Команда №8

      Как правило, Наруто старался обходить госпиталь Конохи стороной. В детстве он бывал здесь не раз — обычно это было связано с очередным «несчастным случаем», которые то и дело происходили с ним в приюте. Резкий, вяжущий запах антисептиков пробуждал болезненные воспоминания, как и холодные взгляды врачей и медсестер.       О иголках лучше вообще не вспоминать.       Так или иначе, он был только рад позволить Хинате говорить за двоих. Голос регистраторши звучал вежливо, хоть и несколько официально, когда она сообщала номер палаты Ируки-сенсея. Она всё же метнула в сторону Наруто довольно ядовитый взгляд, но осеклась, когда Хината поблагодарила её резким, отрывистым тоном.       Наруто тут же задался вопросом: может, у Хинаты тоже нелады с больницами? Взглянув на напарницу, он заметил едва заметную складку у неё на лбу. Если бы он не знал её лучше, то мог бы подумать, что она злится или вроде того. Пока они шли по коридору, её лицо разгладилось, и она мельком глянула на него. Наруто быстро отвернулся, но не раньше, чем она тоже слегка вздрогнула.       — Прости, Хината, — быстро сказал он. — Наверное, торчать в больнице в свой выходной — сомнительное удовольствие, да?..       — Эм-м, Наруто-кун, — ответила она. — Я тоже... хотела навестить Ируку-сенсея.       — А, ну ладно тогда, — растерянно пробормотал Наруто, и они пошли дальше по коридору.       Найдя 205-ю палату, Наруто уже потянул за ручку, но остановился, когда Хината покачала головой. Он пожал плечами и постучал.       — Ирука-сенсей, вы одеты?.. — крикнул он. Ему казалось, что он говорит не так уж громко, но Хината всё равно поморщилась.       Раздался негромкий кашель.       — Входи, Наруто!       Наруто расплылся в улыбке, услышав голос чунина, и открыл дверь.       Умино Ирука лежал на больничной койке, обе его голени были закованы в громоздкие гипсовые повязки. Грудная клетка тоже была туго забинтована, причем бинты уходили ниже линии одеяла, наброшенного на колени. Левое запястье тоже было в гипсе, но правая рука казалась целой. Ею он и поманил генинов в палату.       — Я надеялся, что увижу вас снова, когда вы вернетесь! — бодро произнес он.       У Наруто внутри всё оборвалось, когда он осознал масштаб травм своего «драгоценного человека». Он вспомнил, как Конохамару кричал, что Ирука погиб. На мгновение перед глазами всплыло ощущение того, как его кулак прошивает грудь Казуё, и он слегка содрогнулся.       Ирука покачал головой, глядя на бывшего ученика.       — Всё не так плохо, как кажется, — быстро проговорил он. — У меня пара переломов, но всё заживает быстро. Думаю, через неделю или около того меня выпишут.       — Он прав, — добавил другой голос. Голос, заставивший Наруто и Хинату вытянуться в струнку.       В кресле рядом с кроватью, частично скрытая занавеской, сидела их наставница — Юхи Куренай. Она быстро встала и кивнула ученикам.       — Я как раз уходила, — добавила она, а затем снова повернулась к Ируке: — Мы продолжим этот разговор после твоей выписки.       Ирука кивнул, слабо улыбаясь. Как только дверь за сенсеем закрылась, Наруто повернулся к Ируке, выразительно вскинув брови. А затем одарил мужчину лукавой ухмылкой.       — Так держать, Ирука-сенсей!..       Лицо Ируки покраснело, он начал что-то бессвязно бормотать, а Хината отвела взгляд. Но Наруто успел заметить на её губах кроткую улыбку.       — Клянусь, если бы я не был прикован к этой койке... — прорычал Ирука. А затем усмехнулся: — В Конохе было слишком тихо без тебя, Наруто!       Наруто рассмеялся и опустил взгляд, почесывая затылок. Он мог бы поклясться, что тоже услышал негромкий смешок со стороны Хинаты.              ***              Куренай слегка улыбнулась про себя, выходя из госпиталя. Её ухмылка стала по-настоящему зловещей, когда она увидела, как отряд АНБУ под белы ручки — наполовину неся, наполовину волоча — выводит пожилого мужчину в очках из весьма уютного на вид кабинета. Его приглушенные протесты разносились по всему коридору, заставляя персонал госпиталя недоуменно оборачиваться. Сарутоби делом доказал, что держит слово; она передала свой отчет всего пару часов назад, перед тем как прийти к Умино Ируке.       К сожалению, у Ируки было не так много времени, чтобы проверить подозрения, которыми она с ним поделилась. Еще до похищения его привлекли к подготовке к грядущему Экзамену на чунина. И всё же он умудрился немного покопать, пока приводил в порядок экзаменационные записи.       За Наруто закрепили отряд АНБУ сразу после того, как он покинул приют. Слишком уж много «несчастных случаев» происходило рядом с мальчиком, чтобы это было простым совпадением. Во второй раз, когда его «случайно» переехала тележка с продуктами, он получил тяжелые травмы и пролежал в коме почти неделю. Зная скорость регенерации Наруто, Куренай понимала: обычный ребенок, скорее всего, погиб бы от таких ран. Вероятно, только страх перед гневом Хокаге удерживал их от «досадных случайностей» в самом госпитале.       Травмы Наруто вместе с громогласными жалобами персонала на то, как часто к ним приносят «демона» с новыми ранами, вынудили Сандайме назначить опекунов, чтобы те присматривали за мальчиком. Их отчеты хранились в отдельной папке, но Ируке разрешили к ней приложиться. Он выписал даты различных «инцидентов» за эти годы и был глубоко встревожен тем, как часто кто-то пытался причинить ребенку боль. Наруто ни слова об этом не говорил, но оставалось лишь надеяться, что он не замечал тех нападок, которые удавалось предотвратить заранее.       Куренай покачала головой, в который раз задаваясь вопросом: как её ученику до сих пор удается оставаться настолько... человечным? Окажись она на его месте, вряд ли смогла бы игнорировать столько ненависти.       Однако заметки Ируки раскрыли кое-что любопытное. В этих инцидентах прослеживалась закономерность. Они почти всегда случались в первую неделю каждого месяца. Это наблюдение оставалось лишь статистическим курьезом, пока Куренай не вспомнила, что совет деревни всегда собирается в последний день месяца. Если верить управляющему банком, какая-то фракция, скорее всего, использовала эти собрания для планирования или просто раздувала пламя неприязни, надеясь, что кто-то другой перейдет к действиям. Это объясняло время атак.       Умино Ирука был оптимистом — из тех, кто привык думать о людях лучшее. Это объясняло, почему он смог дать Наруто шанс, когда почти все остальные отвернулись, и за это Куренай была ему безмерно благодарна. В то же время он противился мысли, что члены совета деревни активно пытаются подорвать волю Хокаге и навредить невинному ребенку. Но хотя время атак не было прямым доказательством заговора, он не смог придумать более безобидного объяснения.       В конце концов он согласился продолжить поиск улик после выписки из госпиталя. Куренай искренне поблагодарила его за усилия — любые союзники, которых она могла собрать для этого дела, были поистине бесценны, — отчего лицо Ируки залилось довольным румянцем. Ей было приятно отметить, что мужчина готов поступиться своим добродушием, когда речь заходит об угрозе для Наруто. Она также не упустила из виду счастливую улыбку, расплывшуюся по шрамированному лицу чунина при звуке голоса генина, когда её ученики вошли в палату.       С другой стороны, из-за травм и загруженности польза от него была ограниченной. Она подумала о Морино Ибики, специалисте по допросам, с которым познакомилась в те недели допросов после гибели её напарников. У специального джонина был достаточно подозрительный склад ума — время атак скажет ему о многом. С другой стороны, она не могла быть уверена в его лояльности касательно Наруто. Он был абсолютно предан Хокаге, но вдруг он из тех, кто стремится защитить старика от его собственной мягкотелости? Она считала это маловероятным, но последствия ошибки были бы слишком тяжелыми.       Если бы опасность грозила только ей, она бы рискнула. Она уже делала так раньше, когда поделилась подозрениями насчет Маттая. Ибики-сан дал ей хороший совет, слова, которые она приняла близко к сердцу.       — Если ты права, — серьезно сказал он тогда, — то всё это зашло слишком далеко для простого решения. Ты маленькая цель, девочка, и по тебе не будут долго скучать, если начнешь беспокоить не тех людей. Собирай информацию как можешь, не раскрывая своих целей и того, что знаешь. А потом выложи всё разом, ничего не скрывая. Тогда им не будет смысла тебя убивать.       Какими бы мудрыми ни были его слова, она не могла доверить безопасность Наруто неизвестному фактору. Морино Ибики имел заслуженную репутацию беспощадного человека, особенно после той провальной миссии, где он получил свои жуткие шрамы. Куренай не знала всех деталей, но признавала: Ибики сделает то, что сочтет нужным, невзирая ни на что. Если он решит, что безопасность Конохи лучше всего гарантирует убийство невиновного, вряд ли он заколеблется.       Для Юхи Куренай это было неуютное открытие — осознание того, что она может сознательно поставить благополучие своего генина выше интересов деревни. Наверное, несправедливость, обрушенная жителями на её команду, сделала это почти неизбежным, и Наруто был лишь самым ярким примером. Хината демонстрировала все признаки хронического эмоционального насилия, скорее всего, со стороны её папаши-мерзавца. К Шино в клане, похоже, относились хорошо, но, как и большинство Абураме, он был изолирован от сверстников, которые не понимали или откровенно брезговали специфическими дзюцу его семьи. Неважно, сколько раз жуки-кикай доказывали свою незаменимость на миссиях или в открытой войне — Абураме активно поощряли держаться особняком.       Может быть, поэтому она взяла уроки Кобару-сенсея по командной работе и сделала на них еще больший упор. Возможно, если они будут достаточно доверять друг другу, то, когда личные проблемы кого-то из них достигнут точки кипения, они смогут помочь друг другу. Куренай знала, что сделает всё возможное, но по-настоящему эффективный сенсей работает над тем, чтобы сделать собственное присутствие ненужным. Когда-нибудь, когда её не станет, возможно, эти трое всё еще смогут полагаться друг на друга?..       Куренай покачала головой, забавляясь своим внезапно мрачным ходом мыслей. Она подойдет к этой ситуации как к любой другой миссии. Соберет информацию, выжидая момент для удара. И она взрастит Наруто так, чтобы он стал худшим кошмаром совета деревни — Хокаге.              ***              Наруто и Хината пробыли у Ируки-сенсея больше двух часов, прежде чем медсестры попросили их уйти (вежливо кивнув Хинате и одарив Наруто свирепым взглядом), чтобы дать больному отдохнуть. Разумеется, Наруто выложил Ируке всё о миссии и засаде. Хината не была уверена, дозволено ли это, но Ирука был чунином, а прямого запрета они не получали, так что она молча слушала, пока Наруто развлекал свою «плененную» аудиторию.       Она боялась, что Ирука разозлится на неё за то, что она завела восьмую команду в такую опасную ситуацию, но когда она наконец набралась храбрости и перестала сверлить взглядом пол, то встретила в его глазах лишь понимание. Чуть позже, когда Наруто проговорился, что она знает о его «узнике», Ирука бросил на неё взгляд, полный искренней благодарности. Хината не помнила, чтобы на неё когда-либо смотрели с таким горячим одобрением, и начала осознавать, как сильно Ирука переживал за своего самого проблемного ученика.       Она бы всё отдала, чтобы отец хоть раз посмотрел на неё так же. Хотя бы один-единственный раз.       Это осознание омрачило радость от визита, хотя она и не подала виду. Наруто был так счастлив видеть Ируку в добром здравии, что она не могла позволить себе всё испортить.       И всё же, когда они покидали госпиталь, она была молчалива. Через минуту Наруто спросил, не хочет ли она потренироваться, так как сейчас было их обычное время командных занятий. Хината кивнула, но не успели они сделать и трех шагов, как из толпы появился Неджи, преградив ей путь.       — Хината, — произнес он, даже не удостоив Наруто взглядом. — Ты должна немедленно явиться к Хиаши-саме.       — Хай, — быстро согласилась она, потупив взор. Она не поднимала глаз, пока гневное присутствие кузена не исчезло. А когда подняла, то с удивлением увидела, что Наруто хмурится.       — Мне пора, — сказала она.       Наруто кивнул.       — Как думаешь, успеешь освободиться к встрече с Ли и Гаем?.. — тихо спросил он.       — Не знаю, — она прикусила нижнюю губу. — Отец, вероятно, хочет обсудить мои успехи на миссии.       Наруто яростно насупился, что её удивило.       — Если он начнет нести всякую чушь, — прошептал Наруто, — просто помни, что сказали сенсей и Хокаге.       Она попрощалась довольно механически, пообещав встретиться рано утром, и всё гадала, что Наруто имел в виду. Он, казалось, был уверен, что отец найдет изъяны в её поведении — что было печально, но, скорее всего, правдиво. Но в то же время он советовал ей вспомнить чужие слова.       «Юхи Куренай не из тех, кто станет попусту хвалить чью-то логику», — сказал Хокаге. Хокаге сказал, что он согласен с Куренай-сенсеем: она справилась хорошо. Если отец с этим не согласен, значит ли это, что он не прав? Или он просто знает её лучше? Возможно, те двое не предъявляли к ней требований клана Хьюга, в отличие от отца. Но если глава клана не согласен с Хокаге деревни, то кто из них прав?..       Эти тревожные мысли сопровождали её до самого поместья Хьюга. Слуги из побочной ветви проводили её в зал для аудиенций, где она застала отца — он сидел, выпрямившись, в своих обычных парадных белых одеждах. Едва кивнув в знак приветствия, он начал допрос. Сбитая с толку, Хината принялась отвечать как могла, стараясь не допускать запинок в голосе.       Отец проявлял к их последней миссии необычный интерес, куда больший, чем когда-либо раньше. Она отвечала максимально правдиво, стараясь не заикаться, когда он хмурился или задумчиво кривился. Рассказ о том, как шиноби Скрытого Камня приняли Наруто за Четвертого Хокаге, вызвал у него свирепый оскал; на его челюсти отчетливо проступили желваки.       Только когда она дошла до описания схватки с похитителями Ханаби, его вопросы стали более медленными и... осторожными. Она мучилась в догадках, подбирая ответы. Отец чего-то от неё хотел, но не желал говорить прямо. Лишь когда он спросил, не проявлял ли Наруто каких-либо особых способностей, детали мозаики сложились воедино.       — Ничего такого я не видела, отец, — ответила она без тени сомнения. Технически это было правдой, ведь он использовал красную чакру только после того, как она потеряла сознание, но Хината сама поразилась тому, как легко эти слова слетели с её губ. Следом она описала, как пришла в себя, когда Наруто вытирал ей лицо, а Ханаби стояла рядом. Она всё гадала: почему же она, ну, не то чтобы солгала, но определенно не сказала всей правды?..       «Отец подозревает, что что-то произошло, — поняла она, когда он замолчал. — Почему его это волнует, если только он не хочет как-то использовать эту информацию? Я помню его реакцию, когда я впервые упомянула имя напарника. Думаю, он хочет использовать это против Наруто. Может, он ненавидит Наруто — так же, как Хокаге боялся, что мы с Шино возненавидим, если узнаем правду... Он хочет навредить Наруто-куну!..»       С этой мыслью вернулся тлеющий гнев — горечь неудач и ярость от собственного бессилия... но она по-прежнему сохраняла маску безразличия. Это была та самая ледяная личина, которую она научилась надевать за годы жизни в семье. Она не была безупречной, но иногда с ней было не так больно говорить с отцом. В этот раз, ради Наруто, она держала её почти идеально.       — У тебя есть идеи, как Узумаки удалось одолеть противников? — наконец спросил отец.       Хината постаралась придать лицу задумчивое выражение.       — Он очень усердно тренируется, помимо того, что дает нам Куренай-сенсей. Я-я тоже занимаюсь дополнительно, чтобы не отставать и не становиться обузой для товарищей, — ответила она. Это была полуправда: улучшенное тайдзюцу Наруто определенно сыграло роль в его победе, и она видела, как помогли тренировки с Гаем-сенсеем. Последнюю часть она добавила как отголосок вечных наставлений отца — не тянуть команду на дно и не позорить клан.       Ей было смутно не по себе от того, что она вводит отца в заблуждение, но к своему удивлению она обнаружила, что ради Наруто способна на это. Жгучий стыд в глубине души тонул в беспокойстве за напарника. Неужели отец раскусил её маску? Не делает ли он сейчас вывод, что она знает больше, чем говорит? Она знала: любую ложь с её стороны он сочтет непростительной...       Конечно, под взглядом отца она нервничала, несмотря на все попытки скрыть эмоции. Но это свидание ничем не отличалось от десятков предыдущих, когда она вопреки всему надеялась на его одобрение. И потому Хьюга Хиаши пришел к единственному логичному выводу: его дочь не видела ничего полезного.       — В следующий раз, вернувшись с длительной миссии, будешь докладывать сразу мне, — сурово произнес он. — Ступай в свои покои и не покидай их до ужина. Ты свободна.       Хината поклонилась и поднялась на ноги так изящно, как только могла, хотя в животе всё трепетало, словно воробей в силках. Она покинула зал для аудиенций бесшумными шагами, отступая в свою комнату так быстро, как позволяли приличия.       Если это и была победа, то весьма скромная. Но она была первой. Заточение в четырех стенах — небольшая цена, тем более что в сумке у неё лежало припасенное бенто. Единственное, о чем она жалела, так это о том, что пропустит праздник в честь Ли.              ***              Обозревая руины ресторана, Наруто радовался лишь одному — Хинаты здесь не было. Всё с самого начала пошло наперекосяк, а затем стремительно покатилось к чертям.       Начать с того, что там был Хьюга Неджи — судя по всему, по настоянию Гая. Белоглазый генин вел себя подчеркнуто официально с наставником и Тентен, полностью игнорировал Ли, а на Наруто смотрел как на какую-то грязь, которую нужно счистить с сандалии. Вспоминая, как тот вел себя с Хинатой, Наруто приходилось изо всех сил сдерживать гнев.       Но, по крайней мере, не он стал причиной катастрофы.       Гай провозгласил серию тостов за успех Ли, что изрядно позабавило остальных генинов. Тентен лишь улыбалась выходкам наставника и его протеже, а вот Неджи даже не пытался скрывать пренебрежения. Наруто заметил, как Ли сузил глаза, но на этом всё могло бы и закончиться...       Если бы не саке.       Гай пил традиционный для такого случая напиток, но настоял на том, чтобы несовершеннолетние генины пили безалкогольное. Наруто был не против — он не хотел напиваться, да и знал, что алкоголик вряд ли станет Хокаге. Он остановился на воде, так как после дневной тренировки всё еще мучился от жажды; Тентен взяла фруктовый сок, а Неджи пил кофе на западный манер — варево, которое, казалось, идеально подходило его желчному характеру.       Ли же выбрал светлое, но острое имбирное пиво — в нем не было спирта, но подавали его в керамических бутылках, точь-в-точь как саке Гая. Наруто не был уверен, что такое слепое подражание учителю идет Ли на пользу, но он и представить не мог, насколько пророческими окажутся эти опасения.       В какой-то момент во время тостов Гай и Ли, очевидно, перепутали бутылки. После последнего «Кампай!..» Гай нахмурился и посмотрел на бутылку, из которой наливал. Ли же, напротив, мгновенно залился краской, а его обычно широко распахнутые круглые глаза полуприкрылись веками. Наруто уставился на друга, а Неджи издал тихий смешок.       — С-сволочь!.. — пробормотал Ли, заплетаясь языком, и перемахнул через стол прямо на напарника и соперника. Но то, что он сделал, не шло ни в какое сравнение с тем, как он это сделал. Наруто привык к его ошеломляющей скорости, но сейчас Ли двигался так же быстро, как после открытия тех «первых врат».       Неджи, гений клана Хьюга, пропустил правый хук и кубарем полетел на пол. Тентен пискнула и отскочила вместе со стулом за мгновение до того, как край стола протаранил место, где только что были её колени.       Гай лишь на миг замешкался, прежде чем выбросить руки вперед, чтобы перехватить ученика, но Ли извернулся ужом и вырвался. Он перепрыгнул с их стола на соседний, а затем снова бросился на Неджи.       Генин Хьюга заблокировал три быстрых удара парня в зеленом и ответил выпадом Джукена в грудь, который гарантированно должен был вывести Ли из строя... Вот только Ли изогнулся в талии назад почти на девяносто градусов, и удар безвредно прошел над ним. Затем он спокойно уперся ладонями в пол позади себя и, вонзив кончики пальцев в твердое дерево, встал в идеальную стойку на руках.       Разумеется, при этом его ноги, отягощенные утяжелителями, взметнулись вверх, угодив Неджи прямо в живот и отправив его в полет. Хьюга отлетел к другому столу, измазав тунику соусом хойсин; осколки посуды и куски мяса разлетелись в разные стороны, осыпая обедающих. В итоге он вылетел в окно — под аккомпанемент разбитого вдребезги стекла.       — Ли! Прекрати немедленно!.. — закричал Гай, пытаясь схватить генина... но Ли просто исчез и возник рядом с Тентен.       — Не бойся, — промямлил он куноичи, пока та отпрыгивала от неожиданности. — Ты ми-илая... Не хочу тебя бить. Не понимаю только, почему тебе нра-авится эта хладнокровная рыбина. Он не такой милый, как его сестрица...       Как раз в тот момент, когда руки Гая уже почти коснулись плеч Ли, тот ушел в кувырок назад, проскользнув между ног Гая так гладко, будто они репетировали этот маневр.       — Хотите поспарринговать, сенсей?.. — спросил Ли, икнув. Затем он повернул голову и заметил Наруто. Ли посмотрел на него мутным взглядом, пока Гай умолял его успокоиться и подождать, пока хмель выветрится.       — Ты ведь тоже думаешь, что Хината ми-илее своего кузена? — спросил Ли.       Наруто осторожно кивнул, пробуя почву под ногами на липком полу. Как ежедневный спарринг-партнер Ли, он был поражен тем, что его до сих пор не тронули.       — Я думаю, она милая. И я думаю, ты ей тоже нра-авишься, — объявил Ли с кривой ухмылкой. Он потер глаза и рассмеялся: — Это так смешно, ведь она такая тихая, а ты такой громкий. Но ты тоже тихий... Никогда ничего не рассказываешь о... всяком, даже о той штуке внутри тебя, той...       Он не успел договорить, потому что Наруто бросился вперед, затыкая рот Ли своим кулаком. К счастью, пьяный генин отвлекся на собственный монолог, иначе Наруто сомневался, что вообще попал бы по нему. От удара Ли отлетел в другой стол, уже брошенный напуганными посетителями.       Прежде чем последняя тарелка коснулась пола, Ли уже прижали к земле полдюжины клонов. Мастер тайдзюцу выгнул спину и ударил ногами, отправив клонов в полет — те взорвались прямо под потолком.       Но этой заминки хватило Гаю, чтобы подобраться вплотную и ударить двумя пальцами в точку на затылке Ли. Генин в зеленом пошатнулся, закатил глаза и безвольно рухнул на пол.       Ли всё еще был без сознания, когда прибыл патруль АНБУ. Наруто полагал, что не стоит удивляться попыткам владельца ресторана свалить весь хаос на него, но это всё равно задело. Про себя он лишь радовался, что это был не «Моритаке», иначе Куренай никогда бы его не простила. Гай, однако, взял всю вину на себя и пообещал возместить ущерб... за что Наруто был ему глубоко благодарен.       На самом деле джонин лишь рассеянно кивал, пока менеджер распинался о сломанной мебели и убытках. Его взгляд был прикован к Ли, который неспокойно дремал на трех сдвинутых Наруто стульях.       Вскоре в разгромленный зал вернулась Тентен вместе с пошатывающимся Неджи. Взгляд Хьюги был расфокусирован, и он, казалось, с трудом стоял на ногах... но всё равно покачал головой, когда Тентен предложила ему руку, чтобы помочь удержать равновесие.       — Прирожденный мастер суйкен... — пробормотал Гай почти неслышно. — Кто бы мог подумать?.. — Он выпрямился, когда Тентен многозначительно откашлялась.       — Пришлите мне общий счет, как только всё подсчитаете, — бросил он менеджеру. — Тентен, пожалуйста, проследи, чтобы Неджи благополучно добрался до дома. Мы с Узумаки-саном позаботимся о Ли.       Тентен кивнула, игнорируя недовольную мину Неджи, и взяла того под руку. Перед тем как уйти, она лукаво подмигнула Наруто. Тот помог Гаю поднять Ли, который лишь беспокойно ворочался и икал во сне. Когда они вышли на улицу, провожая взглядом Тентен и Неджи, Гай заговорил с Наруто вполголоса.       — Ты действовал решительно, чтобы Ли не нарушил закон Хокаге, — произнес он.       Наруто пожал плечами.       — Не хочу, чтобы у него были неприятности из-за меня, — неловко проговорил он.       Гай покачал головой.       — Не будет. Я и понятия не имел, что у него может быть такая сильная реакция на спиртное. Вероятно, среди его предков был мастер Пьяного кулака или даже парочка. Только этим можно объяснить такую мгновенную реакцию. Нам придется следить, чтобы у него никогда не было доступа к алкоголю... разве что в случае крайней необходимости.       — По-моему, если он доберется до выпивки — это само по себе станет случаем крайней необходимости, — засомневался Наруто.       — Ты разве не заметил?.. — спросил Гай, вскинув бровь.       Наруто подумал: каких же усилий стоит этому громогласному джонину говорить почти шепотом? В ответ он просто покачал головой.       — Сколько бы они ни спарринговались, Ли никогда не удавалось нанести Неджи решающий удар. Сегодня всё было иначе. — Джонин улыбнулся. — Думаю, саке раскрыло часть его истинного потенциала. Теперь всё, что нам нужно, чтобы реализовать этот потенциал...       — ...это уйма упорных тренировок, — закончил за него Наруто с улыбкой.       — Схватываешь на лету! — воскликнул Гай со своей пугающе широкой и сияющей улыбкой. — Куренай-сенсей, должно быть, очень тобой гордится.       Наруто опустил взгляд, чувствуя, как краснеет лицо. Когда он снова поднял глаза, Гая и Ли уже и след простыл.              ***              Шино сидел неподвижно, пока старейшины Абураме гуськом входили в зал заседаний. Как клан, повелители жуков были куда менее формальны, чем остальные, но все же соблюдали определенные протоколы. Обычно только взрослые члены клана могли созывать собрание или выносить на обсуждение новые дела. Статус Шино как действующего генина в контексте этого правила был неясен — подобная ситуация еще никогда не возникала. Но его отец более чем охотно пошел ему навстречу, созвав собрание от своего имени.       Старейший шиноби, Абураме Суба, брат отца Шиби, выглядел истинным воплощением государственного мужа, занимая свое место во главе стола.       — Абураме Шиби, можем ли мы узнать причину, по которой ты созвал это собрание? — спросил он, пока остальные рассаживались по другую сторону длинного стола, лицом к просителям.       Отец Шино поднялся на ноги плавным и экономным движением.       — Я прошу внимания совета в связи с информацией, полученной моим сыном.       Шино встал, и все взгляды обратились к нему. В какой-то мере это можно было счесть попыткой давления. К счастью, подобные периферийные материи его не волновали.       — Мне стало известно, что была совершена прискорбная несправедливость, и что я сам, как и мой клан, стали участниками этого предприятия, — начал он без преамбул. — В мои намерения входит установить степень осознанности этого предательства, прежде чем я предприму дальнейшие действия.       Суба на мгновение уставился на внука своего давно покойного брата.       — Это серьезные обвинения. Какова природа этого предательства? И кто является пострадавшей стороной?       — Неблагодарность за услуги, оказанные клану и Конохагакуре, — ответил Шино, — а вовлеченное лицо — Узумаки Наруто.       Очевидно, некоторые члены совета догадались о цели его визита, потому что первые возражения посыпались еще до того, как он закончил говорить.       — Почтенный старейшина?.. — громко спросил один из его старших дядей, некто Абураме Батару.       — Да, Батару-сан? — отозвался Суба.       — В свете юности Шино и... недостатка знаний... касательно соответствующих фактов, я предлагаю отложить это обсуждение, чтобы избежать нарушения определенных законов деревни, — продолжил Батару, сорвав несколько облегченных кивков от коллег.       — Если этот «недостаток знаний», — ответил Шино ровным голосом, — касается Кьюби но Кицуне, то можете быть уверены: я полностью осведомлен о его существовании внутри моего напарника.       — Кто тебе это сказал?! — потребовал Батару, и в его голосе явно прозвучал гнев. В то время как даже у Субы брови поползли вверх от откровения Шино, никто больше в комнате не позволил себе подобной вспышки.       Шино мельком задался вопросом, как давно этот человек состоит в совете.       — Никто не нарушал закон Хокаге, дядя, — холодно ответил он. — Я смог сделать вывод о существовании «узника» Наруто в ходе спаррингов и тренировок с ним. Когда Узумаки-сан косвенно затронул эту тему, он лишь подтвердил мои дедуктивные выводы. — Он сделал паузу. — Как я и сказал ему тогда, я не глуп и не слеп. Более того, весьма вероятно, что без чакры Кьюби наш бой с нукенинами имел бы куда менее оптимальный исход.       Абураме Суба пресек возражения Батару поднятой рукой.       — Мы в курсе, что на само «вместилище» закон Хокаге не распространяется, если оно желает открыть правду. Но в чем же заключается предательство нашего клана?       — Ваш выбор местоимения говорит о многом, почтенный старейшина, — ответил Шино, возвращаясь к своему монотонному тону. — Пленение Наруто Кьюби но Кицуне, согласно плану Четвертого Хокаге, — единственная причина, по которой Коноха пережила нападение. Тем не менее, в наших границах его буквально превратили в изгоя. Злоба взрослых слишком очевидна, и его принижают при каждой возможности те же самые жители, которых он защищает от гнева демона. Мне стыдно признать, что я и сам перенял это низкое мнение об Узумаки, прислушиваясь к разговорам старших в процессе взросления. Когда объявили, что меня зачисляют в одну команду с ним, я принял это назначение с величайшими опасениями.       Шино начал мерить шагами пространство перед столом — единственный видимый признак его раздражения. Голос оставался идеально ровным, даже когда слова стали достаточно острыми, чтобы пустить кровь.       — Вместо этого я обнаружил шиноби, который большую часть жизни трудился под гнетом тяжелейших ограничений. И все же, получив хотя бы минимальную поддержку от своего сенсея, он начал прогрессировать с невероятной скоростью. Если не считать того факта, что он регулярно работает по шестнадцать часов в сутки, а то и дольше, постоянно тренируясь... теперь, когда кто-то наконец готов дать ему шанс. — Он остановился в центре стола, поправляя темные очки. — Я нахожу, что его действия выходят далеко за рамки возможной скачкообразной вариации личности. Он не изменился так в одночасье. Я хочу знать причины, по которым я слышал, как старшие члены клана открыто порочат моего напарника — одного из самых одаренных и, честно говоря, самого трудолюбивого генина из всех, кого я встречал?       — Он вечно выкидывает дурацкие шутки! — огрызнулся Батару, пока взгляды присутствующих скрестились на нем. — Ты не видел, что он сотворил с Монументом Хокаге?       — Подобное поведение, направленное на провокацию реакции или хоть какого-то признания, не является редкостью для того, кто находится в социальной изоляции, — заметил Шино. — Учитывая тот факт, что с момента окончания академии он более не позволял себе ничего подобного, кажется вероятным, что вы говорите о реакции на заговор изоляции, а не о его причине.       — Имеются отчеты о кражах у торговцев, порче имущества и вандализме, — парировал Батару. — Как бы хорошо он ни вел себя сейчас, в детстве он был общественной угрозой.       Шино пристально посмотрел на мужчину. Он помнил, как многие торговцы относились к его напарнику, но что более важно — он помнил реакцию Наруто... тот отводил взгляд, избегал их полных ненависти глаз и всячески старался отвлечься.       — Мои извинения, — ответил он, намеренно позволив дрожи проскользнуть в голосе. — Я не знал о его прежних проступках. Уверен, его сенсей пожелает разобраться с этим лично. — Когда Батару снисходительно кивнул, Шино захлопнул ловушку: — Раз так, если вы предоставите мне поименный список пострадавших сторон, Куренай-сенсей сможет вычесть сумму ущерба из его выплат за миссии.       Батару нахмурился:       — Список?..       — Разумеется, — ответил Шино. — Если вам известно об этих преступлениях, справедливость должна восторжествовать. Поскольку любой торговец ведет строгий учет краж или поломок как убытков бизнеса для налоговой отчетности, у нас должен получиться внушительный список, чтобы всё исправить.       — У меня нет этой информации! — огрызнулся Батару; натянувшаяся кожа вокруг очков выдавала то, как он сощурился.       — У вас её нет? — невинно переспросил Шино. — Тогда откуда вам известно, что эти инциденты имели место?       — Я слышал о них на заседаниях совета, — коротко отрезал Батару.       — Понимаю. В таком случае, как представитель клана в совете, вы можете затребовать у них эти записи, — подытожил Шино.       — Я... я не уверен, что их вообще фиксировали официально, — быстро вставил Батару.       Абураме Суба заметно нахмурился.       — Мне дали понять, что бесчинства мальчишки Узумаки — дело общеизвестное и задокументированное, Батару-сан. Разве это не так?       — Я... об этом говорили почти на каждом собрании, — настаивал Батару, его заикание усиливалось, а эмоциональное равновесие таяло на глазах. — Представители большинства гильдий высказывали свои жалобы, н-но все знали, что Хокаге благоволит мальчишке и не желает слышать о нем дурного слова. Поэтому в специальный фонд выделялись средства для возмещения убытков тем, кто пострадал, при условии, что они сообщат о них совету.       Шино пристально посмотрел на мужчину.       — И кто проверял достоверность этих претензий? — спросил он.       — Я... не знаю, — признался Батару.       — Итак, подведем итог, — произнес Шино, снова принимаясь мерить шагами зал. — Если представители одного или нескольких торговцев являлись с отчетами о том, что Узумаки Наруто украл или повредил их товар, они получали компенсацию от Совета деревни. И вы не уверены, проверялись ли когда-нибудь эти заявления на предмет правдивости. Таким образом, Узумаки Наруто еще в самом нежном возрасте приобрел в Совете деревни репутацию вора и преступника. Различные представители, посещающие эти собрания, докладывают информацию своим организациям, и вскоре вся Коноха «знает» о его репутации.       Шино перестал ходить и резко развернулся на каблуках прямо перед Батару.       — Но, судя по всему, нет ни единого доказательства, что хоть одно из этих обвинений правдиво! — выплюнул он, заставив своего теперь уже самого нелюбимого дядю слегка отпрянуть.       — Он всё равно проклятый демон! — рыкнул Абураме Батару, окончательно теряя контроль над собой.       — Нет, — поправил Шино. — Он тюремщик демона. Мы, как никто другой, должны понимать: то, что человек носит внутри себя — это еще не весь человек. Я сталкивался с этой проблемой среди сверстников, и уверен, каждый из вас в какой-то момент проходил через это. Многие не способны видеть дальше наших союзников. Само присутствие жуков-кикай, обитающих в наших телах, делает для многих невозможным нормальное общение с нами. Но то, что во мне живут две колонии кикай, — он проигнорировал пораженные взгляды, которые старейшины бросили на его отца, — не делает меня жуком... точно так же, как наличие Кьюби но Кицуне внутри Узумаки Наруто не делает его демоном.       Он покачал головой в несколько театральной манере — встреча со старейшинами сильно подпортила его представление о них. Батару был худшим, но и остальные казались куда более эмоциональными и менее рациональными, чем он ожидал. Его отец мыслил гораздо яснее большинства из них, но ему до сих пор не предложили места за этим столом.       — Учитывая услышанное сегодня, — заключил Шино, — я полагаю, теперь ясно, как была провернута эта афера. Я покину вас и более не стану беспокоить. — Он поклонился и направился к выходу.       — Каковы твои планы?.. — голос Абураме Субы остановил его у самых дверей.       Шино замер и обернулся к собравшимся.       — Совесть не позволяет мне оставаться членом клана, готового участвовать в подобной клевете. Поэтому я намерен посетить резиденцию Хокаге и подать документы на официальный выход из клана Абураме. Я перееду в квартиру в Конохе и более не обременю вас своим присутствием.       Шино часто задавался вопросом о выражении «слышно, как муха пролетит», считая его в лучшем случае преувеличением. Но тишина, последовавшая за его словами, была максимально близка к этому состоянию.       Абураме Суба повернулся к своему племяннику Шиби, вопросительно вскинув бровь.       — Мы с Мисато поддержим сына в любом решении, которое он сочтет наиболее достойным, — невозмутимо ответил отец Шино, открывая папку и перебирая документы. Шино не думал, что родитель в восторге от такого поворота, но почувствовал себя... странно тронутым этой поддержкой.       Сердитый ропот старейшин нарастал, и Шино почувствовал, как его колонии реагируют на феромоны, выделяемые множеством встревоженных кикай.       — Тишина!.. — отрезал Абураме Суба; его голос полоснул по залу, словно кунай. — Абураме Шино, ты более чем доходчиво изложил свою позицию. По всей видимости, мы действительно стали соучастниками того, в чем никогда не должны были участвовать, — заключил старейшина, игнорируя Батару, который наполовину приподнялся со стула. — Будь уверен, я докопаюсь до истины, — продолжил он, — и мы принесем извинения и возместим ущерб там, где это необходимо. — Он сделал паузу. — Я прошу лишь об одном: не предпринимай поспешных действий, пока мы не завершим наше расследование. Это приемлемо?       Шино глубоко поклонился. Это была куда большая уступка, чем он смел надеяться, а потому следовало проявить ответную вежливость.       — Благодарю за понимание, почтенный старейшина, — произнес он в официальной манере.       Когда он вышел из зала вместе с отцом, Шино по какой-то странной причине обнаружил, что его руки дрожат. С физиологической точки зрения он полагал, что это последствия нервного напряжения, хотя до этого не чувствовал особого волнения. Это было крайне любопытно, и он сделал себе пометку изучить этот вопрос позже.       — Каким, по-твоему, будет итог их раздумий? — тихо спросил он отца.       Абураме Шиби помолчал.       — Некоторые станут утверждать, что ты пытаешься принудить их к действию угрозами, а такое поощрять не стоит. Но я полагаю, что в ближайшее время Батару будет переведен на другие обязанности, а его место займет кто-то с лучшими способностями к распознаванию лжи. О прочем могу лишь гадать.       Шино кивнул.       — Твоя поддержка в конце... была очень важна для меня, — сказал он.       — Твоя мать была бы крайне недовольна иным исходом, — заметил Шиби. — Но твоя верность справедливости поступков похвальна и должна поддерживаться при любой возможности.       Остаток пути до дома они прошли в молчании.              ***              На следующее утро Наруто был искренне рад видеть Хинату на тренировочной площадке номер двадцать три. Он втайне опасался, что отец запретит ей приходить, когда всё узнает. Или уже запретил?.. Наруто решил не искушать судьбу и просто не спрашивать. Она держалась немного робко, но слегка улыбнулась, когда он поздоровался. Жизнь налаживалась.       Ли этим утром выглядел, мягко говоря, помятым. Очевидно, прошлым вечером, громя ресторан, он потянул несколько мышц и был не в состоянии выполнять тяжелые упражнения, пока не восстановится за день-другой. Поэтому Гай снова поставил Наруто и Хинату в спарринг, отрабатывая с каждым из них формы.       К явному удивлению Хинаты, Гай-сенсей, похоже, немало узнал о Джукене благодаря Неджи. Уважение Наруто к его учительским талантам выросло еще на порядок, когда Гай начал прорабатывать тончайшие детали движений Хинаты — точь-в-точь как до этого с самим Наруто. На лице Хинаты отразилась целая гамма чувств: от шока, что посторонний может так много знать об уникальном тайдзюцу её клана, до признательности за то, что он готов уделять ей столько времени.       Наруто начал всерьез сомневаться в ценности тех самых «особых тренировок Хьюга», через которые она проходила, но оставил эти мысли при себе.       Гай также предложил Хинате изучить базовые формы Гокена. Это не только улучшило бы её навыки защиты против обычного тайдзюцу, но и дало бы опору в случае, если запасы чакры истощатся. Девушка приняла эти доводы; и хотя поначалу она двигалась немного неуклюже, работа над формами в тандеме с Наруто помогла ей освоиться.       В конце занятия Гай вручил Наруто и Хинате специальные вставки для их утяжелителей на руках и ногах. На металлических пластинах были выгравированы особые печати: если подать в них чакру определенным образом, их плотность и вес значительно увеличивались.       — А я всё гадал, что мы будем делать, когда место для грузов закончится, — сказал Наруто, когда до него дошла суть. — Если бы эти штуки стали еще больше, они бы начали мешаться.       Гай серьезно кивнул:       — Без этих спецгрузов Ли бы никогда больше не увидел собственных ног.       Почему-то эта картина показалась Наруто до колик смешной, и он чуть не повалился на землю от хохота. Хината сдержала порыв, но не смогла не улыбнуться, глядя на напарника.       После наскоро съеденного завтрака они с Хинатой быстро заглянули к отцу Тентен, чтобы восполнить снаряжение. На патрульной миссии Наруто умудрился потерять несколько кунаев и почти половину сюрикенов, но денег от оплаты за задание — не считая доли от наград за головы — с лихвой хватило на замену.       «Большая часть призовых уже на счету», — напомнил он себе, с трудом отрывая взгляд от стопок взрывных печатей. Ему очень нужно было выучить технику, создающую взрывы, но он сильно сомневался, что Куренай-сенсей обучит его этому в ближайшее время.       Даже с учетом этого крюка, они прибыли на место встречи с запасом времени. Шино уже был там и приветствовал их поднятой рукой. Наруто не был уверен, но напарник казался более... расслабленным? По крайней мере, больше, чем вчера. Наруто было любопытно, но он знал, что лучше не спрашивать.       Когда пришла Куренай, она придирчиво проверила их снаряжение, чтобы убедиться в выполнении инструкций. Затем она рассказала несколько историй о командах шиноби, которые провалили важные миссии (в одном случае потеряв товарища) из-за того, что не взяли нужное снаряжение или важная вещь сломалась в неподходящий момент. К тому времени, как она закончила, Наруто уже тщательно перепроверял даже те кунаи, которые не заменял.       Только когда они уже полпути прошли к башне Хокаге за новым заданием, Наруто заметил едва уловимую улыбку на её лице. Он прикусил язык, гадая, когда же представится случай для новой проделки в стиле «Ли-хенге» над наставницей.       Возвращение к обычным миссиям ранга D в каком-то смысле было разочарованием. Но это не мешало им стараться выполнять всё максимально быстро и эффективно. Поначалу движущей силой был Шино, но вскоре Наруто и Хината тоже приняли это как вызов. Состязание в том, кто быстрее найдет кошку жены Даймё Огня, давало им цель, не позволяя заскучать на рутинном задании.       После самой быстрой поимки кота в их истории — спасибо жуку-кикай Шино, который так и остался жить под ошейником животного — их вторая миссия оказалась немного необычной. Им поручили снести заброшенное здание на окраине деревни, за пределами оборонительной стены. Эта дряхлая постройка когда-то, возможно, была конюшней, но теперь лишь портила вид. Наруто надеялся, что Куренай-сенсей воспользуется случаем и научит их технике огня. Но когда он завел об этом разговор, она напомнила, что пламя слишком легко выходит из-под контроля.       В итоге им пришлось ломать здание вручную, чтобы минимизировать риск для окружающих построек. Как обычно, каждый член восьмой команды нашел свой способ применить способности. Жуки Шино тут же принялись подтачивать оставшиеся несущие конструкции, превращая толстые балки в опилки. Наруто практиковал силовые приемы Гокена, которым научился у Гая-сенсея, а Хината с помощью Бьякугана выявляла точки максимального напряжения в конструкции, по которым следовало бить в первую очередь.       Работа была грязной, пыльной и даже немного опасной, когда пришло время обрушивать крышу. Но, несмотря на всё, закончили они довольно быстро. Когда здание было сравняно с землей, Куренай оглядела своих чумазых подчиненных. Каждый из них был с ног до головы в опилках, копоти и паутине старой конюшни.       — Думаю, на сегодня миссий хватит, — твердо сказала она. — Получим оплату завтра, когда будем сдавать отчет.       Наруто нахмурился, глядя на солнце:       — Не рановато ли мы заканчиваем?       Куренай лишь закатила глаза.       — Эм-м, — тихо подала голос Хината. — Я не уверена, что мы сейчас выглядим подобающе. Во всяком случае, для визита к Хокаге.       Наруто посмотрел на свою куртку и нахмурился. Он попытался стряхнуть основную грязь, но лишь втер её глубже в ткань.       Куренай ушла, сославшись на то, что ей нужно кое-что проверить, и троица генинов, вернувшись в деревню, побрела вверх по улице.       — Знаете, — сказал Наруто спустя какое-то время, — а это было даже весело.       Шино кивнул — едва на долю дюйма.       — Откровенно деструктивное поведение обычно порицается. Следовательно, оказаться в ситуации, где оно не только позволено, но и поощряется, — приятный контраст.       — Э-э, ну да, — неуверенно протянул Наруто. Он откинулся назад, поймал взгляд Хинаты за спиной Шино и, закатив глаза, заставил её улыбнуться.       — Точность изложения не является недостатком, — напомнил им Шино. Он не повернул головы и не подал ни единого знака, что заметил их переглядывания. — Хотя, полагаю, для некоторых это может считаться выходом из образа, — заключил он.       — Ты хочешь сказать, что я тупой? — спросил Наруто с наигранной воинственностью.       — Нет, — ответил Шино. — Просто неточный.       — А-а, — кивнул Наруто. — Ну, тогда ладно. — Он сохранял невинно-глупое выражение лица ровно до тех пор, пока Шино не покосился на него и не вздохнул. Блондин громко расхохотался.       Хината не смеялась, но ласково улыбнулась своим напарникам.       Неизбежно, как закон всемирного тяготения: когда восьмая команда заканчивала миссии пораньше, они оказывались в «Ичираку». Там было довольно тихо до начала вечернего часа пик, а старик-владелец, похоже, проникся симпатией к Наруто и его товарищам. Не последнюю роль играло и то, что из-за трудолюбия и метаболизма Наруто пребывал в состоянии голода разной степени — от «весьма» до «очень» — большую часть дня.       Он доедал уже третью порцию (остальные едва приступили к первой), когда оторвался от еды и тяжело сглотнул.       По улице, прихрамывая, шли члены седьмой команды, и выглядели они, мягко говоря, неважно. Все были покрыты наполовину зажившими царапинами и порезами, их форма местами превратилась в лохмотья. Даже обычно безупречный Учиха выглядел так, будто им недавно хорошенько пообедали.       Наруто проглотил лапшу и толкнул напарников локтем. Хината тихо ахнула, увидев их.       — Ой! — окликнул их Наруто. — Что с вами стряслось? Любая неприязнь, которую он мог сохранить к бывшим одноклассникам, отступила перед любопытством. Если уж Саске так досталось...       Киба резко обернулся, чуть не скинув Акамару со своего плеча. Он ухмыльнулся и медленно направился к «Ичираку». Саске нахмурился, но Сакуре, похоже, удалось убедить его последовать за шумным напарником.       — Мы только что вернулись с миссии ранга A! — во всеуслышание объявил собачник. Старик Теучи поднял взгляд от котла с бульоном и одарил Инузуку таким пронзительным взглядом, что тот невольно втянул голову в плечи.       — Насколько мне известно, вашей команде давали миссию ранга C, — заметил Шино.       — Так и было, — сказала Сакура, присоединяясь к ним. Когда тяжелый взгляд старика переместился на неё, она быстро села и заказала порцию овощного рамена.       Ноздри Кибы расширились, а в животе громко заурчало — звук был таким пронзительным, что Акамару с сомнением заглянул хозяину в лицо. Он поспешно заказал говяжий рамен, Саске сделал то же самое. Старик выполнил заказы молча — очевидно, память у него была долгой.       — В общем, — продолжил Киба. — Оказалось, тот старый пьяница, который нас нанял, наврал про миссию. За ним охотился нукенин, но старик не мог оплатить ранг A или B, поэтому прикинулся, будто просто боится бандитов.       — Тебе стоит быть почтительнее к Тазуне-сану, — отчитала напарника Сакура.       — Если бы он сказал правду, он был бы сейчас жив, — холодно бросил Саске.       Киба нахмурился.       — Да уж, ну и месиво вышло. Их было четверо, и только один — пацан нашего возраста. Но главный там был тип по имени Забуза из Тумана. Какаши говорит, что столкновение с таким противником автоматически делает миссию рангом A.       — Эм-м, это из-за него вы в таком виде? — сочувственно спросила Хината.       Сакура кивнула, а Киба продолжил рассказ:       — Они были довольно хитрыми. С двумя мы сцепились еще по дороге, но те были слабаками. Мы с Саске их сдерживали, а Какаши приложил. Какие-то лузеры, «Братья-Демоны». Но тот безбровый фрик был крут. Он бился с Какаши-сенсеем на равных, пока тот не врубил Шаринган. А потом появился тот пацан и сделал вид, что убил его.       Он пожал плечами.       — Когда Забуза оклемался, они вернулись и напали на Тазуну на мосту. — Киба расстегнул куртку и постучал костяшками пальцев по толстой кожаной броне под ней. — Если бы на мне не было этой штуки, иглы-сенбоны Хаку изрезали бы меня в клочья.       Сакура кивнула.       — Он двигался так быстро, что только Саске-кун мог его поймать.       Саске лишь хмыкнул.       Киба снова пожал плечами.       — Мы дрались с ним, пока у Какаши-сенсея был реванш с Забузой. На этот раз Забуза не ушел. Какаши-сенсей применил против него ту технику для убийства... — он вздрогнул. — У того не было шансов после того, как призванные собаки Какаши-сенсея его прижали. Хаку после этого сдался. Он сражался только ради Забузы, и если бы Акамару не вцепился ему в ногу, думаю, он попытался бы броситься между Какаши и Забузой, чтобы спасти своего хозяина. — Акамару тявкнул при упоминании своего имени, но Киба нахмурился еще сильнее.       — Он сказал... что он был всего лишь инструментом, — тихо произнес Саске.       — Когда это было? — в замешательстве спросила Сакура.       — Когда я отдыхал после упражнения по лазанью на деревья, — ответил Саске. — Он подошел ко мне в гражданской одежде, притворившись местным жителем. Говорил о том, что у него есть «драгоценный человек» и что он готов на всё ради него. — Учиха нахмурился. — Я не понимал, что это тот самый парень, пока Киба не разбил его маску.       Киба покачал головой:       — Теперь в этом больше смысла. После того как Забуза погиб, объявился тот гангстер, который его нанял. Один из его людей застрелил Тазуну из лука, и они уже собирались обрушиться на нас, когда Гато плюнул на тело Забузы. — Крупный парень тяжело вздохнул. — Хаку просто стоял на месте, уставившись на труп. Он не проронил ни слова, когда люди Гато схватили его. Но в ту секунду, когда Гато оскорбил Забузу, пацан будто испарился. Внезапно люди начали дохнуть направо и налево, потом исчез меч Забузы, и не успели мы опомниться, как Гато уже был насажен на него, словно рыба на вертел.       Киба снова качнул головой:       — А потом Хаку появился перед Какаши-сенсеем, — продолжила Сакура. — Он сказал, что Забуза когда-то запретил ему лишать себя жизни, поэтому он попросил Какаши-сенсея убить его.       У Наруто от этого рассказа глаза полезли на лоб.       — И что, он убил? — выдохнул он.       Сакура покачала головой:       — Нет, он ударил Хаку по шее и вырубил его.       — Мы только что закончили тащить его сюда, — вставил Киба. — Какаши-сенсей говорит, что за поимку такого типа нам наверняка выпишут бонус.       — Но основную миссию мы провалили, — мрачно добавил Саске.       — По крайней мере, — быстро добавила Сакура, мельком взглянув на напарника, — теперь, когда Гато мертв, у Цунами и остальных хватит денег, чтобы нанять строителей и закончить мост. Так что мечта Тазуны-сана исполнится, верно?       Саске молча кивнул, поднялся со своего табурета и оставил несколько монет на стойке. Он ушел, не оборачиваясь.       — Боже, как же хочется ему врезать, — пробормотал Киба.       — Не смей! — резко оборвала его Сакура. — Просто... не надо. Пожалуйста. — Она повернулась к восьмой команде: — Саске-кун просто расстроен, что его первая большая миссия не стала полным успехом. Какаши-сенсей сказал, что мы справились отлично, но Саске-кун слишком многого от себя требует.       Наруто едва заметно кивнул.       — Ну а у вас? — добавила Сакура уже бодрее, явно пытаясь сменить тему. — Случилось что-нибудь интересное в Конохе, пока нас не было?       Наруто открыл было рот, но тут же закрыл. Какой смысл?       — Да ничего особенного. Просто куча миссий.       Сакура кивнула, но в её глазах читалась тревога.       Наруто молча ел, пока Сакура и Киба не закончили. Как только они ушли, Хината подала голос:       — Эм-м, Наруто-кун, почему ты не рассказал им о нашей миссии?       Наруто пожал плечами:       — А ты почему не рассказала?       Этот вопрос на мгновение лишил Хинату дара речи, но вмешался Шино:       — Она, вероятно, гадала, почему ты медлишь, и предположила, что у тебя есть на то веская причина. Теперь же мы хотели бы её услышать.       Наруто фыркнул, но затем его лицо стало серьезным.       — Не знаю, просто... это было бы как-то неправильно. Ну, понимаете, хвастаться, когда они все такие подавленные из-за своей миссии.       — Это те самые люди, которые полезли с тобой в драку при последней встрече, — напомнил Шино.       — Да, — признал Наруто, — но теперь всё... иначе, разве нет? Люди погибли, понимаешь. На обеих миссиях. — Он осекся на секунду, заметив, что Хината пристально смотрит на него. — Не знаю — просто это было бы неправильно, — неуклюже закончил он.       Остаток трапезы прошел в полном молчании.              ***              Куренай нахмурилась, подходя к резиденции Хокаге и раздумывая над свитком, который Шино незаметно передал ей в перерыве между миссиями.       Она была слегка удивлена тем, насколько этот молчаливый мальчик взял на себя инициативу в делах со своим кланом. Гнев, который она заметила в нем по возвращении в Коноху, оказался глубже, чем она предполагала. И хотя её радовало, что по крайней мере один клан пересматривает свое мнение о Наруто, информация Шино о том, как именно распространялась ложь, была куда более важной. Кто-то, обладающий значительным влиянием в Совете деревни, злоупотреблял властью, пытаясь подорвать волю как Третьего, так и Четвертого Хокаге.       Она просидела все собрание джонинов-наставников, поглощенная откровениями Шино, пока не осознала истинную цель встречи.       — ...и хотя недавно выпустившимся генинам разрешено участвовать в экзамене на звание чунина, каждый наставник должен сам определить, готовы ли его ученики, — продолжал Сандайме. — Учитывая опасности, я советую вам всё тщательно обдумать.       Мысли Куренай лихорадочно работали, когда собрание подошло к концу. Какаши вернулся со своей миссии, выглядя довольно потрепанным. Он взглянул на нее, и его единственный открытый глаз прищурился — верный знак того, что под этой нелепой маской он улыбается.       — Не знаю, как ты, — произнес он непринужденным тоном, — но я собираюсь дать своей команде шанс, если они захотят.       Куренай лишь вскинула бровь.       — Ты думаешь, они готовы? — бросила она вызов.       Вид Какаши мгновенно стал смертельно серьезным — такая скорость перемен всё еще заставала её врасплох.       — На последней миссии они столкнулись со смертью и имели дело с очень опасными нукенинами.       Куренай кивнула.       — Как и мои, — добавила она с загадочной улыбкой.       Разумеется, после этого у них не оставалось иного выбора, кроме как отправиться в «Моритаке» для взаимного обмена вопросами и ответами. Рассказ Какаши об их поддельной миссии был довольно суровым, заставив Куренай несколько раз поморщиться, но знаменитый копирующий ниндзя окончательно потерял свое хваленое спокойствие, когда она описала финал схватки с похитителями.       — Ты хочешь сказать, Наруто... Узумаки Наруто, самый шумный ниндзя в деревне? — переспросил Какаши. — Тот единственный человек, которого я видел одетым хуже, чем Гай? Он сам уложил двух нукенинов?       Куренай кивнула, изо всех сил стараясь сдержать самодовольную ухмылку. Битва была на грани, но усилия, вложенные в её «особый проект», более чем окупились.       — Оба числились в Книге Бинго как класс B+ или низший A, так что они не были слабаками.       Какаши откинулся на спинку стула, глядя куда-то вдаль.       — Будет интересно посмотреть, как твои ученики покажут себя против моих на экзамене, — наконец сказал он.       Куренай кивнула, только сейчас осознав, что её решение уже принято. Для как минимум двоих из её подопечных звание чунина могло стать защитой от сил, действующих против них. Кроме того, экзамен в самой Конохе снижает потенциальные риски. И хотя её не будет рядом во время самих испытаний, по большей части у них будет главное — они смогут полагаться друг на друга.       Она по крайней мере предложит им выбор, но почти не сомневалась, что Восьмая команда пойдет на это так же, как они делают всё остальное. Вместе.