалось оскверненным присутствием отца. Когда Хината поняла, что не хочет его видеть, она поначалу пришла в ужас от собственного вопиющего неуважения. Он был её отцом, а что ещё важнее — главой клана. Она должна была счесть его визит, пусть и мимолетный, за высокую честь.       Она пыталась сделать так, чтобы он и остальные чувствовали себя желанными гостями, готовя настолько хороший обед, насколько позволяли походные условия, но она была слишком медлительной, и эта затея тоже провалилась. Даже сейчас её лицо пылало при мысли о переведенных продуктах — признак некудышной хозяйки. Позже она раскаялась в своих чувствах, но ей было приятно, что Наруто и Шино съели так много, хотя она и понимала: они сделали это только ради того, чтобы не ранить её чувства.       Одна лишь мысль о товарищах по команде заставляла её мечтать о том, чтобы они снова уходили в патруль, а не возвращались из него. Она знала, что в маленькой палатке, которую делила с Куренай-сенсеем, ей будет спаться куда спокойнее, чем в мягкой постели в поместье Хьюга. В месте, где никто не ждал такую неудачницу, как она.              ***              Сердце Наруто забилось чаще, когда он увидел ворота Конохи. Их миссия подходила к концу. Что еще важнее — все возвращались на своих двоих. Обожженное запястье Шино теперь было не более чем досадной помехой, а парень покрупнее даже взял за правило несколько раз помериться силами с Наруто на обратном пути. Шино был немного осторожен, блокируя удары этой рукой, но когда Наруто ловил себя на том, что подсознательно поддается напарнику, пользователь жуков сбивал его с ног боковым ударом, выбивавшим весь воздух из легких.       Наруто тряхнул головой, вспоминая, как вскакивал на ноги, задыхаясь, и видел Шино в стойке тайдзюцу: правая рука вытянута, пальцы делают жест «иди сюда». После этого он расслабился и стал биться с другом в полную силу — через полчаса они оба были сплошь в синяках.       Друг. Опять это слово. Интересно, Куренай-сенсею когда-нибудь надоедает быть правой во всем?! Это всё меняло — знать, что Шино и Хината в курсе про Кьюби и им просто плевать. Более того, Шино догадался сам, а Хината — почувствовала. Его сокомандники должны были быть либо непроходимо тупыми, либо зацикленными на себе, чтобы он мог и дальше скрывать свою инаковость.       Но они знали, и, что важнее всего, они его приняли. Он не думал, что когда-нибудь забудет тот шок, когда Хината вот так... взорвалась. Он и представить не мог, что она способна на такую ярость, но видеть, как она выходит из себя ради него — это было странное чувство. Сбивающее с толку... но приятное.       Однако по мере возвращения в Коноху куноичи становилась всё более тихой и замкнутой. Наруто не был самым проницательным шиноби в классе, но перемена в её поведении была для него более чем очевидной. Это озадачивало, особенно учитывая момент. Они покидали опасную зону и возвращались в безопасное место — ну, настолько безопасное, насколько может быть деревня, полная шиноби. Наруто предвкушал блага цивилизации, связанные с горячей водой — рамэн и душ, — и он думал, что Хината тоже. Ну, по крайней мере, насчет душа.       Вместо этого, чем ближе они подходили к воротам, тем неуютнее она выглядела. Он размышлял о вещах, которые узнал во время миссии. Ханаби была врединой, в этом сомнений нет. У Наруто не было братьев или сестер, но он достаточно часто слышал жалобы Кибы на старшую сестру, чтобы понять: братья и сестры не всегда ладят.       С другой стороны, её отец должен был гордиться тем, как Хината спасла сестру. Вместо этого он и тот придурок, её двоюродный брат, смотрели на Хинату так, будто это её вина, что Ханаби вообще похитили. Наруто этого не понимал. Но ему и не нужно было понимать, чтобы осознать — ему это не нравится.       Узумаки Наруто потер затылок, обдумывая всё это. Подобные размышления не были его сильной стороной, но Куренай-сенсей всё чаще заставляла его «зреть в корень». Глупая фраза, которая означала попытку понять все тонкие подспудные течения в ситуации. Для шиноби это полезный навык, ведь на миссии невидимые вещи могут стоить тебе жизни. С другой стороны, Наруто не думал, что это правило должно применяться к пониманию девчонок-куноичи.       Но, несмотря на всё это, общая картина складывалась довольно легко. Он вспомнил, какой усталой и измученной была Хината после тех особых тренировок Хьюга, и как она, казалось, оживала, когда они оказывались в лесу. Он вспомнил долгие часы, которые она добровольно тратила на дополнительные тренировки с ним, и её смущенное молчание, когда он спрашивал, не будет ли семья против того, что она задерживается допоздна и пропускает ужин. Сложив это с тем, как холодно отец обошелся с ней в лагере, Наруто пришел к единственному неизбежному выводу.       Семья Хинаты была паршивее, чем холодный рамэн.       Наруто уже готов был поздравить себя с проницательностью, когда естественный следующий вопрос поставил его в тупик. Что он вообще мог с этим сделать?! Он не думал, что попытка выбить дурь из Хьюги Хиаши поможет, даже если бы он был на такое способен. Эти раздумья съели всё чувство триумфа от его открытия. Украдкой бросаемые взгляды на напарницу, казалось, подтверждали его догадку: чем ближе они подходили к стенам Конохи, тем ниже её взгляд опускался к земле.       Настроение Наруто тоже упало. Хотя он считал, что знает причину проблемы, он не мог придумать ни единого способа помочь. Он ненавидел чувствовать себя беспомощным, особенно когда кому-то из его друзей было больно, но как он мог защитить её от собственной семьи?! Он вздохнул, когда они проходили через ворота, заставив Юхи Куренай обернуться и посмотреть на него.       «Может, Куренай-сенсей будет знать, что делать», — размышлял он. От этой мысли груз на его плечах немного полегчал. Он еще никогда не видел её в растерянности.       Ну, может, за исключением того случая с «Хенге-в-обтягивающее-трико-как-у-Ли».              ***              В соответствии с постоянным приказом, как только Куренай отчиталась перед чунином, охранявшим дверь Хокаге, их тут же провели в кабинет. Старик выглядел озабоченным, но все же улыбнулся, когда Восьмая команда вошла в комнату и выстроилась перед ним. Они встали по стойке «смирно», но он махнул одному из чунинов, и для всех принесли складные стулья.       — Это может занять некоторое время, — объяснил он. — Но прежде чем мы начнем официальный отчет, — он отложил трубку, — я хочу лично поблагодарить вас за спасение моего внука. Конохамару до сих пор ворчит, что его пришлось спасать «вечному сопернику», — старик замолчал, улыбаясь тому, как Наруто закатил глаза, — но по его глазам я вижу, что все было на волоске. Не передать, какое облегчение я чувствую и как я горд тем, что вы все — шиноби Листа.       Все трое генинов опустили головы, явно смущенные похвалой.       Хокаге откашлялся и попросил Юхи Куренай зачитать официальный отчет. Он внимательно слушал, пока она резюмировала события последних недель, время от времени прерывая её для уточнений.       — Они приняли Наруто за Йондайме?! — спросил он, одновременно пораженный и встревоженный этим известием.       — Совершенно верно, Хокаге-сама, — подтвердила Куренай. — Шиноби Ивы не на шутку встревожились его присутствием и после того первого столкновения больше не пытались проверять нашу бдительность.       Сарутоби потер подбородок, обдумывая услышанное.       — Тихая граница — это благословение, но я отправлю депешу нашему представителю в Стране Земли, чтобы объяснить их ошибку. Я бы не хотел, чтобы они решили, будто мы их провоцируем подобным образом.       — Отправьте им мои оценки из Академии, одзи-сан, — с ухмылкой вставил Наруто. — Пусть знают, что испугались «последнего неудачника» в классе.       Сандайме был шокирован двумя вещами. Первое — то, что Наруто вообще пошутил над своими плохими оценками, которые раньше были для него больной темой. Он и представить не мог, что парень сам поднимет этот вопрос, даже ради возможности выставить кого-то другого дураком.       Вторым была реакция его товарищей по команде. Маленькая Хьюга повернулась к Наруто, сдвинув брови и приоткрыв рот. Она замялась, и Хокаге показалось, что только его присутствие удерживает её от протеста против слов Наруто.       Еще более удивительной была реакция мальчика из клана Абураме. Тот просто повернул голову и свирепо уставился на Наруто. Что ж, его глаз не было видно, но язык тела был недвусмысленным.       Реакция Наруто подтвердила догадку Хокаге: он тут же вспыхнул и заскреб в затылке, виновато улыбаясь.       — Да я просто пошутил!.. — пробормотал он.       Рядом с ними Куренай сохраняла бесстрастную маску, но в её глазах плясала смесь гордости и торжества. Сарутоби коротко кивнул ей в знак согласия. Ему было отрадно видеть, что Наруто стал менее колючим и обрел таких преданных друзей. Возможно, однажды мальчик сможет разделить свой секрет и с другими сверстниками.       Светлое настроение померкло, когда Куренай начала описывать битву с похитителями. Он был немного удивлен, узнав, что Хьюга Хината первой вступила в бой, но её сенсей подчеркнула спешный характер перехвата и заявила, что полностью поддерживает доводы Хинаты. Он также заметил, как Наруто подтолкнул локтем девочку, которая сидела, опустив голову и густо краснея.       — Юхи Куренай не из тех, кто разбрасывается похвалами чужой логике, — заметил старик, отчего Куренай поморщилась, а Хината покраснела еще сильнее. — Способность принимать здравые решения в пылу момента дорогого стоит.       — Хай, Хокаге-сама, — тихо отозвалась девочка.       Пока Куренай описывала сражение, которое было столь же жестоким, сколь и внезапным, напряжение Хокаге выдавало лишь легкое натяжение морщинистой кожи вокруг глаз. Одной из самых тяжелых частей этой работы — по крайней мере, для него — было выслушивать отчеты о битвах своих шиноби постфактум, когда было уже слишком поздно что-то предпринимать. Кровь уже пролита, жизни оборваны. Единственное, что он мог сделать сейчас — извлечь как можно больше уроков из завершенной миссии.       Он внутренне поморщился, узнав об ожогах Шино, но повязки на руке мальчика были плотными, и он, казалось, не берег конечность. Тревога Хокаге возросла по другим причинам, когда он услышал, как Хинату оглушило случайным куском льда. Когда против троих остались лишь Куренай и Наруто...       — В этот момент, — продолжала Куренай, — я услышала крик Наруто, пока сражалась с Лисуке. Он успешно воззвал к чакре Кьюби и использовал её как щит от пламени, что позволило ему сблизиться с противником и...       Она замолчала: рука Хокаге с грохотом опустилась на стол. Он в упор смотрел на своего джонина, гадая, что заставило её нарушить закон касательно... и тут он заметил, что все генины смотрят на него. И хотя они были поражены его вспышкой, они никак не отреагировали на обыденное упоминание Девятихвостого Лиса.       — Они уже знают, — тихо сказал Наруто. Его голос звучал слишком по-взрослому для того энергичного сорванца, которого знал Сарутоби. — Шино догадался сам, а Хината почти всё поняла. Но я сам подтвердил это, так что ваш закон никто не нарушал.       — И мы не убежали с криками в закат, — пробормотал Шино. Хината нахмурилась, и Сарутоби заметил, как её рука дернулась, словно она хотела дотянуться до напарника, но движение прервалось, едва начавшись. Он сомневался, что кто-то еще это заметил.       — Наруто... — начал Хокаге, затем замолчал, подбирая слова. — Отрадно знать, что они принимают тебя. Возможно, я был слишком осторожен, когда издавал этот закон, но я решил перестраховаться ради твоего же будущего.       Наруто поднял голову и встретился взглядом с Третьим Хокаге.       — Я понимаю, — это было всё, что он сказал, но старика пробрало до костей. Глаза мальчика светились странной смесью эмоций: гнев, печаль и одиночество, настолько пронзительное, что оно леденило душу. Но превыше всего остального было другое чувство: прощение. Возможно, в той ситуации можно было поступить лучше, но Наруто признавал, что старик старался как мог.       Это был одновременно освобождающий и смиряющий опыт. Он задался вопросом, через что еще прошел мальчик во время миссии.       Куренай продолжила рассказ. Хокаге был немного шокирован и опечален тем, что Наруто оказался в ситуации, когда ему пришлось убить двоих похитителей. Но всё это отошло на второй план, когда он услышал слова: «...и я узнала, что его психологическая подготовка в Академии была саботирована. Тем не менее мы смогли обсудить то, что он должен был выучить, и...»       — Саботирована? — резко переспросил он.       — Да, Хокаге-сама, — ответила она. Голос её был спокоен, но глаза — нет. Наруто выглядел несколько смущенным, но его товарищи по команде пристально смотрели на Хокаге, словно бросая ему вызов.       — Предоставь мне письменный отчет о его действиях, — произнес он твердым голосом. — Как только я его изучу, его доставят к Ибики.       — Благодарю вас, Хокаге-сама, — сказала Куренай. Наруто и Хината выглядели озадаченными, но мальчик из клана Абураме лишь одобрительно кивнул. Сарутоби почти не сомневался, что Абураме Шиби ознакомил сына с именами важных шиноби Конохи. «Главный специалист по допросам определенно в его списке», — размышлял старик, пока Куренай возобновляла свой доклад.       Когда она закончила, Хокаге вручил каждому по подписанному конверту.       — Вот ваша плата за расширенную миссию ранга C, — сказал он. Затем он достал еще три конверта с официальными печатями Конохи. — А это за троих устраненных нукенинов, — продолжил он. — За их головы их родными деревнями, а также людьми, против которых они совершили преступления, были назначены солидные награды.       Он отдал один из конвертов Куренай и попытался вручить два других Наруто, но светловолосый мальчик покачал головой.       — Наруто, — мягко сказала Куренай. — Своими действиями ты избавил многих людей от больших бед. Принять эту награду — нормально. Для многих жертв назначение награды — единственный способ нанести ответный удар тому, кто причинил боль им или их семье.       — Я не об этом, сенсей, — серьезно поправил её Наруто. — Я понимаю насчет наград, но эти две не должны принадлежать мне одному. Мы сражались как команда. Я имею в виду... я бы их даже не увидел, если бы Хината не обнаружила их сквозь гендзюцу, верно?       — Ано... Наруто, всё в порядке, — нерешительно проговорила девочка. Но мальчик лишь упрямо мотнул головой.       — По правилам, смертельные удары нанес Наруто, — заметила Куренай. — Но это значит, что деньгами он волен распоряжаться по своему усмотрению. Если он желает разделить их с товарищами, пусть будет так. Я могу обналичить все три ваучера, и мы разделим награду.       — Э-э, сенсей, — быстро вставил Наруто, — я не имел в виду, что вы должны...       Куренай прервала его жестом.       — Я просто согласна с тобой, Наруто. И разве я тоже не член команды? — Она повернулась к Хокаге. — Завтра утром у вас будет письменный отчет о моих наблюдениях, — пообещала она сухим голосом.       Третий Хокаге Конохи отпустил Восьмую команду с понимающей улыбкой на лице. Ему действительно следовало уговорить Куренай взять команду генинов гораздо раньше. Он не видел команды, которая была бы так созвучна друг другу, со времен...       Было трудно, чертовски трудно не позволять другим лицам заслонять этих юнцов перед ним. Его собственные генины, ставшие Саннинами; первая — и последняя — команда Йондайме; трио Нара-Акимичи-Яманака, что появлялись в каждом поколении... Все они были уникальны. Человеческий разум просто пытается найти закономерности, чтобы придать жизни смысл, даже там, где их нет.       Но не требовалось исторической перспективы, чтобы понять: генины Куренай сплотились как команда, причем в гораздо большей степени, чем многие опытные шиноби считали возможным. Хатаке Какаши мог бы это понять, если бы не был так отвлечен призраками своего прошлого.       И хотя Куренай проделала отличную работу, собирая свою команду — подобно тому, как искусный каменщик возводит кирпичную стену, способную выдержать что угодно, — Хокаге осознал и кое-что еще. Если Куренай была каменщиком, то Наруто был тем самым цементом, что держал их всех вместе. Их признание дало ему то, чего он всегда жаждал, даже не понимая почему. Но в то же время его неловкая и часто глуповатая манера поведения маскировала драйв и своего рода... мудрость... которую Сандайме улавливал лишь редкими проблесками во время их нечастых бесед. Для человека, у которого было мало настоящих друзей, Наруто был удивительно открыт и дружелюбен. Как он и ожидал: стоило проявить к мальчику простую доброту, и обнаруживалось, что ты обрел друга на всю жизнь... друга удивительной верности и решимости.       Третий Хокаге вздохнул и потер глаза. Он поднялся с кресла и прошелся по кабинету, морщась от хруста старых костей, привыкающих к движению после долгого сидения. Он замер у окна и посмотрел на свою любимую Коноху, в сторону монумента Хокаге. Его взгляд задержался на каменном лике своего преемника — и, к сожалению, предшественника тоже.       — Ты справился лучше, чем сам думал, — прошептал старик, прежде чем вернуться к бумагам.              ***              Как ни странно, Куренай не распустила их сразу после того, как они покинули кабинет Хокаге. Наруто слегка нахмурился, когда она объявила, что им предстоит выполнить еще одну задачу всей командой, но это недовольство мигом испарилось, стоило ей добавить, что это традиция, которой она научилась у своего старого сенсея.       Не нужно было быть гением, чтобы понять: Куренай-сенсей никогда не говорила о своей первой команде, разве что в самых общих чертах. Проведя среди шиноби большую часть жизни, Наруто замечал, как часто многие из них упоминают своих старых учителей или товарищей. Судя по жалобам Шикамару, его отец в разговорах только об этом и твердил — к вящему раздражению ленивого парня. Однако какими бы обременительными ни были подобные привычки для других, они лишь делали исключения из правил еще заметнее. Наруто было любопытно, почему Куренай никогда не рассказывала о них, но он не решался спросить. При всей своей прямоте Куренай в некоторых вопросах оставалась очень закрытым человеком, и он подозревал, что причины её молчания — печальные.       Не то чтобы Наруто когда-либо забывал, что все они — шиноби, тренированные убийцы, которым ради блага деревни может быть поручена любая миссия, какой бы опасной она ни была. Но через некоторое время опасности стали казаться настолько привычными, что было трудно постоянно держать их в уме. И, возможно, это было к лучшему: всякий раз, когда он хотя бы допускал мысль о потере товарищей на задании, его разум отшатывался от масштабов этой потенциальной утраты. Уже не в первый раз он осознавал, что буквально предпочел бы умереть сам, чем потерять кого-то из тех немногих людей, которым он был дорог. Куренай-сенсей говорила, что не ждет от него перехвата каждой атаки, нацеленной на Шино или Хинату, но именно это он и хотел делать. Он сделает всё возможное, чтобы защитить друзей. Вообще всё.       Наруто почувствовал, как волоски на затылке зашевелились, и вздрогнул, осознав, что та неестественная чакра, которую он ощущал во время боя, возвращается. Вспомнив слова Куренай, он глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Он сжимал и разжимал кулаки, стараясь не замечать, какими острыми становятся ногти, и надеясь, что клыки не выглядят такими огромными, какими внезапно почувствовались. Он взглянул на товарищей, чтобы напомнить себе, что с ними всё в порядке. Шино молча шел рядом с Куренай, ссутулившись в своем запасном плаще. Хината шла подле Наруто, по-видимому, погруженная в свои мысли.       Хотя она шла, опустив глаза, Наруто заметил, что она полностью адаптировалась к утяжелителям и ступала так же грациозно, как и всегда, несмотря на лишний вес на руках и ногах. Каким-то образом вид Хинаты успокаивал его, усмиряя прилив тревоги перед будущим, который грозил захлестнуть его с головой. Он чувствовал, как тело возвращается к тому состоянию, которое лично для него считалось нормой.       Словно почувствовав его мысли, Хината взглянула на Наруто и слегка вздрогнула, когда их глаза встретились. Её лицо залилось краской, и она сплела пальцы рук.       — А-ано?.. — нерешительно спросила она.       — Похоже, ты готова снова увеличить вес, Хината-чан, — бодро сказал Наруто, чувствуя облегчение от того, что давящая изнутри тревога отступает.       — О!.. — выдохнула Хината, выглядя вмиг поникшей. — П-прости... — запинаясь, проговорила она. — Я должна была заметить раньше, и-и...       Наруто нахмурился, и она тут же оборвала фразу на полуслове, отвернувшись. Почему она вечно извиняется за вещи, в которых не виновата?!       — Э-э, понимаешь, Хината, мы были в лесу несколько недель. Вряд ли ты могла прикупить лишние грузики у белки.       Куноичи никак не отреагировала на его неуклюжую попытку пошутить и просто смотрела себе под ноги на ходу.       Наруто вздохнул. Он не знал, почему в разговоре с Хинатой его слова всегда звучат как-то странно, и это начинало его утомлять.       — Послушай, — сказал он. — Я просто хотел сказать, что ты полностью привыкла к утяжелителям, наверное, потому что вкалываешь как проклятая и наверняка даже спала с этими чертовыми штуками. Мне вот тоже пора добавить веса своим. Прости, если это прозвучало не так, но я пытался сказать: «Отличная работа». И я правда рад, что ты в моей команде. Не могу представить, чтобы Ино или Сакура пахали так же, как ты.       «Вот теперь, — подумал он с некоторым удовлетворением, — она точно не сможет понять меня превратно». Он улыбнулся напарнице.       Хината осталась в нескольких шагах позади — её ноги на мгновение словно приросли к месту. Её лицо стало ярко-пурпурным, и Наруто не удивился бы, если бы её волосы начали дымиться и пушиться от жара. Он моргнул, затем подбежал обратно и помахал рукой перед глазами Хинаты, выводя её из оцепенения. Она склонила голову с робкой улыбкой, и они пошли догонять остальных...       Только для того, чтобы обнаружить, что Куренай и Шино тоже развернулись и пристально смотрят на них.       Наруто пожал плечами и с виноватой ухмылкой поскреб затылок. По крайней мере, в этот раз его поняли правильно. Давно пора.              ***              Хината успела вернуть лицо под контроль к тому времени, как Куренай-сенсей привела их к месту назначения. Ей было трудно сосредоточиться после резких, но искренних слов Наруто. Она понимала: он зеркально отразил её собственные слова, когда она заверяла его, что всё еще хочет остаться в Восьмой команде, несмотря на Кьюби и всё прочее. Но её всё равно потрясло то, что он предпочел бы видеть в команде именно её, а не Ино или Сакуру. Особенно если вспомнить, сколько раз он пытался пригласить Сакуру на свидание, когда они учились в Академии.       Наруто был рад, что она — его напарница. Она. Изгой клана Хьюга, которая терпела неудачу во всем, за что бы ни бралась... кроме, возможно, дружбы с Наруто? Она знала, что помогла ему, хотя бы немного, в тот день у ручья — пусть даже сделала всё совершенно неправильно. Она полагала, что должна быть благодарна судьбе: если ей суждено сделать правильно лишь одну-единственную вещь в жизни, то она выбрала бы именно эту.       Рассеянные мысли Хинаты оборвались от удивления, когда Куренай привела их к «Моритакэ» для выполнения последней задачи на сегодня. Лицо джонина было еще более суровым, чем обычно, когда она объяснила: её собственный джонин-сенсей всегда приводил команду сюда после долгой миссии вдали от Конохи, чтобы обсудить задание, спланировать дальнейшую работу и просто отпраздновать успех.       Хината знала по тому, как их наставница всегда говорила о них в прошедшем времени: команды Куренай-сенсея больше нет. Она была далеко не так искусна в чтении людей, как подобает истинной Хьюга, но не нужно было обладать особым талантом, чтобы понять — с ними случилось что-то ужасное. Шино и Наруто, похоже, тоже это почувствовали, потому что они хранили молчание, пока Куренай вела их внутрь. Она приветствовала владельца кивком и усадила их за столик в затемненном углу.       Несмотря на заявленную цель — отпраздновать возвращение, — все молчали в ожидании заказа. Куренай выглядела крайне отстраненной и хмуро смотрела куда-то вдаль. Хината заметила, что Наруто нервно ерзает. Если бы она сама не привыкла к частым официальным ужинам в поместье Хьюга, то наверняка вела бы себя так же. Наконец Наруто не выдержал и заговорил.       — Сенсей? — спросил он. — А каким был ваш джонин-сенсей?..       Куренай замерла с пиалой саке на полпути к губам, и Хината затаила дыхание. Хотя ей было не менее любопытно, она не могла поверить, что Наруто вот так запросто спросил об этом.       — Почему ты хочешь знать? — спросила Куренай слишком тихим голосом. Хината лишь однажды видела Куренай в настоящем гневе — после разговора с её отцом. Тогда она вышла после беседы, охваченная холодной яростью, которая была по-настоящему пугающей. Девочка не понимала, что именно сказал отец, чтобы вызвать такую реакцию, но знала, что никогда больше не хочет видеть своего сенсея в таком состоянии.       Голос Наруто приобрел необычайно вдумчивый тон, пока он смотрел в пространство. На мгновение Хината представила его непривычно серьезное лицо под традиционной шляпой Хокаге, и её пронзило предчувствие. Не была ли она свидетелем того, как судьбы меняются прямо у неё на глазах?       — Он был вашим сенсеем, — только и сказал Наруто через мгновение.       К их удивлению, Шино тоже подал голос.       — Если он оказал на вас хотя бы долю того влияния, которое вы оказываете на своих учеников, то желание узнать о нем побольше — лишь логично.       — Ага, — кивнул Наруто. — Это почти делает его и нашим сенсеем тоже, разве нет?       — Для меня это тоже было бы честью — услышать о нем, — услышала Хината собственный голос. Она пришла в ужас от мысли, что лезет в потенциально болезненные воспоминания, но доводы Наруто и Шино тронули её. И она должна была поддержать своих товарищей.       Куренай-сенсей помолчала, пока официантка расставляла заказы. Но когда та ушла, джонин заговорила.       — Кобару-сенсей не был похож на человека, которого вы представили бы при слове «шиноби». Он был даже плотнее, чем Сарутоби Асума, который работает с вашими одноклассниками из Десятой команды, и при этом Кобару был почти на голову выше. Как... один мой напарник... однажды сказал: он выглядел как валун, у которого выросли ноги и который решил прогуляться. С его габаритами и силой он был грозен в тайдзюцу, но всегда повторял: «Только дурак охотится с одной стрелой в колчане», — поэтому он считал важным изучать...       Хината сидела не шелохнувшись, пока голос сенсея рисовал живой образ человека, сыгравшего главную роль в становлении той куноичи, что сидела перед ними. Еда остывала, забытая всеми.              ***              Уже совсем стемнело, когда они покинули «Моритакэ». Наруто было странно чувствовать, будто он узнал человека, которого никогда не видел, но это была приятная странность. Он видел, как Куренай-сенсей переняла многое у этого мужчины, но добавила к его урокам собственное видение, прежде чем передать их ученикам. Он задумался, чему сам будет учить своих генинов, когда станет джонином. Хотелось бы верить, что к тому времени все забудут про «Сексуальное дзюцу»... а если нет, ему придется провести серьезный «разговор» с Конохамару...       Наруто тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Когда Куренай отпустила их, задумчивая наставница дала им завтрашний день на отдых и замену поврежденного или изношенного снаряжения. Время посещений в госпитале давно вышло, так что он навестит Ируку-сенсея завтра. Наруто поморщился при мысли о том, сколько стирки ему предстоит сделать перед сном. Чем скорее он возобновит тренировки с Гаем и Ли, тем меньше боли принесет попытка их догнать. Завтра утром он их разыщет. Может, у Гая найдутся утяжелители потяжелее, которые можно одолжить?..       Раздумья Наруто прервались, когда Шино и сенсей попрощались. Он повернулся к Хинате: по её поникшим плечам было ясно, что она совсем не горит желанием идти домой. Наруто нахмурился, гадая, насколько верны его выводы о её семье. Если он не заблуждался, это объясняло, почему она медлит у ресторана, а не бежит домой со всех ног.       — Э-э, Хината? — позвал он.       Хината вздрогнула и оторвала взгляд от своих пальцев, которые она рассеянно прижимала друг к другу.       — Д-да, Наруто?       — Завтра я собираюсь на дополнительную тренировку с Гаем-сенсеем и Ли, если они не на миссии. Не хочешь пойти со мной? — спросил он.       — А-ано... — нерешительно проговорила она, и её щеки слегка порозовели. — Разве это не будет грубо?.. Прийти без приглашения?       — Не-а, — отрезал Наруто. — Я просто скажу Гаю, что ты была так впечатлена моим прогрессом, что захотела сама увидеть его методы... Он с ума сойдет от счастья, так что просто вежливо кивай каждый раз, когда он заводит шарманку про «Силу Юности». — Он покачал головой. — И не смотри на их зубы, когда они улыбаются, а то потом еще долго будешь вытирать «зайчиков» из глаз.       Глаза Хинаты округлились от такой откровенной хитрости Наруто.       — Я... я... в смысле, я не могу...       Наруто быстро закивал, пружиня на носках.       — Конечно, можешь! На самом деле он классный, хоть и со своими странностями. А Ли очень хочет победить твоего кузена, который типа его «вечный соперник». Так что практика с другим мастером Джукена ему только на пользу, верно?       Хината медленно кивнула.       — Отлично! — улыбнулся Наруто. — Но тебе лучше выспаться. Эти двое встают ни свет ни заря. Сможешь встретить меня у «Ичираку» в пять тридцать?       На этот раз Хината слегка улыбнулась, и Наруто почувствовал странное чувство триумфа.       — Хай! — согласилась она.       — Увидимся утром, Хината-чан! — крикнул он, уже мчась к своей квартире. Ему нужно было запустить стирку, принять настолько горячий душ, насколько можно вытерпеть, а затем заново познакомиться со своей кроватью.              ***              Хината смотрела вслед уходящему мальчику, гадая, во что она только что ввязалась. Если Наруто действительно хотел, чтобы она была там, она полагала, что сможет справиться с неловкостью. А если Гай и Ли не захотят её видеть, она сомневалась, что они станут скромничать и не дадут ей об этом знать. Остальные-то не стеснялись.       Она старалась не думать о том, куда идет, пока ноги несли её к дому. Дежурный из побочной ветви удостоил её лишь мимолетным кивком, когда она вошла в поместье.       Хината с облегчением отметила, что ей удалось проскользнуть в дом отца, никого не встретив. Оказавшись в своей комнате и закрыв дверь, она тяжело, с дрожью выдохнула и попыталась расслабиться. Она разобрала сумку, выложив вещи, которые отчаянно нуждались в чистке. Форма, которая была на ней, определенно тоже входила в эту категорию, поэтому она переоделась в банный халат и, отложив грязное белье, прокралась в ванную, чтобы хорошенько отмокнуть.       Горячая вода успокаивала мышцы, но само пребывание в этом доме усиливало душевное напряжение. Её здесь не хотели видеть. Она здесь была чужой. Она была неудачницей в клане, который не терпит неудач. Осознание, к которому она пришла на обратном пути в Коноху, разгоралось в её сознании всё ярче.       Она не хотела здесь находиться.              ***              Пальцы Наруто всё еще покалывало от его «шиноби-будильника», когда он прибыл к «Ичираку». Хината, очевидно, пришла пораньше и теперь наблюдала, как старик суетится у плиты, готовясь к очередному насыщенному дню. Помахав на прощание и пообещав вернуться на завтрак, Наруто повел Хинату к любимому тренировочному полигону Гая и Ли.       — А, Наруто!.. — крикнул Гай, когда они вышли на поляну. — Слышал, твоя команда вернулась в Коноху, полная триумфа и пламени юности! Готов ли ты сделать новые шаги на пути к званию Гения Упорного Труда?!       — Э-э, ну да, — Наруто поскреб затылок, пока Хината во все глаза смотрела на эту странную парочку. — И я привел кое-кого, кто вкалывает даже покруче меня.       — Ёш!.. — воскликнул Ли. — Мой любимый спарринг-партнер и соперник по упорному труду вернулся в Коноху! — Наруто не был уверен, возможно ли это, но брови Ли казались еще гуще, чем он помнил.       — Ли! Ты так страстен! Ты истинный мой ученик! — из глаз джонина хлынули слезы, неестественно сверкая в тусклом утреннем свете.       — Гай-сенсей!..       — Ли!..       — Гай-сенсей!..       — Ли!..       — Гм, — прервал Наруто этот счастливый дуэт (ему готово было почудиться, что где-то вдалеке заиграла музыка). — Это Хьюга Хината, — он подтолкнул вперед сомневающуюся девочку.       — А! — Гай отвлекся от их оглушительного дуэта. — Ты, должно быть, кузина моего ученика Неджи.       — Хай!.. — Хината быстро поклонилась. Наруто показалось, что она вот-вот сорвется с места и сбежит с поляны.       — Она слышала, как я хвастался вашими невероятными тренировками, — быстро вставил Наруто. — И захотела увидеть всё сама. Я думаю, ваши методы покруче техник Хьюга, но только Хината сможет рассудить это наверняка.       Хината резко повернулась к Наруто, в шоке разинув рот. Блондин немного переживал, не слишком ли густо он «стелет» перед джонином в зеленом трико. Оказалось, переживал зря.       — Ёш! Пламя юности проникает даже в холодный клан Хьюга! — радостно воскликнул Гай. — Неджи — гений, но ему не хватает огня и энтузиазма Ли! Я буду счастлив раздуть пламя её решимости стать лучшей!       Хината только и могла, что хлопать глазами, пока Гай и Ли затягивали очередной припев. Она повернулась к Наруто с недоуменным выражением лица.       — Это значит, что тебе здесь более чем рады, Хината-чан, — перевел Наруто с ухмылкой, закатив глаза.       Приступив к делу, Наруто приготовился к неприятной задаче — снова догонять Ли. Генин в спандексе был даже быстрее, чем он помнил, и хотя Наруто носил утяжелители во время патрулирования границы, он не мог позволить себе тренироваться до изнеможения на враждебной территории.       Поначалу Наруто видел лишь зеленые пятна, пытаясь блокировать ураган пинков и ударов. Даже когда блоки удавались, ему приходилось жестко фиксировать стойку, чтобы не вылететь из тапок. Он чувствовал, как его сандалии скользят назад по траве.       В какой-то момент он так разозлился, что «приклеил» ноги к земле чакрой, но Ли тут же взмыл в воздух и отправил его в полет крученым ударом в прыжке, который прошел поверх блока.       Наруто кувыркнулся при падении, проехавшись по земле плечами и спиной. Перед глазами всё плыло, но он подтянул колени к груди и рывком вскочил на ноги. Голова слегка кружилась, но стоял он твердо.       — Гляжу, ты размяк, пока меня не было, — дерзко бросил Наруто, хотя картинка еще двоилась. — Этот удар должен был меня вырубить!       — Ёш!.. — крикнул Ли и снова пошел в атаку. Когда кровь разогналась, боль отступила, сменившись азартом боя. Ли провел еще три чистых удара, но Наруто вскакивал на ноги еще быстрее и возвращался в битву.       Наконец ему удалось нырнуть под удар ладонью и перехватить локоть Ли, прежде чем тот успел отпрянуть. Ли попытался ударить Наруто по локтю другой рукой, но блондин поймал и это запястье. Наруто резко развел руки парня, выбив его из равновесия, и всадил колено ему в живот, одновременно врезав лбом в челюсть.       Ли попятился, хватая ртом воздух и потирая челюсть.       — Здорово, что ты вернулся, Наруто-сан! — радостно воскликнул он. Затем повернулся к Гаю: — Сенсей, как вы думаете, я могу попробовать тот прием еще раз?       Гай задумчиво нахмурился, переводя взгляд с Наруто на Хинату.       — Под моим присмотром, думаю, это будет безопасно. Наруто, Хината, Ли упорно работал над совершенствованием особого завершающего приема. Он хотел бы совершить первую попытку на Наруто, но важно, чтобы никто не упоминал об этом приеме при других. Это секретное оружие Ли! — его голос под конец сорвался на крик, и он принял позу «крутого парня», от которой его зубы сверкнули с неестественной яркостью.       — Ну ладно, — с сомнением протянул Наруто. Затем он тряхнул головой. Гай не даст его покалечить, даже если это «завершающий прием» — Куренай-сенсей его просто убьет. Несмотря на все заскоки, Майто Гай не был похож на самоубийцу.       И всё же Наруто невольно сглотнул, принимая защитную стойку. Ли сложил руки вместе и выдохнул: «Первые Врата: Открыть!..»       А затем он исчез, превратившись в размытую тень.       Наруто только начал опускать взгляд, когда нога Ли влетела ему прямо в живот, подбрасывая в воздух. Он услышал выкрик: «Каге Буё!» — и внезапно краем глаза увидел напарника, взмывшего за ним следом по параллельной дуге.       Наруто почувствовал, как что-то обматывает его руки. Пытаясь освободиться, он глянул вниз. Это были бинты Ли. Затем руки парня обхватили его предплечья железной хваткой.       — Омотэ Ренгэ!.. — закричал Ли, и они начали стремительно вращаться. Пока Наруто отчаянно пытался вырваться, краем сознания он отметил: как же хорошо, что он еще не успел позавтракать.       Из-за вращения было трудно понять, что происходит, но Наруто показалось, что они прошли верхнюю точку траектории и теперь на огромной скорости несутся к земле. Тщетно пытаясь освободиться, он осознал суть этой странной атаки. Ли держал его так, что первым о землю должен был удариться он, Наруто — причем всей головой, усиленной их общим ускорением. По-настоящему смертоносная техника.       Восхищение Наруто перед мощью приема, конечно, несколько омрачалось тем фактом, что он вот-вот станет его первой жертвой. Он уже всерьез подумывал призвать красную чакру, когда оба они внезапно замерли.       — Хватит! — крикнул Гай, поймав обоих. Как только хватка Ли ослабла, Наруто удалось выпутаться из бинтов. Он попытался развернуться и тут же рухнул на землю — голова кружилась так, что идти было невозможно.       — Я всё сделал правильно? — обеспокоенно спросил Ли, тяжело дыша и упершись руками в колени.       — Если нет, то я никогда не хочу видеть «правильную» версию, — прохрипел Наруто, пытаясь сглотнуть. Пустой или нет, но его желудок сейчас чувствовал себя крайне паршиво; тот подбрасывающий удар точно не пошел на пользу. Краем глаза он увидел Хинату, которая взволнованно наблюдала за ними. Он слегка помахал ей рукой, и она с облегчением выдохнула.       — Да, Ли... — Гай сделал драматическую паузу. — Ты овладел Омотэ Ренгэ! — взревел он.       — Какое цветистое название для приема, который втыкает противника в землю, как репу, — проворчал Наруто, пытаясь подняться и мысленно усмиряя свой взбунтовавшийся вестибулярный аппарат. Как Ли вообще умудрялся стоять на ногах — было выше его понимания.       — Да, Наруто, — сказал Гай, помогая генину встать. — Это очень опасная техника, и использовать её можно только в крайних случаях. Это понятно, Ли?       Ли кивнул, выхватил маленький блокнот с карандашом и начал строчить: «Да, сенсей. Теперь, когда я знаю, что могу это сделать, я буду использовать это только в "крайних случаях"».       — Когда я расскажу твоим товарищам о твоем успехе на первом этапе тренировок, они будут так гордиться! — воскликнул Гай.       — Ёш, Гай-сенсей! — согласился Ли.       — Ли!       — Гай-сенсей!       В этот момент желудок Наруто не выдержал, и он выдал остатки своего содержимого прямо на сандалии Гая.       — Простите... — пробормотал он, пятясь назад; мир всё еще вращался перед глазами.       — А, последствия оказались серьезнее, чем я предполагал! — воскликнул Гай, подняв испачканную ногу и хмуро её разглядывая. — Запиши это, Ли.       — Есть, сенсей! — серьезно ответил Ли с блокнотом наготове.       Как ни странно, после того как его вырвало, Наруто полегчало. Легкое прикосновение к плечу заставило его обернуться. Хината протягивала ему чистый платок и чашку чая из своего термоса. Наруто с благодарностью принял и то, и другое, осознав, что в её сумке, кажется, всегда найдется всё необходимое на случай ЧП — привычка, которую ему не мешало бы перенять.       — Пока Наруто-сан восстанавливается, не окажете ли вы нам честь, Хьюга-сама? — вежливо осведомился Гай.       Лицо Хинаты тут же залилось краской, но после ободряющей улыбки Наруто она кивнула.       Наблюдать за спаррингом Хинаты и Ли было интересно, и вскоре Наруто забыл о спазмах в животе. Ли всё еще был довольно быстр, но Омотэ Ренгэ, похоже, выжала из него немало сил. Тем не менее, после первых нескольких разменов с девочкой из клана Хьюга, он снова начал выкладываться на полную.       Наруто заметил, что Хината использует многие приемы из тех, что применяла против него. Он полагал, что на его собственный стиль тайдзюцу повлиял «Гокен» Гая и Ли, но всё равно было поучительно видеть, как его напарница плавно обходит атаки Ли и наносит деликатные на вид удары Джукена, от которых парень двигался всё медленнее и медленнее.       Наконец она пробила его защиту и нанесла скользящий удар в левое плечо, отчего вся рука онемела. Ли отпрыгнул, хмурясь и потирая сустав.       — А! Совсем как с Неджи... — про стонал он.       — Ли! Не смей унывать! — серьезно сказал Гай. — Наруто-сан, ты ведь регулярно тренируешься с Хинатой?       — Хай! — подтвердил Наруто, стараясь не замечать, как пальцы Хинаты снова начали нервно сплетаться.       — И как ты защищаешься от её ударов Джукена? — спросил Гай.       — Ну, — медленно начал Наруто, стараясь игнорировать Ли, который снова вытащил блокнот, ловя каждое слово. — Обычно я не могу блокировать их напрямую — меня сразу «прошибает» током, и я замедляюсь, пока не окажусь полностью в её власти. — Последнюю фразу он произнес с серьезным лицом, но ухмыльнулся, увидев, как она покраснела. — Приходится больше уворачиваться и меньше блокировать. На самом деле, если я не нахожусь достаточно близко, чтобы блокировать её предплечья, я вообще не ставлю блоки. Иначе она вгоняет чакру в мои мышцы или точки тенкецу, и это больно. — Он пожал плечами. — Нужно заходить под странными углами. И быть готовым заново открывать любые закрытые тенкецу.       — Заново открывать? — резко переспросил Гай.       Наруто кивнул. — Да, если я направляю мощный сгусток чакры к этой точке, она обычно «прощелкивается» обратно. — Он пожал плечами. — Правда, больно до чертиков; похоже на то чувство, когда отсидел ногу, только раз в сто сильнее.       — Вот как... — с сомнением протянул Гай.       Зато глаза Ли округлились. — Сенсей! Я могу этому научиться?       Наруто пожал плечами. — Хината помогла мне разобраться, как это делать.       Теперь и джонин, и оба генина уставились на Хинату, отчего её щеки запылали ярко-алым. — А-ано, — нерешительно проговорила она, — Наруто почти всё сделал сам. Я просто говорила ему, когда казалось, что это работает.       Впрочем, энтузиазм Ли было не унять. Однако после пятнадцати минут усилий рука Ли едва начала сгибаться. По словам Хинаты, его чакра не могла давить достаточно сильно, чтобы «выбить» закрытую точку тенкецу. Ли выглядел подавленным, признавшись, что сосредоточился на тайдзюцу именно потому, что его каналы чакры были крайне недоразвиты.       Хината выглядела смертельно сконфуженной тем, что её техника заставила гордого молодого генина признать свою слабость; Наруто не упустил из виду, как её кулаки вцепились в подол куртки.       — Эй, — быстро сказал он, заставив Ли поднять глаза, — по крайней мере, ты не проваливал экзамен на генина трижды, как я. — Он горько усмехнулся. — Если бы Мизуки не оказался предателем, я бы, наверное, до сих пор в Академии торчал.       Разумеется, после такого заявления ему пришлось выложить всю историю, закончившуюся тем, что он надел протектор Ируки-сенсея. У Наруто раньше было не густо опыта в рассказах, но перед такой аудиторией слова лились легко. И Хината, и Ли, казалось, ловили каждое его слово, и даже Гай-сенсей слушал молча, задумчиво кивая.       Лишь на середине рассказа он запнулся, гадая, как поступить с моментом, где Мизуки глумился над ним из-за Кьюби. Гай, конечно, уже знал, как и Хината. Только Ли был в неведении, но Наруто понимал, что Ли пойдет за Гаем. Он не ошибся, доверившись Хинате и Шино, может, и с Ли всё сложится так же хорошо...       — Итак, Мизуки начал издеваться надо мной из-за секретного закона деревни, что привело Ируку-сенсея в бешенство. Но тот продолжал: он рассказал мне, что когда Девятихвостый Лис напал на Коноху, Йондайме на самом деле не смог его убить — никто не мог. Вместо этого Хокаге запечатал демона внутри новорожденного младенца, то есть меня. И вдруг всё начало обретать смысл — например, почему все взрослые меня ненавидели. Ведь во мне сидел демон, убивший их близких, включая родителей Ируки-сенсея. Я был в таком шоке, что едва мог пошевелиться, когда Мизуки швырнул в меня этот огромный фума-сюрикен. Очнулся я уже на земле: Ирука закрывал меня собой, а этот здоровенный сюрикен торчал у него из спины.       Наруто замолчал, чтобы перевести дух и проверить реакцию слушателей. Неестественно круглые глаза Ли практически вылезали из орбит, а Хината выглядела так, будто вот-вот расплачется. Гай сурово кивнул, хотя его глаза тоже подозрительно блестели.       — Ирука сказал мне, что совсем не винит меня и что он видит: я не демон. Он сказал, что мы похожи, потому что оба росли очень одинокими... — голос Наруто затих; он не собирался изначально вдаваться в подробности этой части.       — В общем, — продолжил он, глубоко вздохнув. — Мизуки снова полез на нас, только на этот раз я был скорее зол, чем напуган. Так что я попробовал новую технику, которую выучил из запретного свитка — Каге Буншин но Дзюцу. — Он ухмыльнулся. — У Ируки вид был такой, будто у него сейчас инфаркт случится, а Мизуки просто начал орать, когда все мои клоны навалились на него и вкатали в землю. Потом Ирука-сенсей поднялся и велел мне закрыть глаза. Когда я их открыл, он повязал свой протектор мне на лоб и сказал, что я сдал экзамен.       — ЁШ! — взревел Ли, заставив Наруто и Хинату подпрыгнуть. — Наруто-сан, — продолжил он чуть тише, — вы такое вдохновение! Вы наверняка воплощение Силы Юности!       Наруто не был в этом уверен — «воплощение» звучало как что-то болезненное. Но, по крайней мере, Ли больше не заставлял его уши звенеть, и то хлеб.       — Ли прав, Наруто, — добавил Гай более раздумчивым тоном, кивнув светловолосому генину. — Без сомнения, это была очень непростая история. Спасибо, что использовал её, чтобы вдохновить Ли.       — Если Наруто смог преодолеть такие препятствия, — провозгласил Ли, и в его глазах словно вспыхнуло пламя, — то нехватка чакры — это ничто! Я найду способ победить Неджи даже без чакры!       — Если поймаешь его тем приемом с «посадкой репы», ты надерешь ему задницу, — согласился Наруто, хотя его желудок слегка сжался от этого воспоминания.       — Ли действительно упорно трудился, чтобы довести этот прием до совершенства, — подтвердил Гай. — Сегодня вечером мы отпразднуем его успех! И вы оба приглашены.       Глаза Хинаты расширились, но Наруто ответил за двоих:       — Мы будем.       — Хорошо, хорошо, — Гай ударил кулаком в ладонь. — Хината-сан, вы можете присоединяться к нам любым утром, когда пожелаете. Любая помощь, которую вы окажете Ли, будет принята с благодарностью. Однако я попрошу вас не упоминать об этом вашему кузену, Неджи. Он очень искусен, но я думаю, для его тренировок будет полезно получить несколько «юношеских сюрпризов» во время спаррингов. Это покажет ему, что никогда нельзя недооценивать противников. Это приемлемо для вас? — вежливо спросил он.       Хината, широко раскрыв глаза, кивнула.       К этому моменту Наруто и Ли окончательно пришли в себя, но Гай заставил Наруто и Хинату спарринговаться, пока он и Ли делали подробные записи. Хината поначалу немного стеснялась, но вскоре они вошли в быстрый ритм атак и контратак.       Наруто первым допустил оплошность: он почувствовал резкий всплеск чакры в локте — сустав заклинило, капилляры лопнули, а мышцы свело болезненной судорогой. Но он успел перехватить предплечье Хинаты здоровой рукой, прежде чем она успела отпрянуть. Наруто откатился назад, уперся ногами в живот Хинаты, как делал раньше, и подбросил её в воздух. Его рабочая рука метнулась к сумке с кунаями, и он отправил три затупленных сюрикена в свою напарницу.       Кунай Хинаты появился в её руке словно по волшебству, и она отбила два сюрикена, которые могли в неё попасть. Она поджала ноги, чтобы ускорить вращение и приземлиться на стопы.       Но не успели её ноги коснуться земли, как Наруто оказался прямо над ней — желтая вспышка на его ладони, когда его рука коснулась рукава её куртки.       — Райтон: Сёккингу Хадзи! — выкрикнул он, когда дзюцу разрядилось.       Хината сильно вздрогнула от удара током, но Наруто призвал ровно столько электричества, чтобы она его почувствовала, но не получила травм.       Наруто отступил, гордясь и удачным попаданием, и доказательством своего с трудом заработанного контроля чакры. Но тут он увидел голову Хинаты, и ухмылка застыла на его лице. Из-за электрического разряда волосы Хинаты встали дыбом, образовав вокруг головы темно-синее облако. Это было довольно забавно, но Наруто отказался смеяться за её счет, массируя ушибленный локоть.       Когда куноичи снова приняла боевую стойку, Наруто замялся. Он знал, что Хината легко смущается, и вид её прически наверняка приведет её в ужас, каким бы комичным он ни был. У него был соблазн просто промолчать, но Гай и Ли внимательно наблюдали. В конце концов, всё свелось к тому, что она была его напарницей. Если он промолчит сейчас, это будет всё равно что повернуться к ней спиной.       — Эй, Хината? — позвал он.       Хината нахмурилась. Она не уловила связи между своими волосами и неопределенными жестами, которые Наруто делал над своей макушкой. Наконец он просто сдался, шагнул вперед и быстро пригладил её наэлектризованные волосы. К сожалению, отдельные пряди так и липли к его пальцам, поэтому ему пришлось провести по темно-синим волосам пару раз, прежде чем они легли ровно.       Он надеялся избавить куноичи от неловкости, но когда он отступил, её лицо пылало ярко-красным.       — Э-э, твои волосы... они встали дыбом из-за дзюцу, — объяснил он.       — О, — только и сказала Хината. Затем она снова встала в стойку Джукена и бросилась на него.              ***              К тому времени как они покинули Гая и Ли, Хината была так же измучена и голодна, как и её напарник. Когда они шли в сторону города, у неё даже разок заурчало в животе, отчего Наруто так покатился со смеху, что она пришла в полный ужас.       — Ну же, Хината, — успокоил он её, — ты проголодалась, потому что всё утро вкалывала. Никто не сочтет тебя невоспитанной за то, что ты хочешь стать лучше!       Хината пыталась почерпнуть уверенность в словах Наруто, но всё еще ощущала на себе груз отцовского презрения к «грубому» поведению. Она шла, опустив голову, стараясь прогнать его полные неприязни слова.       — Ано, — спросила она спустя мгновение, — куда мы идем?       — Это вторая часть моего утреннего распорядка, — объяснил он. — Гай и Ли тренируются слишком рано, чтобы я успел позавтракать, а гоняют они меня до седьмого пота, так что аппетит у меня всегда зверский... и вот мы на месте! — Он величественно обвел руками пространство, и Хината поняла, что они стоят перед «Ичираку». — Я всегда перекусываю здесь перед встречей с Восьмой командой! Нужно заправиться, чтобы не грохнуться в обморок, когда мы снова будем искать ту чертову кошку! — с энтузиазмом заявил Наруто. Он быстро огляделся по сторонам и наклонился к ней: — Это, конечно, не так вкусно, как твоя стряпня, — прошептал он по секрету, — зато быстро.       Хината снова почувствовала, что краснеет. Было так приятно, что Наруто и даже Шино всегда хвалили её кулинарию, особенно учитывая, что она не считала себя мастером. Она несколько раз готовила для семьи по особым случаям, и никто из домашних ни разу не обмолвился о качестве еды. И всё же ей было дорого, что сокомандники так стараются поднять ей настроение, поэтому она вознаградила его легкой улыбкой.       В этот момент пара посетителей поднялась из-за стойки, и Наруто, схватив Хинату за руку, потащил её вперед, пока свободные табуреты не занял кто-то другой. Хинате показалось, что её колени сейчас подогнутся, когда его пальцы сомкнулись на её ладони, но ей удалось не пискнуть. Она знала, что её напарник просто заботится о том, чтобы набить желудок (не то чтобы она сама не была голодна), но было так сладостно на мгновение притвориться, будто он держит её за руку по другой причине. Безнадежно, но сладостно.       — Ой! Старик! Ты не представляешь, как я скучал по этому месту! — выкрикнул Наруто, плюхнувшись на один из табуретов. Хината уселась рядом чуть тише, чувствуя легкое разочарование от того, что Наруто выпустил её руку.       — Привет, Наруто! — радостно отозвался старик. — Последние недели здесь было слишком тихо. Эй, Аямэ! Гляди, кто вернулся!       Дочь повара оторвалась от нарезки овощей. Она улыбнулась и помахала Наруто, и, к удивлению Хинаты, девушка подмигнула ей, когда Наруто отвернулся к её отцу.       — Ну, что сегодня в спецменю? — нетерпеливо спросил Наруто.       — Химоно с рисом, мисо-суп и маринованный дайкон, — с улыбкой ответил старик.       — Звучит идеально, — сказал Наруто, доставая свой пухлый кошелек Гама-чан. Перед тем как отправиться в «Моритакэ», сенсей зашла в банк и обналичила все три ваучера из Книги Бинго, разделив деньги на четверых. Хината сначала хотела отказаться, но, отвлекая Наруто, Куренай-сенсей шепнула ей, что разделение награды — это способ для Наруто облегчить душевную боль от того, что ему пришлось забрать две жизни. Она считала, что он не сможет получить удовольствие от денег, если не разделит их с друзьями. Это мгновенно пресекло любые возражения Хинаты — она сделала бы что угодно, лишь бы ему стало легче.       Тем не менее, она всё еще не хотела, чтобы он тратил свои деньги на неё сейчас.       — Ано, Наруто, — быстро вставила она, — я могу заплатить за себя.       — Всё в порядке, — ухмыльнулся он. — Заплатишь за завтрашний завтрак.       Хината открыла рот и снова закрыла. Тот странный джонин и его ученик пригласили её тренироваться с ними в любое время, но она была уверена, что это просто вежливость. Или, возможно, они просто проявляли любезность к Наруто, которого оба, казалось, уважали. Ей было радостно видеть тех, кто ценит положительные качества её друга, но она не хотела злоупотреблять этим гостеприимством.       С другой стороны, они действительно проявили интерес к изучению её техник Джукена. Стремление Ли победить её кузена было похвальным и напоминало ей о неукротимой решимости Наруто. И хотя ей было далеко до уровня Неджи, возможно, она могла бы хоть чем-то помочь. Но не будет ли это предательством по отношению к семье? Гай сказал, что Неджи пойдет на пользу иногда удивляться — так он с меньшей вероятностью недооценит реального противника.       Сначала её немного огорчило то, как легко Наруто раскрыл свой секрет Ли по сравнению с тем, с каким трудом он рассказывал об этом ей. По правде говоря, он не столько «рассказал» ей, сколько дал пару намеков и подтвердил её догадки. Было... больно... думать, что с Ли он может быть намного откровеннее. Но потом она заметила, как он улыбался ей, когда переводил дух в середине рассказа — будто они делили какую-то тайную шутку. От этого чувства сопричастности внутри становилось очень тепло.       Именно тогда она поняла: именно то, что она и Шино приняли его, помогло ему так легко довериться Ли. Одно это осознание окупило всё утро.       Погруженная в мысли, Хината не сразу заметила, как лицо Наруто помрачнело, но его слова привлекли её внимание.       — Не бери в голову, Хината, — сказал он деланно бодрым голосом, который она лишь недавно научилась распознавать. — Я знаю, что у меня дурацкий график с этими тренировками, так что...       Хината покачала головой.       — Для меня будет честью тренироваться с вами тремя, но не стану ли я... обузой? — Пойдет она или нет, она ни за что не позволила бы Наруто думать, что дело в нем. Ей стало почти больно, когда она поняла, что он снова прячет свои истинные чувства. Это никуда не годилось.       Наруто решительно мотнул головой.       — Ты видела, сколько записей сделал Ли? Когда их распределили к Гаю, его и Неджи поставили в одну команду, потому что у Неджи были лучшие баллы в Академии, а Ли едва сдал экзамены. Он не говорит об этом, но я думаю, твой кузен наговорил всякого в первый же день, что реально задело Ли. Он спит и видит, как бы победить своего «вечного соперника», а Гай хочет, чтобы весь его упорный труд в конце концов окупился.       От такого объяснения глаза Хинаты округлились. Наруто нечасто это показывал, но её порой поражало, как много он замечает. Конечно, тренировки с кем-то по три-четыре часа в день дают массу информации о характере человека, но всё же...       — Я понимаю, — только и смогла она сказать. — Не думаю, что помогать напарнику моего кузена в тренировках будет предательством по отношению к семье.       На этот раз улыбка, озарившая лицо Наруто, была искренней, к огромному облегчению Хинаты. От фальшивой ей становилось почти дурно — она гадала, как долго ему приходилось её носить, чтобы сделать маскировку столь безупречной.       — Ты мировая, Хината-чан! — просиял он.       Хината инстинктивно втянула голову в плечи, хотя её щеки снова заалели. К счастью, этот неловкий момент был прерван добродушным стариком, который поставил перед ними две тарелки.       — Итадакимас! — хором сказали они (Наруто — гораздо громче), а затем набросились на еду, словно пара голодных волков. Хината, как истинная Хьюга, конечно, соблюдала идеальные манеры за столом, но её палочки тем не менее двигались весьма проворно.              ***              Абураме Шино проснулся и совершил утреннее омовение с той же точностью, которой всегда придерживался дома. Он двигался по дому подобно бесшумному призраку и вскоре уже занимался многообещающей колонией крылатых жуков кикай. Их способность летать на чрезвычайно высокой скорости давала им исключительную маневренность, но в стрессовых ситуациях они вели себя несколько хаотично. Считалось, что повышенная скорость движения делает это неизбежным, но он и его отец проверяли эту гипотезу, скрещивая их с более флегматичными наземными штаммами. Только три из полученных подштаммов сохранили крылья, и только этот проявлял признаки улучшенной отзывчивости и послушания.       Несмотря на предельную концентрацию, Шино отчетливо слышал, как за его спиной открылась и закрылась дверь.       — Есть что-то, что ты хотел бы обсудить? — низким голосом спросил его отец, заглядывая через плечо на закрепленное на штативе увеличительное стекло, через которое Шино наблюдал за производством яиц маткой.       — Возможно, — допустил Шино. С момента возвращения домой поздно вечером он не проронил и трех слов. Он был крайне раздражен некоторыми вопросами, но это не было достаточным основанием для того, чтобы вести себя излишне эмоционально. Кричать на родителей и старейшин клана было бы крайне контрпродуктивно, даже если бы это принесло определенное висцеральное удовлетворение.       — Мне известен секрет закона Хокаге относительно Узумаки Наруто, — наконец произнес он.       — Понятно, — отозвался его отец с тихим вздохом. — Полагаю, мне стоит обратиться к Хокаге, чтобы тебя перевели в другую команду?       Шино повернулся к отцу.       — С чего бы мне желать столь иррационального действия от моего имени? — спросил он отрывистым монотонным голосом.       Абураме Шиби открыл рот, но закрыл его, так и не заговорив. Через мгновение он начал снова:       — Я предположил, что твой гнев вызван раскрытием секрета. Поскольку это, по-видимому, не так, я буду ждать твоей интерпретации ситуации.       Шино поправил солнцезащитные очки.       — Мое недовольство ситуацией проистекает из отношения старейшин к моему напарнику — шиноби, который практически с самого рождения несет на себе тяжкое бремя с достоинством и выдержкой, заставляющими меня чувствовать неловкое смирение, — произнес он напряженным голосом. — Несмотря на это, старейшины нашего клана открыто пренебрежительно отзывались о нем на протяжении всего его детства. Это отношение, транслируемое через старшее поколение, заразило мышление — и мое, и других сверстников — до такой степени, что их неприязнь к Узумаки Наруто в полной мере передалась практически всем, с кем он вступал в контакт. Теперь я ставлю под сомнение суждения, рациональность и пригодность к лидерству старейшин, как и всего их поколения. Я задаюсь вопросом о приверженности клана Абураме логике и о том, есть ли мне еще в нем место.       Брови Шиби стали полностью видны над очками. Заявление Шино было эквивалентом того, как если бы по меркам Абураме он сорвал голос от крика и поджег все их дома.       — Я... вижу, — медленно проговорил он. — Признаю, у меня почти не было контактов с этим мальчиком; большинство моих мнений также сформировалось на основе отчетов нашего представителя в совете деревни. Кажется, он известен как неисправимый шутник, и многие подавали прошения Хокаге об исключении его из Академии или применении других взысканий.       — Эксцентричность Наруто... — Шино тщательно подбирал слова, — вполне объяснима в свете его почти полной социальной изоляции. Также является общеизвестным фактом, что с тех пор, как он начал работать с Куренай-сенсеем и Восьмой командой, Наруто не устроил ни одной выходки против жителей деревни.       Абураме Шиби долго смотрел на сына.       — Что ты намерен делать в данный момент? — наконец спросил он.       — Я намерен поговорить со старейшинами Абураме о Наруто, — ответил Шино. — Верность напарнику и собрату-шиноби Листа требует не меньшего.       — А если они откажутся пересмотреть свое отношение? — спросил Шиби.       — Думаю, на ум приходит одно из изречений Узумаки, — ответил Шино. — Будем сжигать этот мост по мере приближения к нему.